Королева рок-н-ролла

Я всё чаще начала замечать странности в его поведении. Это частое пропадание, молчание подолгу, регулярные опоздания вовсюда. Я вечно созерцала рядом с Крисом Дерека. Они всегда были лучшими друзьями, но раньше я не замечала, чтобы они настолько часто были вместе. Когда я спрашивала у Криса, что с ним, он говорил, что точно такой же, как и всегда. Но это было не так. Постепенно менялся его взгляд. Через какое-то время я, переехала к нему. Конечно, часть вещей осталась у Роуз – к Крису бы она не влезла. Мы любили эту его маленькую комнату с мансардными окнами. Я обожала засыпать под тихое перебирание струн его длинными пальцами, смотря на россыпь звёзд на небе. Меня не смущало то, что в этом жилище, кажется, ни разу не делали уборку. Мы были, так сказать, выше этого (на самом деле, попросту было лень). Жить с ним было не так, как с Генри. Мы жили будто бы временно, именно в этом миге. Жильё – временное. И завтра нам надо в другой город. А послезавтра мы на неделю уйдём в загул и не будем вовсе приходить домой. Это место не было Домом. То ли Дома у нас не было вовсе, то ли весь Лондон им был. Я кидала очередную опустошённую коробку из под пиццы в кучу, которая месяцами скапливалась в углу, не думая, что однажды эта куча упадёт и погребёт нас под нагромождениями картона. Я была, наверное, действительно счастлива, живя так безумно, беззаветно. А ещё мы теперь не должны были думать, где ещё взять пару монет на пиво. У нас были деньги. Точнее, у Криса, но я теперь была полностью с ним. Он не допустил бы иного. За эти годы он из немного потерянного, но крайне самоуверенного мальчишки стал мужчиной. Тем, кто чувствовал себя идолом, тем, кто умел наслаждаться жизнью, а ещё тем, кто любил держать всё в своих руках. Мне казалось, что он был мужчиной, которого я знала. Пока не увидела самое очевидное. То, чего я всё это время не понимала, но оно лежало буквально на самой поверхности. Его вытянутая рука. Белая кожа, ниточки голубоватых вен. И следы уколов. Он носил рубашки с закатынными рукавами, футболки, ничего. Но я действительно не замечала. А однажды глянула и ужаснулась. Странно, наверное, слышать, что меня что-то напугало. И вслух я, наверное, никогда бы не сказала этого. Но мне понадобилось какое-то время, чтобы до конца принять, что Крис делает подобное. Я переппововала в жизни абсолютно всё. Но не это. Героин. Нельзя сказать, что в нашей тусовке он не был распостранён. Но отчего-то мы все знали, что те, кто сидит на нём, долго не проживёт. Мы не были глупы и самонадеяны, как может показаться. Нет, мы прекрасно отдавали себе отчёт в происходящем. Просто кто-то выбирал жить здесь и сейчас, не имея завтра. Я никогда не кололась. Потому что, как бы я не жила лишь сегодняшним днём, мне было страшно. Наверное, единственная граница, которую я переступала. Эрик торговал всем, кроме герыча. Конечно, мне и в других местах предлагали попробовать, но я отказывалась. Те единственные разы в жизни, что я говорила "нет". Я не была дурой. Мне приходило в голову, что Криса постепенно всеобъемлющее героиновое безумие не обошло стороной. Эпоха хиппи канула в историю, а кислота медленно сменялась шприцом. Это было в порядке вещей. Разумеется, я подозревала, что он, как минимум, пробовал. Но собственными глазами увидеть явные признаки на его руках, осознать, что здесь рядом со мной он делает это, видимо, на постоянной основе... Мне сразу стали понятны его вечные странности. И до меня дошло, что уже очень долгое время я упускала из виду важную деталь. Нет, наверное, удивительно, что теперь вся моя история вертится вокруг Криса, но именно он в ней главный герой, поэтому если уж и рассказывать – то о нём. Да и, надо сказать, в тот период вся моя жизнь свелась к нему. Я слишком долго была самостоятельной, поэтому Крису я отдала себя без остатка быстро, резко, бросаясь в омут с головой. Именно поэтому я так сильно обратила внимания на такую вещь, которая, казалось бы, не должна была никого шокировать в то время и в тех кругах. Крису я не сказала ничего. Он бы посмеялся, услышав вопросы об этом от меня. Когда в очередной раз ребята записывали альбом, работа над которым несколько застопорилась, в студии, а я без дела ошивалась там, мне в голову пришла другая идея. Когда Крис в очередной раз с концами пропал в туалете (теперь-то мне было известно, что он там делает), я взяла под локоть Дерека и вытащила его в коридор. – Давно это с ним? – сходу задала вопрос я. Он усмехнулся, небрежно опираясь об стену, пачкая белой штукатуркой ткань чёрной футболки с длинным рукавом – он, в отличие от Криса, всегда одевался очень сдержанно. Удивился, видимо, что я всё же догадалась. – То что он ширяется? Да всегда понемногу было, но, знаешь, редко так достаточно. А теперь... В последние месяцы много работы, непривычный темп жизни, вечно люди вокруг. Всё стало сложнее, чем когда мы только начинали, давая локальный концерт для своих раз в месяц. Сейчас жизнь безумна. Поэтому он и ширяется чаще. Ему так проще. А ты, что, испугалась, кукла? Я поджала губы. Возможно, он в своём пренебрежительном тоне отчасти прав. Какого хрена я должна пугаться? Многие сейчас это делают. И ничего. – Нет, просто не понимаю, зачем вы это от меня скрывали. – Никто ничего не скрывал. Ты не спрашивала – мы не говорили. И то верно. – Эй, – из двери высунулся Билл, – мы продолжаем, перерыв закончен. Дерек взглянул на меня со смесью явной насмешки и жалости, отправляясь вслед за товарищем. *** – Энн, сейчас ты скажешь, что я любовь всей твоей жизни! – с порога заявила я, помахивая над собой коробкой с пирожными. – Ты любовь всей моей жизни! – завизжала подруга, вылетая ко мне навстречу в одном носке и криво застёгнутой мужской рубашке. – Бурная ночка была? – усмехнулась я. – Ага. Благоверный уехал на три дня к своим родителям, чтобы проведать, как там они в своей деревне, поэтому я осталась одна. А Мэтью всю ночь не спал, орал как резаный. Хм... Я имела ввиду немного другое. Но вот они превратности взрослой жизни, которую я, кажется, не познаю. – Сейчас он уснул, – продолжила Энн, мимо меня ковыляя на кухню, – поэтому мы будем пить чай. И тебе очень повезёт, если я не вырублюсь прямо на столе. Я милостиво заварила чай вместо Энн, потому что она в буквальном смысле валилась с ног. Если честно, выглядила моя подруга откровенно хреново. Неровно отросшие лохмы, синяки под глазами от бессонных ночей, растяжки, которые я видела под полурасстёгнутой рубашкой, оставшиеся после родов. Она больше не была той звёздной Энн, одной из главных тусовщиц, независимой красоткой. Не знаю, чем смотрят люди, которые говорят, что брак и материнство красят женщину. Да, в Энн появился необъяснимый для меня внутренний свет, однако внешне она выглядела запущено. Возможно, я чего-то в этой жизни не понимаю. – Как у тебя дела, солнце? – спросила она, поднимая взгляд на меня. – Всё отлично, – улыбнулась я, отправляя в рот кусок шоколадного пирожного. Энн смотрела на меня так, будто видела насквозь. – Всегда так говоришь, – заметила она. Я пожала плечами. О чём речь? У меня действительно всё прекрасно. – Я по-настоящему счастлива впервые за многие годы. – Сумасшедшая влюблённость и красит, и убивает, – вздохнула Энн. Я неопределённо хмыкнула. Сумасшедшая влюблённость? Нет, это не про меня. Я ведь всегда думала, что не умею влюбляться. Но... А что тогда между мной и Крисом? Меня вдруг резко поразило осознание. Энн усмехнулась, смотря, как эмоции, начиная с насмешлиого безразличия, заканчивая страхом и неверием, сменяются на моём лице. – Как там Роуз? – резко сменила тему она. – Сто лет не видела нашу старушку. – Бодра и весела, как обычно. Вся в работе. Затеяла в клубе ремонт. – Она рада, что ты освободила пространство и больше не живёшь с ней? – Всё как-то непонятно... Вообще-то, я появляюсь у неё с той же частотой, как тогда, когда как бы "жила" там. – Вечная неприкаянная Лили! – рассмеялась Энн. – Боже, ты всё ещё такой ребёнок. Иногдамя вдруг ощущала, что она старше. Я действительно была ребёнком. Большим, так и не выросшим. – Пожалуйста, – она неожиданно взяла мою руку в свою, – будь осторожнее. Я правда рада, что теперь ты не одна. Но ещё я вижу, что ты меняешься. Крис, возможно, и не самый плохой парень, но он затянет тебя и не заметит. Не теряй себя в нём. Я не понимала, чем вызвано такое её беспокойство. Ровным счётом ничего плохого не происходило. Да и я в состоянии держать свою жизнь под контролем. Крис занял пустоту, но не всё моё сознание. По крайней мере, так мне казалось. *** Я зашла в комнату, стараясь не сильно греметь, потому что в темноте видела недвижимый силуэт лежащего на матрасе. Он спал. Видимо, совсем выдохся. Помещение было затянуто сумерками, спустившимися на город. Я стянула с ног туфли и босиком сделала несколько шагов по скрипящему старому паркету, после опускаясь рядом с Крисом. Тот вдруг открыл глаза и резко сел. – О, ты пришла. А где ты была? Он никогда не спрашивал, куда я хожу. А я не спрашивала его. Это было негласным правилом. – У Энн. Почему ты интересуешься? – Да просто так. Он откинулся обратно на подушку. Я прилегла рядом, устраиваясь у него на груди. – Крис? – М? – Я не кажусь бессмысленной? В плане, что... Не знаю, я толком ничего не делаю. Веду себя, как значимая личность, а на деле, что я есть, что меня нет – ничего не изменится. – Это не так, глупая, – вздохнул он, целуя меня в макушку. – Ты нужна мне. Если все эти чуваки не врут, – он указал на стопку газет и журналов на полу, – то я гений, просто великое дарование. А ты моя муза. Мне не удалось сдержать улыбки. Я не из тех, чьи амбиции заставляют стремиться к мировой значимости. Роль музы одного очень талантливого музыканта меня вполне себе удовлетворит. Я выдохнула куда-то Крису в шею. – Ты понмаешь, что я не так много тебе могу предложить, но... – медленно произнёс он. – Мы поедем в тур в США летом и, в общем... Поедешь со мной? Крис нарушил ещё одно правило – не говорить о будущем. А я нарушила абсолютно все правила, когда ощутила внутри необыкновенное счастье и без всяких раздумий выпалила своё согласие.