По следу Виктории

      — Сынок, послушай это ведь все только для твоего будущего…       — Нет, это ты послушай! — резко оборвал женщину Шастун, взмахнув рукой, — я сам прекрасно знаю, чего хочу, и как я буду этого добиваться.       — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Мать Позова собирается писать на тебя заявление в полицию, Антон!       Парень судорожно вздохнул и обессиленно упал на кровать.       — Мам, я сам разберусь с этим, — устало произнес он, прикрывая глаза рукой, — все нормально будет.       — Я к тебе приеду. Нет, мы все переезжаем к тебе… Соберем Лизу, Андрея…       — В общагу приезжать собираешься? — Антон скептически фыркнул, — не неси ерунды. Тем более, мой папаша, — парень сделал акцент на последнем слове, — никуда тебя не отпустит.       Из трубки раздались тихие всхлипы. Шастун резко подскочил на месте и начал мотать головой, словно собеседница могла его видеть.       — Нет, не смей реветь, — произнес парень дрогнувшим голосом, — будто есть повод…       — Есть! — истерично воскликнула женщина, — ты куришь, пьешь, ввязываешься в драки, а твои оценки настолько ужасны, что с таким аттестатом тебя не возьмут даже в ПТУ! Поэтому я попросила Арсения Сергеевича записать тебя в группу для подготовки к экзаменам и…       — О чем ты его попросила?! — Антон вздрогнул, услышав знакомое имя, — вообще с дуба рухнула? Не буду я ходить к этому…       Слово «еблан» парень благополучно проглотил, побоявшись еще сильнее шокировать мать. Раздраженно сжав кулаки, он медленно выдохнул. Срываться нельзя.       — У меня и без тебя проблем полно, я же просил тебя не вмешиваться… — довольно спокойно произнес Шастун, — но ты все равно лезешь в мою жизнь. Ну спасибо, родная.       С этими словами Антон сбросил вызов и, с яростью отбросив телефон в сторону, вновь откинулся на подушки. Пустой взгляд зеленых глаз уперся в потолок. Нервы у Шастуна, если быть честным, в последнее время сильно сдавали.       Попов приехал спустя несколько часов. Как оказалось, мужчина должен был забирать Шастуна из дома, привозить на занятия, а потом, после того, как они закончатся, отвозить обратно. Мать действительно заморочилась. Буквально наняла для него личного водителя, но… Перед мужчиной, если честно, было стыдно.       Парень привык рассчитывать только на себя или, в крайних случаях, на Позова. И Антона все вполне устраивало. До тех пор, пока в его жизни не появился Арсений, мать его, Сергеевич со своей чертовой заботой.       Неистово замотав головой, Антон схватился за ручку двери, впуская в комнату учителя. Тот, в отличии от Шастуна, был переполнен каким-то удовлетворением. Сверкая голубыми глазами, он пересек порог, и одним легким движением скинув с себя зимнее пальто, произнес:       — Ну, долго ты собираешься в одиночестве тухнуть?       — Пока Диму из больницы не выпишут, — хмуро буркнул парень, сунув руки в карманы джинс, — так мы… Поедем до школы? А… Что вы делаете?       Под удивленный взгляд Шастуна, Арсений стянул с ног тяжелые армейские сапоги и с облегченным вздохом упал на кровать. Антон хотел возмутиться, но, столкнувшись с уставшим взглядом мужчины, замолчал. Попов выглядел плохо. От улыбки, с которой он пересек порог комнаты, не осталось и следа. Зарывшись носом в подушки, мужчина прикрыл глаза.       — Арсений Сергеевич? — Антон сделал небольшой шаг в сторону Попова, но, не добившись от него ничего, кроме невнятного мычания, недовольно фыркнул, — мы не едем в школу, да?       — Не-ет, — капризно, как показалось Шастуну, протянул учитель и, перевернувшись на спину, вытянул руки в сторону парня, — я сегодня вообще не спал, работал, как собака. Так что никаких дополнительных сегодня, ладно?       — Но вас же ждут, — Шастун недовольно нахмурился, — Арсений Сергеи-ич!       — Пусть ждут, — невнятно буркнул мужчина и рывком поднялся с кровати. Схватив Антона за запястья, он утянул его на себя, заставив улечься рядом, — твоя мать платит мне за твою безопасность. Ехать в машине с сонным водителем — небезопасно.       Антон тихо зашипел от пронзившей ногу боли и завозился на месте, но, ничего не добившись, замер на месте, разглядывая спящего мужчину. Только сейчас, лежа лицом к лицу, парень заметил, насколько измученным выглядел Попов. Под его глазами залегли мешки, кожа была бледной, а на переносице появилась морщинка, ведь даже сейчас, во сне, Арсений продолжал хмуриться.       Шастун потянул руку к лицу мужчины, но тут же одернул себя и, обреченно вздохнув, осторожно выбрался из объятий Попова.       — Ладно уж, — он накинул на спящего одеяло, — спите.       Сам же парень, и так провалявшийся целый день без дела, спать не хотел и, в общем-то, не собирался. Усевшись за стол, Антон подпер голову рукой и огляделся. Вокруг валялись какие-то листочки, вероятно, из его тетрадей, развалившийся телефон, не переживший очередной попытки Шастуна помириться с другом, неразобранный рюкзак и… Арсений. Учитель спал, вытянувшись, словно струна.       «И этому его научили в педагогическом?» — скептично хмыкнул Антон и, оттолкнувшись здоровой ногой от пола, несколько раз прокрутился на стуле.       От невыносимой тишины, прерываемой лишь едва слышным дыханием Арсения и скучающими вздохами парня, хотелось повеситься. Шастун даже собрал и включил мобильник и, не увидев никаких сообщений, вновь отбросил его в сторону.       Возможно, мать была права, и ему правда стоило взяться за учебу. Хотя бы за подготовку к ЕГЭ.       До экзаменов оставалось всего-то ничего, но почему-то к нему не приходило никакого озарения или хотя бы мимолетного желания учиться, как пророчили учителя. Впрочем, у Антона и без этого хватало проблем.       Телефон завибрировал, словно напоминая парню о том, что да, он по уши в дерьме. Поз: Я все еще злюсь на тебя, но предупредить должен: не верь Арсению Сергеевичу       Антон нахмурился, снова и снова вчитываясь в это странное сообщение.       Шастун украдкой обернулся на мирно спящего мужчину и несколько раз мотнул головой. Он не знал, что за игру затеял Дима и почему парень должен в ней участвовать, но… Не верить Попову?       Не верить человеку, который за несколько недель провозился с ним больше, чем любой другой человек из окружения Антона? Не верить единственному человеку, которому, наконец-то на него не плевать? Вы: Что за бред, Поз? Только не говори, что я тебе последние мозги вышиб…       Со злостью нажав на кнопку блокировки, Антон замахнулся, чтобы кинуть телефон на кровать, но вовремя замер. Он разбудит Попова или, не дай бог, попадет своим мобильником в него. Так нельзя. Отложив телефон в сторону, парень судорожно взял в руки тетрадь с конспектами, чтобы хоть как-то себя занять.       «Понятие — это мысль, утверждающая общие и существенные свойства предмета, явления, процесса»       В этой ситуации верить не хотелось Диме. Арсений ведь такой… Простой. Словно открытая, но тем не менее, интересная книга, в которую погружаешься снова и снова. Если мужчина был зол, то его гнев ощущали все, если он был весел, то его улыбкой можно заменить солнце. Попов не тратил время на то, чтобы что-то скрывать или утаивать. И парню нравилась эта свобода в эмоциях, действиях, чувствах.       Шастун недовольно фыркнул, стараясь отогнать от себя подобные мысли. Нужно было сосредоточиться на учебе.       «Суждение — это мысль, утверждающая или отрицающая…»       А еще Арсений был честным. Он не говорил с напускным беспокойством о том, что он переживает за своих учеников или что они ему дороги. Нет. Ведь это не правда. Дорожить можно чем угодно, но только не их классом состоящим из, откровенно говоря, будущих обитателей мест не столь отдаленных.       И Попов не скрывал своего равнодушия. Возможно, кому-то это показалось бы жестким, но Антону такое поведение нравилось. Слишком он устал от царившей вокруг фальши.       «Интуиция — способность непосредственного постижения…»       Это невозможно! Антон обреченно взвыл и с силой захлопнул тетрадь, словно это она была виновата в том, что не могла увлечь его больше, чем мысли об учителе.       — Вам вот хорошо, Арсений Сергеевич, — пробурчал парень, недовольно глядя на безмятежного мужчину, — вы спите и ни о чем не думаете…       «А я, кажется, уже готов в вас влюбиться» — мысленно закончил он свою фразу и, словно сам испугавшись подобных слов, вздрогнул.       Этого просто не может быть.