Искаженный Сигнал

Альма Уэйд (Элис)

Что же… Судя по сдержанным (и не очень) ругательствам, которые бормотали себе под нос наши, их происходящее как минимум удивило. Меня, честно говоря, тоже. Ведь то, что после синхронизации Феттела и Редда не потянуло на массовые убийства, говорит об одном: именно Редд, а не младший, был в этой связке главным. Верней сказать, была. Я настолько привыкла действовать в угоду установленным правилам, что почти привыкла называть Реддом девчонку, которая была младше (причем намного младше) меня. И которая не была телепатом. Ведь нельзя же предположить, что кое-как слепленная начинка от «Армахем» может сделать человека сильней… меня? Да, не только Феттела, но и меня тоже. Ведь именно синхронизацией, пусть и невольной, можно объяснить тот факт, что… Черт. Дерьмо. Я даже выражаться стала пространно, как эти все. В особенности — как Редд. — Ну что, готовы? — Вера поворачивается к нам и толкает вперед тяжелую дверь. Старую, но при этом настолько прочную, что ей не нанесли какого-то вреда последствия взрыва. Хотя взрыв был от этой части города достаточно далеко, так что неудивительно… Мы киваем и машинально хватаем наизготовку у кого что есть. Мне оружия не дали, поэтому сжимаю кулаки и интуитивно готовлюсь к тому, что здесь снова будут полчища каких-нибудь тварей, привлеченные то ли моей энергией, то ли излучением Реддовских имплантатов. Но в здании… Пусто? Да, пусто. Если не считать двоих мужчин, которые о чем-то переговариваются в стороне от книжных полок. Тааак, кажется, это наши беглецы и есть. — А кто еще бы это мог быть, если учесть, что в городе только мы и остались? Ну, не считая клонов и «армахемовцев», но тех по снаряге за десятки метров узнать можно, — хмыкает Вера. Я прикусываю язык когда понимаю, что как минимум последнюю фразу произнесла вслух. Черт! Черт-черт-черт!!! Нахваталась, называется. Это все Редд, я не при чем. — Я верю, что ты ни при чем, — Вера ехидно улыбается, а потом — рявкает в сторону Редда и младшего. — Ну и что это было, мать вашу? — Сами знаем не больше твоего, — нить беседы в руки берет Редд. — Видимо, синхронизировались и нас немного переклинило. Виноватых тут искать смысла нет, да и обошлось все, так что давай не будем разводить тут… Лучше посмотрите, что мы нашли! По голосу можно понять, что нашли эти двое настоящие сокровища. Судя по огню, которым загорелись глаза Веры, она разделяла мнение Редда. Верней — любовь последнего к книгам. И нечто подобное было не чуждо и остальным «сигналовцам», ведь для вида побурчали о том, что «мы тут вообще-то не на прогулке» только Боря и Стас. Но вскоре и они присоединились к потрошению книжных полок. Правда, потрошили все в пределах разумного — каждый взял по две-три книги и на этом посещение библиотеки закончилось. Я тоже хватанула парочку первых попавшихся и, если честно, сама не знаю, почему это сделала. Читать все равно не умею, а учить меня вряд ли кто-то возьмется. Раньше можно было попросить Редда, но сейчас… Сейчас он мне к себе и близко подойти не позволит. Впрочем, не только он — Пак явно не собирается менять гнев на милость и по-прежнему считает, что я могу оказывать на Редда и остальных какое-то плохое влияние. При этом младшему о влиянии на Редда ничего не было сказано! Ни в библиотеке, ни уже потом, когда мы всей дружной толпой с книгами в охапку вернулись в гостиницу и собрались в холле на очередную «летучку». Конечно, в целом эта парочка получила предупреждение о том, что еще одна такая выходка — и их прибьют к чертям, не дожидаясь «Армахема», но при этом никто не попытался их друг от друга оттащить, запретить находиться рядом и так далее. И от такой несправедливости у меня лично слезы к горлу комом подходили. Вот как так-то, а? — Держи, — голос Редда вырвал из размышлений. И мне на колени швырнули сверток. Машинально подхватив его, спрашиваю. — Что это? — Шмотки. Размер должен подойти. И спасибо, что помогла в магазине. Прежде, чем я успела что-либо сказать, Редд развернулся ко мне спиной и ушел. К младшему, который все это время внимательно наблюдал за нами. Стоило Янковски сесть рядом и, достав из рюкзака книгу, начать читать, как младший демонстративно подвинулся ближе и принялся смотреть в эту же книгу через плечо. И при этом еще и голову так невзначай на это самое плечо положил… И смотрит на меня исподтишка, мол, как тебе это… Так же демонстративно делаю вид, что ничего не замечаю и тоже достаю книгу. Открываю в самом начале и начинаю перелистывать страницы примерно с той же скоростью, что и Редд. Слышу рядом фырканье. Этот звук заставляет поднять голову и глаза в глаза уставиться на Стаса. Школьник складывает руки на груди и пристально смотрит на меня. — Чего? — от его взгляда мне почему-то неуютно. Честно говоря — после того, как меня раскрыли, не особо и хочется, чтобы на меня смотрели. Наверное, еще помню слова о том, что выгляжу, как трупак не первой свежести. Хотя это тело нормальное, но почему-то не могу отделаться от мысли, что все они, глядя на меня, представляют именно… Вот то вот. Раньше меня не волновало это, но сейчас… Да я и без своего «потустороннего» внешнего вида у них то злость, то омерзение вызываю. — Да ничего. Хочешь, читать научу? Я почувствовала, что краснею. Странно, что он догадался о том, что я не умею. И при этом непонятно, где именно я «спалилась». — Свет, Альма, свет. Чтобы действительно читать такой шрифт, тебе бы понадобилась или лампа, или фонарик, или что-то в таком духе. Ну и да — мне в целом не доводилось встречать человека, который бы с таким интересом читал бы задачник по математике аж за целый пятый класс, — было видно, что Стас того и гляди сорвется на смех. А у меня почему-то дрожали губы. Наверное, потому, что я не знала, КАК на такое реагировать. Это была беззлобная насмешка сродни тех, которые я периодически слышала от Редда. И в то же время — сейчас меньше всего хотелось быть объектом для подобных насмешек. А еще… Еще Редд даже не смотрит. Как будто ему все равно, что я разговариваю с кем-то еще. И как будто ему вдруг стало вообще наплевать на то, что происходит со мной. Как будто… — Обойдусь, — вскакиваю и, подхватив книжку в охапку, отбегаю к Пойнтману. Чувствую, как сердце колотится где-то в горле, а глаза все еще щиплет от… слез? С чего бы это… Можно подумать, произошло что-то страшное. Точно не страшное, нет. Но мне почему-то все равно не хочется, чтобы это все повторялось. Отвлекшись на свои мысли, не замечаю какой-то мусор под ногами и, споткнувшись, падаю вперед. Чувствую, как кто-то в последний момент хватает меня за ворот костюма и ставит на ноги. Треск мне не чудится — воротник старой одежды намекает, что новую дали не просто так и пора бы уже переодеться. А еще — надо бы сказать спасибо своему спасителю. Пойнтману, то есть. У них так принято. Спасибо говорить. Раз уж оставили в компании, придется делать так, как у них заведено. — Спасибо. Короткий кивок в качестве ответа. Здесь все, как обычно. Можно сказать, что он в хорошем настроении. Но разговаривать со мной он вряд ли станет. Я ведь не Редд. Это с ним все разговаривать хотят — и Пойнтман, и призраки. А про меня все… На меня всем… Вечно я одна остаюсь… Вечно все так… нечестно. Так… глупо… Не сразу понимаю, что я стою прямо посреди коридора, замерев за спиной уже вернувшегося к перебиранию каких-то вещей в рюкзаке Пойнтмана. И беззвучно реву, уткнувшись лицом в сверток, который все еще держу в руках. Чувствую себя при этом так паршиво, что никаких слов описать не хватает. Прикосновение тяжелой ладони к голове заставляет открыть глаза и шмыгнуть носом в очередной раз. Выражение лица Пойнтмана я понять не могу, но жест выдает… Если не сочувствие, то, как минимум, понимание. Это становится последней каплей — последующие полчаса я самым позорным образом реву, уткнувшись головой в плечо Пойнтмана. А он лишь гладит меня по голове тяжелой ладонью и впервые в жизни не шарахается, как от прокаженной. Хоть что-то хорошее во всем происходящем. Хотя нет… Раньше он тоже не шарахался. Примерно с тех пор, как… Точно. Он же наверняка наблюдал за нами. За мной, Леной, всем, что происходило и продолжает происходить между нами. Он же связан со мной даже в чем-то сильней, чем младший, но почему-то до недавнего времени всячески отторгал эту связь. Впрочем, почему — это и так понятно. Я уже понимаю, что большинство людей предпочтет быть круглыми сиротами, чем иметь родственников вроде меня. Уже после того, как слезы стихли, замечаю — младший и Редд снова исчезли с радаров. Но судя по тому, что беспокойства никто не испытывал, они успели предупредить о своем уходе ту же Веру или, может, Пака. Что самое странное — за всей этой книжной кутерьмой никто так и не вспомнил, что мы, вообще-то, собирались развести их по разным углам и не давать друг к другу приближаться, чтобы снова не вылетели на синхронизацию и не начудили чего. Впрочем, что бы они там не начудили — по сравнению с синхронизацией со мной это и рядом не лежало, так что, возможно, Вера и Пак решили обходиться меньшим злом, то есть младшим. А тому только того и надо было. Будто решил в отместку забрать у меня Редда. Возвращаются эти двое лишь полтора часа спустя и снова начинают что-то раздавать членам отряда. — Что это? — удивительно, но Пойнтман снова заговорил. Правда, не со мной, а с Леной, которая протянула ему большую цепь, похожую чем-то на собачий ошейник. Такие же цепи уже болтались на их с Пакстоном шеях. И судя по тому, как застегивали похожие «ошейники» на себе все остальные — явно это было для чего-то нужным. И в другое время, я уверена, Пойнтман просто последовал бы примеру остальных, не задавая вопросов. Но сейчас, рядом с Реддом, он снова вел себя иначе. Как, впрочем, и все мы. — Серебро девятьсот двадцать пятой пробы. Мы тут провели кое-какие тесты и выяснили, что серебро неплохо отпугивает всякую нечисть — призраков там всяких, ну и все то, что породила ее больная фантазия, — Редд даже не указывает на меня. Будто бы всем сразу будет понятно, у кого тут больная фантазия. Впрочем, да. Все верно, им понятно. Никто даже не переспрашивает. Пойнтман тоже застегивает «подарочек» на шее и прячет под водолазку. — Дистанция действия? — уточняет он. — Коснуться не смогут, — заверяет его Лена. — Мы проверяли, — это вставляет Феттел. — Там, в магазине, у Лены получилось отпугнуть тварей из зеркал серебряной цепью. — А она как? — Пойнтман тоже на меня ни пальцем, ни головой не показывает. — Полагаю, что будучи в человеческом теле, реагировать не будет. — Ты уверен? — мне показалось, или в голосе Пойнтмана на мгновение мелькнула тревога? Странно это. — Мы все не реагируем. А ведь состояние аналогичное. Только она тушку осознанно захватила, а мы по своим случайно повлетали, но сути дела это не меняет. В виде призрака, возможно, ни она, ни я приблизиться не сможем. Но так ведь даже лучше? В смысле, от синхронизации в любом случае добра не жди, а уж если она спонтанная — неизвестно, кого и куда унесет. Пойнтман кивает. А я невольно подаюсь в сторону в тот момент, когда «собачья цепь» оказывается напротив меня. — Это… сработает? — совсем тихо спрашиваю я Лену. — Не знаю. Брать не заставляю, не хочешь — не… Протянув руку вперед хватаю цепочку. Ожидаю, что меня сейчас ударит разрядом боли, или выбьет из тела, или же произойдет что-то еще, но вместо этого происходит что-то странное. Оно исходит от меня, и не от меня одновременно. Я снова вижу на мгновение красный мир. Снова вижу там себя ребенком и Лену, стоящую напротив меня с серебряной цепью в руке. Я беру цепочку там и…. ничего не происходит. Она меня не отгоняет. Она… не работает? Или же она не работает потому, что Лена не хочет ее сработки? Миг — и видение рассеивается. Судя по изменившемуся взгляду Лены — она тоже видела то же самое, что и я. Даже через прикосновение к одному предмету произошла синхронизация, но в этот раз не случилось ничего плохого. Ведь не случилось же, правда? Я украдкой смотрю на Пойнтмана и младшего. С ними все нормально. Только Пойнтман на мгновение прищурился, глядя на меня, но тут же отвел взгляд в сторону. Неясно, заметили они что-нибудь, или же нет, но… Судя по всему, разговаривать об этом они не хотят. Не буду заставлять. ***

Редд Янковски (Лена Иванова)

— Ты не спишь, — тихий шепот Пакстона рядом заставил повернуться набок, лицом к нему, и едва слышно произнести. — Это видно по открытым глазами или по тому, что я до сих пор не провалился на площадку? Сам-то чего не дрыхнешь? Между прочим, кое-кому соблюдение режима дня прописали. — Между прочим, его прописали нам обоим. И про ночь там ничего не сказано было. — Главное, Паку об этом не говори. Огребем же оба. Снова. А оно нам надо? Мне вот точно нет — я хочу выход искать, а не огребать за то, что ночью не сплю. — Только не говори, что у тебя опять появилась идея. — У меня появилась даже не одна идея, но нужно понять, как именно так получается, что мы оказались на том же месте, а не на выходе из туннеля. В смысле, что-то не так с туннелем, или именно с нами? — Позволь угадать — выяснять окончательно это мы будем экспериментальным путем. — В точку. Подопытным будешь? На твою сторону кандидатов только двое — ты и Пойнтман. Это у нас выборка больше… — Полагаешь, что есть некая защита, которая не выпускает из Оберна призраков? — Ее наличие логично, иначе бы вся та шваль, что тут тусит, давно бы по всему континенту разбежалась, разве нет? — Честно говоря, я немного не в курсе. Но если рассуждать здраво, то вся дрянь оттуда тянется к людям. Или к тем, кто на них похож. — Вот и получается, что они должны были бы уже отсюда свалить в поисках жратвы куда подальше, но они все еще здесь. Либо не могут уйти от эпицентра взрыва, который ко всему этому и привел, либо же есть некая защита, которая их не пускает. Такая защита должна пропустить тебя или Пойнтмана, потому что вы, в отличие от нас, до сих пор вписываетесь в понятие живых людей. — А если она не пропустит и нас? — Значит, в самом туннеле сидит какая-то хрень, которая действует на мозги, заставляя разворачиваться и идти или ехать в Оберн. Тогда надо выяснить, на каком участке эта защита находится и найти пути обхода. Хоть какие-нибудь. С учетом того, что по поверхности нам в любом случае свалить не светит — надо искать способ пробраться через туннель. — А если придется остаться здесь? Если выяснится, что это препятствие непреодолимо, что тогда? Рывком сев на кровати и проигнорировав жалобный скрип достаточно старой мебели, в упор смотрю на Феттела. Мужчина лежит рядом со мной. Тело его вытянуто и напряжено так, словно он в любой момент ждет удара или чего-то похожего. Судя по всему, он смотрит сейчас прямо на меня и ждет ответа. А что я могу ответить? Что я ДОЛЖНА ответить в такой ситуации. — Знаешь, нам уже не пристало рассуждать о непреодолимых препятствиях. Ты должен был сгнить заживо в лабораториях «Армахем», я — сдохнуть во сне, даже не осознав этого. Но мы оба здесь. Живые, относительно здоровые… — Кто-то даже живой лишь относительно… — тихий смешок. — Я понимаю, о чем ты. Никогда нельзя сдаваться, во всем нужно искать светлые стороны, надеяться на лучшее… — По поводу «надеяться»… У нас в России есть поговорка: «надейся на лучшее — готовься к худшему». Так что я в курсе о том, что мы можем остаться в Оберне навечно. Ну или на сколько там нам осталось. В этом случае нам придется досконально изучить тот участок местности, который мы не сможем покинуть и научиться либо обходить, либо уничтожать всю ту дрянь, которой кишит Оберн. Занятие мы себе найдем, думаю, а наличие компании не позволит свихнуться в одиночестве, как бывает со всякими «Робинзонами»… — Понимаю, — мужчина напрягся еще больше. — Давай, выкладывай, — протянув руку вперед, опускаю ее телепату на плечо. Тот от моего жеста вздрагивает, но потом — неожиданно накрывает мою ладонь своей. Сжимает пальцы так крепко, что мне становится почти больно. — Если окажется, что дело действительно в нас… Верней, что Оберн не может покинуть кто-то… — Если не сможешь его покинуть ты — ты это хотел сказать? Кивок — а потом он совсем тихо, словно решившись на что-то, спрашивает у меня. — Что бы ты делала, если бы осталась вот так вот, совершенно одна? — Ты имеешь в виду — после того, как надыбала бы игровую приставку, сожрала в городе все вкусняшки, переиграла во все игры и перечитала все книги, которые хотела бы? Дай подумать… Если бы я не сдох раньше, чем все это произойдет, я бы полез вычищать районы от Армахем, далее — попытался бы перетянуть клонов на свою сторону, может быть еще кого адекватного из Армахема нашел бы, в смысле — из солдатни. Поискал бы уцелевших, а потом — полез бы разбираться с той странностью, из-за которой я не могу отсюда выбраться. Но последнее было бы скорей от скуки и из-за скрытых мотивов самовыпила, потому что я прекрасно понимаю, что разобраться с этим в одиночку невозможно, но в то же время — всегда остается милипиздрическая вероятность, что мне повезет. — Тебе и правда не так уж нужны люди рядом… — судя по тону, телепат криво ухмыляется. — А тебе нужны? С твоими способностями можно и без людей рядом отлично существовать и выживать. Кстати, ты именно этим весьма успешно занимался до нашей встречи. — Кошмары не в счет. И едущая не в ту сторону крыша тоже, — саркастично подмечает Феттел. — Крыша у большинства населения планеты не на месте, — фыркаю я. — Как говорят психиатры, здоровых людей среди нас нет, есть только недообследованные. А по теме одиночества… Ну, как минимум если не сможешь выбраться ты, то останется и Пойнтман. Всего лишь потребуется найти общий язык… — С тем, кто меня ненавидит и боится до одури. Я в курсе. — С Альмой-то он в итоге скорешился относительно. Вон, даже на ночевку ее к себе забирает. — Это не ради нее, а из-за вашей компании. — В смысле? — Вы его приняли. И вы немногие, кто не боится его и не считает чудовищем. Может, по нему и не видно, но он ради таких людей в лепешку готов расшибиться из-за того, что раньше никогда подобного не встречал. — Откуда ты это знаешь? — Я чувствую. В последнее время даже более ярко, чем слепую ненависть ко мне. — Забавно. То есть, ты у нас все-таки телепат. Ну, отчасти хотя бы. — А ты в этом уже сомневалась? — Честно говоря — не знаю. Знаешь, что меня прикалывает во всей этой паранормальщине? Что от нее либо пользы мало, либо откат большой, либо побочка такая, что на стенку полезешь. Альма и Боря себя не контролируют, у нас с тобой всякая хрень с самочувствием происходит, Пойнтман, как я поняла, тоже не без последствий свое ускорение использует, ну а Кириллу вообще только головная боль досталась. Пожалуй, самыми большими везунчиками остались Пак, Вера и школотрон — ничего не умеют, но и нигде не огребают. — Возможно, что это временно. И первое, и второе. — Им главное об этом не говори. Пусть хотя бы пока что люди порадуются, не будем портить им настроение. А по поводу твоей темы… Попробуй школотрона на свою сторону склонить. Или с Пойнтманом подружиться. Именно подружиться, а не братскими чувствами его доставать. — Зачем? — Потому что в этом случае они могут согласиться зависать с тобой здесь, если вдруг защита тебя не пропустит и ты действительно зависнешь здесь в одиночестве. Я компанию тебе составить не смогу — сам понимаешь, из этой тушки надо вытащить все, что в нее напихано, если это вообще возможно и если меня в процессе не угробят. — А потом? — А потом меня система может не пустить обратно. И даже если пустит — из меня будет такой боец, что «тронешь — сдохну». Как помнишь, все это время только глючное «слоу-мо» и спасало. А здесь без боевых навыков и хоть каких-то способностей делать нечего. — Но у них тоже куча всякого дерьма в телах. — Да, вот только их дерьмо в телах им жить не мешает. И при детальном рассмотрении, я уверена, врачи скажут что-то вроде «не-не-не, не будем это трогать, а то добьем в процессе вмешательства — и все на том». Строго говоря, они и по поводу меня могут то же самое сказать. Мы ведь даже не знаем детально, что там и как в нас напихано. Шрамы по всему телу только остались, да и тот факт, что законные владельцы тушек во время вмешательства отправились на тот свет, тоже о многом говорит. — И что ты будешь делать тогда? — Сброшусь с подходящей высотки, как только пойму, что качусь к состоянию овоща. — Полагаю, что мне не стоило ожидать иного ответа на этот вопрос. — А раз полагал, зачем спрашивал? — хмыкаю и укладываюсь обратно на кровать, повернувшись к Феттелу лицом. — Давай спать? Утром на свежую голову прикинем, что и как проверить, а главное — что потом с узнанной информацией делать. — Я вам сейчас другую информацию дам. Такую, что вы ее всю ночь переваривать будете, — из черноты отсутствующего дверного проема ближе к нашему лежбищу подошел Пойнтман. — Не знаю только, как остальным все это рассказать, чтобы в панику никто не ударился. — Ну, Вере и Боре точно можно, насчет остальных я не в курсе, тут сам смотри. — Ну хорошо. Рассмотрим такой вариант. Мы не можем выбраться из Оберна просто потому, что за его пределами ничего нет. Как вам такая идея? — Вау… В смысле, ты думаешь, что произошел какой-то армагеддец и все, кроме этого района отдельно взятого города исчезло? Не заливай, Пойнтман, — скептически фыркнув, двигаюсь на кровати поближе к Феттелу. Восприняв этот жест, как приглашение, феаровец забирается на койку и устраивается поудобней, начиная развивать совершенно другую теорию. — Нет, я думаю, что мы существуем в некой версии этого вашего «красного мира». Промежуточный слой, куда нас всех закинуло, понимаешь? И соответственно, размер этого слоя определяется параметрами радиуса той аномалии, что активизировалась при взрыве Саркофага. — Продолжай, ты нас заинтриговал, — незаметно пытаюсь пихнуть локтем в бок Феттела, чтобы он, что называется, ловил момент. И пытался изменить свои взаимоотношения с феаровцем в лучшую сторону. — Да, Пойнтман, рассказывай, — сразу вижу подвижку к лучшему, Пакстон перестал использовать в отношении феаровца термин «брат». Мудрое решение. Потому что сейчас нам только не хватало того, чтобы спецназовец сагрился и вообще передумал нам что-либо рассказывать. — Хорошо, тогда начинаю с вопросов, которые будут понятны, прежде всего, ей. Если она физику учила в школе, конечно. Итак, первый вопрос. На каком расстоянии от эпицентра взрыва я находился после того, как выбрался на поверхность? — Ну… В зоне ударной волны — это точно. По крайней мере, с ног тебя там сбило. Видимо, достаточно далеко от эпицентра, потому что в противном случае от тебя бы световое излучение нифига не оставило. — Похвально. Третий поражающий фактор какой? — Радиация. — Я находился в зоне радиоактивного заражения? — Мы до сих пор в ней находимся, если я хоть что-то правильно помню из курсов физики, ОБЖ и всякой там гражданской обороны. — И тебя это не насторожило? — Ну, вообще-то тут уже не наше время, а некое будущее, плюс еще и технологичное в каком-то плане. В тебе и в нас что, защиты от радиации никакой не стоит? От хохота братьев меня едва не подбросило на кровати. То, что Пакстон умеет смеяться, или хотя бы улыбаться — об этом я знал. Но вот ржущий во весь голос Пойнтман — это было что-то новенькое. И не знаешь тут, обижаться или любоваться на это редкое зрелище… — Редд, я тебе открою страшную тайну, но способности защищаться от радиации пока что в нашем мире не придумано. В одном мы продвинулись точно — есть препараты, которые способны снизить негативное воздействие при приеме в первые часы после попадания под радиационное воздействие. Но, сам понимаешь, с собой мне никто ничего подобного не отгрузил — не в Чернобыль отправляли. — Напомни, а где у нас официально придумана способность заселять призраков в тела коматозников или недавно умерших людей? — фыркнув, парирую я. — Мы ведь не знаем толком, что в нас во всех «Армахем» напихала. А если помнишь, неизмененного народа у нас и нет толком — все какой-то дрянью нашпигованы по самое «не могу». А тебя и шпиговать ничем не надо — мамины гены сами по себе работают на неубиваемость. — Только не надо про мамины гены, — судя по голосу, Пойнтман поморщился. — Суть в том, что при существовании в реальном мире мы бы уже сдохли. А вот если мир отрицает часть законов физики, но при этом — все-таки сохраняет их часть, в отличие от красного, то есть находится в неком промежуточном состоянии между ними — там радиация может действовать вовсе не так. Или ее может не быть, что тоже возможно. — А счетчика Гейгера ни у кого с собой нет? — подал голос Пакстон. К этому моменту телепат худо-бедно отсмеялся и теперь был готов дальше продолжать конструктивный диалог. А еще — слушать, что расскажет нам его старший братец. — Мой накрылся, как и вся остальная техника. Часы и фонарик я еще нашел, а вот со спецоборудованием все как-то посложней будет. Дальше едем. Уже когда мы с Холидеем и Джин передвигались по Оберну к точке эвакуации, нам почти не попадалось трупов людей. И это странно как-то. Район, конечно, не густонаселенный, но и не по три человека в доме. Массовую эвакуацию никто бы полноценно провести не успел, а тел было не так уж много. И в основном — погибли они все не от взрыва. — Полагаешь, что часть населения перенеслась вместе с тобой в этот «промежуточный мир», а затем… — я не договорил, что затем последовал закономерный итог той ситуации, которая бывает при попадании гражданского в массовый замес паранормальных тварей. Меня и так поняли. — Да. — Подожди, а как мы в этот мир попали? На момент нашего пробуждения в «Предвестнике» люди Вэнека уничтожали комплекс. Если он перенесся в промежуточный мир, то с частью людей, а не со всеми, разве нет? — А почему нет? Перенос происходит во время взрыва. Те, кто по каким-то причинам не умирают, оказываются в промежуточном мире. А «Предвестник», как помнишь, неплохо укреплен и находится под землей. Они могли перенестись и не понять этого. И, кстати, именно аномалия, вызванная взрывом, могла инициировать ваше перемещение в эти тела. — Не сходится. По игровому сюжету «Дельта» прибывает арестовать Аристид как раз в тот момент, когда Харлан выпускает Альму. Несколько минут спустя происходит взрыв, который вся компания наблюдает, находясь при этом в особняке Женевьевы, а не в «Предвестнике». — Несколько минут? Редд, даже действуй я в режиме ускорения, у меня бы не получилось за несколько минут добраться до Саркофага, вызвать перегрузку реактора, периодически отбиваясь от всяких тварей, а потом еще и выбраться наружу. Да, меня Альма провела, конечно, перед этим пару раз едва не убив, вот только на все про все не меньше двух часов ушло. Так что верен один из двух вариантов. Либо группа прибыла в особняк Аристид и наблюдала взрыв там. Либо же «Дельта» пришла в особняк в тот момент, когда Харлан выпустил Альму. И в этом случае на момент взрыва Саркофага их как раз могли уже чем-нибудь эдаким накачать в «Предвестнике». — Мда… — Я машинально почесал уже не такую лысую башку, после чего изрек закономерный вывод. — Проблема в том, что спросить нам уже некого. — Это и неважно сейчас. Дальше слушай. У «Армахем» уже был повод убедиться в том, что так просто ни Альму и Феттела, ни меня, ни вашу компанию не взять. Учитывая то, что на улицы высыпала всякая паранормальная хрень, тот же Сенатор уже триста раз должен был отдать приказ отполировать здесь ландшафт чем помощней. Пусть и не ядерными боеголовками, но все равно чем-то действенным и хорошего калибра. И где подарки с небес? — Ну, тут могу поспорить. Уже ведь поднимали эту тему и решили, что, возможно, нас все еще хотят поймать живыми. — Допустим. Но все остальные доводы все еще нужно принимать во внимание. Кстати, если вы заметили, «Армахем» не получили подкрепления ни после вашего побега с «Предвестника», ни после той бойни, что мы устроили под школой. Эти ребята не похожи на тех, кто позволит своим потенциальным подопытным свободно гулять по городу и делать все, что заблагорассудится. — Подтверждаю. Личный опыт имеется, с понятием «свободы подопытных» у «Армахема» все плохо. — Ладно, хорошо. Если твоя теория верна, нам осталось всего лишь понять, как именно отсюда выбраться. И есть ли такая возможность в принципе. На этой веселой ноте предлагаю завершить разговор и валиться спать. — А песенку спеть и сказочку рассказать? — подначил меня Феттел. — А может все проще? Пыдыж! — я сложила пальцы двух рук в некое подобие пистолета и направила его на телепата. — Все, ты труп, спи. — Ты тоже, — Пакстон машинально подхватил шутку, сложив аналогичную конструкцию и направив ее на меня. — Эй, нечестно! — знаю, не время для детской возни, но подобное неплохо отвлекало от мрачных мыслей. — А я из последних сил, — ввернул тот отмазку времен моего детства. За что тут же получил подушкой. Швырнул ее обратно в меня. Увернувшись, собираюсь продолжить возню, но в это время слышу за спиной хриплый стон. Обернувшись, машинально чувствую, как замедляется время. Пойнтман на коленях, схватившись руками за голову. За его спиной — непонятный сгусток черноты. Склизкая хрень тянется к нему, но почему-то не может прикоснуться к телу. Наверное, я даже успеваю сообразить, почему так происходит, потому что когда время восстанавливает свой ход, осознаю себя стоящим за спиной Пойнтмана с намотанной на руку цепью. Судя по тому, как саднит шею — сорвать ее я умудрился с себя. Странно, но боли нет. Потери сознания тоже. Только все тело покрыто холодным потом и сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди. Вспыхивает свет, выхватывая из мрака привычный, хоть и немного разъебанный, гостиничный номер. Широкая двухспальная кровать, шкаф в углу, стол, стул, дверь в ванную… Ничего не изменилось, все по-прежнему. Пойнтман! Тот лежит на боку, судя по всему — без сознания. Склонившись над ним, встряхиваю за плечо, надеясь привести в чувство. Едва слышный стон в ответ, после которого мужчина открывает глаза. Явно с трудом. Взгляд мутный, расфокусированный, лицо бледное. — Пакстон… — хочу сказать, чтобы он позвал Пака, но, подняв голову, вижу, что телепат сполз по стене, схватившись руками за виски. И трясется не хуже феаровца. — Ясно, я сейчас тогда Пака позову — и сразу вернусь. — Не надо, — едва слышно произнес Пойнтман. Схватив меня за руку, мужчина снова закрывает глаза. Но повторяет куда более отчетливо. — Не надо. — Лен, правда, не надо. Не сейчас. Дай нам время… — в тон ему произнес Феттел. — Ладно, понимаю. Не хотите, чтобы вас видели в таком состоянии, плюс — не хотите ничего с кем-либо обсуждать. — С тобой можно, — совсем тихо произносит Пакстон. Пойнтман лишь кивает. А потом пытается встать. Машинально подставляю плечо и отвожу пошатывающегося феаровца на кровать. Потом таким же манером доставляю туда же Феттела. Нечего на полу валяться, там грязно и сквозняк. — Ладно, парни. Сейчас я наебеню нам сладкого горячего чайку, притащу что-нибудь вкусненькое, а потом мы немного успокоимся и все обсудим, идет? Синхронные кивки были мне ответом. Мысленно выругавшись, топаю в сторону импровизированной кухни. Как и ожидалось, никого при этом не встретив. Ну а что, время позднее, все спят, кроме дежурных… Ну и меня, конечно, потому что всем людям ночью спать охота, а я не опять, а снова, во что-то не то влезла. Еще и этих двоих с собой прихватила…