Запретное влечение

      Артем мог бы постучать для приличия, но знал, что в этом не было смысла. Филипп, его лучший друг и сын главы стаи, спал по утрам так крепко, что даже пушечный выстрел его не разбудил бы. Артем вошел в комнату, громко хлопнув дверью. Он прошел к окну, распахнул плотные шторы и поднял жалюзи, впуская яркий солнечный свет в спальню. Филипп поморщился, пробормотал что-то и перекатился на другой бок, прячась под одеяло.       Филипп, обладавший модельной внешностью, даже во сне выглядел безупречно. Густые светлые волосы, всегда аккуратно уложенные, сейчас лишь слегка растрепались, придавая ему очарование беспечного юноши. Его кожа была ровной и светлой, как у тех, кто часто бывает на солнце, но при этом тщательно заботится о ее состоянии. Черты лица — четкие, с идеальными пропорциями — делали его похожим на одного из тех парней с обложек глянцевых журналов. Филипп был воплощением того, что многие назвали бы эталоном красоты по человеческим меркам.       — Фил! — Артем подошел ближе и без церемоний сдернул одеяло. — Вставай!       Филипп заскулил и свернулся калачиком, игнорируя друга. Артем, не теряя терпения, подошел к встроенному в стену шкафу, порылся на верхней полке и выудил будильник. Завёл его и поднёс к уху друга. Будильник истерически затрезвонил, заставляя Филиппа наконец зашевелиться. Звон, который для обычного человека был бы неприятным, для оборотня с его острым слухом превращался в настоящую пытку, словно тысячи иголок вонзились в перепонки.       — Встаю, встаю... — протянул Фил, пытаясь сесть на кровати. Он потёр лицо, растрепав светлые волосы, и наконец разлепил глаза, бросив недоумевающий взгляд на Артема. — И чего ты пришёл так рано?       Артем без лишних слов выставил перед лицом друга чёрное женское бельё. Филипп сначала сонно зевнул, но, когда до него дошло, что это, сонливость тут же слетела.       — Это не мое! — поспешил заверить он, морща нос. — Ты меня разбудил только ради этого?       — Ты не понял, — Артем встряхнул головой. — Я проснулся абсолютно голый, а у меня в спальне была девушка.       Филипп хмыкнул, расплываясь в широкой улыбке:       — Оооу, ну ты даёшь. Конечно, мне приятно быть первым, кто об этом узнает, но...       — Она была прикована к батарее и провела на полу всю ночь, — перебил его Артем.       Филипп замер, удивленно подняв брови, но тут же хмыкнул:       — Не знал, что ты садист, — с нескрываемой иронией прокомментировал он, поднимаясь с постели и направляясь к ванной, продолжая зевать.       Артем последовал за ним взглядом. В отличие от него самого, Филипп всегда уделял особое внимание своей внешности. В ванной Фил первым делом посмотрел на себя в зеркало, проводя рукой по волосам, чтобы вернуть им прежний идеальный вид. Даже в такой ранний час он был внимателен к каждой детали: от того, как лежали волосы, до состояния кожи и голубизны глаз, которые он тщательно проверял, не было ли признаков усталости.       — Без шуток, Фил. Она выглядела так, будто прошла через ад, а я ничего не помню.       Наступила тишина, нарушаемая только звуком шагов Филиппа.       — Ничего не помнишь? — переспросил Фил, скрываясь за стеной ванной.       — Совсем ничего. Пустота.       Филипп включил воду, а Артем сел на край кровати, задумчиво глядя на женское бельё в своих руках. Он поднёс его к носу и тут же вспомнил запах. Тот самый, который он уловил, когда Кира была в ванной. Этот аромат будил в нём что-то первобытное и неизведанное, словно древний инстинкт, который он не мог контролировать. Тепло разлилось по его телу, когда он понял, что этот запах тянет его к ней, как магнит, заставляя забыть о здравом смысле.       Теперь Артем знал, что этот запах навсегда останется с ним, врезаясь в его память, как нечто неизбежное и пугающее. Он чувствовал, как его инстинкты требуют быть ближе к этой девушке, защищать её, быть рядом. Это было странно и тревожно, но от этого желания невозможно было избавиться.       Вдруг в его сознании всплыл фрагмент детского воспоминания. Отец рассказывал ему об истинных узах. Тогда Артем был ещё ребёнком, а мать была жива. Родители смеялись, рассказывая, как они познакомились. Артем, улыбаясь во весь рот, сидел на коленях у отца.       — Когда я почуял твою маму, — говорил отец, — я совершенно не был к этому готов. Такая маленькая и хрупкая, стояла за барной стойкой. Я испугался. Но времени прятаться уже не оставалось.       — А я решила, что твой папочка сумасшедший, — добавила мама со смехом.       Воспоминание было таким ярким, что Артем почти чувствовал аромат фиалок, которые всегда украшали их дом. Эти цветы были мамиными любимыми, и она с любовью расставляла горшочки с ними по всем комнатам, наполняя дом уютом и теплом. Мама часто готовила для Артема горячий какао с огромной порцией сливок — его любимое лакомство. И вот сейчас, когда они разговаривали, она вошла в комнату, неся чашку горячего какао, её тёплый взгляд и доброта были столь же неотъемлемой частью этих воспоминаний, как и сам напиток.       — А что потом? — любопытно спросил маленький Артем, поедая глазами родителей.       — А потом появился ты, — улыбнулся отец, а мама нежно поцеловала сына в макушку.       После смерти матери упоминания о ней стали под запретом. Но сейчас это воспоминание нахлынуло на Артема с новой силой. Запах Киры, который ассоциировался с фиалками и сливками, был словно напоминанием о тепле и уюте, которые он давно потерял. Эти запахи были частью его детства, частью его семьи, частью тех счастливых моментов, которых ему так не хватало.       — А охоту вчерашнюю помнишь? — спросил Филипп из ванной, прервав мысли друга.       Артем напрягся, пытаясь восстановить воспоминания:       — Точно, мы вчера охотились.       Он попытался восстановить события, но в голове была пустота — пробел между вечером и утром. Как ни старался, воспоминания отказывались возвращаться.       — Да уж, зверобой* явно был лишним, — пробормотал Филипп, выдавливая пасту на зубную щётку. — Не знал, что ты настолько поддашься эффекту.       — Что ты сказал? — настойчиво спросил Артем.       — А, да ничего, — ответил Филипп, заметив обеспокоенность друга. — Мы охотились, всё шло как обычно. Но в какой-то момент я тебя потерял.       — Кто-нибудь из стаи видел, что со мной произошло? Куда я пошёл? — продолжал настаивать Артем.       — Я не спрашивал. Охота закончилась, я вернулся домой и лег спать.       Филипп уже собирался приступить к чистке зубов, когда Артем снова спросил:       — Ты что-нибудь знаешь об истинных узах?       Филипп покачал головой:       — Совсем мало. Знаю только, что это как-то связано с запахом. Меня это особо не интересует. — Затем, заметив, что Артем явно переживает из-за чего-то важного, добавил: — Арт, ты думаешь, что та девушка...       — Да не, — отмахнулся Артем, не желая углубляться в свои предположения. — Знаешь, когда вернётся отец?       — Чей? — уточнил Филипп.       — Какая разница? — раздражённо ответил Артем. — Они ведь уехали вместе. Мне нужно срочно поговорить с отцом. Это очень важно.       Филипп кивнул, понимая ситуацию, но не стал вдаваться в подробности, видя, что друг не желает делиться.       — Кажется, они вернутся завтра, — сообщил он.       — Хорошо, — сказал Артем, бодро вскочив и покинув комнату. — Я надеюсь, что завтра всё прояснится.       Филипп остался один, глядя вслед другу. Внутри Артема назревала необходимость разобраться в сложной ситуации и найти ответы на свои вопросы об истинных узах.