По следу Виктории

      — Как тебе кофе? — Арсений ловко разложил чистые тарелки по местам, кажется, даже не особо беспокоясь по поводу того, что хозяйничает на чужой кухне, — лучше же той растворимой гадости?       Взгляд зеленых глаз скользил по сильным рукам мужчины, отмечая про себя каждую родинку, которые без труда можно было бы сложить в созвездия. Тот не замечал этого завороженного взгляда, лишь потому что стоял к парню спиной.       — Кофе как кофе, — поймав себя на неприличном рассматривании учителя, Антон недовольно помотал головой, — ничего особенного. Вы слишком его переоцениваете.       Попов усмехнулся. За несколько минут он успел съездить в магазин, купить настоящий кофе и сварить его Шастуну, понадеявшись, что мальчишка оценит такой жест заботы. Но, видимо, Антон был не из тех парней, путь к сердцу которых лежит через желудок.       В комнате повисла тишина. Мужчина продолжал улыбаться, раскладывая по полкам продукты и посуду, а мальчишка водил большим пальцем по краю давно опустевшего стакана. Смотреть на Попова, мысленно умирая от бешеного сердцебиения, больше не было сил. Несколько раз Антон порывался что-то сказать, но тут же замолкал, вновь нерешительно опуская взгляд на свои руки.       — На что я вам, Арсений Сергеевич? — наконец произнес он. Быстро, на одном дыхании, чтобы не передумать. Учитель от удивления даже замер на месте.       — Что?       — Я имею в виду, — парень ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Его пальцы, нервно сжимавшие стакан, сомкнулись так, что кожа на них побелела, — во мне ведь ничего особенного нет. Наверное, рядом со мной даже кактус будет выглядеть презентабельнее, — он продолжал неспешно бормотать, не замечая, что Арсений, повернувшись к нему, внимательно следит за каждой эмоцией, проскользнувшей на мальчишеском лице, — если вам нужен кто-то, кого вы можете… Не знаю, бросить после первого же секса, то вы ошиблись. Я только выгляжу доступным, — Антон усмехнулся и покачал головой, видимо, вспомнив что-то свое, — я нутром чувствую, что вам от меня что-то нужно. Но, блять, я правда не понимаю что именно.       У Арсения сердце, кажется, пропустило удар. На секунду ему показалось, что мальчишка все понял, что сейчас он с гневом набросится на него, обвинит во всех смертных грехах и раскроет все следственные тайны. Судорожно вздохнув, мужчина заглянул в глаза Антону. Тот опустил взгляд в пол.       Вновь наступила тишина.       — Если обиделись, то можете уйти, — тихо буркнул мальчишка, недовольно поморщившись, — но я все равно вам не верю.       — О, господи, — Арсений покачал головой и, улыбнувшись, подошел к парню вплотную. Широкая ладонь легла на волосы мальчишки, отчего тот судорожно перевел дыхание. Резко опустившись на корточки, мужчина потрепал Шастуна по голове и насмешливо фыркнул, — куда я от тебя денусь, придурок несчастный?       — Вообще-то, не очень педагогично обзываться придурком, — произнес Шастун, снизу вверх глядя на то, как Арсений медленно поднялся на ноги и, взяв его за плечи, уложил на кровать, впечатав лопатки в матрас. Прерывая очередное недовольные высказывание мальчишки, он навис над ним сверху и прижался к его губам своими, целуя мокро и пошло, до тех самых киношных стонов, от которых Антона в дрожь бросало.       — Это подло, — первое, что произнес Шастун, как только Попов отстранился. Арсений на это лишь усмехнулся и, запустив ладони под растянутую мальчишескую футболку, поцеловал нежную кожу на шее, слегка прикусывая и вновь вызывая кино-звуки. Антон судорожно вздохнул, отвел взгляд в сторону и покраснел.       — Очень нечестно, — Арсений усмехнулся легкими поцелуями опускаясь вниз, к ключицам парня, оставляя за собой мокрые следы; тонкие пальцы мальчишки судорожно сжали плечи Попова, — Антош, — охрипшим голосом произнес мужчина, заставив Шастуна поморщиться и хмуро взглянуть на учителя. Впрочем, в его положении это вышло не очень, — сколько раз мне повторить, что ты нравишься мне, чтобы ты поверил?       — Я же просил вас не называть меня так, — на одном дыхании пробурчал парень, мысленно уговаривая себя не краснеть, как девственница на брачном ложе, — мне хватило одного раза, спасибо.       Арсений засмеялся и, кратко прижавшись к губам мальчишки в последний раз, лег рядом с ним, сжимая худую ладонь в руке.       — За что ты свалился на мою седую голову, Шастун? — пробормотал он, продолжая улыбаться, — знал же, что надо было отказаться от перевода в вашу школу.       — Ну и сидели бы тогда без работы, — фыркнул Антон и, передернув плечами, сильнее сжал руку мужчины, — потом начали пить бы, а потом померли под забором, как папа.       — Ну-ка цыц, — Попов шутливо шлепнул Антона по животу, — сплюнь. Мне до алкоголизма еще пахать и пахать.       Шастун хохотнул и, перекинув ногу через Арсения, лег на него сверху, касаясь пахом чужих бедер. Лохматая голова мальчишки легла на грудь учителя, слегка щекоча подбородок.       — А потом ваша жена выйдет замуж за другого, — ладони мужчины легли на ягодицы парня и крепко сжали, отчего голос у мальчишки подкосился, — и… и родится у них дочь, ее… Арсений Сергеевич! — возмущенно воскликнул парень, сбрасывая с себя руки Попова, — я вам тут всю подноготную рассказываю, а вы!       — Ладно-ладно, — учитель рассмеялся и убрал ладони, одну из них уместив на голове парня, зарываясь пальцами в жесткие волосы, — и что было потом? После того, как у твоей матери родилась дочь?       — Ну, выгоняли из дома меня очень сильно аккуратно. Пытались избавиться, знаете, как от протухшего яйца. Осторожно, чтобы не разбить и, не дай бог, ничего не запачкать. Сначала они выселили меня из моей комнаты, якобы, чтобы сделать из нее детскую, часто просили свалить из квартиры на сутки-двое, а потом, уже не стесняясь, убрали меня из своей жизни, — буркнул Шастун, передернув плечами, — сняли мне вот эти, — он вяло обвел рукой комнату и усмехнулся, — хоромы и сказали валить на все четыре квадратных метра моего нового дома. Сейчас живут себе припеваючи на другом конце города, а обо мне вспоминают, когда нужно денег на карту скинуть, ну или за сестрой присмотреть. Хотя, они стараются так не делать. Боятся, что заражу ее чем-нибудь.       Антон обреченно вздохнул и прикрыл глаза, подставляясь под пальцы мужчины, мягко перебирающие его волосы. У Арсения, кажется, сердце замерло. За свою карьеру он видел множество несчастных семей, да его и самого «попросили» из дома, как только исполнилось восемнадцать, но Шастуна почему-то хотелось пожалеть. Прижать к себе, шептать, что все будет хорошо и что мир не рушится из-за одних только сволочных родителях. Но, зная, что таких жестов жалости Антон не просто не оценит, а устроит самый настоящий подростковый бунт, Арсений лишь обреченно вздохнул.       — Одиноко? — тихо шепнул он, мысленно замечая, что светлые пряди мальчишки слегка вьются на концах.       — Да не, вы чего, — Антон беспечно фыркнул, — я привык давно. Да я и не один так-то. У меня Димка есть, Ирка, Стас…       Арсений усмехнулся и, пока парень не начал перечислять всех своих одноклассников, притянул его к себе для поцелуя. Приматвиенко: Ты там решил, что суббота — день выходной? А на ковер к начальству кто пойдет? Через полчаса встреча назначена       Арсений нервно сжал в руке мобильник и тяжело вздохнул. Выпутываться из объятий мальчишки, удобно устроившемся на нем, не очень-то и хотелось. Особенно, когда Антон, прикрыв глаза на несколько секунд, но все же прижался к его груди и жадно вдохнул запах чужого одеколона.       Тем не менее, нужно было идти. Задерживаться позволено только начальству, а пока Арсений не сидит в большом кожаном кресле, поглаживая свой огромный живот, ему придется приходить минута в минуту.       — Ангел, извини, меня срочно вызвали на работу, — быстро пробормотал мужчина и, спихнув с себя Шастуна, вскочил на ноги. В несколько быстрых шагов он добрался до вешалки и, натянув на себя пальто, торопливо начал застегивать пуговицы.       — Ангел? Отвратительно, — запоздало, но все же возмутился парень, потягиваясь, — и почему вообще школьного учителя срочно куда-то вызывают… — лениво поднявшись на ноги, Антон подошел к мужчине и одним резким движением поправил его воротник, — одевайтесь теплее, а то заболеете и помрете.       — Поучи еще, малявка, — усмехнулся Попов и, пресекая все недовольство, кратко чмокнул мальчишку в губы и вышел за дверь.       Как только за спиной послышался щелчок замка, улыбка исчезла с лица Арсения. Раздраженно выправив ворот пальто, он провел рукой по волосам и, закинув в рот пластинку жвачки, быстрым шагом направился к лестнице.       Тем временем Антон нервно сжал в руках оставленную мужчиной кофту и разочарованно покачал головой. Он точно знал, что в чем-то Попов ему нагло врет.