По следу Виктории

      Антон с силой захлопнул дверь комнаты, и по пути стянув с ног кроссовки, упал на кровать лицом вниз. Сердце бешено стучало в груди, а в животе словно что-то скрутилось, не давая просто сидеть на месте. Если бы он жил в каком-нибудь сопливом романе, то писатель сравнил бы это чувство с порхающими бабочками. Хотя Шастуну казалось, что если у него в животе кто-то и порхает, то это вороны, или, как минимум, летучие мыши.       — Что вы натворили, Арсений Сергеевич, — невнятно пробурчал парень в подушку, — ведь нормально же жили, чего вы…       Не зная, что делать с распирающими изнутри чувствами, Антон тихо взвыл и, перевернувшись на спину, капризно дернулся всем телом. В голове все еще крутилась картина: он, учитель и этот чертов поцелуй… От этих мыслей к лицу прилила кровь.       — Твою ма-ать, — тихо протянул Шастун и, отбросив подушку в сторону, схватился за лямку рюкзака. Он, конечно, никогда ничего в своей жизни не учил, но Дима говорил, что зубрежка отвлекает его от всего. Может и Антону поможет…       Слова, лениво выведенные на бумаге, расплывались перед глазами, никак не желая строиться в предложения, а смысл ускользал от Шастуна сразу же после того, как их удавалось прочесть. В черепной коробке было абсолютно пусто. Словно парня кто-то ударил по голове и разом выключил все мысли, оставив только свист одинокого ветра.       Из состояния транса Антона вывел телефон, внезапно начавший вибрировать в его вспотевшей ладони. Парень испуганно вздрогнул и, даже не посмотрев на экран, нажал на «ответ».       — Антош, — раздраженно мотнув головой, Шастун обреченно вздохнул. Только он забыл об этом голосе и его обладателе, как вот он, мать твою, нарисовался. В животе снова запорхали летучие мыши.       С трудом проглотив ком в горле, парень ответил севшим голосом:       — Арсений Сергеевич, я учусь. Вы мешаете.       — Учится он, — раздалось ворчание мужчины на том конце провода; послышался хруст снега, — а ничего, что я тут торчу у двери в подъезд уже добрых полчаса?       — Зачем торчите? — тупо спросил Антон и подскочил на месте, а затем, поняв что сморозил, ударил себя ладонью по лбу, — то есть… Арсений Сергеевич, я вам сегодня не открою. И завтра тоже. И вообще, нога уже зажила, так что я завтра сам в школу и…       — Понятно, — Арсений усмехнулся, и парень словно почувствовал на себе его насмешливый взгляд, — тогда я пойду. Увидимся завтра, Антош.       — Ага, может быть, — быстро произнес Шастун и, не дожидаясь реакции мужчины, спешно отключился. Говорить с Поповым сейчас хотелось меньше всего. Заблокировав экран, парень вновь плюхнулся на кровать, не выпуская телефон из рук.       Странные чувства, охватившие его с головой, вновь не давали покоя. В общем-то, точно так же, как и мысли об Арсении. С трудом сдержав очередной страдальческий вздох, Антон рывком поднялся на ноги и в несколько шагов оказался у противоположной стены своей многострадальной комнатки.       Хотелось курить. Хотя сигареты во рту Антон не держал с того момента, как учитель отобрал у него пачку Мальборо в первый же день их знакомства. Это прошло около… Трех недель.       — Новый рекорд, — недовольно буркнул парень, недовольно отбросив в сторону рюкзак, в котором, как и ожидалось, не нашлось ни одной сигаретки, — обосраться от счастья.       По батареям разнесся звонкий стук, видимо, соседям не очень-то и хотелось слушать душевные терзания восемнадцатилетнего мальчишки, поцеловавшего собственного учителя.       — Да идите вы! — раздраженно воскликнул Антон и показательно ударил по несчастной батарее в ответ. За стенкой донесся отборный мат. Шастун усмехнулся.       Вкус «Hall's», который когда-то был для него более-менее сносной заменой сигарете, сейчас казался до тошноты отвратительным. Перекатывая леденец во рту, он вспомнил, как впервые попробовал наркотики. Это была не Виктория, а какая-то другая дурь, которую в то время толкал чуть ли не каждый из старшеклассников. Ощущения были так себе, по сути, почти никакого эффекта парень не ощутил. Но Позова вштырило. Наверное, именно в тот момент пошел отсчет всего того дерьма, которое принял Дима. И остановился он, почему-то, именно на Виктории.       Три года. Три года парень сидел на наркотиках, а Шастун успешно покрывал его. И если бы не Арсений Сергеевич, покрывал бы и дальше.       «Это так тупо. Ты бесишь меня, Позов» — сообщение для Димы отправлено. Но ответа так и не последовало. Возможно, парень просто где-то оставил свой телефон, но, скорее всего, все еще злится.       — Ну и отлично, — Шастун заблокировал телефон и сунул его в карман куртки, — ну и обижайся, — натянул на ноги кроссовки и, с силой затягивая шнуровку, завязал косые банты, — как баба, — накинул на голову капюшон и, с силой хлопнув дверью, вышел в коридор, — будто это я в чем-то виноват.       Нужно было сходить до ближайшего ларька и купить, наконец, сигареты. А то руки уже дрожат и колотит, словно Димку во время ломки.       Погода на улице стала… Странной. Небо потемнело, словно перед грозой, но снега не было. Хмурые прохожие сновали туда-сюда, оставляя за собой грязные следы на снегу. Вдохнув полной грудью неожиданно теплый для зимы воздух, Антон сунул руки в карманы и зашагал в сторону уже знакомой будки «24 часа».       — Пачку Мальборо, — хмуро произнес Шастун, дрожащими пальцами положив на прилавок смятую купюру. Последние деньги из тех, что прислала мать. Придется опять искать работу.       — А тебе восемнадцать-то есть? Паспорт покажи.       — Ну теть Ма-аш, — парень поднял взгляд на хитро улыбающуюся продавщицу и невольно улыбнулся в ответ, — когда выдадут, тогда покажу.       Женщина засмеялась и протянула Шастуну сигареты с очередной пугающей надписью. Благодарно кивнув, Антон забрал сдачу и вышел из магазина. На улице, кажется, начиналась метель.       Нервно сглотнув от нетерпения, парень разорвал пленку, отправил ее в ближайший мусорный бак и, сжав сигарету губами, сунул руку в карман, чтобы достать зажигалку. А ее он, видимо где-то посеял.       — Да бля-ять, — тихо протянул Шастун, чуть ли не топнув ногой от досады, — ну конечно, Тох. А как иначе? Думал, в сказку попал что ли…       Мысленно подсчитывая, сколько дней он сможет прожить на те деньги, которые останутся после покупки зажигалки, Антон даже не сразу заметил массивную фигуру, остановившуюся рядом с ним.       — Шаст? Ты чего здесь так поздно?       С трудом узнав в полумраке Макарова, парень облегченно вздохнул.       — Всмысле поздно? — раздраженно пробурчал он и начал шарить по карманам, пытаясь найти мобильник, тот почему-то оказался выключенным, — сейчас только…       — Девять, Тох, — закончил за него Илья, — уже девять.       — Оу, — только и смог выдавить из себя Антон, поздно замечая, что первая сигарета из его пачки теперь благополучно валялась у его ног, — ну… А у тебя зажигалка есть? — достав еще одну, он вновь положил ее в рот, на этот раз зажав зубами.       Макар поставил на землю пакеты с чем-то звенящим внутри и, сунув руку в задний карман джинс, протянул парню коробок спичек. Шастун сложил руки на груди и презрительно фыркнул.       — Точно, ты же боишься, — сбивчиво пробормотал Илья и виновато покачал головой, — тогда давай так.       Вытащив сигарету из пачки, которую Антон все еще сжимал в руке, парень встал в пол-оборота к Шастуну и, чиркнув спичкой по коробку, поджег сигарету. Шастун и вздрогнуть не успел, когда Макаров, сделав первую затяжку, потянулся к его лицу и приложил кончик сигареты к его, прикуривая. Очнулся парень лишь когда почувствовал привкус никотина на языке.       — Спасибо, — сбивчиво произнес он, бездумно хлопая глазами, — пиздец…       Несколько минут они простояли в полном молчании. Антон лишь медленно подносил сигарету к губам, а затем тяжело вздыхал, словно не решаясь что-то сказать. Наконец, когда сигарета истлела почти до конца, он с отвращением к собственной привычке, бросил ее под ноги и потушил кроссовком.       — Знаешь, — парень вытащил из кармана леденцы и закинул один в рот, — а я походу реально влюбился в Попова, — он задумчиво перекатил Hall's языком, — и что, блять, теперь делать…       Если бы Шастун в этот момент смотрел на Илью, то он увидел бы, как у того задрожали пальцы. Увидел, как во взгляде этого человека медленно, по кусочкам рушится вселенная. Но Антон всего этого не видел.       А Макар, сглотнув в горле тяжелый ком, улыбнулся и, положив ладонь на плечо парня, произнес:       — На твоем месте, я бы признался.       — Да не пизди, — усмехнулся Шастун и перевел взгляд на Макарова, — ты-то никогда по-настоящему не влюблялся.       — Ага…       Нервы у Ильи в последнее время были ни к черту. Обреченно вздохнув, он сел на бетонные ступени и достал из пакета банку с пивом. Пена зашипела и вылилась на снег, запачкав грубые пальцы парня. В свете фонарей это было почти красиво. Этакая эстетика улиц.       Раздраженно стряхнув капли с руки, Макаров молча протянул банку Шастуну. Тот немедля сделал первый глоток. Пить на улице было, конечно, не комильфо, особенно, если их увидит кто-то из учителей. Но, с другой стороны, какой учитель будет разгуливать около сомнительного ларька ночью?       Через несколько часов Антона развезло. Вы: Сеня Сергеич, выпьем за любовь? *приложенная фотография*