Королева рок-н-ролла

Нормально поужинать в квартире Роуз было невозможно. Она вообще толком не держала продуктов, не умея готовить и питаясь исключительно в ресторанах. Однако еженочно кто-то из нас всё же совершал вылазки на кухню и, шурша на всю квартиру, пытался разыскать там хоть какую-то завалявшуюся крошку. Несколько дней назад мне удалось обнаружить затвердевшее печенье. Не первой свежести, разумеется, но вроде без плесени. Вот и сейчас я на цыпочках пробиралась на кухню, надеясь на улов. Однако, зайдя туда, обнаружила Роуз, восседающую прямо на столе и попивающую так любимый ей виски. Она отсалютовала мне бокалом. – Привет! – О... Не ожидала тебя здесь увидеть, – сконфузилась я. Она насмешливо посмотрела на мою розовую пижаму с рюшами. – Проходи, не стесняйся. Я взяла стул, взобралась на него и принялась шариться на верхней полке шкафчика. Первым, что мне попалось пол руку, был чей-то лифчик. Я недоумённо хмыкнула и бросила его куда-то вниз. Всё равно там безнадёжный бардак. Следующим предметом, который я никак не ожидала найти, стала подставка для кастрюли. – Роуз, ты же не держишь никакой кухонной утвари. Зачем тебе подставка? – удивилась я. – А, так это с барахолки. Мне просто понравилось изображение котика на ней. Я прыснула. Роуз, хоть и не была пока старой, и совсем не являлась девой, питала слабость к котам. Я же, признаться честно, их всегда ненавидела. Наконец я отчаялась что-либо найти. Завтра же сама схожу в магазин, иначе так можно преставиться. – Хочешь? – Роуз могла мне предложить только виски. Я вздохнула. Пить хотелось безумно, а у неё ведь даже воды нет, только та, что из-под крана – ужасная на вкус и с ржавчиной. В моих руках оказался стакан с янтарной жидкостью. Я сделала глоток и поморщилась. Как же жжёт! Второй мне уже больше понравился. – Роуз, – вдруг неожиданно для самой себя нарушила тишину я, – расскажи мне о маме. Просто хотелось узнать о ней. Сидела ли она также на кухне со стаканом виски в три часа ночи, как Роуз? Или была тихой и мягкой, вечно смеющейся и отчаянно ранимой. А, может, она была истинной звездой? Мне всегда казалось, что мама была необыкновенным человеком. Не такой посредственностью, как я. Роуз усмехнулась, надевая на лицо маску задумчивости, погружаясь в воспоминания. Фигура её вырисовывалась на фоне едва пропускающего свет луны окна. – Саманта? – наконец проронила тётя. – Ах, она, право же, была сумасшедшей. Ещё более сумасшедшей, чем я. Тебе, наверное, известно, что твоя мать американка, как и я, собственно, – начала она говорить, иногда прерываясь, чтобы дополнить свой рассказ ещё какими-то воспоминаниями. – Мне сложно понять, что заставило её отправиться в послевоенную Англию в сорок пятом. Должно быть, бесконечная жажда приключений, доходящая иногда до реального безумия. Я-то приехала сюда уже спустя пять лет, когда умерли наши родители, не осталось никакой родни и я решила отправиться к сестре. Она как раз жила в Лондоне, где я и обосновалась. Но через пол года она забеременела тобой. Уж не знаю, как твой безгранично правильный папаша, приехав из своего Кембриджа в Лондон на конференцию и встретив её вечером в баре (знала бы я, как он туда попал), умудрился довести до этого. Саманта вела образ жизни весьма свободный, хотя в те годы это ещё не было распространено. Но он! Роуз права. Мой папа был праведным католиком, едва ли можно представить, чтобы он позволил себе что-то лишнее. – Так вот, – продолжала тётушка, – она забеременела. И твой папа, как честный человек, сделал ей предложение. Вот за это я его уважаю, потому что с ребёнком одна она бы не справилась. Как ты можешь догадаться, Саманта вышла замуж, скорее, из нужды. Что скрывать, она не любила Филиппа. Но ты должна знать, что она очень любила тебя. И не её вина, что больше продержаться не смогла. Саманта по натуре была безумной, свободной. У неё не хватило сил оставаться. Ты, наверное, слышала про то, что она встретила итальянца. Я видела его однажды. Они приезжали вместе с Лондон. Красивый видный мужчина. И, главное, она, кажется, действительно была в него влюблена, – Роуз говорила об этом с какой-то лёгкой горечью и, в то же время, с радостью, должно быть, видя в судьбе сестры мечту о любви, которая в её собственной жизни не оправдалась. – А когда муж обо всём узнал, Саманта сказала, что больше не останется. После этого она уехала с тем итальянцем. Перед отъездом она позвонила мне и просила не пытаться её искать. Быть может, она начала новую жизнь. Не знаю. Я сдержала обещание и не искала её. Я вздохнула. Наверное, маму увидеть мне так и не доведётся. – Я скучаю по ней, – тихо произнесла я. – Знаю, милая, – Роуз неожиданно нежно обняла меня и прижала к себе. – Мне тоже её не хватает. *** Роуз вертелась перед зеркалом, пытаясь выбрать между красной шляпкой с белой лентой и белой шляпкой с красным пером. Шляпки Роуз – это то, о чём стоит рассказать отдельно. Дело в том, что она их коллекционировала. И один из немногих предметов мебели в её квартире – большой шкаф в спальне был наполовину заполнен исключительно ими. Право же, у меня начали возникать мысли, что моя тётя фетишистка. Возможно, так оно и есть. Она психическим здоровьем никогда не отличалась. И каждое утро начиналось с того, что Роуз около полутора часов выбирала шляпку. А поскольку утро у нас – понятие растяжимое, выбор шляпки заканчивался как раз к вечеру. Однако сегодня Роуз решила устроить нечто необыкновенное. Она встала в одинадцать, а на выбор шляпки потратила всего пол часа, остановившись на красной. – Я хочу сегодня нормально позавтракать, – объявила она. Что в её понимании значит "нормально" я понятия не имела. Мой завтрак теперь состоял из полюбившегося мне кофе и булочки со сливками из булочной на углу. Однако сейчас я решила отправиться с тётей и посмотреть, что будет. Она взглянула на мои джинсы. – Нет, дорогуша. Там, куда мы пойдём, это не актуально. Тогда я переоделась в красное платье, а сверху накинула чёрный пиджак. Роуз пристроила мне на голову чёрную шляпку с алой розой. Я усмехнулась, глядя на себя в зеркало. Мне будто накинули лет пять. У Роуз, как выяснилось, была машина, припаркованная на заднем дворе. Но большую часть времени она была совершенно не в состоянии её водить. Роуз никогда не была алкоголичкой в полном смысле этого слова. Думаю, она могла бы остановиться, если бы захотела. Но она не хотела. Ей нравилось пользоваться жизнью в полной мере и не ограничивать себя ни в чём. "Ведь завтра тебе кирпич на голову может упасть. Какой же смысл заботиться о своём здоровье и страдать, если оно может тебе через двадцать четыре часа уже не пригодиться", – частенько повторяла она. А потом смеялась и говорила, что у нас пропащее общество. Так вот. Этим утром мы ехали на машине Роуз. Красный цвет, неизвестная мне марка. И направлялись мы в пока что неизвестные мне районы. Там, где мы оказались, были широкие бульвары, буржуазного вида дома. Я сразу догадалась, что район дорогой. – На самом деле, – паркуясь, объяснила Роуз, – у нас завтрак с моим деловым партнёром. Ему принадлежит какая-то часть клуба. Но прибыль, которую я сейчас получаю, позволит мне выкупить его, чем я и хочу заняться. При всём своём легкомыслии Роуз была действительно хороша в коммерции. И дела у неё шли в гору. Единственное, не понимаю, для чего она взяла меня с собой на этот завтрак. Судя по всему, чтобы было не слишком скучно, поскольку её партнёр оказался мрачным типом с седыми усами и постным выражением лица. Думаю, в Crazy Venus он не был ни разу. Такого скучного на вид человека туда попросту не пустят. – Мисс Браун, вы понимаете, что нам нужно составить договор о продаже на выгодных нам обоим условиях? – как заведённый бубнил он. – Но вы называете слишком высокую цену, – усмехалась она. – У меня трое детей и кредит в банке! Я слушала их разговор лишь краем уха, гораздо больше уделяя внимание тому, что стояло на столе. Интересно, этот страдалец с кредитом и тремя детьми всегда ест на завтрак морепродукты? Я смотрела на лобстера. Лобстер смотрел на меня. И пока Роуз с партнёром жарко спорили, я размышляла, как же это есть. Когда я смирилась, что с лобстером у нас ничего не выйдет, перевела взгляд на мидии. Взяла одну себе на тарелку. Беспомощно огляделась по сторонам. Инструкции по их потреблению нигде не наблюдалось. Что ж, будем справляться своими силами. Когда что-то скользкое и холодное оказалось у меня во рту, я думала, что меня стошнит. Прямо на этого мрачного господина, выносящего мозг моей тётушке. Думаю, она бы не расстроилась. Я поспешно выплюнула мидию в салфетку. Как люди едят эту гадость?! Роуз в тот момент, слушая увещевания своего партнёра, жевала креветку. Я подумала, что, быть может, здесь мне больше повезёт. Креветка отдавала морем и была... Не то чтобы не вкусной, но очень уж маленькой. А ещё у неё подозрительно хрустели клешни. Да когда же это закончится? Меня угнетала обстановка этого места. Чопорные парочки зажиточных горожан с лицами-масками в скучных классических костюмах, ведущие пустые беседы и заглатывающие странные на вкус блюда. Весьма нелепо. Роуз с партнёром так и не достигли согласия, лишь разозлив друг друга. Я уже готова была заснуть прямо за столом, застреленным белой скатертью, когда она подхватила меня пол локоть. – Лили, мы уходим! – До свидания, – промямлила я, обращаясь к мужчине, который, кажется, только сейчас обнаружил моё присутствие. Когда мы оказались на улице, Роуз вдруг заявила: – А сейчас мы идём в ближайшую забегаловку есть нормальные фиш-энд-чипс и навсегда забываем об этом козле! И с громким улюлюканьем мы, запрыгнув в машину, понеслись прочь. *** Вернувшись домой, я решила позвонить Энн. Она ведь обещала узнать по поводу меня в модельном агентстве. Оказалось, что спохватилась я очень вовремя. Меня приглашали на кастинг завтра в полдень. Как хорошо, что не рано утром, меньше шансов проспать, ведь я уже привыкла к местному режиму. Роуз, услышав о моих планах, присвистнула. – Что ж, попробуй. Уже на следующий день я заходила в большое старинное здание с вымытыми до блеска окнами по указанному адресу на широкой улице Тоттенхэм Курт Роад. Благо, петляния с картами заняли не очень много времени и я, кажется, не опаздывала. Внутри помещение оказалось очень фешенебельным. Явно дорогой интерьер, картины на стенах, множество персонала. Агенство должно было располагаться на втором этаже, куда вела мраморная лестница с чугунными витыми перилами. Я, случайно заметив своё отражение в большом зеркале в холле, вдруг ощутила себя здесь чужой. Особенно, когда мимо меня прошли две длинноногие красотки. Модели, видимо. Плавная походка, идеальные фигуры, блестящие волосы. А я всего лишь нескладная сутулая девочка-подросток. В общем-то, я особенно и не волновалась. Была практически уверена, что нет шансов. А разве есть смысл переживать упустить то, чего нету? *** – Полагаю, за это надо выпить! – заявила Энн, поднимая бокал. Мы дружно загалдели. Праздновать, действительно, было что. Меня взяли! И, признаться честно, я была удивлена. Уж не знаю, чем я им понравилась. Должно быть немалый рост, который мне не слишком нравился, и чрезмерная худоба сыграли свою роль. Таким образом, теперь у меня появилась какая-никакая работа. Тогда я понятия не имела, сложится ли из этого что-нибудь. Наша весёлая компания обосновалась в клубе Марки, пожалуй, самом шумном и кипящем жизнью месте в Лондоне. Собственно, в те времена сюда ходили все. Абсолютно все. В этот вечер на сцене выступала легендарная группа The Who, поэтому нам едва удалось пробиться в наполненное людьми помещение. Благо, личность Роуз была известна всему ночному Лондону, поэтому нам отвели место за столиком. Хотя к чему он нужен? Выпив по бокалу шампанского, мы с Энн и Джоном устремились на танц-пол. Роуз же уже вовсю болтала с кем-то из знакомых в другой части помещения. Наверное, в тот момент я начала сходить с ума, чтобы через какое-то время уже окончательно лишиться рассудка. У меня не найдётся слишком много воспоминаний о тех временах, ведь это было так давно и я была ребёнком, но какие-то события и ощущения этого вечера я помню. Помню, как адреналин закипал в крови, как мы скакали перед сценой под звуки новых песен, находящих мгновенный отклик в наших открытых новым ощущениям сердцах. Помню, как тела наши содрогались в неистовом танце и я забывала обо всём на свете. Помню, как Энн всунула мне в руку какую-то таблетку. – Давай, всего одну! Это для расслабления! Я тогда ничего об этом не знала. Не имела ни малейшего понятия. Хотя что бы это изменило? Так всё и началось. В моей памяти отпечатались слова песни под которую я уходила из душного помещения за руку с незнакомым мне мужчиной, лица которого я не вспомнила бы ни тогда, ни сейчас. Где-то на фоне слышались смешки Энн и пьяное улюлюканье Джона, которые и не думали меня останавливать, как и Роуз, только крикнувшая, чтобы, когда я приду домой, стучала в дверь погромче, поскольку она будет спать и может не услышать. "If it's you I need I've got to pay the levy Got to pay 'Cause your love's too heavy on me*" Солист кричал в микрофон, переходя на фальцет. Струны визжали и дрожали под умелыми пальцами соло-гитариста. А я была на свободе. Всю мою сущность захватила эйфория, у меня кружилась голова и громко стучало сердце, я смеялась без всякой причины. Я была готова к анархии. И не имела даже отдалённого понятия о том, что делаю. --------------------------------------- *Если ты мне нужна, Мне придется заплатить налог, Придется заплатить Потому что твоя любовь слишком тяжела для меня. ("Much too much" The Who)