3
7 января 2019 г., 13:47
В сарае было тепло и сухо. Единственным, что немного раздражало Рэйна, был запах. Вернее, это была смесь из запахов домашних животных: пахло птичьим помётом, мелким и крупным рогатым скотом, лошадьми и, конечно же, свиньями.
Однако даже на это можно было закрыть глаза: снаружи накрапывал дождь, а хозяин скотного двора и без того проявил изрядное радушие к незнакомцу в чёрном, заявившемуся в их деревеньку, Стрибор, с оружием и двумя подозрительного вида мешками за плечами. Впрочем, он со своей больной спиной был совсем не против, когда Рэйн предложил ему помощь: наколоть дров, наполнить водой несколько больших бочек. А после того, как тот подоил коров, жена даже настояла на том, чтобы пригласить гостя за стол и поужинать картофелем с толикой тушеного мяса и кружкой свежего молока. К вечеру с полей вернулись двое хозяйских сыновей, немного младше Рэйна, и дочь, лет пятнадцати от роду. Они принялись расспрашивать его о том о сём; за разговорами время за столом пролетело незаметно. Однако заинтересованные взгляды, которые юная селянка то и дело бросала на вполне симпатичного путешественника, совершенно не понравились её бдительной матушке и, дабы уберечь невинное дитя от греха, гостю было любезно предложено переночевать в сарае.
Подложив руки под голову, Рэйн вытянулся на жиденьком прошлогоднем сеновале в углу и уставился в потолок, слушая, как по крыше барабанит дождь. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу, в голову лезли разнообразные мысли. В этой (как изящно выразилась она) «захолустной деревушке» не нашлось ни лекаря, ни ведьмы, которым можно было бы продать трофей прошлой ночи: первый скоропостижно скончался минувшей осенью, а вторая в начале месяца ушла в лес за целебными травами и с тех пор как в воду канула. «Видимо, не так уж много она ведала», — с досадой подумал Рэйн, надеясь, что к моменту продажи трофей не успеет окончательно испортиться.
Тем временем зрение уже привыкло к темноте и охотник начал различать очертания того, что было вокруг: с десяток кур, рядками сидящих на жёрдочках насеста, рабочую лошадку в стойле, нескольких овечек с круторогим бараном, двух белых в тёмных пятнах коров. Ну и, конечно, пару добротных свиней. Парень улыбнулся, вспомнив прелестную крестьянку, весело щебетавшую за ужином и очаровательно простодушно глазевшую на него, к недовольству старших. Конечно, он и не думал посягать на девичью честь юной особы в приютившем его доме, но всё же её внимание было ему приятно. Решив первым делом на рассвете сходить к реке, помыться и постирать пропахшую хлевом одежду, молодой человек накрыл лицо шляпой и стал потихоньку погружаться в дремоту.
Внезапно в темноте он услышал какой-то странный шорох. Кто-то определенно скрёбся в противоположном углу сарая, и с каждой минутой этот глухой звук становился всё отчётливее. Слишком громко для того, чтобы его издавала какая-нибудь полуночная мышь или даже крыса.
Нащупав рукой арбалет, Рэйн медленно поднялся со своего ложа, и, бесшумно укрывшись за загончиком, в котором спала лошадь, осторожно взвел тетиву и весь обратился в слух.
Спустя некоторое время скребущие звуки прекратились и парень увидел, как из угла показался тёмный силуэт, явно принадлежавший какому-то зверю. Тень потянула носом воздух, принюхиваясь, и осторожно, прижимаясь к стене, крадучись двинулась на четырёх лапах в направлении насеста. «Мелковата для деревенских псов, но крупновата для кошки. Похоже, лисица», — подумал Рэйн, присматриваясь. — «Но только что-то тут не так. У лис щенки рождаются в мае, а эта не взрослая, но и не беспомощный детёныш. Да и не выходят они в непогоду…»
Тем временем лисица бесшумно подобралась к жердям, на которых мирно дремали куры. Она колебалась; казалось, будто она не была уверена, голодна или нет. Но вот, спустя секунды сомнений, лиса стрелой метнулась к насесту и неловко схватила упитанную курицу за нежную шею. Птица пронзительно закричала на своём курином языке, чем всполошила сородичей и те с отчаянным клёкотом бросились врассыпную, взметнув тучу перьев и не успев сообразить, что, собственно, произошло.
Со всех лап рыжая разбойница бросилась к подкопу в углу, уверенная в том, что ей удастся ускользнуть с добычей. Но тут раздался звонкий хлопок спущенной тетивы и перед самым чёрным носом лисицы в раскопанную землю воткнулся арбалетный болт. Зверь испуганно отпрянул назад и в панике заметался по сараю, не выпуская жертву из зубов; бедная курица отчаянно била крыльями, тщетно пытаясь освободиться из тисков смерти.
Тем временем Рэйн зажёг светильник (снова помогло изобретение столичных магов) и выхватил из кармана какой-то свёрток. В тусклом свете блеснула серебром тонкая нить, свернувшаяся петлёй.
Лисица запрыгнула на спину отчаянно заржавшей лошади и, оттолкнувшись, свечкой взлетела наверх, к горизонтальной балке под крышей: только бы удалось туда забраться, а там уже рукой подать до ничем не перекрытого окна. Свобода!
Но этому плану не суждено было осуществиться. Спустя мгновение лисичка ударилась подбородком об вожделенную балку, да так, что искры брызнули из глаз. Серебристая петля на лету стянула задние лапы зверя и резко дёрнула назад; юная хищница мешком рухнула на землистый пол сарая, подняв клубы пыли, выпустив злополучную птицу и пребольно ударившись головой. Где-то вверху взметнулась белесая вспышка и сквозь помутневший рассудок чутьё подсказало рыжей воровке, что это конец…
— Стой!
Парень замер, как вкопанный, намотав на руку серебряную леску и так и не опустив занесённый меч. Перед ним, зажмурившись и сжавшись в комок, лежала девочка лет десяти. Она была маленькая, худенькая и совершенно голая; длинные волосы разметались по узким плечам, частично скрывая наготу щуплого детского тельца; рядом валялась тушка агонизирующей курицы.
Разбуженные животные понемногу успокаивались при свете человеческого фонаря.
Рэйн медленно опустил меч. Положив оружие рядом с собой, он сел напротив своей пленницы, по-восточному скрестив ноги, щёлкнул огнивом и закурил. Подперев рукой подбородок, он задумчиво смотрел на юного оборотня. Почуяв запах дыма, девочка чихнула и наконец осмелилась открыть глаза, впившись в юношу в чёрном янтарным взглядом с вертикальными щелочками зрачков.
— Ты кто такой?
— Я Рэйн. Охотник. А ты кто такая?
— А то сам не видишь, — буркнула девочка. — Твоя жертва. И, между прочим, невинная.
— Ой ли? Может, хотя бы представишься?
— Может, хотя бы уберешь серебро? — сверкнула глазами лисичка.
— Может, уберу. Если пообщаешь, что не будешь убегать.
— О как. Ладно, обещаю, — вздохнула девочка-оборотень. — Всё равно, даже если убегу, ты меня поймаешь. Больно ловок.
— Благодарю, — усмехнулся парень, развязывая шнуровку котомки и запуская руку в её недра, — нечасто услышишь комплимент от нечисти вроде тебя.
— «Нечисть» вроде меня почище многих ваших священников будет! — вспыхнула было девочка, но через мгновение, ойкнув, скрылась под куском белой материи. Стянув покров с головы, девочка вопросительно уставилась на Рэйна. Тот лишь кивнул, указав подбородком на ткань в её руках.
— Будь так добра, надень-ка это. Мы же в чистом, цивилизованном мире, как-никак. К тому же, это моя лучшая рубашка, — улыбнулся молодой человек, — обычно я в ней хожу на свидания.
Девочка насупилась, отчего-то покраснев до кончиков ушей. Бурча под нос, путаясь в шнуровке и рукавах, она всё-таки натянула на себя рубаху. Та была больше, чем нужно, размеров на пятнадцать и мешком висела на тощей лисичке. Она подняла руки со свисающими, как у комедианта, рукавами:
— Доволен? Теперь твоя очередь.
Рэйн пожал плечами и присел рядом с девочкой, чтобы распутать стягивающую её ноги петлю. Их взгляды встретились.
— Слушай, — недоверчиво спросила лисичка, — а ты совсем меня не боишься?
— Нет, а что?
— Ну, я же это… оборотень, как-никак!
Парень прыснул со смеху:
— Оборотень, который не знает, как к курице подступиться. Зря только птичку замучила.
Он поднял с земли куриную тушку и та отчаянно затрепыхалась, из последних сил сопротивляясь надвигающейся гибели. Резким движением охотник свернул птице шею — сейчас это был уже акт милосердия — и протянул её замеревшей с вытаращенными глазами девочке:
— Держи. Ты ведь за этим пришла? Она бы всё равно не выжила.
Немного поколебавшись, она сглотнула выступившую слюну и взяла добычу в руки. Некоторое время они молчали; лисичка рассеянно выдергивала из тушки одно пёрышко за другим.
— Я не могу, — негромко проговорила она наконец.
Рэйн вопросительно приподнял бровь.
— Не могу я убивать, — продолжила девочка ещё тише. — Старшие говорят, что я бестолковая и что в моём возрасте щенки уже умеют добывать себе пропитание своими когтями и зубами. А со мной им приходится возиться, как с каким-нибудь сосунком. Кормить меня… А я не могу. Сегодня опять пыталась… Хотела доказать… Но они же тоже жить хотят… Вот я какая никчемная…
Голова ребёнка опустилась, длинные волосы закрыли лицо, плечи начали мелко взрагивать.
— Нет. Ты ошибаешься, — сказал Рэйн; он присел на корточки рядом с оборотнем и мягко положил руку ей на голову. — И они тоже ошибаются. Ты просто другая. Не созданная для обычной жизни оборотня удивительная маленькая лисичка.
— А ты — просто болтун, — сказала девочка, шмыгнув носом; однако худенькие плечики уже не вздрагивали, и было видно, что настроение её несколько улучшилось.
— Хоть бы и так, — улыбнулся парень. — А вот ты так и не сказала, как тебя зовут.
Едва она успела открыть рот, как двери сарая с грохотом распахнулись. Охотник и оборотень вскочили на ноги. В проёме показались силуэты людей, в руках у двоих были горящие факелы.
— В чём дело, уважаемые? — ровным голосом произнёс Рэйн.
— А это нам ты сказать должен, гостюшка!
— Я же говорила, что видела, как колдун духа вызвал! Явился из ниоткуда, скотину всполошил! — испуганно пискнул девичий голосок.
— Гляньте, курицу удавил — никак для обряда нечестивого! — охнул один из силуэтов голосом хозяина двора и сотворил защитный знак. — А ну как всё хозяйство наше перерезал бы?!
Рэйн и лисичка переглянулись. В тусклом свете факелов и фонаря босая, растрёпанная и побледневшая от страха девочка в огромной ей белой рубахе, рукава которой волочились по земле, и впрямь могла сойти за гостью из мира духов.
— Да разве это дух? Девка какая-то. Не из наших.
— А откуда девка взялась-то?! Не с собой же он её принёс!
— А глянем-ка, что там этот тип с собой таскает! — с напускной бравадой сказал один из братьев. — Слыхал, колдуны эти те ещё ворюги!
Подобрав холщовый мешок Рэйна, он развязал его, заглянул внутрь и, охнув, тут же выронил из рук, испуганно пробормотав: «Ой, мамочки!..» Из мешка выкатилась голова... сморщенной старухи. В дрожащем свете факелов она выглядела особенно жутко, раззявленный рот словно беззвучно кричал о грозящей беде. Тут уж настал черед удивляться охотнику.
Дочь хозяина закричала от ужаса и бросилась прочь из сарая.
— Да это ж Агриппа, знахарка наша! Мы-то думали, она в болоте сгинула! — зашумели крестьяне. — Агриппину силу себе забрал!
— Минутку, господа хорошие. Вы всё не так поняли… — начал было Рэйн.
— Заткнись, колдун! Больше не обдуришь нас гладкими речами! — выкрикнул один из парней, хватая стоявшие у стены вилы. — Сестрёнку едва не своротил! Пошла за тобой среди ночи, чудо, что жива осталась!
— Прогоним колдуна поганого! — окончательно разошёлся народ. — На вилы его!
И, выхватив кто нож, кто топор, хозяин и двое его сыновей двинулись вперёд, окружая «нечестивую» парочку, заставляя их отступать назад. Рэйн вытащил меч из ножен и оттолкнул дрожащую девчонку назад, укрывая за своей спиной; тонкие пальчики судорожно вцепились в чёрный кожаный плащ.
— Ещё раз повторяю, господа. Одумайтесь, иначе можете крепко пожалеть о своих действиях, — сказал парень сквозь зубы, и глаза его сверкнули недобрым огнём.
Ответом ему был свист взметнувшихся вил.
Он увернулся от удара, одновременно оттолкнув ребёнка ещё дальше; девчонка пронзительно взвизгнула и упала в солому. Сразу же лезвие короткого меча взметнулось вверх и со звоном встретилось с опускающимся топором; парень был силён, и Рэйну стоило труда сдерживать его напор. Снова уходя от удара вилами, он резко нырнул вниз и за спину брату с топором, и топор, потеряв сопротивление меча, по инерции опустился, задев брата с вилами. Со стороны входа раздался шум и в сарай с криками вбежали с десяток вооруженных мужчин — сестра привела подмогу. Пинком выбив нож из руки на секунду отвлекшегося хозяина и не дожидаясь, пока прибывшие приблизятся вплотную, Рэйн выхватил из кармана на поясе небольшую склянку с какой-то бесцветной жидкостью и бросил её в балку над головами нападавших, отскочив назад. Склянка разбилась, забрызгав селян, и они начали кричать уже от боли: капли мгновенно начали жечь кожу адским огнём.
Внезапно девичий визг раздался уже из-за спин нападавших, и в последующий миг что-то врезалось в толпу сзади, разметав разгоряченных людей в стороны. В самом центре полукруга перед окаменевшими от ужаса селянами возникли два огромных ощетинившихся зверя. Один из них напоминал лисицу, второй был похож на здоровенного бурого медведя; их ощерившиеся пасти с огромными зубами не предвещали ничего хорошего.
— П-папа... Дядя Вигор... — едва слышно прошептала девочка-лисичка.
— Новых демонов вызвал, проклятый... — простонал кто-то в толпе.
— У вас, парни, со слухом плохо? Вам же сказано было, что пожалеете, — прорычал медведь. — Или правда жить надоело?!
— Уведи Легну, человек, — обернулся лис, посмотрев на Рэйна, — мы прикроем.
Тот кивнул:
— Свидимся, Старший.
Закинув дрожащую девочку на плечо, расталкивая замешкавшихся селян, он помчался к выходу, по пути подхватив свою котомку...
— Чего встали, парни?! Хватай колдуна! Бей зверя!..
Что происходило дальше, Рэйн уже не видел, но вполне мог представить. Боевые крики быстро превращались в испуганные вопли.
А затем он провалился в портал.
***
Ноздри защекотала непривычная смесь запахов: воздух пах солью, влагой и хвоей. Слышался непонятный гул и резкие визгливые звуки — похоже, так кричали незнакомые ей птицы. Сперва Легна подумала, что ей снится какой-то странный сон, но тут её ноги окатило прохладной водой и девочка резко пришла в себя и села, озираясь по сторонам и пытаясь сфокусироваться. Голова гудела, словно праздничный колокол, но, когда сознание немного прояснилось, рот девочки так и открылся от удивления, а глаза восторженно вытаращились на невероятную картину: она сидела на песчаном берегу, невдалеке виднелись живописные скалы, покрытые буйной растительностью, а прямо перед ней простиралась огромная, необъятная водная ширь со светлеющей вдали полосой горизонта. Ничего подобного юной жительнице лесов видеть не приходилось, и некоторое время она просто глазела по сторонам, позабыв обо всём на свете. Правда, восторг несколько омрачали ушибы и ссадины, дающие о себе знать тупой болью в различных частях тела. Как-то раз Легне довелось падать с высокого дерева, на которое она забралась, привлеченная птичьим гнездом — ощущения были примерно такими же. Один за другим в голове начали возникать вопросы. Где она? Как она вообще здесь оказалась? И главное — как ей вернуться назад? Оглянувшись, неподалёку она увидела охотника, неподвижно лежащего на песке. Он был очень бледен и, казалось, совсем не дышал. Но запаха крови почти не ощущалось, как и не было видно рядом её следов, и это вселяло какую-никакую, но надежду. Легна поднялась и, превозмогая головокружение, подошла было к нему, но в паре шагов остановилась. Всё было слишком странно и непонятно. Может, он и вправду колдун? Что, если проснувшись, он будет с ней совсем другим? А вдруг он повредился головой? Это может быть опасно. А что, если он так и не проснётся? Кто тогда ответит на терзавшие её вопросы? Наконец она решилась. Подобрав несколько мелких камешков, один за другим лисичка бросила их в Рэйна — безрезультатно. Тогда она плюхнулась на песок и принялась нещадно тормошить молодого человека. Окрашивая облака в нежные оранжевые и розовые тона, над морем занималась заря...
