Королева рок-н-ролла

Утро, начинающееся с похмелья, – дело привычное. Утро, начинающееся с храпящим на соседней подушке Крисом Блейком – дело странное. Голова гудела так, что в первые секунды я решила, что передо мной попросту плод больного воображения. Однако нет, я чувствовала его размеренное тёплое дыхание. Так, Лили, спокойно. Ты в одной постеле с самым заносчивым, самовлюблённым и наглым типом из всех тебе известных, но бывали случаи и похуже в твоей жизни. Бывали же? Следующим моим действием была проверка моего гардероба. И, что интересно, я оказалась абсолютно одета. Но что же тогда было вчера? Я не помнила практически ничего. В памяти были чьи-то сильные руки, добрая улыбка бармена, холодный асфальт и ощущение мокрых дорожек на щеках. Но в целостную картину всё это не складывалось. Я едва сдержала стон. Как же мне хреново! Бросив осторожный взгляд на Криса, который спал как младенец, я предельно осторожно соскользнула с матраса. Под ковром скрипнула половица. Я буквально перестала дышать, поскольку больше всего мне не хотелось его пробуждения. Скажем так, в более здравом состоянии души и тела я бы осталась и посмотрела, что будет дальше и какой окажется его реакция на моё наличие здесь, но в данным момент мне было плохо, меня, выворачивало наизнанку, сил не было вообще, поэтому я хотела исчезнуть. На улице уже вовсё светило полуденное солнце. Осознав, что у меня нет с собой никаких денег, я отправилась домой пешком. Благо, за эти годы Лондон я изучила неплохо. Мне нравилось гулять по городу, глазеть на людей и витрины, на проносящиеся мимо машины. Мне нравилась вся эта энергетика. Перед входом в дом я ненадолго остановилась, чтобы отдышаться. Подняться по лестнице оказалось весьма затруднительной задачей. Чёрт возьми, я чуть не умерла! И, наконец ввалившись в гостиную, я обнаружила сидящий на диване неожиданный объект. По имени Генри. – А ты тут что делаешь? – Да так, пришёл проверить, жива ли ты. – Не очень, – выдохнула я, плюхаясь на диван. – Выглядишь помято. Ночка была бурной? – Ну... Можно и так выразиться. Мы замолчали. Сил у меня вести беседу не было, а Генри, кажется, что-то обдумывал. Я вопросительно воззрилась на него. – Я еду в Париж через месяц, – наконец выдал он. – Поехали со мной? – Что? Я ничего не понимала. Какой Париж, к чему ему там я? – Меня пригласили знакомые. Готовы дать мне там мастерскую на пол года. Знаешь, новый город, новые знакомства. Почему нет? И я хотел бы, чтобы ты поехала со мной, правда. Тебе это будет на пользу. Сменишь обстановку. Ты выглядишь в последнее время несчастной, будто в каком-то тупике. Он говорил взволнованно, как-то умоляюще смотрел на меня. – Но я не могу! Здесь Роуз, клуб... Генри резко придвинулся ко мне и взял мою руку в свои. – Роуз справится. А тебе нужно проветриться. Лил, нельзя так жить, как ьы сейчас, это плохо закончится. Пожалуйста, соглашайся. Я всё сделаю, чтобы тебе было комфортно и ты позабыла обо всём на свете. Генри слишком добр ко мне, я такого не заслуживаю. Он всё был готов сделать ради меня, я знала это. Быть может, он прав. Париж... Говорят, безумно красивый город. А я всегда хотела путешествовать. Тем более, здесь всё зашло в тупик. Мне было плохо. – Генри, я... – Ты можешь не торопиться с ответом. Подумай, если хочешь. Но я не привыкла долго думать. Я всегда прыгала с обрыва без промедления. – Я поеду с тобой в Париж. *** Когда я выходила из клуба, чтобы проветриться, купить кофе и покурить, после того как час помогала Роуз разбирать завалявшиеся кипы бумаг, я не ожидала, что Крис, занятый спорами с людьми, помогавшими записывать пластинку, с которыми по непонятным причинам они начали собираться именно здесь, отправится вслед за мной. Роуз, кажется, позволила им устроить здесь свою штаб-квартиру, так сказать. Пару дней назад я с утра обнаружила Чарли, который ночевал на диване в гримёрке. Оказалось, что он нередко так делает, потому что ему лень ехать домой. Некоторое время мы стояли и молча курили. Но взгляды, которые Крис бросал на меня, говорили о том, что он чего-то хочет. – Ты сбежала утром на прошлой неделе, – наконец выдал он, отбрасывая назад упавшие на лицо волосы. Он ни с того ни с сего вдруг резко взял и перекрасил их в чёрный цвет. Все сошлись на том, что ему идёт, это подчёркивает бледную кожу и светлые глаза. Но было неясно, чем вызваны такие резкие перемены. — Да. – Почему? Мне не слишком хотелось обсуждать ту ситуацию. Она целиком была нелепой, я ощущала странную неловкость. Как будто позволила кому-то увидеть то, что никогда не позволяла. – С чего мне оставаться? Мы напились сильно накануне, вот и вышло такое глупое недоразумение. – Считаешь всё недоразумением? – Ну а чем же ещё? Мы с тобой никогда толком не ладили. Мы не знаем даже друг друга и узнавать желанием не горим. Он в упор посмотрел на меня, туша сигарету о сточную трубу и бросая куда-то на тротуар. – Я знаю тебя, – заявил он. Вечная наглость и самоуверенность. Да что ему понадобилось от меня?! – А я тебя нет. – Тебе интересно, что я в детстве рисовал мелками на асфальте, во сколько был мой первый секс и сколько ложек сахара я кладу в кофе? – усмехнулся он. – Неинтересно. На некоторое время мы замолчали. А потом он вдруг резко заговорил, быстро-быстро, не смотря мне в глаза и будто бы стремясь поскорее вылить всё это изнутри. – Я не знаю своих родителей, думаю, мать была нищей или алкоголичкой, понятия не имею, с чего вдруг ещё ей было сдавать меня в приют для сирот. Я вырос там, но не слишком страдал, у меня нет историй о том, как меня избивали в детстве, всё было более чем обычно. Мне стало скучно и я сбежал в 16 лет. Я жил на окраинах Лондона и работал мальчиком по вызову. Не потому что не нашёл другой работы и была безумная нужда, а потому что мне показалось это забавным. Потом я пытался учиться в колледже, но я везде быстро начинаю скучать. Бросив это сомнительное заведение, я подался в хиппари. А потом мы познакомились с ребятами и создали группу. Такой краткой биографии тебе хватит, чтобы больше не считать меня незнакомцем? Я опешила. Стояла и не могла вымолвить ни слова. – Почему ты это всё вдруг мне рассказал? – наконец сорвался с моих губ вопрос. Крис широко улыбнулся и неожиданно щёлкнул меня по носу. – Я всегда говорю правду, цветочек. И с этими словами он удалился в неизвестном мне направлении, оставив меня одну с забытой дымящейся сигаретой и размышлениями обо всём услышанном. *** – Заведи уже себе мужика, – нравоучительно произнёс Эрик, помахивая указательным пальцем. Я скептически взглянула на него. – Любовь – бред глупых девиц, секс лучше без обязательств, деньги мне даёт Роуз, наркотики – ты. На кой чёрт он мне сдался? – Тогда найди смысл жизни, – усмехнулся мой попугаеобразный друг. – Пожалуй, проще найти ненормального, который предложит мне руку и сердце, – хмыкнула я. Мы сидели на кухне квартиры, которую он только-только снял. На продаже веществ и счастья в комплекте с ними Эрик неплохо так поднялся за последнее время. И стал занудой заодно. – Моя жизнь беспокоит тебя больше чем меня, – заметила я. – За тебя сложно не волноваться. У тебя взгляд потерянный в последнее время. А ещё тебе одиноко и всё надоело. – С каких пор ты подался в экстрассенсы? Эрик смотрел на меня с жалостью. И это бесило. Жалость хуже всего. – Перестань, – уже серьёзно сказала я. – Не маленькая, разберусь. Он лишь покачал головой. Эрик разлил кофе по чашкам. Я взяла в руки дымящийся напиток и вдохнула его аромат. – Кстати, я скоро уеду на пол года в Париж, – как бы между делом сообщила я. Он уставился на меня выпученными глазами. – Что ты там забыла? Я пожала плечами. – Понятия не имею. Генри позвал, а я согласилась. – Вы снова вместе? – Нет, что ты! Мы поедем как друзья. Эрик какое-то время молчал. – Мне трудно представить Лондон без тебя, – наконец, заметил он. – Это всего лишь пол года. Мне просто нужно что-то поменять... Он смотрел на меня предельно внимательно. Эрик, пожалуй, лучше всех понимал меня. – Ты пытаешься бежать от себя, вместо того чтобы заглянуть внутрь, – вымолвил он. Так и есть, пожалуй. – Наверное, я боюсь того, что внутри. Я страшная трусиха, по правде говоря.