Запретное влечение

      Кира чувствовала, как усталость становилась всё тяжелее с каждым шагом. Путь до дома казался бесконечным, но вот впереди замаячили её владения. Огромные железные ворота, устремленные пиками в небо, преграждали вход на территорию. За ними скрывалась целая обширная область, покрытая густыми деревьями, готическими строениями и высокими башнями. Территория, на которой раскинулись владения её отца, была огромной. Каждый уголок здесь говорил о древности и величии рода, к которому принадлежала Кира.       Как только девушка приблизилась к воротам, из тени выступили стражи, облачённые в чёрные одеяния. Они без слов распахнули массивные ворота, впуская её на территорию. Мощённая дорожка тянулась вперёд, изгибаясь среди редких фонарей и старых статуй, ведущая к её дому. Уединённые поместья вампиров были разбросаны по всей территории, скрытые за густыми лесами. Каждый такой дом был олицетворением величия, с высокими шпилями, изящными башнями и мраморными террасами, окружёнными тенистыми садами.       Её дом, стоящий в центре этой уединённой территории, был похож на миниатюрный замок, словно уменьшенная версия древнего царственного дворца. Он возвышался над деревьями, с высокими окнами, мрачными стенами и башенками, создавая атмосферу вечности и благородства. Здесь всё было пропитано духом прошлого — вампиры веками жили в подобных местах, поддерживая атмосферу тайны и величия.       Внутри дома царил более мягкий и уютный свет. Стены были обиты тёмной тканью, а комнаты украшены резными элементами в готическом стиле, но при этом дом не выглядел холодным. Несмотря на внешнюю мрачность, в доме Киры царила уютная атмосфера. Как только она вошла, из боковой комнаты вышла Елена. Светловолосая женщина, чья внешность резко контрастировала с тёмным интерьером дома. Её длинные светлые волосы были аккуратно убраны в изящную прическу, а карие глаза, слегка отдающие красным — знак её вампирской природы — излучали спокойствие и мудрость, накопленную за долгие годы.       Её одежда, как всегда, была подобрана с безупречным вкусом — светлые пастельные оттенки подчеркивали нежные черты лица, придавали образу еще больше женственности и элегантности. Елена никогда не позволяла себе выглядеть иначе, чем идеально, но её красота не была только внешней. Она была обращена задолго до рождения Киры, и за многие годы стала кем-то большим, чем просто помощницей или советницей. Она была тем, кто заботился о Кире, когда та была ещё маленькой. Елена стала для неё кем-то вроде матери, всегда находясь рядом в те трудные моменты, когда Кира только начинала понимать свою природу и страдала от одиночества.       Каждое движение Елены было плавным и грациозным, в её манере держаться чувствовалась утончённость, присущая вампирам высшего сословия. Но за этой мягкостью скрывалась внутренняя сила. Она знала, как управлять ситуацией, и не раз выручала Киру в сложных обстоятельствах.       — Ты наконец-то дома, — с лёгкой улыбкой сказала Елена, подходя ближе. В её голосе звучала забота, теплая и искренняя, что было редкостью среди вампиров.       — Устала, — коротко ответила Кира, чувствуя, как её плечи, наконец, расслабляются.       Елена внимательно оглядела её, отмечая как сильно та была вымотана, и тут же предложила:       — Я прикажу доставить сосуд. Тебе нужно восстановить силы.       Кира благодарно кивнула.       — Да, вызови его. И пусть привезут как можно быстрее, — тихо произнесла девушка, опустив глаза.       Елена, подойдя ближе к Кире, невольно поморщилась от исходившего от неё запаха.       — От тебя пахнет собаками, — тихо заметила она, хотя в её голосе не было упрёка, лишь удивление.       Кира устало кивнула, прекрасно понимая, откуда этот запах.       — Бурная ночь, — ответила она с лёгкой иронией в голосе, направляясь к лестнице.       Она ощущала, как запах оборотней буквально въелся в её кожу и волосы, и мысль об этом вызывала у неё желание как можно скорее избавиться от всего, что напоминало о той ночи.       Поднявшись на второй этаж, она вошла в свою комнату, где всё было устроено по её вкусу. Стены были окрашены в разные оттенки фиолетового — её любимого цвета, создавая приятную, уютную атмосферу. На одной из стен висели её рисунки — не только пейзажи, но и изображения животных и фантастических существ, которые она создавала, вдохновляясь разными мирами. В углу комнаты располагался небольшой стол, заставленный принадлежностями для рисования: карандашами, кистями, акварелью и блокнотами. Рядом с ним стояли полки с книгами, которые она собирала с детства.       На полках также были расставлены фигурки из её любимых игр и фильмов. Особенно выделялся Рэндалл из «Корпорации монстров», стоявший рядом с фигурками героев из «Звёздных войн» и «Игры престолов». Её увлечения проявлялись в каждом уголке комнаты, включая плакат с изображением Тейлор Момсен — солистки группы The Pretty Reckless, чьё творчество вдохновляло её на протяжении многих лет. Около одной из стен стояло большое зеркало в пол, отражающее простор комнаты.       Сбросив одежду на пол, Кира нахмурилась. «Сжечь её к чёрту,» — решила она, и мысль об этом принесла неожиданное облегчение.       Оставив одежду валяться на полу, Кира направилась в ванную. В отличие от её комнаты, ванная была выполнена в более помпезном стиле, который соответствовал общему готическому интерьеру дома. В центре располагалась массивная, глубокая ванна с резными ножками в виде львиных лап, стены были облицованы тёмным мрамором, который отражал свет нескольких позолоченных свечей, стоящих на полках. Большое зеркало с резной рамой из черного дерева висело над умывальником, придавая ванной комнате величественный вид.       Кира включила воду и наполнила ванну густой пеной. Её кожа прикоснулась к тёплой воде, и она почувствовала, как напряжение, накопившееся за последние несколько дней, постепенно исчезает. Вода погружала её в приятное расслабление, мысли начинали путаться. Она закрыла глаза, откинувшись на спинку ванны, и попыталась осмыслить всё, что произошло с ней за последнее время.       Её разум рисовал последние события как страшный сон: нападение, Артем, его стая... Всё это казалось настолько нереальным, что ей хотелось просто вычеркнуть это из памяти. Но каждая мысль, каждое воспоминание возвращало её обратно в тот лес, где она ощутила боль, обиду и злость. Тёплая вода, казалось, смывала лишь поверхностную усталость, но раны глубоко внутри, всё ещё оставались незажившими.       Кира прикрыла глаза, позволяя себе ещё несколько мгновений покоя. Она знала, что этот комфорт был лишь временным — за пределами ванной её ожидали новые вызовы. Пена тихо оседала на воде, как бы напоминая о том, что время уединения истекает. Её мысли возвращались к реальности, где правили другие законы.       Когда она услышала стук в дверь, иллюзия уединения окончательно рассеялась. Елена сдержанно сообщила, что отец ждёт её у себя в кабинете, и Кира поняла, что расслабление подошло к концу.       — Почему он сам не может прийти? — с лёгким раздражением бросила девушка, но, осознавая, что спорить бесполезно, вздохнула и стала собираться.       Вернувшись в свою комнату, Кира открыла шкаф и задумалась о том, что лучше надеть. В её мире существовали правила, формальности, которым следовало подчиняться, и сейчас был как раз тот случай. Она выбрала тёмные брюки с высокой талией, которые подчёркивали её стройную фигуру, но не ограничивали движений. На плечи легла лёгкая блузка глубокого фиолетового цвета, свободная и с воротником-стоечкой. Поверх неё она накинула чёрный облегающий жакет, который придавал образу необходимую строгость.       На ноги Кира надела чёрные ботильоны на невысоком каблуке. Из украшений выбрала только серебряный браслет с фамильной гравировкой, скромный, но символичный. Осмотрев себя в зеркало, она кивнула с лёгкой улыбкой: всё на месте, всё как положено.       Формальности соблюдены, и теперь она могла спокойно отправиться к отцу.       Кира открыла дверь в кабинет, встретив отца взглядом. Высокий и стройный, с длинными тёмными волосами, свободно спадающими на плечи, он всегда сохранял свой безупречный вид. Его лицо, бледное и угловатое, казалось непробиваемым, но в глубине его холодных глаз отражалась скрытая тяжесть разговора, который предстоял. Одетый в строгий чёрный костюм с тёмной рубашкой под ним, он излучал мрачную уверенность.       — Садись, — голос Андрея прозвучал глухо, но твердо.       Кира нехотя села, чувствуя, как напряжение витает в воздухе. Андрей пристально смотрел на неё, словно взвешивая каждое слово, прежде чем заговорить. Внезапно Кира ощутила, как сердце сжалось в ожидании чего-то непредсказуемого.       — Что-то случилось? — её голос прозвучал с оттенком раздражения, будто она заранее предчувствовала неладное.       Андрей долго не отвечал, его взгляд устремился к окну, за которым ночное небо окрасилось в тёмные тона. Внутри него бушевала борьба. Когда он наконец заговорил, слова прозвучали так, словно он старался сказать как можно мягче:       — Есть кое-что, что я должен был рассказать тебе давным-давно... Это касается твоей матери.       Кира напряглась, её глаза сузились. Слова Андрея звучали тревожно, и она уже знала, что предстоящее откровение изменит многое.       — Ты всегда верила, что она умерла при родах, — продолжил Андрей, его голос стал тише. — Но это не так. Она жива.       Кира застыла. На мгновение её мир рухнул. Всё, что она знала о своей жизни, оказалось ложью. Её руки сжались в кулаки, а глаза вспыхнули гневом.       — Жива?! — её голос зазвенел от ярости. — Ты всё это время мне врал?       Андрей выдержал её взгляд, но его лицо оставалось суровым и спокойным.       — Это было ради твоего же блага. Я хотел, чтобы ты не мучилась из-за того, что не можешь видеть её. Я думал, что так будет лучше. Но ты выросла. Ты заслуживаешь знать правду.       Кира вскочила с кресла, её сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди.       — И это всё, что ты скажешь? Что это было ради моего блага? — она буквально кричала, не веря своим ушам. — Ты украл у меня мать!       Андрей вздохнул, его голос оставался спокойным, несмотря на бурю, которая разразилась в дочери.       — Не только мать, Кира. У тебя есть брат.       Эти слова ударили сильнее, чем предыдущие. Кира отступила на шаг, её взгляд затуманился. Брат? У неё есть брат? Ещё одна ложь. Ещё одна скрытая часть её жизни, о которой она даже не подозревала.       — Ты... Ты... — Кира не могла подобрать слов, её голос дрожал от гнева и боли. — Зачем ты рассказываешь мне об этом сейчас?       Андрей спокойно посмотрел на неё, его взгляд стал твёрже.       — Потому что ты заслуживаешь знать правду. И потому что пришло время навести мосты. Я хочу, чтобы ты нашла свою мать и брата. Установила с ними связь. Возможно, организовала встречу. Я бы мог сделать это сам, но думаю, что это должна сделать ты.       Кира стояла, стиснув зубы. Её сердце бешено колотилось в груди. Гнев, замешательство, предательство — всё это перемешалось в её сознании. Она не могла поверить, что всё это происходило с ней. В её жизни и так было слишком много сложностей, а теперь... Теперь оказалось, что у неё есть семья, о которой она не знала все эти годы.       — Я не хочу этого делать, — холодно сказала Кира, сжав кулаки. — Ты всю жизнь лгал мне. Почему я должна тебе подчиняться?       Андрей не сдвинулся с места, его голос стал твёрже:       — Потому что это твоё право — знать, откуда ты. И иметь возможность узнать свою мать и брата.       Кира отвернулась от отца, её тело дрожало от подавляемой ярости. Она хотела закричать, сбежать, забыть обо всём. Но она знала, что не сможет просто так уйти. Этот разговор, это откровение изменило всё.       Кира вылетела из кабинета, не выдержав накала эмоций.       — Да пошёл ты к чёрту! — выпалила она сквозь стиснутые зубы, захлопывая за собой дверь с таким грохотом, что дрожь прошла по стенам.       Её сердце бешено колотилось в груди, гнев пульсировал в висках. Она шагала по коридору, словно находясь в тумане. Мысли путались в голове, её разум отказывался воспринимать услышанное.       «Мать жива... Брат... Как он мог столько лет скрывать от меня это?» Эти слова звучали эхом в её сознании. Грудь сдавливала боль и обида. Всё, во что она верила, оказалось ложью.       Когда Кира добралась до своей комнаты, её движения были резкими и механическими. Она открыла шкаф, достала чемодан и, не задумываясь, начала бросать в него одежду. Её руки дрожали, но она не позволяла себе дать волю слезам. Всё это казалось каким-то страшным сном, от которого она никак не могла проснуться. Вдруг в коридоре послышались лёгкие шаги. Елена осторожно постучала в дверь и вошла, её лицо отражало беспокойство.       — Кира, что произошло? Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — её голос был мягким и заботливым.       Но Кира даже не взглянула на неё. Она молча продолжала собирать вещи, словно её не было здесь. Внутри бушевала буря, но снаружи она казалась пустой и холодной, как ледяная статуя. Елена сделала ещё один шаг ближе, её глаза выражали тревогу и беспомощность.       — Поговори со мной, Кира. Что случилось? Ты можешь мне довериться, — её голос был полон заботы, но в нём проскальзывала неуверенность, она поняла по состоянию Киры, что в этот момент слова не могут помочь.       Кира продолжала молчать. Она резко закрыла чемодан, взяв его в руку, и направилась к двери. Елена, осознав, что ситуация серьёзная, попыталась остановить её, но видя, как упрямо и решительно настроена девушка, не стала настаивать. Вместо этого она отступила назад, давая ей пройти.       — Куда ты собралась? Давай я помогу... — тихо начала она, но Кира даже не обернулась.       — Разберусь, — коротко ответила девушка, выходя в коридор.       Кира быстро спустилась по лестнице с чемоданом в руке и вышла из дома, не попрощавшись. У ворот её уже ждал водитель, который стоял у машины, ожидая её распоряжений. Кира подошла к машине, открыла дверь и бесшумно села на заднее сиденье.       — Едем в город, — бросила она холодно, глядя в окно.       Водитель слегка повернул голову, пытаясь понять, что произошло.       — Госпожа, может, вам...       — Просто вези, — резко перебила его Кира.       Машина тронулась, медленно двигаясь по извилистой дороге среди леса. На улице начинало темнеть, по небу ползли тяжёлые облака, обещая грозу. Кира сидела неподвижно, её взгляд был устремлён в окно, но она не видела пейзажа. Она была слишком погружена в свои мысли. Её тело словно онемело, будто кто-то выключил её эмоции, оставив только глухую пустоту.       Проехав какое-то расстояние, Кира внезапно почувствовала, что задыхается от воздуха в салоне машины. Её сердце забилось быстрее, лёгкие не могли набрать достаточного количества воздуха. Она почувствовала, как ей становится душно.       — Останови машину! — резко приказала она, её голос был полон ярости. Водитель бросил на неё растерянный взгляд в зеркало, но подчинился, остановив машину на обочине.       — Госпожа... погода портится, скоро начнётся дождь...       — Мне плевать! — рявкнула она, выскакивая из машины. Её руки дрожали, когда она забирала чемодан.       Она захлопнула дверцу и направилась прочь, оставляя водителя в недоумении. Её глаза блестели от злости и обиды, смешанных с внутренней болью. Шаги становились всё быстрее, несмотря на нарастающий ливень и тяжесть чемодана. Грозовые тучи сгустились над головой, молнии разрывали небо, но Кира шла вперёд, не обращая внимания ни на погоду, ни на боль в теле.       «Твоя мать жива...»       Слова отца снова эхом отдавались в её голове, глуша все остальные мысли. Она сжала веки, стараясь прогнать образы, что предательски врезались в память. Кулаки её сжались, ногти до боли впивались в ладони, оставляя красные следы. Она шла, упираясь в невидимую стену своих эмоций, сквозь ливень, который казался ей ничем по сравнению с бушующей внутри бурей.       «У тебя есть брат...»       Кира резко остановилась, рука рефлекторно поднялась и накрыла рот, сдерживая всхлип, который рвался наружу. Она остановилась, окружённая лишь шумом дождя и свистом ветра. На этой пустынной трассе, где ночью не было ни одной живой души, ей казалось, что никто не услышит её крик боли, кроме самой природы.       Ночь становилась всё холоднее, словно ливень вытягивал из неё последнее тепло. Ноги подкашивались от усталости и холода, а мокрая обувь добавляла мучений. Ботильоны, промокшие насквозь, прилипали к ногам, делая каждый шаг невыносимо тяжёлым. Вода стекала по её лодыжкам, а каждый новый шаг сопровождался болезненным шлепком размокшей обуви по асфальту. Она уже шла около двух часов, и с каждой минутой двигаться вперёд становилось всё сложнее. День давно уступил место мрачному вечеру, и гроза разразилась с новой силой. Гром сотрясал воздух, от каждого раската её тело непроизвольно вздрагивало, но она упрямо продолжала идти вперёд, не обращая внимания на боль в ногах и ледяные капли, что хлестали по лицу, как будто пытаясь сбить её с пути.       Кира вытерла замерзшее лицо, смазывая воду и слёзы в одно целое. Она попыталась спрятать руки в карманы, но её штаны, пропитанные дождём, прилипли к коже, словно вторая мокрая оболочка, не давая укрыться от холода. Мысли об услышанном на какое-то время отступили, когда реальность взяла верх. Её тело требовало тепла и отдыха, но вокруг не было ничего — только бесконечный лес и пустынная дорога, которая словно насмехалась над её отчаянием.       Она остановилась, тяжело дыша, осматриваясь вокруг. Ничего. Ни одного убежища, ни одного тёплого укрытия. Лишь холодная ночь, наполняющая её сознание тем же холодом, что сковывал её сердце.

***

      Нога Артёма тяжело надавила на педаль газа, и машина резко рванула вперёд. Сердце стучало в груди, словно в бешеном ритме, оглушая его своим гулом. Он сам не мог точно объяснить, что за внезапная тревога поднялась внутри, но знал одно — не мог её игнорировать. Что-то тянуло его вперёд, заставляя ускоряться на мокрой трассе, где лужи разлетались под колёсами. "Дворники" с трудом справлялись с потоком воды, размывая картину впереди, но фары отважно прорезали мрак.       Взгляд Артёма, как у настоящего хищника, выхватил из темноты слабую фигурку. Он едва успел среагировать, резко нажимая на тормоза. Машина остановилась с протяжным визгом шин, но он уже не думал о том, что происходит с автомобилем. Вылетев наружу под ливень, Артём бросился к фигуре на обочине.       Когда он коснулся её плеча, девушка едва взглянула на него, её глаза были полны боли и усталости, а затем она безвольно осела прямо в его руки. Кира. Артём быстро подхватил её и, не раздумывая, приоткрыл заднюю дверцу машины, осторожно уложив её на сиденье. Он быстро огляделся, увидел её чемодан и, подхватив его, закинул в багажник.       Машина вновь двинулась вперёд, но теперь Артём держал скорость более размеренно. Его взгляд то и дело возвращался к зеркалу, чтобы убедиться, что с Кирой всё в порядке. Она не приходила в себя, и это беспокоило его всё сильнее. Обогрев в салоне был включен на полную, но девушка продолжала оставаться неподвижной. Артём не мог понять, что с ней происходило, но не мог позволить ей остаться в таком состоянии на улице.       Когда он заметил мигающую розовым светом вывеску придорожного мотеля, ему показалось, что это знак. Аккуратно свернув на парковку у входа, Артём быстро вышел из машины и, не колеблясь, снова поднял Киру на руки. Она казалась невесомой. Её тело было лёгким и безжизненным, как у куклы. Он ногой захлопнул дверцу машины, которая слегка качнулась от усилия, наспех заблокировал её с пульта и направился к входу мотеля, стараясь как можно быстрее укрыться от ливня.       В холле мотеля горела одна-единственная настольная лампа, едва освещая небольшое помещение. Под ногами лежал круглый коврик, частично скрывающийся под диваном и парой старых кресел. Артём шагнул к стойке, которая казалась заброшенной — ни человека, ни признаков жизни, лишь высокий деревянный стеллаж с пронумерованными ячейками для ключей. Он резко ударил по звонку, и тот раздал одинокий дребезжащий звук, который, казалось, окончательно исчерпал его жизненный цикл.       Шаркающие шаги донеслись откуда-то из глубины здания, и вскоре из боковой двери, находящейся под лестницей, вышла пожилая женщина. Её лицо было утомлённым и раздражённым, явно не радостным от появления неожиданных гостей в такой час.       — Какие черти вас сюда принесли? — пробурчала она, подходя к стойке. — В это время ночи у меня постояльцев не бывает... — продолжала она тихо ворчать себе под нос, занимая место за стойкой. — Будят посреди ночи...       «Карга старая...» — подумал Артём с раздражением. Если бы не острая необходимость, он ни за что бы не остановился в этом месте. Но сейчас у него не было выбора, и он вынужден был мириться с этими убогими условиями.       — У вас есть медикаменты? Еда? — спросил он, оглядываясь с явным отвращением. Женщина сузила глаза, изучая его с подозрением. Она заметила его растрёпанный вид, усталость на лице, а затем её взгляд упал на девушку в его руках и поломанный звонок. В её глазах мелькнуло беспокойство, и она уже не так уверенно ответила:       — У нас тут гостиница, а не больница. Артём почувствовал, как его волк внутри начал проявляться — зрачки на мгновение засветились жёлтым светом, заставив женщину вздрогнуть. Она спешно добавила:       — Но я постараюсь что-нибудь найти. Возможно, вы захотите пройти в один из номеров?       Её голос стал мягче, а выражение лица изменилось на более угодливое. Она явно почувствовала опасность, исходящую от Артёма, и решила не усугублять ситуацию. Протянув ключ от номера, женщина отвернулась и поспешила выйти через другую дверь, вероятно, за аптечкой.       Артём быстро направился к лестнице, не обращая внимания на её скрип. Он взмолился, чтобы та не развалилась под ним, его звериное зрение помогло быстро найти нужный номер. Открыв дверь, он вошёл в темноту комнаты. Это его не беспокоило — даже без света он видел всё ясно.       Артем осторожно уложил Киру на кровать, стараясь действовать быстро и аккуратно. Она была мокрая до нитки, и это тревожило. Он быстро снял с неё ботильоны, с трудом отрывая мокрую обувь от её ног, а затем приподнял её, чтобы избавиться от промокшей футболки. Его движения были чёткими и сосредоточенными.       Когда её маленькое тело обнажилось до белья, Артём на мгновение замер. Его взгляд невольно остановился на её груди, скрытой чёрными кружевными чашечками, и внутри него коротко зарычал волк, восхищённый её изяществом. Но это ощущение длилось лишь секунду — волк словно осознал, что сейчас не время для таких мыслей. Беспокойство о состоянии Киры снова вышло на первый план.       Закончив с мокрой одеждой, Артём быстро натянул на Киру свою сухую футболку, на которой всё ещё сохранялось тепло его тела. Он накрыл её одеялом, чувствуя, как сердце сжимается. Её запястья были в красных рубцах, очевидно, оставленных кандалами, и Артёма пронзило чувство вины за то, что он являлся их причиной. Почему её шрамы не зажили? Она же вампир.       Артём осторожно отодвинул мокрые пряди с лица и вдруг заметил, что её лоб стал горячим. Это точно было ненормально для вампира. Его тревога усилилась. Он понимал, что ей нужна помощь, и чем скорее, тем лучше.       Его размышления прервал стук в дверь. Щёлкнув выключателем на маленькой лампе, он пригласил войти. Это была управляющая, которая с видимой неохотой принесла аптечку. Её взгляд на бледное, как труп, лицо Киры задержался на мгновение.       — Я принесла аптечку, — промолвила она, заискивая от страха.       Артём быстро выхватил коробку, открыл её и принялся перевязывать запястья Киры. Закончив, он завязал маленький бантик на бинте и посмотрел на женщину, которая всё ещё стояла в дверях, явно не уверенная, что делать дальше.       — Принесите тряпку с водой, — бросил Артём.       Женщина мгновенно подалась назад и исчезла за дверью. Артём вскочил, начав нервно расхаживать по комнате. Он чувствовал, как волк внутри его метался, вызывая раздражение. «Она вампир!» — снова и снова напоминал он себе, но не мог избавиться от волнения. Его зверь, казалось, был сбит с толку, и вместо агрессии чувствовал что-то другое — нечто, что Артём не мог объяснить.       Когда женщина вернулась с миской воды и полотенцем, он намочил тряпку и аккуратно приложил её ко лбу Киры. Её кожа горела, что казалось странным для вампира.       — Так, она ещё жива? — неуверенно спросила управляющая, боясь даже взглянуть на девушку.       Артём выдавил нервный смешок:       — Если бы она была мертва, её бы здесь не было. Думаете, я притащил сюда труп?       Женщина, испугавшись, лишь покачала головой и спросила, нужно ли что-то ещё. Получив просьбу о еде, она поспешила ретироваться, оставив Артёма в тишине.