По следу Виктории

      На самом деле, Арсению всегда было глубоко плевать, где он засыпает. Дома, в родной квартире — хорошо, в отделении, по соседству с задержанными — вполне нормально, у Сереги на диване — тоже сойдет. Поэтому, когда у дома Антона «ласточка» Матвиенко дала сбой и потребовала новую порцию бензина, Попов лишь раздраженно вздохнул и попытался вспомнить, где поблизости можно было бы переночевать, не потратив при этом всю зарплату.       — Че стоим? — Шастун, до этого благополучно вышедший из машины и, вроде бы, ушедший в сторону своего дома, заглянул в открытое окно автомобиля, — о, бензин кончился.       — Надо же, — Арсений ядовито усмехнулся и бросил насмешливый взгляд на парня, — какие познания.       Шастун обиженно надул губы.       — Да чего вы… Не злитесь. Хотите, можете у меня поспать. Завтра меня как раз разбудите в школу.       Почему Попов согласился на это? Он не знал. Пойти ночевать с парнем, которого он, конечно же, даже пальцем не тронет — перспектива наискучнейшая. Никогда еще такого с Арсением не происходило. И, тем не менее, он поднялся вместе с шатающимся мальчишкой по лестнице и прошел в эту «подростковую обитель», до потолка набитую разными комиксами, упаковками от чипсов, учебниками, тетрадями и прочим мусором.       — Крова-ать, — Антон стянул с ног кроссовки вместе с носками, не раздеваясь, упал носом в подушки и тут же засопел. Арсений тихо фыркнул.       Он связался с ребенком. Нет, он связался с Антоном. С тем, кто искренне смеется над его глупыми шутками, с тем, кто ужасно краснеет от любых грязных словечек с его стороны, с тем, кто, кажется, на самом деле очень сильно в влюблен в Попова.       Мужчина помотал головой, отгоняя подобные мысли прочь. Он осторожно сделал несколько шагов в сторону парня и, судорожно вздохнув, склонился над ним. Крепкие пальцы мужчины осторожно скользнули по плечам мальчишки, стаскивая с него куртку и убирая ее в сторону. За ней последовала кофта.       Шастун причмокнул во сне губами и, поморщившись, перевернулся на спину. Мужчина замер. Внезапно захотелось накрыть собой расслабленное тело, прижаться губами к доверчиво открытой шее, прикусить нежную кожу на ключицах… Твою мать.       Испугавшись собственных мыслей, Арсений на секунду отпрянул от парня, но, все же опомнившись, положил ладони на бедра Шастуна, слегка оглаживая выступающие косточки, и осторожно стянул с мальчишки джинсы. Тот слегка поежился от холода, но так и не проснулся. Попов схватился за край одеяла и, прежде чем накрыть им парня, все-таки осторожно коснулся приоткрытых губ Антона.       Светлые ресницы беспокойно задрожали, а их обладатель слегка нахмурился, открывая глаза.       — Арсений Сергеевич? — сонным голосом произнес Шастун и, заметив, что мужчина пытается отстраниться, скрестил ноги на его пояснице, — не уходите.       Попов так и замер, прижатый тонкими ногами к желанному телу, будучи не в силах его коснуться. Не сейчас. Не время.       — Арсений Сергеевич, — тихий шепот в губы, — я хочу… Вас…       — Антош, нельзя, — голодный взгляд мужчины скользнул по обнаженному телу мальчишки. Уткнувшись носом в изгиб шеи Шастуна, он на секунду замер, а затем отстранился.       В голове полная каша. Мысли путаются, перебивают одна другую, словно маленькие человечки в панике бегают по его голове и что-то кричат. Наверное, солидарны эти человечки были только в одном — так нельзя. С губ мужчины сорвался раздраженный рык, а его ладони, огладив судорожно вздымающуюся грудь парня, остановились у его бедер. Пальцы удобно легли между ног Шастуна, но тот свел колени и помотал головой.       — Вы дурак что ли? — смущенно фыркнул Антон и отвел взгляд, — я говорил про поцелуй.       Попов кратко хохотнул, и, склонившись над парнем, приник к его нежным губам. Антон судорожно вздохнул, подаваясь вперед. Его пальцы скользнули по плечам мужчины и сжали рубашку, пытаясь стянуть ее с учителя.       Возможно ли такое, что Арсений опьянел от алкоголя, застывшего на губах мальчишки? *****       Солнечный свет, нагло проникший в комнату сквозь незашторенное окно, ослеплял даже сквозь веки. Арсений, привыкший к разным неудобствам, на это лишь поморщился и, перевернувшись на другой бок, крепко схватил поперек туловища обнаженное тело, лежащее рядом. И он спокойно спал бы дальше, если бы это самое тело не зашевелилось на месте и, ловко вывернувшись, отодвинулось подальше.       Попов повернулся на спину и, вытянув руку, попытался вслепую нащупать мальчишку, но тот ловко увернулся от тяжелой руки и, судя по звуку, сел. Мужчина недовольно вздохнул. Никогда еще из его постели не сбегали в такой спешке. Вновь перекатившись на бок, он схватился за худое тело, и крепко прижав его к себе, вновь засопел.       — Арсений Сергеевич, пустите, — раздался недовольно-смущенный голос, а затем уверенный захват попытались разжать. — ну отпустите!       Антон, сконфуженный воспоминаниями о вчерашнем вечере, отчаянно завозился на месте, локтями врезаясь куда-то в живот мужчины, а острыми коленками попадая по ногам. Арсений нахмурился и, недовольно замычав, разжал объятия.       Шастун осторожно выскользнул из кровати, шлепая босыми ногами по полу. Кое-как натянув на себя одежду, парень подтянулся до хруста костей и, широко зевнув, вышел из комнаты. Услышав стук двери, окончательно проснулся и Попов.       Протерев глаза, он сел на кровати и огляделся по сторонам. Антон и вправду смылся. На полу валялись его куртка, телефон и наушники, так что далеко Шастун вряд ли ушел. Наверное, потопал умываться, ведь раковины в этом доме, как помнил мужчина, стояли в начале коридора. Но одежду парень, видимо, все-таки надел. Жаль.       Игнорируя бьющихся в панике человечков, Арсений улыбнулся от воспоминаний о том, как он вчера лично стягивал с мальчишки одежду, гладил нежную кожу на его бедрах, и как тот смущался попросить простого поцелуя.       Вновь хлопнула дверь, вырывая Попова из приятных воспоминаний. А их виновник замер на пороге и покраснел до кончиков ушей, встретившись взглядом с мужчиной.       — Я думал, что я приду, а вы уйдете уже, — прокашлявшись, пробормотал Антон и опустил взгляд, словно пристыженный младшеклассник, — вы это… Простите. Я вчера был пьяный, — выпалив все это на одном дыхании, он направился к противоположной стене, где стояла плита и, включив ее, механически полез в холодильник.       Арсений поднялся на ноги, отчего Шастун, кажется, даже вздрогнул. В повисшей (неловкой, по мнению Антона) тишине, звуки шагов звучали оглушающе громко. Парень вжал голову в плечи и вновь покраснел, о чем сообщили торчащие уши и шея, к которой Попову тут же захотелось прижаться губами.       Осторожно подкравшись сзади к замершему парню, мужчина положил ладони на тонкую талию и улыбнулся. Арсений думал, что после того как он, бросив все, как последний дурак, примчался забирать его из клуба, мальчишка хоть что-то поймет. Но нет. Сейчас он увидел, что это лохматое недоразумение понятия не имеет, что происходит, как себя вести и что дальше.       За несколько лет своей опасной службы, Попов смог сделать всего несколько выводов. Первое — если тебе очень хочется, то можно; второе — завтра может и не случиться.       А изгиб шеи, острые коленки и дрожащие от смущения губы слишком сильно искушают. Нужно быть очень большим дураком, чтобы отказаться от них.       Попов крепче обхватил талию парня и дернул его на себя. От неожиданности Антон споткнулся и оказался в крепких объятиях мужчины. Тот, кажется, довольно мурлыкнул.       Опережая любые слова, которыми мальчишка мог бы испортить всю атмосферу, Арсений его просто поцеловал, удерживая пальцами подбородок. Тот недовольно замычал, но уже через секунду прикрыл глаза и расслабился. Его пальцы крепко сжали плечи мужчины.       — Эй, Шастун, — отстранившись, Арсений усмехнулся и бегло покрыл нежную кожу на плечах поцелуями, — будешь со мной к экзаменам готовиться?       Парень округлил глаза, а затем, недовольно нахмурившись, оттолкнул от себя Попова и скрестил руки на груди.       — Вы играетесь, да? — плохо сдерживая вселенскую обиду в голосе, произнес он.       — Играюсь, — согласно кивнул мужчина, но, заметив, как потемнели глаза напротив, рассмеялся, — шучу я. Знаешь, пьяным ты мне больше нравился, — он хитро прищурился, — такая отзывчивая шлюшка.       Антон возмущенно открыл рот, видимо, чтобы разразиться гневным криком, но Арсений быстро прижал его к себе и вновь приник к мальчишеским губам.       Можно ли опьянеть от привкуса мятной пасты?