Королева рок-н-ролла

Мэриголд по неизвестным причинам преисполнилась какого-то детского восхищения по отношению ко мне. Теперь она приходила в клуб каждый раз вместе с Крисом и уже вскоре буквально сделала меня своей подругой. Она подходила первая, заводила разговор тоже первая, а я не в состоянии была противиться обаянию такого удивительного создания как она, даже несмотря на то, что оно, по абсолютно непонятным мне причинам, являлось девушкой Криса. В одно солнечное воскресенье, когда группа заканчивала запись альбома в студии, Мэриголд позвонила мне и попросила пройтись со мной по магазинам. Что ж, я была абсолютно не против. Мэриголд с разинутым ртом слушала мои советы о том, что больше ей подойдёт, когда мы шарились за прилавками множества маленьких лавочек, разбросаных по Сохо. Разумеется, шоппинг сопровождался болтовнёй без остановки. И, в конце концов, речь у нас зашла и о том самом, насущном. – У тебя есть парень? – поинтересовалась Мэриголд, затем тотчас смущаясь, что задала такой личный вопрос. Право же, она такая очаровашка! – Не-а, – покачала я головой, примеряя перед зеркалом найденные в одной лавке модные солнечные очки. – Предпочитаю не отягощать себе отношениями и наслаждаться свободой. – Любовь не может быть в тягость, – осторожно заметила она, стягивая волосы на затылке в хвостик. – А кто говорил о любви? – Смысла в отношениях без любви нет. А любовь однажды приходит к каждому. Возможно, услышь я лет пять назад этм слова от кого-нибудь, прислушалась бы, а сейчас они показашись мне блажью, чем-то вычитанным из бульварных женских книжонок в дурацких мягких обложках. Я отдала деньги за очки и, нацепив их, за локоть вывела Мэриголд на свет из лавки, устремляясь в магазинчик с парфюмерией на углу. – И что же, у вас с Крисом прямо любовь? – с лёгкой усмешкой спросила я. Она чистосердечно закивала. Мне вдруг стало её жаль. Видела я его "любовь" в грязном отеле "Красная корона". – А где вы познакомились? Не то что бы мне было сильно интересно. Хотя нет, вру, мне было интересно. Потому что Блейк был весьма странной личностью, а я любила разгадывать странное. Так о нём можно было узнать побольше. – На вечеринке, которую устраивали его друзья из колледжа. – Крис учился в колледже? – я была искренне удивлена. – Ага. Но совсем недолго. Он учился на рекламщика, но вылетел через пол года, начал хипповать, как все тогда, снял комнату в Ноттинг-Хилле и занялся музыкой. Тогда они и собрали группу. – А ты? – А что я? Когда мы познакомились, Крису было двадцать, а мне пятнадцать, я ещё училась в школе. Меня подруги позвали на ту вечеринку. Но, знаешь, он едва ли меня запомнил, хотя я, если честно, влюбилась в него с первого взгляда, – она мечтательно улыбнулась, – он был таким красивым и загадочным! А потом мы снова встретились, когда он уже занимался музыкой. Помнится, это было какое-то сборище у кого-то дома. Я сразу узнала его услышала, как он играл песни собственного сочинения. Нет, право же, я два года мечтала о нём! Тогда мы начали общаться много гуляли, он показывал мне удивительный Лондон, которого я не знала. Он предложил мне быть его девушкой, мы всё лето провели вместе. Потом я поступила в колледж, времени стало меньше, но мы всё равно были очень счастливы. И до сих пор. Мэриголд училась в колледже искусств. Она была танцовщицей. Надо сказать, просто прекрасной. Из её слов я узнала о Крисе куда больше, чем за все месяцы знакомства с ним. Что ж, я и раньше предполагала, что с ним не всё так шаблонно. *** В телефоне слышались гудки. Один за другим. И с каждым из них моё сердце начинало стучать сильнее. Этим вечером я осталась дома впервые за долгое время. Этим вечером я выгнала компанию парней, развалившихся на огромном диване в гостиной Роуз, и осталась в квартире совсем одна. Я не была одна уже столько времени, быть может, несколько лет. Мне хотелось узнать, способна ли я всё ещё оставаться наедине со звенящим одиночеством. Оказалось, нет. Пустота душила меня. – Алло? Голос на том конце телефона звучал смутно знакомо. Боже, я почти его забыла. – Кто это? У меня в горле стоял ком, я ничего не могла сказать. – Что за чёрт! Он сейчас бросит трубку. Я не должна быть такой трусливой. – Привет, пап. Теперь замолк он. Но я слышала в трубке громкое дыхание. – Как дела? Чудесно, шесть лет назад сбежавшая дочь впервые звонит и интересуется, как дела, будто бы мы виделись вчера. – Что тебе надо? – Ничего. – Ты бы не позвонила. Тебе нужны деньги? Не получишь от меня ни пенни! – Мне ничего не нужно. Я хотела услышать твой голос, папа. Он, наверное, имел право меня ненавидеть. – Не звони, – отрывисто произнёс он и бросил трубку. Я снова слушала гудки. Задумчиво закурила. Что ж, попытка семейного примирения не удалась. Разве я не попыталась? Конечно, в глубине души я ощущала, что это ни черта не попытка. Но для успокоения давно уже задушенной совести сойдёт. Мне было физически плохо от одиночества. Я и часа не выдержала. Даже не удосужившись запереть дверь, выбежала из квартиры и пешком пошла в клуб. Мне жизненно необходима компания на вечер и несколько стаканов крепкого алкоголя. Сегодня здесь было многолюдно. Пятница вечер всё же. Я влила в себя несколько коктейлей и самозабвенно бросилась в гущу танцующих под песни очередной найденной Роуз очень даже неплохой группы. Говорят, что слишком много думать вредно для здоровья. *** Я вышла из клуба и, закурив, села прямо на бордюр. Вокруг меня проходили шумные компании, вышедшие потусоваться в пятницу вечером, которые недоумённо оглядывались на меня. Но мне было наплевать. Наплевать было и на то что тёмные джинсы наверняка окажутся запачкаными после грязного асфальта. Я куталась в тёплый свитер, который подарил мне Генри, да и вечер был тёплым, но меня отчего-то знобило. Ничего не помогло. Музыка и алкоголь не будут панацеей вечно. У меня закончился кокаин, завтра надо будет наведаться к Эрику. Только вот едва ли у меня есть деньги. А просить у Роуз вновь и вновь было неловко, она считала, что незачем употреблять мне столько наркотиков, до добра не доведёт. Но сейчас не об этом. Сейчас о пустоте, от которой и они не спасут. Она жрала меря, а я бежала от неё, но человек не способен нестись вечен, силы кончаются. Я вдруг разревелась. Абсолютно неожиданно, без всяких на то причин. Мне вдруг стало противно от себя, от своей жизни, от всего мира. Слёзы лились нескончаемым потоком и я давилась от едва сдерживаемых громких всхлипываний. Ник-чём-ность. Вся я никчёмна. Что я делаю? Целыми днями шатаюсь в поисках веселья, но мне уже невесело. Было всё. Я ощущаю себя древней и пресыщенной. Переполнилась до краёв, а дальше всё выплеснулось, осталась пустота. Я рыдала, только вот ничего не чувствовала и от этого начинала всхлипывать ещё громче. Слёзы не помогали найти где-то в себе эмоции, что, кажется, умерли. – Хэй, Лондон и без того дождлив, потоп когда-нибудь случится и без твоей помощи, – неожиданно послышалось сзади. Я вся съёжилась. Только не это! Последнее что мне снйчас нужно. Боже, ну почему именно Крис? Я никому не показывала своих слёз, а уж он последний человек, которому я позволю увидеть мою слабость. – Не знал, что дивы типа тебя вечерами сидят на асфальте и ревут, – хмыкнул он. – Пошёл ты, — процедила я. Но вместо этого он опустился рядом. – Что случилось? – Ничего. Я не поднимала на него взгляда. К чему видеть привычную самодовольную ухмылку? Крис за это время стал выглядеть менее оборванным, моя работа над имиджем группы не прошла впустую. А вскоре он ощутит себя совсем звездой и, в принципе, может и стать одной из икон стиля. По крайней мере, вкус у него был. А ещё бесконечный протест. Неожиданно я почувствовала, как его ладонь ложится на моё плечо. – Мне бы тоже хотелось пореветь, – тихим мягким голосом проговорил он. Я подняла на него взгляд. – А у тебя то что не так? У группы хорошо идут дела, вы скоро добьётесь успехов. Ты вечно развлекаешься. А твоя девушка... Мэриголд слишком хорошая для тебя. – Я знаю, – совершенно спокойно ответил он. – Ты испортишь ей жизнь. – Я знаю. – И никак не предотвратишь это? – Я слишком жалок. И именно поэтому мне, как и тебе, без всяких причин хочется плакать. Я раб удовольствий, стремления к славе, к пустому блеску. Мы похожи, каким бы тебе это не казалось абсурдным. Я ничего не ответила. Может, он и прав. Я тоже жалкая. Хожу как неприкаянная тень без всяких целей и надежд на будущее. И что дальше? Сейчас я молода, красива, но что потом? Эпохи сменяют друг друга, бурная юность проходит, мы не будем купаться в сиянии конфетти вечно. – Ладно, хватит тут сидеть, задницу отморозишь. Пошли. Он встал и резко поднял меня. Я непонимающе на него уставилась. – Куда? – Увидишь. Крис взял меня за руку и потащил в неизвестном направлении прочь от клуба. Я настолько опешила, что ничего не могла возразить. Мы молча шли по шумным улицам, его ладонь была прохладной и сильно больше моей. И почему-то мне нравилось, что меня ведут, я ничего не должна решать сама. Возможно, я просто устала принимать решения. Возможно, я так и осталась ребёнком, которого самостоятельность только губит. В конце концов, кем я стала, получив полную свободу? Крис остановился напротив грязного входа в какое-то странное заведение в подвале. – Прошу, мисс, – с нарочитой галантностью пропустил он меня вперёд. – Что это за притон и зачем ты меня сюда притащил? – Здесь, милочка, лучшая выпивка во всём Лондоне? Внутри всё выглядело очень забавно. Совсем маленький бар, стены с пола до потолка увешаны брошюрами, открытками, плакатами, газетными вывесками. Тёплый уютный свет от кривых обожюров, цветная плитка на полу. И за стойкой огромный татуированный мужик почему-то с добрым лицом. – Эй, малыш Боб, пива мне и даме! – с порога прокричал Блейк – Крисси, давно тебя не видел! – пробасил здоровяк, а когда мы подошли, совершенно по-отечески принялся трепать моего спутника по щеке. Увидев эту картину, я рассмеялась. – Ууух, наша рок звёздочка явилась! – явно издевался Боб. Крис пытался делать вид, что он обижен, но смешинки в глазах выдавали его. Бармен перевёл взгляд на меня. Он смотрел так открыто, что я уж смутилась. – Что такая красотка делает с тобой? – наконец спросил он у Блейка. – Я планирую напоить даму так, чтобы она забыла о всех печалях. – Уровень отчаяния милой леди настолько велик, что она согласилась куда-то пойти с тобой?! Бог ты мой, да тут пиво не спасёт! И Боб начал месить нам какие-то коктейли. Право же, он, очевидно, гений! Ничего вкуснее я в жизни не пила. Через пол часа я уже не помнила обо всех своих заморочках и весело болтала о какой-то чепухе с этой странной компанией. Крлме нас в баре никого не было. Он не мог вместить много народу, видимо, был малоизвестен, да и время уже перевалило за час ночи. В какой-то момент я ощутила, что сейчас упаду лицом на стойку. – Криииис, я нажралась, – совсем не грациозно взмахнув руками заявила я, блаженно улыбаясь. Боб громко расхохотался, а Крис посмотрел на меня с какой-то странной улыбкой. – Надеюсь, тебе стало лучше? – спросил он, внимательно смотря на меня. Я рассеянно кивнула. – Хочу спать, но не помню где живу. – Ладно, я тебя спасу ещё раз, пьянь. Несмотря на мои протесты, Крис расплатился сам и, бережно держа меня под локоть, вывел на воздух. Я остановилась как вкопанная и уставилась в чёрное небо. – А жизнь клёвая. Вот именно сейчас, что бы там не было дальше, – неожиданно для самой себя выдала я. – Это самое главное, – шепнул он мне на ухо. – В этом весь секрет, как быть счастливым. Я громко-громко рассмеялась и, раскинув руки, закружилась, подпрыгивая на тратуаре. Мне хотелось, чтобы лёгкий ветерок, гуляющий по улицам ночного города, трепал мои волосы, чтобы свет бедных фонарей освещал лицо. Я ощутила себя свободной от прошлого и будущего. А потом, потеряв равноверие, свалилась прямо в руки Криса. – Спасибо, – пробормотала я, смотря прямиком в его глаза. Они были светлые, как северные льдинки. И красивые. Я буквально зависла, изучая прожилки в синеве и блестящие контрастно чёрные зрачки. – Обращайся. Ты заноза в заднице, но нравишься мне, если честно. И я всегда готов помочь. Нравлюсь? Ну кто бы мог подумать! – Мне казалось, ты меня ненавидишь. – Мне тоже так казалось. Но сейчас ты не та, кого я ненавижу. Ты вообще слишком разная. После этих слов, он подхватил меня на руки и понёс в неизвестном направлении. – Ты что делаешь? – Да ты же на ногах не стоишь. Придётся тащить тебя к себе. Я тут недалеко живу на Дин стрит. *** Крис снимал студию прямо в мансарде старого трёхэтажного дома. Внутри было очень тесно, но ощущался какой-то уют. Облезлые стены завешены плакатами групп, на окнах цветные ткани, а весь пол застелен какими то шкурами, пледами, коврами, как и матрас, брошенный прямо под настежь распахнутым окном. – Можно лежать и смотреть на звёзды, – пояснил Крис. В одном углу лежала гитара, стопки нот, исписанных бумажек. Вообще, здесь царил полный беспорядок, велючающий нагромождения разбросанных коробок из-под пиццы. – Миленько у тебя тут, – усмехнулась я. Он опустил меня на матрас. – То есть вот так вот взял, и сразу даму в кровать?! – фыркнула я. – Ты не дама, а алкашка. – Ты сам меня напоил! Вдруг ты преследовал... Эммм... Корыстные цели! Он рухнул рядом и закатил глаза. – Какие цели, ты сейчас выглядишь, как маленький монстрик! Я обиженно надула губки и отвернулась. Он принялся громко смеяться. Должно быть, выглядела я очень нелепо. – Эй, иди сюда, – наконец позвал он. И, не спрашивая, притянул меня к себе, крепко обнимая. Я медленно развернулась и уставилась ему в лицо. – Ты странный. – Ты тоже. Он щёлкнул меня по носу. – Сегодня мне не хотелось тебя убить, это подозрительно. – Я никому не скажу, – ухмыльнулся он. – И то что ты, на самом деле, запутавшаяся маленькая девочка тоже, – добавил уже серьёзно. – Что за бред? – Я тебя насквозь вижу, – выдохнул он мне в губы. – Ты кажешься безразличной ко всему и твёрдой, но ты слабая, жалкая и запутавшаяся. Жестоко, но метко. Он говорил это, не чтобы причинить мне боль. И смотрел с какой-то нежностью. – Поэтому ты подобрал меня на асфальте? – Я понятия не имею, зачем это сделал. Просто мне интересно было, какая ты на самом деле, Лили Хейл. Давай спать. Мои глаза невольно закрылись и уже вскоре я провалилась в сон, чтобы впервые за долгое время спать спокойно, без кошмаров и с ощущением, что я в безопасности и всё на своих местах.