По следу Виктории

      Тонкие пальцы методично двигались вместе с ручкой, оставляя на белой бумаге следы от чернил, которые сложно было разобрать в полумраке, но, если присмотреться, то они станут решением задачи. Уже пятнадцатой за сегодня.       Из больницы Позова выписали уже через два дня, приказав особо не напрягаться и еще несколько дней посидеть дома. И эти несколько дней превратились для парня в ад, наполненный учебой, криками и, иногда, новыми синяками.       На часах было около двенадцати, когда текст шестнадцатой задачи появился на листе, а Дима, уже на автомате, начал записывать его решение, то и дело начиная проговаривать его вслух, повинуясь старой привычке.       — Получается, что икс равен… Пяти? — щурясь из-за недостатка света, пробормотал парень, тут же притягивая к себе сборник задач. Ответы на двести восемьдесят второй странице. Задание тысяча девятьсот двадцатое.       — Не совпало, — раздался холодный голос за спиной Позова, отчего по его коже поползли мурашки, — ищи ошибку во второй части решения.       Дима на секунду прикрыл глаза, почувствовав на плече железную хватку матери, но затем, собравшись, перевернул лист и начал переписывать условие задачи заново.       — Не так, — ручка дрогнула в его руках, оставив за собой небольшую борозду, — думай лучше, ты же можешь.       Мысли были, словно клубок ниток, окончательно запутанный, не подлежащий восстановлению. К горлу начал подкатывать ком отвращения к тому, чем он сейчас занимается. Тем временем, пальцы женщины сомкнулись на плече Димы сильнее, как когти дикого зверя. Наверняка потом останутся следы.       — Ты делаешь это специально? — родительница Димы обошла стол и, уперевшись в него руками, заглянула в глаза сына. Тому даже показалось, что ее холодные, почерневшие за годы болезни глаза, впились прямо в душу.       — О чем ты?       — Не притворяйся! — истеричный крик женщины разнесся по комнате, эхом отражаясь от стен, — ты специально! Специально делаешь, как он! Зачем ты родился таким, зачем?!       Безумие отразилось в ее глазах, и Позов, заметив это, успел вскочить на ноги прежде, чем острые когти матери впились в его кожу. Лишь на шее осталась неровная царапина.       — Стой! Неблагодарный!       Кроссовки он надел за считанные секунды, а куртку схватил с вешалки уже перед тем, как выбежать из квартиры. Кажется, в спину ему летела ваза, которая разбилась о дверной косяк.       В подъезде было… Тихо. Непривычно тихо, если сравнивать с вечной какофонией из звуков радио, телевизора и голоса что-то бормочущей под нос женщины. А еще было холодно, ведь вместо зимней куртки, парень забрал из дома легкую ветровку.       Пиздец. Вы: Можно у тебя перекантоваться?       Морозный воздух непривычно резал легкие, отчего Позов даже сначала закашлялся. Телефон тихо пискнул, привлекая внимание хозяина и сообщая о том, что зарядки в нем осталось всего пятнадцать процентов.       — Блять! — раздраженно воскликнул парень, с силой ударив ногой в ком снега, который оказался снеговиком, — почему?!       На глазах выступили слезы обиды. Сунув руки в карманы, парень уселся на покрытую снегом лавку и обреченно взвыл. Стасяо: Конечно. Подваливай       Позади послышались тяжелые шаги, сопровождаемые хрустом снега. Дима напрягся. Наверное, это какой-нибудь полуночный маньяк вышел на поиски очередной жертвы. Ну и отлично.       Крепкая ладонь легла на плечо парня, отчего тот дернулся и сдавленно зашипел. О себе дали знать царапины, оставленные матерью в тех же местах.       — Эй, парень, — донесся до Позова смутно знакомый голос. Мужчина сел перед ним на корточки, вглядываясь в лицо, — Димка? Что за ночные прогулки?       — Матвиенко, — парень сдавленно усмехнулся и поднял взгляд на Сережу. Тот ярко улыбнулся в ответ.       — Он самый.       — Почему, когда мне херово, ты всегда оказываешься рядом? — хмуро произнес Дима, стыдливо утерев выступившие слезы. Руки его дрожали. В общем-то, как и голос, который сорвался на последних словах.       Матвиенко усмехнулся и беспечно пожал плечами. Он не знал, что на это ответить. Мог бы, конечно, сказать правду, но выслушивать гневную тираду от истеричного подростка о том, что нельзя притворяться чьим-то другом, чтобы с его помощью накрыть наркопритон. Дети ведь ничего не понимают. У большинства из них на первом месте мораль.       Смешные.       — Может, я твоя фея-крестная, — наконец произнес мужчина, но, не увидев в глазах напротив ни капли веселья, насторожился, — ты чего, мелочь?       С силой прикусив губу, Дима помотал головой и отвел взгляд. Он не хотел показывать свою слабость ни перед кем, тем более, перед этим человеком. Но предательские слезы продолжали застилать глаза, отчего обшарпанная стена здания расплылась.       — Эй, Поз, — Сережа обреченно вздохнул и развел руки в стороны, приглашая парня в объятия, — да ладно тебе.       Не дождавшись ответной реакции Позова, мужчина сделал шаг вперед и осторожно сомкнул руки на спине парня, заставив того уткнуться себе в грудь. Дима сдавленно всхлипнул.       — Позов, ну что за сопли, — мягко поглаживая парня по волосам, полушепотом произнес Сережа, — что с тобой опять случилось?       — Ничего, — тихо буркнул парень, комкая пальцами форменную куртку мужчины. Обреченно вздохнув, Матвиенко мягко погладил Диму по спине и покачал головой.       — Опять тебя дома бьют?       — А ты откуда знаешь? — пробормотал Позов, наконец, отстранившись от груди мужчины. Стало намного холоднее.       Сережа ничего не ответил. Лишь молча стер большим пальцем мокрые дорожки на щеках парня и плавно опустился вниз, на искусанные губы.       — У тебя губы синие, — почему-то полушепотом произнес Сережа и перевел взгляд на окно, где, предположительно, находилась квартира Позовых, — домой ты не пойдешь, — не вопрос, а утверждение, — ночевать хоть есть где?       — Да. У одноклассника отец в командировке, поселюсь на ночь у него. А с утра… Надеюсь, что мама примет таблетки.       — Пиздец, — тихо констатировал Матвиенко, и стянув с себя куртку, накинул ее на плечи парня, — надень, а то простынешь.       Дима согласно кивнул и сунул руки в большеватую ему в плечах форму. На лице у него появилась смущенная улыбка, которую он тут же поспешил спрятать за воротом. Наркоман в полицейской одежде. Круто.       — Пошли, скажешь адрес и я отвезу тебя, — Сережа подхватил парня под локоть и поволок в сторону служебной машины, не слушая никаких возражений, — давай-давай. Все равно, если пойдешь пешком, то сразу окажешься в ближайшем отделении.       — Только не хлопай дверью, — Матвиенко, ежась от холода, сел за руль автомобиля. Насмешливо фыркнув, Позов сел на заднее сиденье, позади мужчины, и с силой захлопнул дверь. — Что за вредный ребенок.       Они ехали в полной тишине. После того, как Дима назвал адрес Шеминова, он отвернулся к окну и замолк. Клубок мыслей, прочно засевший в его голове и все никак не желавший распутываться, не давал покоя. Почему-то вдруг невыносимо захотелось все бросить, уехать домой и опять сесть за задачки. У них ведь есть решение. Есть правильный ответ, который можно найти, если постараться.       А вот с проблемами в жизни Позова дело так просто не обойдется.       — Почему ты не напишешь на эту женщину заявление? — произнес Матвиенко, не отводя напряженный взгляд от дороги, — по возрасту ведь уже давно можешь.       Дима переводит на него удивленный взгляд, который быстро сменяется злостью и какой-то неясной обидой. Наконец, справившись с собственными эмоциями, парень пожал плечами и уверенно произнес:       — Потому что я люблю ее.       — Она ведь психичка!       — Она нормальная, если выпьет таблетки.       Молчание вновь захватило салон автомобиля.       — Твоя мать чем-то больна? — в тишине голос мужчины показался до неприличия громким.       — Она… — Дима прикрыл глаза и поморщился, словно от боли, — да, больна. Все началось, наверное, с того момента, как мои родители развелись. Точнее, отец просто сбежал, оставив на маму все свои долги. Мне был год. Она очень много работала, дома почти не появлялась. Лет до шести я жил с бабушкой. Дальше сам. Когда мне исполнилось десять, у матери обнаружили нервную булимию и психоз… После этого к врачу она не ходила, но… Я думаю, что все стало намного хуже. Она и раньше путала меня с отцом. Сейчас же она видит его в каждом моем движении. Она ненавидит меня.       Парень сдавленно выдохнул. Слова давались ему с трудом, словно в горле встал какой-то ком. Даже дышать, кажется, стало труднее.       — Не кусай губы.       — Что? — помутневший взгляд Позова вновь сфокусировался на мужчине.       — Губы, говорю, не кусай.       Дима провел языком по губам и почувствовал металлический привкус. Похоже, он и вправду прокусил губу до крови.       — Тебе не кажется, что ты неприлично часто смотришь на мои губы? — усмехнулся парень, большим пальцем утирая кровь.       Сережа рассмеялся и покачал головой.       — Дурак.