По следу Виктории

      Антон жадно втянул дым сигареты и прикрыл глаза. Его руки мелко дрожали, отчего бусины на браслетах издавали едва слышный звон.       Перед глазами проносились фрагменты того, что произошло чуть менее часа назад. И, хоть ударился несколько раз головой, воспоминания были свежими. Они сжирали его изнутри.

— Ты серьезно думаешь, что Попов хочет нам помочь? — Дима был зол. Нет, он был просто в бешенстве. Парню даже казалось, что он чувствует это отчаяние зверя, попавшего в западню, — он же явно что-то вынюхивает! Просто, блять, не связывайся с ним, ясно?

      С силой сжав зубы, Шастун схватился за голову, пытаясь убрать этот разговор из памяти.

— Ты хоть понимаешь, что меня ждет тюрьма, если кто-нибудь узнает о Виктории?!

      Руки Антона были в крови. Кажется, он разбил кулаки. А лицо ему разбил Дима…       Они вцепились друг в друга, словно дикие звери. Кажется, кто-то пытался остановить парней, но лишь тоже получил пару ударов. А затем появились учителя, разогнавшие всех по кабинетам.       Сидеть на каменном полу было довольно холодно, разбитая губа саднила, а правая нога болела так, что парень сам у себя начал подозревать перелом. И все же… Он не мог выйти из своего укрытия.       Шастун устало вздохнул и, прижав ноги к груди, уткнулся лицом в колени. Да, вот таким вот он был трусом. Прятался в школьном туалете, который закрыли на ремонт еще в начале сентября, и курил, надеясь, что все проблемы исчезнут сами собой. Что Дима сможет простить его за тот удар, начавший драку. И что Арсений Сергеевич забудет то, как Антон несколько раз ударил его под дых, чтобы вырваться и сбежать.       — Как же я, блять, все это ненавижу, — тихо произнес Шастун, и в последний раз прижав к губам окурок, отбросил его в сторону. Таких около Антона лежало шесть. Или больше. Наверное, он уже сбился со счета.       В какой-то момент своей жизни они с Димой определенно свернули куда-то не туда. Виктория. Это ебаное вещество испоганило жизнь не только им, но и многим другим подросткам, пытавшимся сбежать от реальности.       Неподалеку раздались шаги. Антон вздрогнул и лишь сильнее вжался в стену. На что он надеялся? Возможно на то, что никто не заметит тощего мальчишку сжавшегося в углу заброшенного туалета. Или скорее на то, что он внезапно станет человеком-невидимкой. Впрочем, ничего из этого не случилось, и Шастун услышал голос Арсения Сергеевича. Голос человека, которого, блять, он меньше всего хотел сейчас видеть.       — Тош, ты как? — мужчина сделал несколько шагов вперед и сел на корточки перед парнем, — Диму отвели в медпункт. Тебе, я думаю, тоже стоит туда пойти…       Учитель положил руку на плечо Шастуна и слегка сжал его, видимо, пытаясь приободрить.       — Отъебитесь, — буркнул Антон, грубо скинув с себя чужую ладонь, — ничего мне не нужно.       Арсений вздохнул, пропустив ругань парня мимо ушей. На самом деле, сейчас его больше волновали травмы, полученные Шастуном при драке. У Димы, кажется, было сотрясение, разбит нос и еще куча ссадин в добавок. Вряд ли Антон отделался меньшим.       — Тебя все ищут. Там, снаружи, — Попов произнес это так, словно говорил о каком-то другом мире, в котором не было их двоих, — Антон, ну посмотри на меня.       Парень упрямо дернул плечами и отодвинулся в сторону, все еще не глядя на мужчину.       — Уходите.       Арсений встал на ноги и, поправив помявшийся пиджак, произнес:       — Значит, хочешь, чтобы Позов один отдувался?       Парень на секунду замер, кажется, даже дышать перестал. Между тем, Попов продолжал:       — Он уже написал объяснительную от твоего лица. Я, конечно, закрыл на это глаза, но тебе не кажется, что это уже наглость, Шастун? Каждый раз Дима все делает за тебя, пока ты где-то прячешься и…       — Заткнитесь! — резко оборвал мужчину Антон, и вскочив на ноги, воскликнул: — вы, блять, в этой школе всего несколько недель. Вы не знаете ни меня, ни Поза, ни даже того, что вообще, блять, в этой школе творится!       Шастун раздраженно зарычал. Голос его срывался, словно на грани истерики, а глаза сверкали яростью.       — Тош, — Арсений попытался взять парня за руку, но тот лишь отмахнулся, продолжая кричать, — Антон!       — Да что?.. — наконец сдался парень. Вокруг них повисла звенящая тишина, а последний крик Антона, казалось, еще стоял в воздухе и резал слух.       Облегченно вздохнув, Арсений вытянул руки вперед и обнял парня. Мальчишка в его руках задрожал и даже попытался оттолкнуть от себя мужчину, но, поняв, что это бесполезно, все-таки сдался.       — Прости, — Попов крепче прижал к себе Антона, — прости меня, я не хотел…       — Знаете что, — тихо пробормотал Шастун, уткнувшись носом куда-то в плечо учителя, — я вас ненавижу.       — Как хочешь, — Арсений усмехнулся, — пошли уже отсюда.       На этот раз людей в коридоре было полно. В основном это были старшеклассники, возвращавшиеся после подготовки к экзаменам или учителя. Множество любопытных глаз смотрели им вслед, но Попов не обращал на это внимания, лишь крепче сжимая свою ладонь на запястье Антона. Тот недовольно фыркал, пытался выпутаться из хватки мужчины и, незаметно для Арсения, показывал средний палец каждому, кто осмелился оглянуться на них.       — Я попросил директора, чтобы этот инцидент с дракой замяли, — произнес Попов, заталкивая Шастуна в медкабинет, — так что сейчас замажем твои царапины зеленкой и пойдешь домой.       — Да заче-ем?.. — недовольно протянул Антон и, усевшись на кушетку, поджал больную ногу, — мне и так шикарно.       Медсестры в медпункте не было. Кажется, она была на первом этаже, где Позова пытались заставить уехать в больницу на скорой. Впрочем, мысль о том, что никто в этот раз не будет жужжать под ухом, Арсения только радовала.       Выудив из шкафчика какие-то антисептики и бинты, мужчина обернулся к парню.       — Сейчас я тебя латаю, а ты не рыпаешься и получаешь удовольствие, ясно?       Антон несколько раз кивнул. Удовлетворенно кивнув, Попов поднес вымазанную в чем-то ватку к лицу парня осторожно провел по разбитой губе, брови и, на всякий случай, нескольким синякам на подбородке и скулах.       — Нда… Красавчик, — усмехнулся учитель, разглядывая лицо Антона, — руки давай.       — На вас бы я посмотрел после драки с бывшим боксером, — недовольно пробурчал парень в ответ и тут же зашипел от прикосновения ваты с разбитым костяшками.       — Хочешь сказать, Позов занимался боксом?       — Ага. Он же у нас и швец, и жнец, и на дуде игрец… его мать, видимо, самозабвенно растит биоробота.       — Господи, — Арсений в последний раз провел ваткой по кровавым ссадинам и выбросил ее в ведро, — все. Что еще у тебя болит?       Шастун отвел взгляд в сторону и вздохнул. Затем, словно на что-то решившись, он вытянул правую ногу и тихо произнес:       — Нога.       Под выжидающий взгляд Попова, парень с неохотой стянул кроссовок вместе с носком и продемонстрировал мужчине опухшую ступню, на которой расцветал фиолетовый синяк. Арсений чертыхнулся.       — Ты, блять… Что это?! — воскликнул он, строго глядя в испуганные глаза Антона, — и ты об этом молчал?       Шастун растерянно пожал плечами, удивившись такой реакции.       — Вы же не спрашивали…       Но Попов, кажется, уже не слушал мальчишку. С горем пополам он смог найти среди прочего мусора эластичный бинт и, убедившись, что ничего серьезного нет, зафиксировать его на ноге парня. Тот пробурчал какую-то благодарность и, натянув кроссовок обратно, попытался встать на ноги.       — Только попробуй, — угрожающе прорычал Арсений, тут же усадив мальчишку обратно, — хочешь, чтобы ушиб плавно перетек в перелом?       — Мне теперь здесь жить что ли? — недовольно пробурчал Антон, скрестив руки на груди.       Арсений недовольно покачал головой, сделал шаг вперед и, просунув одну руку под сгиб коленей парня, а другую положив ему на спину, поднял мальчишку на руки. Тот тихо выругался, вцепившись в мужчину железной хваткой.       — Вы что, с ума сошли? — воскликнул Антон, судорожно сжимая пальцами ткань учительского пиджака, — только попробуйте меня уронить…       Усмехнувшись, Попов зашагал в сторону выхода из кабинета. В общем-то, Шастун оправдал свое внешнее впечатление: он был не тяжелее обычной девушки, что мужчина решил тут же озвучить для Антона.       — Да идите вы… — смущенно-зло пробурчал в ответ Шастун, стараясь прятаться от многочисленных взглядов, когда они шли по коридору.       И все же, несмотря на все недовольство Антона, Арсений смог дотащить мальчишку до собственной машины и усадить его на сиденье рядом с собой.       — За все слухи после всего этого будете отвечать сами, — Шастун все еще был недоволен. Нахмурившись, парень скрестил руки на груди и отвернулся к окну.       Арсений на это лишь улыбнулся. По памяти восстанавливая дорогу до дома Антона, он выехал на прямую и, наконец, вспомнил мучавший его вопрос:       — Тош, — мальчишка не обернулся, но что-то промычал, давая понять, что слушает, — почему ты живешь один?       — Вот только геев в моей семье не хватало! — пародируя грубый мужской голос, произнес Антон, — так сказал мой отчим и выставил меня за дверь.       — Сочувствую, — только и смог выдавить из себя Арсений. Он вырос в вполне обычной семье, где царило взаимоуважение, поэтому в его голове даже не укладывалось то, что кто-то может выгнать ребенка из дома. Это было для него… Дико.       Попов припарковался у дома Антона, и выйдя из машины, помог мальчишке выбраться наружу. Он уже хотел вновь взять Шастуна на руки, но тот упрямо дернулся в сторону.       — Спасибо уж, доползу, — показательно поставив больную ногу на землю, произнес парень.       Арсений на это лишь закатил глаза и, не обращая внимания на возмущения Антона, вновь подхватил его на руки. Так он дотащил парня до самой двери в комнату и, наконец опустив на пол, дотронулся губами до его лба.       — Береги себя, Тош.