Лисенок

      Кому-то все дается легко — и поток чакры у них, как в объяснениях Ируки-сенсея, красивый и ровный, горит огоньком внутри, да свободно выходит, обретая форму в печатях. У нее же — то фугакнет так, что знаменитый учиховский огненный шар от зависти зазеленеет, то ищи свищи — пусто как в дырявом кошельке. И поток сам ершистый, злой, непослушный. Справляться с ним настоящее мучение и каторга. Но она старается, пыхтит как стая бешеных ежиков и все-таки выдавливает перед экзаменационной комиссией все, что та требует. Пусть слабенько, по самой нижней граничке, но выцарапывает себе вожделенную повязку с листом. Теперь у нее есть целых четыре важных вещи. Есть, что отпраздновать. Жаль, что нет с кем. И она празднует сама с собой, зашивая грубой ниткой кошелек-лягушку, может быть в нем заведется наконец что-то посущественнее дохлых тараканов?       На распределении в команды она крепко сжимает под столом кулаки и держит все пальцы сразу — должно же ей хоть раз в жизни повезти. Сердце ёкает — вот сейчас точно ее команда будет, но первое же названное имя заставляет об этом еканье пожалеть — Харуно Сакура. Обладательница безобразного характера и еще одного широкого лба, о которой однако хочется не треснуть кулаком, а совершенно однозначно приложить кирпичиком побольше. Вот сейчас — точно. Она практически падает лбом в парту, как похоронный звон слушая собственное имя. Если третей в их команде будет Яманака — можно сразу выбирать осинку под закопку. Правда, Наруко еще не знает, кого там будет закапывать. Но тут звучит третье имя и ее лоб все-таки с чувством соприкасается с поверхностью стола. И звон в ушах теперь ни разу не фигуральный, а самый что ни на есть реалистический.       Наруко злобно пыхтит и запихивает меловую губку от доски на дверь. Душа и вредность требуют гадости. И пусть разум сколько угодно говорит, что начинать так знакомство с будущим сенсеем — плохая идея, вредность определенно в выигрыше. Должна же она как-то компенсировать тот факт, что только что была образована совершенно феерическая седьмая команда? По всем законам сенсей им должен достаться под стать. Пожалуй, Наруко даже интересно взглянуть на него. Губка приземляется прямиком на макушку, вызывая облачко меловой пыли, но Наруко только огорченно вздыхает — во-первых вошедший настолько пепельный блондин, что мела на его волосах и не видно, во-вторых большая часть его лица закрыта снизу маской, а сверху протектором, так что выражение не видно от слова совсем, ну, а в-третьих открытая часть лица, являющая собой один единственный глаз ясно намекает на известную пословицу насчет дохлых лошадок.       — Это не я! — Сакура тут же переводит стрелки и обличающе тычет пальцем в сторону виновных. Наруко на этот палец смотрит очень внимательно, а потом делает резкое хватательное движение зубами, ибо нечего тут тыкать. С подоконника доносится все тоже информативное «хн». Браво будущей командной работе!        — Вы мне не нравитесь, — заявляет новоявленный сенсей не удосужившись представиться.       — Взаимно, — тут же сообщает Наруко, сопровождая слова ослепительной улыбкой. Улыбается она все шире, во все имеющиеся к комплекте зубы и сияет неземным счастьем. Нуу ну же! Пристальный взгляд выпученных глаз таки подмечает дернувшуюся бровь. О, лошадка все-таки живая! Наруко уже готова поаплодировать своему открытию, но все-таки сдерживается и даже спокойно выслушивает специфичное представление сенсея. Со своим она вперед не лезет, уступая место тянущей вверх руку отличнице-Сакуре, которая тоже толком ничего не говорит, но так выразительно смотрит, что не поймет только ленивый. Выражение «с этим клиентом все ясно, уносите» буквально читается на лице их сенсея Какаши. Еще один участник импровизированного концерта хранит похоронное молчание, поэтому дальше выступает Наруко, все так же старательно пуча глаза и улыбаясь во весь комлпект.       — Мне нравится рамен, — счастливо выдает она, — и я хочу стать Хокаге, — вот теперь глазик у сенсея дернулся вполне отчетливо, — потому что у него самая крутая шляпа в Конохе, — иии контрольный, — И трубка. Хочу трубку, — довершает она удар, доверительно наклоняясь вперед. Ей показалось, или вот это «хн» сейчас было попыткой сдержать смешок? Тему нелюбви она опускает, надо ж дать высказаться последнему участнику этого представления. И оный не подводит, резко переключившись с ее розового бреда на темно-синий пафос. Кажется, сенсей только что утвердился в своем первоначальном мнении насчет их команды.