Запретное влечение

      Когда Филипп вошёл в дом, Карина и Марина уже ждали его в холле, их взгляды были колючими и требовательными. Карина первой заговорила, её голос прозвучал с язвительной ноткой.       — Ну! Я жду объяснений. Кто эта девчонка? — начала она, скрестив руки на груди. — Неужели думаешь, что я поверю в твои сказки про заблудившуюся? Я не дура. Говори: как она сюда попала?       Филипп тяжело вздохнул, чувствуя, как нарастает усталость. Ему надоело каждый раз сталкиваться с упрямством сестры.       — Я уже сказал: она заблудилась, — ответил он сдержанно. — Артем просто помог ей выбраться и отвёз домой.       Карина приподняла бровь, её глаза сузились от недовольства.       — Заблудилась, да? Забавно. Но странно, что именно Артем оказался рядом, когда эта «заблудившаяся» девчонка появилась у нас на территории. Сын бывшего Альфы, и вдруг такая «случайность»? — она буквально выплюнула последнее слово. — Неужели ты сам веришь в то что говоришь?       Марина, не отставая от сестры, кивнула в знак поддержки, хотя её взгляд был менее жёстким.       — Что вы хотите услышать? — раздражённо бросил Филипп, глядя то на одну, то на другую сестру. — Всё под контролем, Артем разобрался. Дело закрыто.       Карина усмехнулась, и в её голосе прозвучала едва скрытая ревность.       — Под контролем? Артем разбирается с какой-то левой девицей, и это для тебя нормально? Я прекрасно понимаю, что ты прикрываешь его, но неужели ты думаешь, что это просто сойдет вам с рук и никто ничего не заметит? — её глаза сверкнули опасным блеском.       Филипп стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё закипало.       — Я понимаю, что ты злишься, Карина, но на этом всё. Артем разобрался, и нечего тут больше мусолить. Она больше не появится на нашей территории, — сказал он, добавив тихо, словно сам себе: — Надеюсь.       Карина усмехнулась и покачала головой, её голос стал тише, но от того не менее злобным.       — Может, ты и думаешь, что дело закрыто, но я не позволю какой-то непонятной девке вертеться вокруг Артема. Ещё неизвестно, кто она и что у неё на уме. Я узнаю всё, и если нужно, выведу её на чистую воду. Даже если придётся делать это самой.       Марина, до этого молчавшая, кивнула в знак согласия, её глаза были внимательны, но не такими яростными, как у сестры. Она тоже хотела разобраться в ситуации.       — Не лезь туда, куда не следует, — холодно, но устало предупредил Филипп. — Это всё, что я тебе скажу.       Карина бросила на него яростный взгляд, но промолчала, её упрямство говорило за неё. Она уже решила: эта история не закончена, и она обязательно докопается до правды.       Филипп, зная свою сестру, понял, что она не отступит, но больше у него не было сил спорить. Он молча развернулся и направился к лестнице, оставив сестёр в холле.

***

      На здешней трассе фонарей не было, и вокруг стояла плотная чернота, освещаемая лишь фарами дальнего света. Ночной мрак обволакивал дорогу и деревья, словно защищая их от непрошеных гостей.       Артем, удерживая руль обеими руками, время от времени покосился на пассажирское кресло. Кира сидела, склонившись на правую сторону, подперев щеку рукой, и, судя по всему, спала. Как только они выехали, она сразу заняла такую позицию и более не шевелилась. Артем по началу пытался заговорить с ней, но, услышав грубое «Заткнись, я сплю», замолчал. Она даже не удосужилась сказать ему, куда ехать. Хорошо, что он хотя бы смутно представлял, где находились владения вампиров. Подвезет, высадит рядышком и «До свидания».       Но прощание беспокоило его больше, чем он хотел признать. Зверь внутри волновался, не хотел её отпускать. «Она вампир», — напомнил внутренний голос. Но почему тогда этот едва уловимый, странный запах так воздействовал на него? Как мог он испытывать притяжение к тому, кто должен быть его заклятым врагом? Почему волк внутри него реагировал на неё так необычно?       Солнце начинало подниматься над горизонтом, его первые лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Артем остановил машину у обочины, пальцами потёр напряжённые глаза и посмотрел в сторону Сумеречного леса. Перед ним простирались высочайшие деревья — секвойи, густо тянущие свои могучие ветви к небу. Этот лес всегда вызывал у него неприятные ощущения. Лес вампиров. Их территория. Здесь всё казалось чужим, каждый шорох и скрип в ночи настораживали. Место, выбранное кровососами, было идеальным для их существования: секвойи охранялись законом, и здесь никогда не велись рубки. Это место было словно специально создано для "вечной" жизни. Сумеречным его называли потому, что здесь всегда было облачно и холодно, а над кронами неизменно тянулся плотный туман.       Артему было не по себе на чужой территории. Волк внутри него напрягся ещё сильнее, как будто инстинкты пытались предупредить его об опасности. Но эта опасность исходила не только от окружающей природы — она исходила от его же собственных мыслей. Мыслей о Кире. Он не мог отогнать от себя её образ, её запах. Не мог избавиться от желания понять, что его тянет к ней так сильно, несмотря на все природные законы.       Наклонившись ближе к Кире, Артем вновь втянул носом воздух, прикрыв глаза. Этот слабый аромат. Он был едва уловим, но тянул его, словно магия. Смущение разлилось по его телу, но волк внутри только рыкнул одобрительно. И всё же...       — Что ты делаешь?       Артем резко распахнул глаза, отскочив назад. Её золотисто-карие глаза встретились с его зелёными, в них плескалось раздражение и скрытая усталость. Кира оттолкнула его в плечо, на мгновение коснувшись его ключицы большим пальцем, что вызвало у неё заметное отвращение. Она нахмурилась, скривив губы:       — Фетишист хренов.       Она стремительно распахнула дверцу машины и выскочила на улицу. Захлопнув дверь с таким стуком, что Артем вздрогнул, она огляделась по сторонам, пытаясь понять, где находится, и быстрыми шагами двинулась в знакомом направлении — в мрачную глубь Сумеречного леса.       Артем глубоко вздохнул и обрушил своё лицо в руки, покоившиеся на руле. Почему он постоянно попадал в такие глупые ситуации, когда дело касалось этой девчонки? Что она с ним сделала? Она была вампиром — его природным врагом, но почему он никак не мог просто отпустить её? Неужели всё настолько сложно? Подняв голову, он следил за тем, как Кира скрывается в густом лесу. Внутри него волк зарычал, протестуя против её ухода. Зверь хотел схватить её, удержать, защитить любой ценой. Но Артем знал — он должен отпустить её. Именно это было правильным решением.       Когда Кира исчезла в лесу, Артем завел мотор и двинулся в обратную сторону. Каждый метр дороги уводил его дальше от Сумеречного леса, и с каждым новым километром его дыхание становилось всё тяжелее. На душе становилось всё более тягостно, как будто внутри него что-то было неправильно. Волк внутри не находил себе места, крутился в груди, нервно рыча и скребя своими когтями по его сознанию. Казалось, он вот-вот вырвется наружу. Почему? Ведь всё уже кончилось. Она ушла.       Но нет — чувство не отпускало. Внутри него всё ещё тянулась тонкая нить, которая связывала его с Кирой, даже когда она исчезла из поля зрения. Он пытался игнорировать это, фокусироваться на дороге, на возвращении домой, но мысли возвращались к ней снова и снова. Возможно, к его приезду отец уже будет дома. Но даже эта мысль не приносила ему привычного отрезвления.       Заехав на территорию стаи, Артем тут же заметил Филиппа, стоявшего рядом с машиной. Друг явно ждал его возвращения и свою машину.       — Ты не успел на встречу с Альфой. Твой отец зол, — предупредил его Филипп с нахмуренным лицом.       Артем замер, почувствовав холодный укол в груди. Что, если отец как-то узнал о присутствии вампира на территории? Эта мысль пронзила его, заставив тут же обратиться к другу за подтверждением своих опасений. Филипп, уловив тревогу, отмахнулся:       — Не волнуйся, даже мои сестры не поняли, кто она. Всё под контролем. Артем ощутил краткое облегчение, но оно быстро исчезло, как только он заметил своего отца в окне дома. Недовольство было буквально выгравировано на его лице, наблюдавшем за приближением сына.       — Артем, — сурово раздался голос Алексея, как только сын переступил порог дома.       Отец, высокий и крепко сложенный, стоял с непоколебимой уверенностью. Его мощная фигура была подчёркнута кожаной курткой с теплой подкладкой, из-под которой выглядывала простая белая футболка. Темные джинсы подчеркивали его стройность, а крепкие ботинки говорили о практичности и привычке к трудностям. Лицо Алексея украшала аккуратная борода, придавая ему суровый, но ухоженный вид. Маленький шрам, который пересекал правую бровь, оставленный в одной из давних битв, и другие скрытые под одеждой отметины, свидетельствовали о его прошлом воина и защитника стаи.       — Где ты был? — спросил Алексей, бросив быстрый взгляд на лестницу, и двинулся наверх, жестом показывая Артему следовать за ним.       — Были дела, — коротко ответил Артем, пытаясь сохранить спокойствие, хотя понимал, что отец не примет такой простой ответ.       — Важнее встречи Альфы и собрания всей стаи? — в голосе Алексея прорезалась сталь, и он прибавил жесткости в каждом слове. — Дела, которые не могли подождать?       Достигнув комнаты, Алексей пропустил сына вперёд, а сам закрыл дверь и встал у стены, скрестив руки на груди. Его пронизывающий взгляд, казалось, сверлил Артема, поджидая объяснений. За его спиной на стене красовался герб стаи — угрожающе оскаленная морда волка, символ их единства и силы.       — Да, важнее, — ответил Артем, прекрасно осознавая, что его отец ожидает объяснений. — Но я надеялся вернуться к вашему приезду.       Алексея явно не удовлетворил такой ответ. Для него не могло быть ничего важнее стаи, кроме одного — истинной пары. Но в его представлении это не имело никакого отношения к Артему, и поэтому отец продолжил разговор с той же суровостью.       — Я смотрю, ты решил, что вырос достаточно, чтобы нарушать главные правила стаи. Хорошо, ты взрослый, и наказание понесёшь соответствующее, — Алексей подошёл к окну, взглянув на примятую траву, сломанные ветки и мелкие капли крови на земле. — А теперь рассказывай: что случилось прошлой ночью?       — О чём ты? — Артем на мгновение напрягся, но постарался скрыть это за маской невозмутимости.       Алексей продолжал смотреть в окно, его голос был всё таким же твёрдым, но спокойным:       — Карина видела тебя и Филиппа вчера вечером... — он повернулся к сыну, его взгляд стал более острым. — И с вами была девушка.       Артем внутренне напрягся, но постарался не выдать этого.       — Да, — он кивнул, сохраняя спокойствие. — Мы наткнулись на неё в лесу. Она заблудилась. Я помог ей добраться до безопасного места.       Алексей чуть прищурился, словно пытаясь разглядеть скрытые эмоции сына:       — Заблудилась? На нашей территории? — он сделал паузу, его голос становился всё более настороженным. — Ты думаешь, этого достаточно, чтобы объяснить её появление здесь? Мы должны быть уверены, что никто не бродит по нашим лесам без причины, Артем. Ты не можешь просто так приводить сюда кого вздумается.       Артем знал, что отец не успокоится, пока не получит ответов. Его внутренний волк напрягся, в ответ на недовольство отца, но он сохранял внешнюю невозмутимость.       — Я не знаю, кто она, — Артем сделал глубокий вдох. — Но она не представляет угрозы, пап. Если бы представляла — я бы почувствовал это.       Алексей не сводил с него взгляда, а затем снова вернулся к окну, наблюдая за тем, как ветер слегка колышет ветви деревьев.       — Артем, ты должен понимать, что стая — это главное. В каждом твоём действии должен быть приоритет безопасности. Чувства здесь не могут быть оправданием для риска. — Он медленно обернулся к сыну. — Мы не можем позволить себе ошибок.       Артем стиснул кулаки, зная, что разговор не может закончиться только на этом. Алексей подозревал что-то большее, но Артем не мог раскрыть правду.       — Я понимаю, — тихо сказал Артем, стараясь не показывать напряжения. — Но, пап, она не враг.       Алексей на мгновение замолчал, обдумывая слова сына. Его взгляд смягчился, но настороженность всё ещё оставалась.       — Почему ты так уверен? — Алексей изучающе посмотрел на Артема. — Что заставило тебя так быстро поверить в это?       Артем почувствовал, как его сердце замерло на мгновение. Он понимал, что отец не отпустит этот вопрос.       Он вздохнул, стараясь отвести разговор от опасной темы:       — Пап, как ты понял, что мама — твоя истинная пара? — вопрос прозвучал неожиданно даже для него самого. Артем надеялся, что это отвлечёт отца, но в то же время ему самому было любопытно.       Алексей стоял у окна, напряжённо глядя вдаль, его руки сжались в кулаки. Он словно пытался удержаться от чего-то, что вот-вот могло вырваться наружу. Вопрос Артема прозвучал для него как гром среди ясного неба — и тронул ту струну, которую он клялся себе никогда больше не касаться.       — Почему ты спрашиваешь об этом? — голос Алексея стал холодным, будто он специально отдалялся от своего сына, как от чего-то опасного и болезненного.       Артем понимал, что наступил на тонкий лёд, но он не мог остановиться. Ему нужны были ответы — и не только для того, чтобы отвлечь отца от событий прошлой ночи, но и для того, чтобы понять, что с ним происходит. Волк внутри него рвался наружу, требуя объяснений.       — Я просто... хочу знать, — ответил Артем, напряжённый от попытки быть честным. — Ты всегда говорил, что истинная пара — это нечто, что невозможно игнорировать. Что это сильнее нас. Как ты понял, что мама была твоей истинной парой?       В комнате повисла тишина. Алексей не двигался. Для него этот вопрос был как удар в самое сердце. Спина его осталась повёрнутой к сыну, лицо скрыто, но напряжение в его плечах говорило само за себя.       — Я не хочу это обсуждать, Артем, — сказал он резко, как будто этот разговор причинял ему физическую боль.       Артем не собирался отступать. Он не мог. Ему нужно было разобраться в том, что с ним происходило — особенно после встречи с Кирой. Волк внутри него настаивал, что это не просто случайная связь.       — Пап, я не просто так спрашиваю. Я чувствую... что-то. И я не знаю, как это контролировать. Это как-то связано с ней. — Артем говорил осторожно, не называя имени Киры, но его отец уже мог уловить скрытый смысл.       Алексей вздохнул, словно это признание сына было для него последней каплей. Он медленно повернулся, его взгляд был тёмным, полным внутренней борьбы.       — Это всё ерунда, Артем. Ты просто запутался. Ты не знаешь, о чём говоришь. — Его голос был холоден, но в нём ощущалась ранимая слабость, скрытая за ледяной маской. — Истинная пара... — он замолчал на мгновение, его горло напряглось. — Это не то, что ты сможешь понять, пока не переживёшь это сам. И даже тогда... — он замолчал, но вместо того чтобы завершить мысль, отвернулся к окну.       Артем почувствовал нарастающее чувство разочарования и неудовлетворенности. Он хотел узнать больше, но его отец явно не хотел ничего рассказывать. Однако сыну нужны были ответы. Как справиться с этими чувствами? Что делать с этим сильным притяжением, которое не даёт ему покоя?       — Пап, пожалуйста, — голос Артема стал мягче, но в нём звучала мольба. — Я не знаю, что мне делать. Это не просто обычные эмоции. Это что-то большее.       — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Артем, — ответил Алексей ещё более жёстко. — Ты даже не знаешь, что такое потерять истинную пару. — Он замолчал, и в его глазах снова мелькнула боль, которую он давно спрятал за свою жёсткую внешность. — Истинная пара может стать твоей силой, а может уничтожить тебя. Если ты теряешь её... — его голос стал чуть тише, и на миг он снова выглядел потерянным, как человек, которому пришлось пережить слишком много.       Артем заметил, как глаза отца потемнели от воспоминаний. Он вдруг понял, что поднял вопрос, который не следовало затрагивать. Но он уже не мог остановиться.       — Как ты справился с потерей? — спросил он, уже зная, что ответ может стать ещё одной раной для отца.       Взгляд Алексея стал ледяным, когда он снова встретился с глазами сына. Он больше не был готов говорить о своей паре.       — Я не справился, Артем, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то горькое, почти умирающее. — Я просто научился жить с этим. И я не собираюсь давать тебе советы, которым сам не смог следовать.       Эти слова прозвучали как приговор, и Артем вдруг почувствовал, что больше не может оставаться здесь. Напряжение между ним и отцом достигло предела. Он не мог найти у него понимания и тем более поддержки. Всё, что он чувствовал — это холод и боль. И волк внутри него просто не мог с этим смириться.       — Пап... — Артем хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Забудь об этом, Артем, — резко перебил его Алексей, и его голос снова стал резким, почти жёстким. — Ты должен сосредоточиться на стае и своих обязанностях. Любые чувства... это всего лишь слабость. И если ты не можешь справиться с этим, то ты не готов к тому, чтобы вести за собой стаю.       Эти слова пронзили Артема до глубины души. Как отец мог так легко отвергать то, что он сам пережил? Как он мог назвать это слабостью, когда это разрывает его изнутри?       — Может, ты и прав, — бросил Артем через плечо, уже направляясь к двери. — Может, я не готов.       Он резко вышел из комнаты, не давая отцу возможности продолжить разговор. Его голова гудела от мыслей и эмоций. Волк внутри него бесновался, требуя действий, и Артем уже знал, что он не может больше оставаться здесь. Ему нужно уехать. Найти Киру, понять, что с ним происходит, и решить это раз и навсегда.       С этими мыслями Артем направился к гаражу, сел в машину отца и завёл двигатель. С каждой секундой он ускорялся, оставляя дом и всё, что с ним связано, позади.