Послушница Красного храма

«Некоторые птицы не рождены для клеток. У них слишком яркие перья. И когда они улетают, ты радуешься, зная о том, что было греховно держать их под замком. И все же, когда они улетают, в твоей норе становится серо и одиноко. Наверное, я просто скучаю по своему другу». «Побег из Шоушенка»

Дорога до ближайшего отделения прошла мимо его внимания, он не видел ничего, кроме девушки на своих руках, и подгонял Сюру как мог. Юкио остался ждать Рина, а они мчались по ночным улицам Токио, стараясь успеть, успеть все исправить. Когда вдвоем они дотащили девушку до первой свободной комнаты отдыха, то она уже начала приходить в себя и слабо пыталась вырваться. - Ты справишься? – с тревогой посмотрела на него Каригакуре, перед тем как запереть за ними дверь. Бон утвердительно кивнул, и дверь захлопнулась, а Аи резко отшатнувшись от него, с безумными глазами стала пятиться к противоположной стене, в тусклом свете единственной работающей лампочки, натыкаясь на предметы у себя на пути. Она закричала, когда он двинулся на нее, пытаясь поймать, поняв, что она действительно не в себе. Это оказалось довольно сложно, и он порадовался запертой двери, возле которой, наконец – то настиг ее, брыкающуюся и размахивающую руками. Она яростно била его кулаками и извивалась всем телом, пытаясь вырваться из его цепкой хватки. Хоть одной рукой, но он умудрился прижать ее к себе, и резко развернувшись к стене, навалился на нее всем весом своего тела, понимая, что не сдержит ее безумной силы. А она кричала и продолжала вырываться, в ее глазах не было даже тени понимания того, что происходит и кто перед ней. Лицо Сугуро было искажено от боли, ведь она попадала по раненому плечу и руке, заставляя его сильнее стискивать зубы, но больше всего ему было больно видеть ее такой, ужасно больно, внутри все разрывалось от злости, потому что ее снова использовали. - Можешь сколько угодно бить меня, но я все равно тебя не отпущу! – прохрипел он. – Ты уже однажды пыталась придушить меня, но у тебя ничего не вышло, поэтому я и это переживу! Неожиданно для него, град ударов прекратился, и тело девушки обмякло. Он осторожно отстранился и взглянул в ее ошарашенное лицо, глаза, раскрытые от ужаса и беззвучно шевелящиеся губы. Он был готов поклясться, что она словно услышала его. - Рю… - попыталась произнести она, продолжая смотреть перед собой, по – прежнему находясь где – то далеко от него. На лице парня расплылась безумная улыбка, и он без промедления, придерживая рукой безвольное тело, опустил ее на пол, аккуратно прислонив к стене. - Аи! Ты слышишь меня? Пожалуйста, слушай мой голос! Только не отключайся, - умоляюще зашептал он, лихорадочно сжимая ее теплую ладонь в своей руке и смотря в пустые зеленые глаза. – Услышь меня, иди на мой голос… Я прошу тебя! Ему было страшно, что у него не получится, да и он толком не знал, что ему делать, что сказать, как позвать ее. Его лихорадило, в голове были сотни мыслей, но он не знал с чего начать, а время безжалостно утекало. Он разжал руку и, пытаясь восстановить свое учащенное дыхание, глубоко вздохнул и осторожно, крадучись, провел пальцами по линиям на ее ладони, такой теплой и нежной. Как часто он мечтал, что сможет вот так просто взять ее ладонь в свою и не отпускать. Он рисовал странные узоры, вел их от центра раскрытой ладони, до кончика каждого хрупкого пальца, и от этого безумного и нелогичного действа, слова полились сами собой. Все, что он копил в своем сердце, вырвалось наружу, освобождая его от этой давящей тяжести. Была только она, ее теплая ладонь, которую не хотелось выпускать и его несчастная любовь. - Знаешь, когда я увидел тебя впервые, то подумал, что ты очередная надменная и недалекая красотка, пытающаяся унизить всех демонстрацией своей силы. Я смотрел на ажиотаж, который ты создавала возле себя, при этом морщив свое кукольное личико и не понимал, что может быть хорошего в такой, как ты. Но оказалось, что ты не так глупа, как показалась, и я решил, что внимательного выслушивания твоих уроков с моей стороны будет вполне достаточно для вежливости. Я помогал тебя спасать, когда твой наставник тебя наказал, лишь только потому, что не умею проходить мимо нуждающихся в помощи. А ты меня за это отблагодарила покушением! – он усмехнулся и провел подушечками своих пальцев от кончиков ее до запястья и обратно. – Но в тебе определенно что – то изменилось, и общаться с тобой стало гораздо проще, хотя, не обижайся, твоя смазливая мордашка, по – прежнему, меня не привлекала. И мне действительно было жаль видеть, как ты умираешь ради придурка Окумуры, я даже не догадывался о том, что там между вами за шашни, потому что мне было все равно. Вплоть до того момента, когда ты попросила помочь тебе. Сугуро замолчал, вглядываясь в лицо Аи, которая все также продолжала смотреть перед собой затуманенным взглядом, и, повинуясь минутному порыву, он прижал ее ладонь к своей щеке и закрыл глаза. - Как же ты, глупая Оцука, стала мне таким родным человеком? Ты оказалась такой несчастной, беззащитной, не умевшей жить нормальной человеческой жизнью, но безумно желающей научиться, - он тихо засмеялся, гладя ее по руке. – Ты, как ребенок, смотрела на меня, когда я объяснял тебе какие – то простые вещи и обижалась, когда я смеялся. Я сначала даже думал, что это притворство. Но порой, случайно видя твои слезы, от переживания прошлых поступков, понимал, что ты не лжешь. И эта жажда жизни в тебе, словно огонек, притягивала, твоей радостной улыбкой, искренним смехом, озорным взглядом. Глупая Оцука, прости, что я подтрунивал над тобой, пренебрегал тобой и порой грубил, когда был не в духе… Я слишком поздно признался себе в том, кто ты для меня. Помнишь, последний день Святого Валентина перед выпуском? Когда ты помогала мне скрыться от толп девушек из соседних классов, которые пытались завалить меня шоколадками? Мы тогда спрятались на крыше мужского общежития, забравшись туда по пожарной лестнице. Ты еще тогда так серьезно спросила меня о том, почему я такая бесчувственная сволочь, почему я до сих пор не позволяю себе полюбить кого – нибудь, что среди тех, от кого мы убегали есть хорошие девушки и все в таком духе. Ты переживала за меня, но я просто смотрел на тебя, не слыша и половины из того, что ты пыталась до меня донести, и мне было приятно, что ты волнуешься за меня и так больно! Мне хотелось схватить тебя, встряхнуть и закричать: «Разве ты не видишь?! Почему ты ничего не видишь?!». Но я не мог… - он отнял ее ладонь от лица и сжал. – А ты не видела, ты ничего не видела. Но потом, ты села рядом, ласково улыбнулась и, проворчав что – то, достала из сумки конфеты, которые сделала для меня, чмокнула в щеку и убежала к Окумуре. А я, как дурак, еще долго сидел на крыше, держа в руках эти конфеты, как самую большую на свете драгоценность, - его голос задрожал, и он прижал ее руку к губам, осторожно касаясь каждого пальца. Они были так близко. Она, смотрящая в пустоту, и он, сидящий рядом, пытающийся достучаться до нее и готовый сказать то, о чем долго молчал. - Я люблю тебя… - тихо произнес он, отпуская ее руку, - печально, не правда ли? Но я никогда не пожалею об этом. Пожалею только о том, что наши дороги разойдутся. Они уже должны были разойтись, но я не смог уйти. А я должен. Я хочу, чтобы ты обрела жизнь, о которой так долго мечтала. И мне в этой жизни нет места, ведь третий всегда лишний, но знай только одно… - он закрыл глаза, его голос подрагивал, и он из последних сил старался сдержаться. – И я очень буду по тебе скучать… Безумно… Его голос сорвался, и в этот же миг он почувствовал, как с его пальцами настойчиво сплетаются чужие, тонкие дрожащие пальцы. Он распахнул глаза. Аи, с бегущими по щекам слезами, подалась вперед, обнимая его свободной рукой и, остервенело, продолжая сжимать другую. - Прости меня… прости… прости… - горячий шепот обжигал его, - я была слепой, такой слепой, такой жестокой… Прости меня и спасибо… Спасибо, что позвал меня и позволил услышать это… Его рубашка намокла от ее слез, сбивчивое дыхание, согревало напряженную шею, а пальцы, продолжали сплетаться в каком – то, только им ведомом чувственном танце, танце боли и страсти. Слова теперь были лишними, ведь она вернулась к нему, она услышала его. И пусть ничего ему не ответила – это было уже не важно. Он отдал бы все на свете, только бы продлить этот миг как можно дольше. А Сюра стояла в пустынном коридоре, прислонившись к холодной стене, и старалась успокоить себя всеми возможными способами. Чутье подсказывало ей, что она что – то упустила из вида. И это что – то было очень важным. Она устало вздохнула и, похлопав по карманам плаща, выудила телефон, заворчав: - Где носит этих балбесов? Телефон загудел, и от неожиданности женщина чуть не выронила его из рук, разозлившись. - Где вас носит, очкарик? – зашипела она, не дав Юкио даже слова сказать. - У нас проблемы. Пришлось изменить маршрут и послушно проехать с теми, с кем спорить не захочет ни один из нас, - произнес Юкио, а Каригакуре удивилась его хладнокровию. - И какого черта понадобилось от нас Тайному отделению Ватикана? – зашипела она, осматриваясь по сторонам и доставая ключ от комнаты, из которой не доносилось ни одного звука, как ей казалось. - Помнишь, мы с тобой гадали, что же такого должен был сделать Сугуро для Фудо, о чем Мания позаботилась сама, стерев это поручение из его памяти? Так вот, - прервал он, заикнувшуюся было, Сюру, - она передала прямиком в Тайное отделение какие – то материалы, который он старательно накопал на Мефистофеля за последние годы. Ну и в придачу, добавил к этому о планах Мефистофеля открыть врата Геенны с помощью Рина и о его милых экспериментах над ним и Оцука Аи. Так что, ректор уже на пути в их отдел, Рин сидит под замком, а товарищи в сером – едут за вами. - Дерьмо… - процедила она, замерев перед запертой дверью. – Будет чертовски сложно что – то доказать. Ладно, ничего не поделаешь, будем их ждать. Думаю,что доказать хотя бы то, что Рин не был заодно с клоуном мы сможем, они же там не все идиоты! Да и сам клоун не даст себя в обиду каким – то ищейкам. - Это да, но… - замялся Юкио, - с Аи то будет сложнее. Она и так в черном списке, да еще и никому особо не важна. Если все обойдется просто увольнением со службы, то это будет прекрасно. Каригакуре сделала один оборот ключа в замке и замерла. - Надеюсь. Ладно, смотри там за Рином, а я буду ждать наших друзей, - и она резко захлопнула телефон, подумав: «Черт бы тебя побрал, Окумура! Что же ты выбрал?!». От автора. Следующая глава будет заключительной. Поэтому заранее прошу прощения, если немного затяну с продой...