Королева рок-н-ролла

– Роуз! Роуз! Моя тётушка никогда не могла подняться с постели раньше часу дня. Но когда на циферблате стрелка приблизилась к трём, я решила всё же разбудить её. Роуз промычала что-то непонятное, а потом, не открывая глаз, кинула в меня подушкой. Что ж, кажется, после вчерашних возлияний ей не очень хорошо. Я поспешила на кухню, где из еды едва ли можно было что-то найти, и налила воды из под крана. В бокал. Поскольку другой посуды тётя не держала. Когда я поставила воду на прикроватную тумбочку, Роуз, уже начавшая просыпаться, взглянула на неё и капризно протянула: – Принеси виски, малышка. Я не была уверена, что это действительно хорошая идея, но, в конце концов, мне не слишком хорошо известно, как облегчать людям похмелье, поэтому выполнила её просьбу. – Не будь, как я, – назидательно сказала Роуз, опустошив рюмку. – Как же голова раскалывается... Между тем я размышляла о том, что, собственно, будет со мной дальше. Я присела на краешек кровати Роуз. Она уселась, спиной опираясь на подушку и протирая руками растёкшуюся по всему лицу косметику. – Послушай, – неловко начала я, – может, мне поискать работу? Она взглянула на меня, как на сумасшедшую. – Рехнулась? Кем ты собралась работать? В твоём возрасте даже проституткой не станешь. Я закатила глаза. Она всегда в своём стиле! Но по сути Роуз права. Несовершеннолетняя, не закончившая школу – кому я такая нужна? – Но что мне всё-таки делать? – А чего ты хочешь от жизни? Философский вопрос. – Знаешь что, – наконец промолвила тётя, – если тебе так уж хочется хоть что-то делать, можешь попробовать записаться в какую-нибудь школу. В конце концов, кому это помешает? Резонно. Я и сама об этом подумывала. Самая обычная школа ведь примет меня? Одна была, как мне удалось узнать, неподалёку. В тот же день я туда сходила. Но меня отказывались брать, ведь у меня не было аттестата, не было ничего, поскольку с прошлого места обучения я сбежала. Не ехать же мне обратно! В этот момент я задумалась, хочу ли я вообще в школу. И тут до меня дошло. Я ведь полностью свободна! И никому нет дела, учусь я, работаю или же ничего не делаю. От осознания этого, встав посреди улицы, я вдруг громко рассмеялась. Прохожие недоумённо косились на меня. Вернувшись в квартиру Роуз, я застала ту вновь спящей. Очевидно, до вечера она не встанет. На столике перед моим диваном лежал сложенные листок. Мой взгляд упал на него. Точно, Энн ведь дала мне свой номер, чтобы я звонила в случае чего. Вот кто мне нужен! Я поспешно набрала номер. Послышались гудки. Наконец раздался бодрый голос: – Алло? – Энн, привет. Это Лили. Помнишь меня? – Конечно! – на том конце провода ещё больше оживились. Я запрыгнула с ногами на подоконник, максимально натягивая телефонный шнур. – Послушай, у меня есть к тебе дело, – начала я. – В общем, мне тут пришлось задуматься, что делать дальше, как жить. Ну... Ты понимаешь, наверное. Всё это так непривычно. Я хотела с тобой посоветоваться. Должно быть, звучало неуверенно и несколько жалко. Но я действительно была в растерянности. – Значит так, сейчас мы с тобой встретимся и всё обсудим. Через пол часа, кофейня Cupful на Шарлотт стрит. Знаешь где это? – Хмм... – мои познания в географии пока что были не на высоте. – Вряд ли. – Сейчас попробую объяснить. Район Фицровия. Эм... Там где... Ай, чёрт, возьми лучше карту, я ужасно объясняю. Я засмеялась. Да уж, Энн в самую пору писать путеводители. – Хорошо. Буду через пол часа. Повесив трубку, я принялась собираться. Хотелось выглядеть модно и ярко. Надела я высокие чёрные ботфорты, короткую зелёную юбку, а наверх накинула длинное оранжевое пальто, которое отдала мне Роуз. Образ дополнила пёстрая повязка на голову. Схватив сумочку и крикнув Роуз, что ухожу, я выскользнула из квартиры, запирая дверь уже собственными ключами. Эта звенящая связка приятно грела ладонь и вселяла уверенность, что в Лондоне у меня есть дом. На улице я поймала такси, поскольку была уверена, что пешком ни за что не найду нужное мне место. И вот уже через десять минут я, расплатившись, выпорхнула из машины. Точнее, выпала, предварительно стукнувшись головой. Что ж, природного изящества не занимать. Признаться честно, в то время я была ещё гадким утёнком. Нужную кофейню я заметила сразу. Зайдя туда, я вдохнула непривычный аромат. Не в пансионе для девочек, не в доме моего отца кофе почему-то не пили. Помещение выглядело уютно: цокольный этаж, стены, завешенные пёстрыми рисунками, забавным фотографиями разных людей, газетными вырезками. Маленькие столики, стоящие очень близко друг к другу, так, что ты едва не задевает локтями соседей, приглушённый свет, шум, смех, разговоры. Место буквально дышало жизнью. Энн уже ждала меня за столиком у стены, прямо возле огромного постера the Beatles. Тогда я ещё ничего не смыслила в музыке. – Лили! Я тут! – она помахала мне рукой. Сев за столик и поздоровавшись с Энн, я начала пристально изучать меню будто бы со знанием дела. – Поверь, здесь лучший кофе в городе. Не то дерьмо, что могут подавать в самых шикарных ресторанах Лондона в микроскопических количествах и стоимостью с мой автомобиль, – заверила она. Я никогда не пила кофе. Но стоит попробовать, раз уж я решила начать взрослую жизнь. Напиток оказался тёплым, немного с горечью, немного со сладостью. От него шёл необыкновенный аромат, над чашкой поднималось облачко пара. – Так что же, – начала Энн, – ты, кажется, хотела о чём-то поговорить. – В общем-то, да, – неловко начала я, боясь выглядеть глупо. – Видишь ли, я в крайне непонятной ситуации. – Понимаю, – кивнула она. – Шесть лет назад я чувствовала себя примерно так же. Но сейчас, как видишь, освоилась. Знаешь, что мы можем сделать? – Что? Энн вселяла в меня какую-то уверенность. Отчего-то я не сомневалась в том, что она поможет. – Есть у меня знакомый, который держит модельное агентство. Если хочешь, я позвоню ему. Думаю, тебя могут взять: ты высокая, худая и вполне себе симпатичная. Я была не совсем уверена в возможности стать моделью. Мне моя фигура привлекательной совсем не казалась. Длинная, тощая, плоская. Да и на лицо ровным счётом ничего особенного. Вздёрнутый нос, тонкие губы, кожа бледная, щёки впалые. Красавицей совсем не назовёшь. Однако попытка – не пытка. Энн пообещала позвонить туда завтра. – А остальное решится по ходу дела. Не заморачивайся. Выпив кофе, мы отправились на улицу. Энн вызвалась показать мне Лондон. Она была совсем не прочь провести со мной день. Пока что она была моим единственным другом здесь. И я ей восхищалась. – Только зайдём сначала ко мне, – попросила она, – я живу совсем недалеко. Действительно, до дома Энн мы шли минут пять. Оказалось, она живёт на небольшом переулке в сером двухэтажном доме. Квартира её выглядела не слишком шикарно. Хотя, насколько я понимаю, это никак не могло помешать Энн пить шампанское с утра. По крайней мере, здесь было уютно. Пушистый ковёр в прихожей, все стены завешены поларойдовскими снимками и музыкальными плакатами. – Джон! – крикнула Энн, проходя в квартиру прямо в грязной обуви, ведь здесь все так делают. На её зов перед нами тут же возник второй обитатель квартиры, на вид чуть постарше Энн, в свободной цветастой рубашке, с добродушным лицом и трёхдневной щетиной. – Джон, это Лили, моя подруга, племянница Роуз, – представили меня. – А это Джон, – обратилась она уже ко мне, – мой жених. Джон оказался отличным парнем. Весёлый, только немного робкий. Как мне удалось узнать, он был писателем. Правда, не издал ещё ни одного романа. Но это не беда, всё ещё впереди. Зарабатывал на жизнь Джон тем, что иногда писал статьи для газет и журналов. Энн предложила ему пойти с нами гулять и он с радостью согласился. Какие здесь все лёгкие на подъём! И пока Джон собирался, моя новоявленная подруга потащила меня куда-то вглубь квартиры. По сравнению с обиталищем Роуз здесь даже царил сравнительный порядок, хотя мой педантичный отец, побывав здесь, пришёл бы в ужас. Кстати, к слову о семье, мне стоило позвонить Патрику в Нью-Йорк и рассказать о своём приключении, он ведь не знает о моём побеге в Лондон. Между тем Энн привела меня в гостиную. – Так и живём, – заключила она. И тут, вспомнив о чём-то, кинулась к заваленному разными предметами столу и принялась перебирать их, явно пытаясь что-то найти. – Вот она! Я ведь совсем забыла! – раздалось торжествующее восклицание. – Пожалуйста, передай Роуз эту пластинку, – обратилась она по мне. – Я одалживала у неё на прошлой неделе. Чудо наша Роуз, у неё всегда есть всё самое новое! Вот, например, этот альбом только выпустили и не успели толком пустить в продажу, а она уже где-то достала. Я взглянула на яркую обложку. Пластинка Thr Rolling Stones "Gimme Shelter". Энн заметила мой интерес. – Хочешь послушать? – Нет-нет, это же надолго. – Давай, всего одну песню. Ты должна оценить. И Энн поставила пластинку. Я завороженно глядела на вращающийся по кругу винил. И, затаив дыхание, слушала первые звуки мелодии. – "Honky Tonk Women". Мой любимый трек в этом альбоме, – пояснила Энн. Мне нравились эти непривычные звуки барабанов, пение электрогитары, чуть хриплый голос исполнителя. Я была ещё совсем новенькой. Но с самого начала поняла, насколько это моё. Однако девчушке из провинции какое-то время сложно было привыкнуть к здешним нравам. Я удивлённо выпучивала глаза, когда слышала такую музыку. "I met a gin-soaked bar-room queen in Memphis She tried to take me upstairs for a ride She had to heave me right across her shoulder ’Cause I just can’t seem to drink you off my mind*" – кричало на всю квартиру. И никого это ничуть не смущало. Лондон 60-х мне сейчас вспоминается, как бесконечный гимн абсолютной свободе, которая была особенно сладостна, ведь захватила мир впервые. Мы все были частью того, что навсегда изменит мир. А это многого стоит – ощущать себя в движении истории. Когда песня закончилась, появился Джон. В другой цветастой рубашке. – Ну что, девчонки, пойдёмте? Мы переглянулись. И вдруг синхронно взвизгнули, а затем рассмеялись. У меня никогда не было настоящих подруг. В пансионе все были скучные, зажатые. Дома же по соседству толком не росло девочек. Были, конечно, но и с ними у меня не сложилось. Хотя нельзя сказать, чтобы я избегала чужого общества. Просто так вышло. А сейчас я смотрела на Энн и думала: будет здорово, если мы действительно станем подругами. Итак, мы вновь оказались на улице. Теперь путь наш лежал к машине Джона. Или Энн. Или ещё чьей-то, но теперь их. "Форд Фалкон" зелёного цвета, выпущенный, наверное, лет пять назад. Забравшись в машину, мы стартанули. За рулём была Энн. "Обожаю водить, чувствуя свободу и драйв", – объяснила она. Кто же знал, что свобода и драйв нужны ей в полной мере? Энн на машине – это страшнее цунами. Минут за пять этой адской поездки, я успела мысленно составить завещание, вспомнить молитву и переосмыслить важные жизненные вопросы. Энн вообще была не знакома с правилами. А о понятии "превышение скорости" даже не подозревала. Джон оставался совершенно невозмутимым. Видимо, он давно привык к выкрутасам любимой невесты. А я как-то пока не очень. Жить всё-таки хочется. Апогея моя паника достигла, когда мы затормозили настолько резко, что я влетела в переднее сиденье. Зато после этого наступило затишье. – Куда мы, собственно, едем? – спросила Энн. Очень своевременный вопрос. – В МОРГ! – заявила я. Сладкая парочка прыснула. – Пойдёмте в кино, – предложила Энн. Почему бы и нет? В кино я выбиралась редко. Энн резко развернулась. Я, смирившись с судьбой, откинулась на спинку. Джон же повернулся ко мне, решив, видимо, узнать о новой знакомой побольше. – Так это правда, что тебе пятнадцать и ты сбежала из дома? – Ага. Он рассмеялся. – А как у тебя с личной жизнью? Ты, случайно, не из-за разбитого сердца сбежала? Удивительная особенность всех парней! Они вечно думают, что причина и женских страданий, и женского счастья только в них. Но нет. Это вряд ли. Я вполне оправданно всегда считала мальчишек редкостными придурками, павлинами и вообще низшими существами. Особенно, после истории с Симусом Барреном, которая произошла прошлым летом. Признаться честно, это одна из самых позорных страниц моей биографии. Симус был мальчишкой на три года старше меня, приехавшим на лето к бабушке, являющейся нашей соседкой. И, разумеется, мы с ним познакомились, а вскоре и подружились. Летом с Кембридже царит скука ещё более адская, чем обычно, все нормальные люди разъезжаются. Потому, встретив Симуса, я была на седьмом небе, ведь не придётся провести три месяца в одиночестве. Но я понятия не имела о его планах на меня. Сначала всё шло неплохо: мы целыми днями бегали по окрестностям, находили общие темы, творили чёрт знает что. Потом ему вдруг взбрело в голову заявить, что я ему нравлюсь. А мне хватило ума поверить. Закончилось всё на заднем сиденье машины его деда. Закончилось весьма позорно для меня. Было слюняво, потом душно, потом больно. И ничуть не прекрасно, как описывалось в дурацких любовных романах, которые читали мои подруги по пансиону. А на следующий день Симус уехал, ничего мне не сказав. Оказывается, отъезд был уже давно запланирован. Видимо, это был его способ оставить мне прощальный подарочек. Что ж, спасибо. – Почему же ты тогда уехала? – продолжил допытываться Джон, когда я отрицательно ответила на его вопрос. – Дорогой, – подала голос Энн, кажется, совсем отпуская руль, – не мучай девочку дурацкими вопросами. Ей просто захотелось жить! Я широко улыбнулась. Она права. – В таком случае, ты попала в правильное место, – заявил Джон. И я была рада, что у меня в Лондоне появился ещё один друг. Вскоре мы остановились возле кинотеатра. Я испытала небывалое облегчение. По поводу парковки Энн, естественно, не заморачивалась, бросив машину прямо у входа, перегородив всё, что только возможно. Разумеется, потом, когда мы выходили из кинотеатра, обнаружили, что автомобиль эвакуировали. Но то, как мы ехали в участок – это уже совсем другая история. Пока что мы ввалились в кинозал, громко что-то обсуждая и наверняка мешая остальным, ведь фильм уже начался. Показывали "Вива Марию" с Брижит Бордо. – Как можно быть такой красивой, как Брижит? – мечтательно вздохнула я, глядя на экран. Энн внимательно оглядела меня. А потом широко улыбнулась. – Будешь ты как Брижит. Обязательно будешь. Позже, когда мы уже выходили из кинотеатра, Джон закурил. Энн выхватила у него пачку сигарет и тоже схватила одну. – Будешь, Лил? Я неуверенно взглянула на неё. Ни разу в жизни не курила. Но ведь в Лондоне все это делают. Немного нервничая, протянула руку, взяла из пачки сигарету. Покрутила её в пальцах, не слишком хорошо понимая, что делать. Однако спрашивать у новоявленных друзей не хотелось, это было бы позором, я бы смотрелась глупой и совсем уж провинциальной. Я схватила фильтр зубами, Джон галантно поднёс мне зажигалку. Я втянула дым. И тотчас закашлялась. Энн удивлённо уставилась на меня. А потом вдруг рассмеялась. – Неправильно делаешь. Давай покажу. Она всё поняла. И, знаете, в тот момент я была по-настоящему счастлива, ведь поняла, что Лондон, этот безумный город, в который я влюбилась за пару дней, принимает меня. -------------------------------- *Я встретил насквозь пропитанную джином королеву бара в Мемфисе Она пыталась затащить меня наверх покувыркаться Ей пришлось взвалить меня к себе на плечи Потому что я никак не могу напиться так, чтобы выбросить тебя из головы.