Королева рок-н-ролла

– Ты сейчас шутишь, папа? Должно быть, лишь от неожиданности я назвала его так, как давно уже не называла, не придав в этот момент никакого значения слову, сорвавшемуся с губ. Не знаю, заметил ли его он. В любом случае, речь сейчас шла совершенно не об этом. – Понимаю, это всё неожиданно, но подумай хорошенько. Тебе решать. Он говорил спокойно, размеренно. Будто давал выбор своей дочери. Будто не было этих лет и я действительно осталась ему дочерью. Трубка в руке вдруг показалась очень тяжёлой почти такой же тяжёлой, как груз решений, принятие которых на меня навалилось буквально в одну секунду. – Большой шанс... – пробормотала я, задумчиво закусывая губу. – Огромный. Он не давал никаких советов. Знал, что от него я жду их в последнюю очередь. Этот звонок, разбудивший меня в полдень в уже привычно пустой кровати поставил всё с ног на голову. Вчера у нас в доме была очередная шумная вечеринка, к утру Крис в очередной раз пропал, а я встретила очередной день одна. И степень склизкой чёрной пустоты внутри превысила все максимальные отметки. Но голос отца по ту сторону телефонной линии мгновенно вывел этот день из ряда обычных. А уж новости, которые он сообщил, заставили меня очень сильно засомневаться в реальности происходящего. Наследство. Неожиданно, как в глупейших бульварных романах, мне на голову свалилось наследство. Патрик поехал в Нью-Йорк не просто так. Он отправился к нашему дяде, брату отца, очень состоятельному человеку, который вскоре скончался и оставил всё Патрику. А тот за неимением детей оставил всё мне. И вот, так просто девушка, продающая клуб, нагруженная долгами тёти, без гроша за душой и без профессии как таковой, оказывается владелицей квартиры в центре Нью-Йорка и весьма неплохого состояния. Когда отец назвал сумму, я не поверила своим ушам. Этого хватит сполна, чтобы погасить долги Роуз и отказаться от помощи Криса, чтобы вести безбедную жизнь. А ещё вселенная, очевидно, даёт мне шанс. Шанс начать с чистого листа. Много умерших родственников, звенящее одиночество и куча денег. Таким тварям как я всегда везёт. Нью-Йорк... Этот огромный холодный город. Но меня здесь, кажется, уже ничего не держало. Отец говорил много, описывал положение дел и всё, что мне понадобится, если я решу вступить в наследство. Но я слушала в пол уха. Конечно, чтобы владеть всем этим, совершенно не обязательно уезжать в США. Однако... Однако что меня здесь держит? – Я... Мне нужно подумать, – тихо-тихо прервала его. – Тогда думай быстрее. Он, конечно, не понимал, о чём тут вообще размышлять. Светлого будущего здесь для меня точно не предвидится, да и что я потеряю. Он ведь считал, что я совсем безнадёжна и на мне можно ставить крест, а тут такая возможность! – Я позвоню. Завтра. Идёт? Не знаю, для чего мне понадобился этот день, ведь решение было одним-единственным и верным. Подарки судьбы обычно принимают без раздумий. – Лили... Ладно, да. Хорошо. Я буду ждать. Он бы, конечно, повторил ещё десять раз, как важно этим шансом воспользоваться, однако явно не чувствовал права поучать меня. Хотя, быть может, сейчас бы мне очень не помешало услышать от кого-то фразу:"Уезжай и не возвращайся". Я повесила трубку и пустым взглядом уставилась в белую стену. Почему мы не повесили ни одной картины или ещё чего-то? В прежней каморке Криса всё с пола до потолка было завешано плакатами, тканями, газетными вырезками и фотокарточками. Здесь же белая пустота. Это место так и не стало домом, вот и всё. Ноги мёрзли, я поджала их под себя. Рукой провела по холодной поверхности кожаного дивана, пальцами коснулась очередной брошенной неряшливо вещи. Это оказалась майка Криса, простая чёрная, находившаяся в его гардеробе, кажется, ещё со времён нашего первого знакомства. Такая незамысловатая обычная вещь. И почему то именно с появлением её в моих руках на глазах выступили слёзы. Я поднесла майку к носу и вдохнула родной запах. Почему всё так, Крис? Как же я устала задавать этот бессмысленный вопрос. *** – Вот такие вот дела. Энн и Эрик по прежнему молчали, кажется, находясь в шоке. Бесстрастно они выслушали мой рассказ и... И тишина. Я окинула их долгим взглядом. – Скажете что-нибудь? Мы сидели на кухне Энн, такой знакомой, но такой другой теперь. Кастрюли посуда, продукты, заготовки, детские игрушки. Так, наверное, должен выглядеть дом. Здесь даже пахло домом – выпечкой и пылью. – А что тут можно сказать? – развела руками Энн. – Не знаю... Что мне делать, например. Вид у меня был, как у человека отчаянно нуждающегося в помощи. Мне вдруг безумно захотелось иметь мать. Но правда в том, что матери как раз-таки я всегда была лишена. Эрик покачал головой. – Никто за тебя ничего не решит. Я это прекрасно знала. Но сил самостоятельно принимать решения у меня попросту не было. Возможно мне стоит дописать последнюю главу этой истории. И начать следущую. Только что там будет? – Что меня ждёт, я понятия не имею... – моё задумчивое бормотание едва ли не заглушил шум радио в соседней комнате. Эрик улыбнулся с горечью. И сказал, пожалуй, именно то, что единственное имело вес во всей сложившейся ситуации: – Жизнь без него, милая, тебя ждёт. Энн резко вскинула голову и с немым вопросом посмотрела мне в глаза, будто бы стремясь душу из меня вытянуть, узнать правда ли я к такому готова. Ответ, разумеется, отрицательный. Ни черта я не готова. Крис. Я дышала чёртовым Крисом. Он был в моей крови, в моих лёгких, в моих клетках. И именно от этого в первую очередь мне необходимо было бежать. Захотелось кричать, захотелось сейчас же сброситься с балкона Энн, на смерть расшибиться от асфальт и не чувствовать больше этой распирающей изнутри боли. Но у Энн в квартире не было балкона. Поэтому, видимо, мне придётся так и страдать всю оставшуюся жизнь. Я сама не заметила, как тихо заплакала. Эрик медленно встал, подошёл и взял мои руки в свои. – Что же он сделал с тобой, солнце... – А что жизнь сделала с нами? – всхлипнула я. Энн смотрела на нас будто бы из-за стекла, со стороны. Сочувствовала, но никогда бы не смогла разделить нашу боль. – Хочешь поехать со мной? – предложила я своему лучшему другу. Он покачал головой. – Нет, Лили. Если ты решишь поехать, ты полностью оставишь эту жизнь позади. Он прав. Я должна буду лишиться не только Криса. Чистилище должно быть пройдено от начала до конца. – Я люблю его, так сильно люблю, что кажется умру от этого чувства. Я говорила уже полный бред, ничуть не фильтруя. Что если это последний шанс высказать им всё? – Не умрёшь. Ты справишься. Ты сильнее, чем кажешься. Пальцы мои едва ли не трескались в хватке Эрика. Он будто бы пыталася отдать мне остатки собственной силы, с последним выдохом яркой когда-то жизни дать последний луч света, который хоть немного осветил бы тьму моего дальнейшего пути. – Умереть было бы проще. – Верно. Но ты всегда была дурочкой, которая лёгкие пути не выбирает. И то правда. *** Всё это было слишком спонтанно, чтобы описывать и вспоминать. Ведь теперь послелняя глава истории действительно лишь воспоминания. Беготня, сборы в попыхах, попытки не дать себе возможность хоть на секунду задуматься, а ещё вдохнуть и задохнуться от переполняющего безумия внутри. Догорание последних возможностей что-то чувствовать. Самые яркие искры, которые упорно пытаешься затушить, чтобы не сгореть в них. Потоки слёз и часы исповеди на могиле Роуз. Она бы сказала мне, что делать. Но она теперь никогда ничего не скажет. Мои руки, едва ли землю не разрывающие. – Мне так плохо, Роуз. Я дошла до края. Шёпот, который никто не услышит. Вдох-выдох. Одна за другой попытки не задохнуться. Мне кажется, или кислорода в этом мире стало слишком мало? А может это всё ломка? Действительно, я уже слишком давно не употребляла. Большие глотки виски один за другим. Пустынная стойка в некогда моём клубе. Теперь здесь пусто, хотя я знаю, что уже через несколько дней он снова заработает. А жизнь то, кажется, продолжается. Чьи-то шаги в тишине позади. Чья-то рука на моём плече. – Отличное амплуа одинокой алкоголички, скоро это единственное, что люди о тебе будут помнить. Он всегда умел вот так вот прийти и честно сказать какую-то гадость, а ты даже обидеться не сможешь, потому что это абсолютная правда. – Здесь слишком тихо. – У клуба был отпуск. Дерек садится на соседний стул и отбирает у меня бутылку. – Ты посуду экономишь? Или хлестать из горла – это стиль? – Посуда больше не моя, мне неловко её переводить. – Виски тогда тоже не твой. – Хочешь, чтобы я выблевала обратно? Дерек тихо смеётся. Чёрт, а я кажется привыкла к его смеху. Он, как всегда, сидит чуть ссутулившись. Амя подпираю щёку рукой и принимаюсь его внимательно рассматривать, будто бы стремясь запомнить каждую черту. Интересно, он знает, что... Конечно, знает. Ему точно всё растрезвонили. Он, как всегда, умудряется прочитать мои мысли. – Вообще-то я искал тебя. Хотел поговорить, пока ты не ушла в закат. Я отмечаю, что, кажется, он несколько дней не брился. С ним часто так бывает. В общем-то, ему идёт щетина. А вот Крис всегда гладко-гладко выбрит. И к чему эти наблюдения... – Да, со мной теперь многие хотят поговорить. Он красноречивым взглядом обводит совершенно пустое помещение. – Тогда я запишусь в очередь. На самом деле, я сижу здесь и напиваюсь с шести часов вечера. Сейчас уже десять. И всем плевать. На меня в принципе всем плевать. – Ладно уж, по старой дружбе тебя я выслушаю без очереди. Я всем телом разворачиваюсь к нему, кладу руки на колени и внимательно гляжу на него, ожидая, какие же напутствия он сейчас выдаст. Дерек смотрит на меня странно. То ли задумчиво, то ли грустно, то ли насмешливо. Значение его взглядов вообще всегда было сложно понять. И вдруг он выдаёт буквально на выдохе: – Раз ты решила свалить и никогда не возвращаться, что действительно правильно, я сделаю то, что давно хотел. А ты забудешь об этом, как только твой самолёт начнёт разгоняться на взлётной полосе. Он подаётся вперёд и касается моих губ своими каким-то целомудренным поцелуем. И я бы, наверное, почувствовала что-то, если бы не была так опустошена. Дыхание его пахнет виски, как и моё. Я просто не отвожу от него взгляда и хлопаю глазами. И, что самое странное, меня этот его порыв не удивил. Всё было ясно. Давно. Но он удивляет меня дальше. Когда прерывает повисшее молчание. – Ты никакая не особенная и не удивительная. Ты обычная глупая девчонка с банальной историей, Лили Хейл, – говорит Дерек то, что я уже услышать не ожидала. – Крис видел в тебе что-то необыкновенное, иначе он бы никогда тебя не выбрал. Да только вот теперь Крис вообще ничего не видит, кроме собственного отражения в серебряной ложке. А я всегда видел в тебе надломленность, наивность и отсутствие всяких перспектив. И я люблю тебя, кажется. И мне жаль, что всё так вышло. Но ты слабая, Лили. Такие не выживают. Поэтому беги отсюда, уноси свою безвольную тушку пока ещё можешь. И он прав во всём. А ещё мне хочется громко смеяться от иронии этой мрази-судьбы. Я услышала три тех самых слова далеко не от того человека, от которого много лет их ждала. Кто-то, оказывается, любит меня, такую маленькую, тупую и слабую. – Спасибо, Дерек, – шепчу я. Спасибо за честность, за правду. Спасибо за то, что мне не нужно быть для кого-то особенной, можно быть просто Лили со всей её пустотой и беспросветной глупостью. Спасибо за то, что ты не разбил моё сердце. И я осторожно целую его. Быстро и легко. Спасибо за то, что это прощание не убийственно больное. Спасибо за то, что дал мне хоть какую-то надежду, что в этой жизни я когда-то получу прощение. И спасибо, наконец, за то, что именно ты, Дерек, чётко и ясно говоришь мне, как поступить правильно. Потому что самой мне с грузом ответственности не справиться. Ведь ты прав. Я слабая. Но, возможно, ещё успею стать сильнее.