Let's save each other?

—Боже, ты серьёзно веришь в инопланетян? Так по-детски, – смеясь, отвечает Осаму. —Боже, ты серьёзно думаешь, что их не существует? – слегка передразнивает, всё же улыбаясь, – что мы единственные такие особенные? Что только на нашей планете зародилась жизнь и в огромном космосе больше ничего нет? Возможно, космос не является последним звеном, возможно, это часть чего-то большего, как город в стране. Силы человечества ничтожно малы, чтобы знать это точно. Я уверен, существуют более развитые цивилизации. Нас вообще могли поселить на эту планету мы же, но из будущего, чтобы спасти, как вид. —Ты отрицаешь теорию эволюции? – мысли Фёдора снова заставляли задуматься. —Нет, это возможно, если мы живём в виртуальной реальности, – врач подавился воздухом, – да, в нашем мире слишком много несостыковок, похожих на видеоигру. Возможно, нас кто-то создал и мне хотелось бы знать, кто стоит за этим и за тем, кто нас создал. Это тот, кого принято называть Богом? —Это всё звучит слишком неправдоподобно, чтобы я поверил. —Я не заставляю тебя верить и не доказываю что-то, просто высказываю мысли. —Также есть теория о разных реальностях для нас всех и конкретно для каждого. Да, мы существуем, но воспринимаем всё по-разному. И всё вышесказанное отлично вписывается в теорию матрицы. —Это всё в действительности интересно.. —И кем бы ты был в другой реальности? – приняв снова улыбчивый вид, поинтересовался недосуицидник. —Может рок музыкантом? Или дьяволом? Или человеком, убивающим прикосновением. Вариантов действительно много. Может, актёр гей-порно? Убивал прикосновением? Эта шутка немного напрягла психолога. Подобное определённо многое может сказать о состоянии Доста. Дазай мысленно делает пометку поговорить об этом позже, сейчас не хочется нарушать эту идиллию. Минут сорок назад обстановка здесь была не настолько расслабленная.. * В коридоре слышится звук открывающейся двери, шаги и мат. Во всей квартире запахло диким перегаром. Снова этот ублюдок. Мальчик бежит в свою комнату, сразу закрывая дверь. Это ненадолго задержит его. Федя бежит на балкон, после чего быстро перелезает на соседний. Восемь этажей внизу давно не вызывают даже подобия страха. Зад всё ещё немного болел, но мальчику это не мешало. В квартире жила студентка, которой сейчас точно не было дома. Фёдор погладил её кошку и вышел, закрывая дверь собственным ключом. Схема давно отработана. Слишком для семилетнего мальчика. Дазай уверен, что завёл себе котёнка. Милого беззащитного котёнка, который заснул у него на коленях во время разговора и сейчас мило хмурится во сне. Именно таким представлялся Фёдор Дазаю, когда не пытался скрыться за холодным безразличием. Котёнок уткнулся в живот врача, хмурясь сильнее. Психотерапевту ничего не оставалось, кроме как начать его гладить. ’Твоя душа невероятно чёрная. Никому не спасти её, как и тебя. Всё разрушится снова, тебе ли не знать, Дос-кун?’ Котик открыл глаза, не понимая, где он и что вообще происходит. Почувствовав прикосновения на себе, он резко отстранился, отползая на кровати назад. Слова успокоения врача не доходили до больного разума из-за ужасного гула в голове, кажется, он возрастает и сейчас черепную коробку просто разорвёт. ’Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт. Он тебя не спасёт.’ Насмешливые голоса орали свою мантру. Громкость возрастала с каждым новым криком. Фёдор уткнулся лицом в колени, надавливая руками на виски. За волосами, скрывающими лицо, было видно, что парень что-то шептал. На дрожащие предплечья легли крепкие руки врача. —Фёдор, это я, тише. Сконцентрируйся на моём голосе, – спокойный размеренный тон. На Достоевского это никак не повлияло. Слова успокоения почти никогда не работают. —Здесь только я и ты, слышишь? Кивни, если да. – совсем неуверенный нервный кивок. Как же его всё заебало. Он ненавидит свою слабость и то, что её видит Дазай – тот, кому показывать её почему-то не хочется. —Отлично, – руки спустились на кисти, сжимая их. Тонкие пальцы вцепились в бледную кожу на запястьях. —Они уже здесь, они здесь, Дазай, – чтобы услышать что-то шатену пришлось вслушиваться. —Кто? – на вопрос раздался лишь нечлненораздельный стон. Дазай высвободил одну руку из холодных оков, обнимая дрожащего парня. —Здесь никого нет, никто не причинит тебе боль, всё в порядке, слышишь? Иди сюда, – Достоевский перебрался на колени Дазая. Странно, но Осаму практически не чувствовал его веса. Этот парень вообще ест? Темноволосый переместил руки на грудь психотерапевта, уткнулся носом в шею, вжимаясь как можно ближе в поисках хоть какой-то защиты. —Фёдор, их здесь нет, ты в безопасности. – боже, он чувствовал, насколько быстро бьётся его сердце. Дазай запустил руку в длинные волосы, начиная мягко массировать кожу. На это действие послышался неопределённый выдох, но всё же напряжённые плечи парня слегка расслабились, из-за чего он практически лежал на враче. Страх пробирался в каждую клетку Фёдора, пронизывая каждый нерв. Он крепко сжимал рубашку Дазая, веря в то, что его защитят. Паника отходила на второй план, а раздирающие голову голоса стихали. Казалось, не существует ничего, кроме тёплой груди врача, его рук с невероятно нежной кожей и равномерного дыхания. Парень расслабился, почувствовав себя в безопасности. Дазай услышал тихое “Спасибо”. *** Скука обволакивала, заставляла прикрыть глаза и откинуть голову на спинку стула. Дазай физически чувствовал, как скука вязкой патокой прилипала на ноги, поднимаясь выше по торсу. Скука заливалась в рот, проникая в лёгкие, замедляя дыхание. Осаму поддался ей, как и все в этом помещении. Ёбаные курсы повышения квалификации. Мм, что сейчас делает его котик? Парень выдохнул. Часовое объяснение начальству, что у него дома психически нестабильный парень, которого лучше не оставлять одного на долгое время, ничего не принесло. После приступа прошло пару дней, за которые Фёдор снова вёл себя холодно и отстранённо. Видимо, русский натягивая маску по привычке, несмотря на то, что его лицо уже видели. Дазай осмотрел помещение: белые стены, такой же потолок и пол. Показная чистота’ бесила, в этом мире ничто не может быть настолько чистым. Ведущий что-то увлечённо рассказывает, указывая на презентацию. Хоть кто-нибудь слушает? Первые ряды, возможно. Дазай же специально сел как можно дальше, но ‘лучшие’ места были заняты такими же, как он, приехавшими на 20 минут раньше. Осталось подождать ещё каких-то 40 минут и всё закончится. Да! Это закончилось. Можно спокойно идти домой и посмотреть какой-нибудь фильм. Возможно, даже Фёдор присоединиться. —Дазай-кун, послышался знакомый голос откуда-то сзади. Шатен, обернулся, улыбаясь. —Здравствуйте, профессор, не ожидал увидеть Вас здесь. —Могу сказать тоже самое. —Меня заставили, Мори-сэнсэй. —Меня тоже, – с каменным лицом ответил. бывший преподаватель. —Чем живёт один из моих лучших учеников?, – вернув начальное выражение лица начал Мори, – давно не видел тебя. —Работой, хотя, не могу сказать, что она меня не радует. —Может съездить в бар, расскажешь мне о работе? – Огай открыл дверь машины, приглашая Дазая. —Простите, Мори-сэнсэй, меня ждёт мой котик. —Завёл питомца? Не похоже на тебя. —Можно и так сказать. Проблемный пациент. Но Федечка такой няшечка, иногда ведёт себя как котёнок. —Федечка? – врач как-то странно нахмурился. —Да, Фёдор Достоевский, он русский.. Что с Вашим лицом? —Я просто слышал о нём. Странный парень, будь аккуратнее с ним во время приступов.