Анечка

(POV Земфира)       Нет. Нет. Никогда ни о чем не просила. Пожалуйста, только не это. Я же не… Салон погружен в удушающую тишину. Я сижу, вцепившись в руль до боли в руках. На ногу капает что-то теплое с таким мерзким липким звуком. Нет, это не «кап», с каким падают капли воды из крана в наполовину наполненный стакан. Скорее, там больше от звука [и]. Отчаянно не хватает воздуха.       В темноте я нащупываю кнопку ремня, с облегчением слыша, как вакуум салона разбивается о тихий щелчок. А это значит, что время снова трогается с места, лениво, словно ста-тонный стальной паровоз, медленно, но верно набирающий прежний ход. Наощупь отыскиваю ручку двери и на негнущихся ногах как мешок с мукой вываливаюсь из салона. Мне нужно заставлять себя двигаться. Двигаться в том направлении, от которого все мое тело отчаянно желает кинуться прочь. Знакомое ощущение, с которым жизнь снова впечатывает меня мордой в асфальт, обволакивает внутренности и превращает их в лед. Я совершенно точно не хочу знать, что там - за моим капотом. Соберись, блять, Рамазанова! – мысленно ору на себя я, сражаясь с внезапно накатившим слабоволием и подступившим к горлу тошнотворным комом. То ли от ночной прохлады, то ли от шока, колени пляшут крупной дрожью, и я никак не могу это контролировать. И вообще, всю меня, как пьяную, ведет из стороны в сторону, как будто внезапно тело перепутало верх и низ. Зато сонливость сняло как рукой. В конце концов, приходится схватиться за скользкую от дождя поверхность машины и передвигаться по ней. Вижу, как из-за капота показывается маленькая рука, на фоне мокрого, почти черного асфальта она смотрится неестественно бледной и обескровленной. Я медленно иду к ней, до рези в глазах впиваюсь взглядом в ладонь, стараясь уловить малейшее движение. Но его нет. За несколько нетвердых шагов до фигуры, мое больное воображение успевает в красках нарисовать самые разнообразные ужасы, включая неестественно вывернутые конечности, размозженный череп и лужу крови под ним. Однако, когда мне открывается полный обзор я вижу просто лежащую девушку. Мне становится немного легче. Возможно, все не так уж и плохо. Наконец, контроль над конечностями постепенно возвращается. Я падаю на колени рядом с ней, нащупываю пульс на запястье. Переворачиваю ее на спину и начинаю хлопать по щекам. -Эй, Вы меня слышите? Пожалуйста, - упрашиваю я лежащее без сознания тело не самым вежливым способом. К моему удивлению, это срабатывает. Девушка что-то мычит, морщит прямой тонкий нос и открывает глаза. Как только взгляд холодных серых глаз фокусируется на моем лице, она замирает. Моргает дважды и выдает короткое - О. - Не пытайтесь встать, - останавливаю я ее. Ком в горле оказывается спазмом и от облегчения мои слова срываются на плач. – Попробуйте слегка пошевелить руками и ногами. Болит что-то? Девушка хмурит брови, будто не сразу понимает, что я от нее прошу. Но просьбу, все-таки, выполняет. - нет, все в порядке. Только головой стукнулась. Больно, - морщится она, пытаясь рукой нащупать место ушиба, - только не плачьте. - сейчас, - я достаю из кармана телефон и начинаю набирать номер, - Я вызову скорую. Эта фраза производит на незнакомку такой живительный эффект, что я едва успеваю ее остановить. - не надо скорую, все в порядке! – вскрикивает она и садится, довольно грубо откидывая мои руки. Она выглядит настолько испуганной, что я перестаю набирать номер. Необдуманное резкое движение заставляет ее схватиться за голову и, зажмурившись, замереть. Она быстро и часто дышит, пока я придерживаю ее рукой за спину. Наконец, она немного приходит в себя, отнимает руку от затылка и открывает глаза. - ладно, мне надо в больницу, но только не скорая. Только не госпитализация, - твердит она, как попугай,- я завтра утром схожу в травмпункт сама. Я вопросительно поднимаю бровь. - завтра?       Я пытаюсь понять причину ее упрямства, но мне не приходит на ум ничего, кроме того, что, возможно, я поспешила с выводами, что все не так страшно. Она действительно нехило приложилась головой. Тогда, я делаю еще одну попытку – Как Вас зовут? - Аня, - смотрит она на меня своими огромными, как блюдца, глазами. - Аня, - я делаю серьезное выражение лица, беря ее за руку, - Вы, наверное, еще не поняли до конца, но Вы попали под машину. Ударились головой. Как минимум. Потеряли сознание. Нужно убедиться, что у Вас нет серьезных травм, - я выдержала паузу, чтобы придать весомости своим словам, - Поэтому, я вызываю скорую, и мы сейчас едем в больницу. Она сжимает губы в тонкую полоску, не желая сдаваться: - Схожу сегодня?... - Нет. - Отрицательно мотаю головой. Ее «баранья упертость» начинает не на шутку меня раздражать. Не дожидаясь ее возражений, я нажимаю нужные цифры на экране и прикладываю телефон к уху, когда кое-что вспоминаю. Смотрю на лицо своей полуночной знакомой – она сидит абсолютно тихо и, закусив нижнюю губу, изучает мою ладонь, все еще сжимающую ее руку. Совсем ребенок. Так же резко, как возникла – моя злость испаряется. На секунду мир становится таким легким! «Она жива!! Жива!!!» - кричит мое сознание и танцует танго в эндорфиновом бреду. Вздыхаю, улыбаясь, и нажимаю на отбой, - ладно. Я отвезу тебя сама.       Я веду автомобиль, на этот раз необычно медленно и осторожно. Теперь дальний свет работает только с одной стороны. Меня все еще потряхивает от пережитого стресса, но я стараюсь выглядеть спокойной. И, тем не менее, мне кажется, что грохот моих стучащих зубов раздается на весь салон. Аня не подает виду, что замечает мое состояние. Не в пример меня, она ведет себя очень тихо и сдержанно, словно это не она сегодня попала под колеса. Держит у затылка пакет с сухим льдом из аптечки и смотрит в окно. Наверное, так сказывается на ней стресс после аварии. Время от времени ее слишком тихое поведение вызывает у меня тревожное подозрение, что она отключилась, и, тогда, я встречаю вопросительный взгляд серых глаз в зеркальце заднего вида. - Ваша рука.., - Аня протягивает руку и дотрагивается до моего левого предплечья, и только тогда я замечаю болезненную пульсацию в локте. И странную слабость к этой девочке. - Рука?.. Аня, у меня сердце чуть не остановилось. Я же могла Вас насмерть сбить! Это же, как так надо переходить дорогу… ебать, как попало!! Нихуя не глядя по сторонам… - вспыхиваю я, воскрешая в памяти весь недавний ужас. Выходит, я все еще злюсь. От моих слов девушка вздрагивает, как от пощечины и виновато закусывает нижнюю губу. - Простите, - теперь она старательно избегает моего взгляда и отворачивается. - как Вы себя чувствуете? Держитесь? – пытаюсь я разрядить обстановку в салоне. - я заплачу за разбитую фару…, - мямлит она в ответ так невнятно, что, сначала, мне кажется, что я ослышалась. -ЧТО? Я редко повышаю голос, поэтому сейчас мой тон звучит шокирующе. - Я фару вам разбила, я заплачу за ремонт, - так же тихо лепечет она, перебирая хрустящее содержимое пакета с таким неподдельным интересом, словно нашла в нем попкорн. Серьезно? Да как она может? Забудьте про слабость. Теперь я в ярости.       Я сверлю взглядом ее фигуру за поверхностью подрагивавшего стекла и не верю в то, что она только что сказала. Я чувствую себя слишком злой, чтобы ответить, вместо этого просто отвожу взгляд на дорогу. Возможно, если я постараюсь, мне удастся расплавить вон тот уродливый столб. Столб не разделяет моего оптимизма. Он остается позади нас, невредимый и абсолютно равнодушный к моим испепеляющим способностям. Жаль, что они действуют только на людей. Я разочарованно выдыхаю и возвращаюсь мыслями к девушке и уже спокойнее и как можно мягче произношу: - Аня, никогда больше не говорите вслух такого. Лучше совсем промолчать. Плевать на эту дурацкую фару. Она выглядит так, словно сейчас расплачется. Молча кивает головой. Мне совсем не нравится нездоровый румянец на ее щеках. Еще мягче: - Я спросила, как Вы себя чувствуете? - все нормально, - снова кивает она, наконец, посмотрев на меня. Я щурюсь, оценивая искренность ее слов, и она поправляется, - тошнит немного. Я киваю. - Потерпите немного, почти приехали. - Ну и, если честно, со зрением.., – начинает она, но, тут же, запинается. Изучает мое лицо пару секунд, отмахивается рукой и изрекает вердикт - так, ерунда… Я немедленно напрягаюсь всем телом и коротко спрашиваю: - что со зрением? Аня разглядывает свои колени, отчего-то смущаясь. - Аня, что со зрением? – повторяю я, все больше пугаясь. Пытаюсь прикинуть в голове, сколько минут еще до той клиники. Девушка обхватывает руками свои плечи. - Только обещаете не смеяться? О да. Что может быть веселее травмы головы и отека головного мозга. Несмотря на абсурдность и неуместность вопроса, я киваю ей в ответ. - Обещаю. Она делает глубокий вдох, словно собирается нырнуть в ледяную прорубь, и ее волнение передается мне. - Вероятно, у меня галлюцинации. Я не знаю, что сказать, вместо этого, просто жду, когда она продолжит. И тут она произносит то, что заставляет меня нарушить первое же данное ей обещание: - ну.. мне привиделось, что Вы как бы.. эммм.. Земфира, - мнется она, как двоечник у доски, объясняющий, что забыл дома тетрадь с домашним заданием. К ее зеленоватому цвету лица прибавляется новый интересный оттенок. Пунцовый. Сейчас она выглядит очень милой. Что ж. Я кусаю щеку изнутри, стараясь сдержать непослушные губы, и не расплыться в улыбке. Я гляжу на дорогу, делая вид, что боюсь пропустить нужный поворот. Ловлю ее расширяющиеся от удивления глаза в узком пространстве зеркала. - да нууу.., - не веря протягивает она. Я улыбаюсь.

***       Мы попадаем в приемное отделение через десяток метров ослепительно белого коридора, в конце которого нас уже встречает улыбчивая медсестра, которая, после короткого, но вежливого приветствия проводит в нужный кабинет, приглашает присесть на диван и предлагает чай или кофе. У нее теплые руки и голос источает мед. Несмотря на столь радушный прием я напрягаюсь так, словно мне предстоит сдать экзамен. Я ищу поддержки в глазах моей Спасительницы, но из ее кармана доносится Joni Mitchell, и темная макушка скрывается за дверью коридора, едва бросив краткий взгляд на экран. Я напрягаюсь еще больше, опасаясь, что выйдя от врача, обнаружу коридор пустым. Нетерпеливо барабаню пяткой по кафелю до тех пор, пока мне не начинает казаться, что нога сама пружинит от пола. Тянусь за телефоном, чтобы как-то скрасить ожидание и вспоминаю… что он в рюкзаке. Рюкзак в машине.       Если моя Спасительница решит меня покинуть, то ей придется отдать мне рюкзак. Этого достаточно, чтобы сделать ожидание врача более сносным. Позже, я терпеливо и послушно выполняю все просьбы врача, честно и подробно отвечаю на все вопросы, и даже прохожу рентген и томографию. Я только гадаю, сколько стоят эти процедуры. Я яростно киваю в ответ на многочисленные рекомендации врача и клятвенно обещаю соблюдать постельный режим. И да. За моим состоянием обязательно будут следить родные. И будить каждые три часа. Вы не увидите на моем лице ни тени сомнения в том, что меня есть кому будить. До тех пор, пока взгляд пронзительно зеленых глаз изучает постепенно проступающие синяки под моими глазами.

*** Я обнаруживаю всю степень своей наивности, едва мы снова оказываемся в автомобиле. - Твои родители дома? Или парень? - спрашивает меня Земфира, и я немного теряюсь с ответом и от этого фразы словно рубленные. - Только мама. сегодня на работе. у нее посуточные смены. будет утром. Я справлюсь до ее прихода. - Где работает?, - игнорируя мои слова, спрашивает она. - В хостеле, администратором, - без запинки отвечаю я и в следующую секунду в моих руках как-то слишком стремительно оказывается айфон в ярко-розовом чехле. - Набирай номер. Как зовут?       Итак, уважаемая армия поклонников, самую удивительную встречу в своей жизни я начала со вранья. И, поскольку я не вижу способов выкрутиться - я говорю правду. Правду о том, что живу одна. И чувствую себя препаршиво. Может оно к лучшему. Возможно, я отправлюсь домой пешком прям сейчас с помощью волшебного подзатыльника и больше не причиню неудобств. Моя спасительница смотрит на меня с легким прищуром, очевидно пытаясь понять, чему верить. А может, я солгала, чтобы растянуть момент пребывания с кумиром в тесном пространстве автомобиля? Чтобы попасть в святая-святых - квартиру самой Земфиры Рамазановой, куда не ступала нога фаната. Фанатки. Безумной фанатки.       В конце-концов, женщина переводит взгляд на часы на приборной панели. Стрелка давно перевалила за полночь. Заводит двигатель и выруливает со стоянки. - Оставлять Вас без присмотра нельзя. Сегодня переночуете у меня. Не могу поверить. Безумная фанатка едет в святая святых.

***       Я слишком устала чтобы что-то решать и все, на что меня хватает, это стараться вести свой BMW прямо и не прозевать нужный поворот в самом прямом смысле этого слова. Я паркую автомобиль прямо во дворе, вопреки обыкновению оставлять его на стоянке. Завтра буду корить себя за свою ленность, когда лобовое стекло погребет под цветами и ворохом надушенных записок. Мы поднимаемся по лестнице и заходим в квартиру в полной тишине. Едва переступив порог, я понимаю, что дома Рената - на кухне горит свет и доносится манящий запах еды. Это просто замечательно, потому что я совершенно ничего не готовила. Я сбрасываю ботинки и жестом показываю Ане следовать моему примеру. Иду на кухню, ожидая увидеть Ренату заснувшей, но обнаруживаю погруженной в свой рабочий ноутбук. Она сидит спиной ко мне, сосредоточенно сутулится, и я просто не могу удержать свою темную сторону. - Бу, - выдыхаю я ей в ухо и обнимаю со спины. - Ну ты как всегда, не могла как человек поздороваться, - подскакивает она от неожиданности, но обнимает в ответ, - так поздно сегодня. - Зато, страшно голодная и не одна. Это - Аня. Аня, это - Рената.       Аня мнет ботинками коврик на пороге, не решаясь зайти. - Здравствуйте. - Здравствуйте, Аня - вежливо кивает головой Рената, чем остро напоминает то ли Фаню, то ли Лару, то ли всех ее героинь вместе взятых.       «Все дело в том, что Рената не играет роли - она ими живет, так же как я живу своими песнями», - пронеслось у меня в голове в который раз за много лет. хорошо это или плохо, нас обеих определяет наша работа. Я расставляю тарелки на троих. позже, когда Аня уже спит в домашней студии, на разложенном красном диване, мы курим, забравшись с ногами на подоконник, Рената слушает меня сосредоточенно и серьезно, ни разу не перебивая и не задавая вопросов. Когда я замолкаю, она потирает рукой висок, молчит. Делает глубокую затяжку и одаривает меня тяжелым взглядом. - Я могла потерять своего гения сегодня - произносит она наконец очень тихим голосом, что делает всегда, когда говорит серьезно, когда хочет накричать. Ее пальцы, заключенные в серебро и изумруды, подрагивают, когда она прикладывает чуть больше усилий, чем нужно, вдавливая бычок в пепельницу. - Пообещай мне, что станешь бережнее относиться к себе и не будешь больше садиться за руль уставшей.

***       Рано утром я собираюсь в студию под суровыми взглядами и предчувствие бури. Рената мечет молнии, распространяет ауру вселенского зла и аромат своих новых любимых духов от Dior. Я тщетно пытаюсь убедить ее за завтраком, что не смогу маяться дома без дела, что нужно писать пока пишется. Рената не желает идти на компромисс. В конце концов, Ее раздражительность передаётся и мне; я закрываюсь и топлю агрессию в кофе и утренних спортивных новостях. Новости вторят моему негодованию, так что я захлопываю ноутбук. ⁃ твоя звезда ещё спит? Я там забыла эти. - слышу я из коридора привычный утренний ритуал Ренатиной рассеянности. ⁃ Кого "эти"? На сакральный вопрос коридор мне отвечает тишиной. ⁃ Рената. Ничего.       Я шлепаю босиком в коридор и обнаруживаю дверь в студию открытой. Вот Она постоянно так делает. Спрашивает и уходит в закат. Удивительная женщина. Прежде чем я улыбаюсь, меня отрезвляет возглас. ⁃ Ой! Земфира, она жива то?! Я влетаю в комнату быстрее, чем вы произнесете "богиня". ⁃ Как можно спать так долго? - как ни в чем ни бывало искренне охает она, сидя на коленках в неизменном черном, - Постареет быстро, - цокает она языком и аккуратно прикасается наманикюренным пальцем к запястью. - у неё вон, по-моему, даже пульса-то и нет.       Из меня вырывается что-то вроде "Ренаахахата!", пока я наблюдаю над ее врачебными манипуляциями. ⁃ типун тебе, Литвинова, пульс не там щупают, - я трясусь от беззвучного хохота, пытаясь увести ту из комнаты, ⁃ ну что ты ее болтаешь, как хорька из своего "кина". Она не отомрет так быстро. Ей врач постельный режим прописал на две недели.       Как будто это помогло. она изучает спящую девушку с любопытством патологоанатома, пока я шикаю на нее. Только этот патологоанатом носит умопомрачительные платья. Когда меня окончательно разбирает смех, я хватаюсь за соломинку: ⁃ Ты же забыла здесь что-то? ⁃ Да. Уже вспомнила. ⁃ Я серьёзно. ⁃ Ты всегда серьёзно. ⁃ Рената Муратовна! ⁃ Забыла поднять тебе настроение. Теперь ты улыбаешься и я могу спокойно пойти работать. ⁃ Доброе утро.. - вмешивается третий голос, сонный.       Над Москвой всходит солнце.