Запретное влечение

      Мотоцикл ревел, оставляя позади трассу и охотников. Ночь окутывала их, поглощая все звуки и запахи недавней схватки. Артём мчался вперёд, не сбавляя скорости, а Кира крепко прижималась к его спине, чувствуя, как сердце бешено стучит. Мысли витали вокруг того, что произошло — они едва спаслись, и это было уже не первое нападение.       Они ехали по дороге, ведущей к Кардскому мосту — массивной конструкции, соединяющей материк с полуостровом. За мостом был город Карда, а ещё дальше — маленький прибрежный городок Тихоозёрск. Он знал это место — отдалённое и дикое, место, где они смогут укрыться.       Когда мост остался позади, Кира не могла выкинуть из головы недавний бой. И тогда её осенило — рана на боку Артёма всё ещё кровоточила.       — Артём, — сказала она, слегка наклонившись к его уху, чтобы перекричать ветер. — Порез... Он не заживает.       Артём промолчал на мгновение, но Кира почувствовала, как его тело напряглось.       — Скорее всего, снова яд, — наконец ответил он, едва слышно сквозь рев двигателя. — Не важно. Нужно уйти подальше.       — Яд не важен?! Ты серьёзно? — возмутилась Кира, ещё сильнее прижимаясь к нему, чтобы лучше расслышать. — Мы не можем рисковать! Если это яд, то его нужно извлечь.       Артём резко сбросил скорость и, наконец, остановился на обочине, в тени деревьев. Мотоцикл затих, и вокруг установилась звенящая тишина ночного пейзажа. Вдали, за ними, был виден свет от моста, ведущего в Карду, а впереди лежали холмы, скрывающие от них дикие земли Тихоозёрского заповедника.       — Нет, — твёрдо сказал он, оборачиваясь к ней. — Ты не прикоснёшься к этой ране. Если яд рассчитан на тебя, то ты ни в коем случае не должна контактировать с ним.       Кира нахмурилась, её взгляд был полон тревоги и решимости.       — Но если яд в этот раз окажется смертельным для тебя? Какого хрена ты так рискуешь?       Артём молча отвел взгляд. Он знал, что она права, но страх за её безопасность был сильнее. В глубине души его окатил ледяной холод от мысли, что яд действительно может оказаться смертельным. Несмотря на всю свою силу, он был живым существом, и страх перед смертью сдавливал сердце. Но даже этот страх не мог пересилить желание защитить Киру. Он не мог позволить ей подвергаться опасности, даже ради своего спасения.       — Я справлюсь, — ответил он наконец, стараясь убедить и её, и себя.       Кира вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства. Спорить с ним сейчас бессмысленно, но ощущение приближающейся беды не покидало.       — И куда мы поедем? — наконец спросила она, стараясь отогнать тревожные мысли.       Артём ненадолго задумался, а затем кивнул в сторону темнеющего горизонта.       — Недалеко отсюда Тихоозёрск. Там есть одно место, в лесу заповедника, где мы сможем переждать какое-то время. Никто нас там не найдёт, — его голос стал спокойнее, в нём взыграло тепло воспоминаний. Ностальгия мягко оседала на душе, напоминая о тех днях, когда всё было хорошо. Артём на мгновение замолчал, наслаждаясь этим кратким возвращением в прошлое, прежде чем снова сосредоточиться на настоящем.       Кира посмотрела на него с удивлением:       — Лес? Заповедник? Ты уверен?       Артём кивнул, заводя мотоцикл, и они снова рванули вперёд, направляясь к Тихоозёрскому заповеднику — укромному месту на берегу моря, где можно было скрыться от глаз охотников.

***

      Содрав с себя маску и верх костюма, Илья тяжело дышал, опираясь на дерево, его лицо было бледным, а кожа покрылась холодным потом. Когти Артёма оставили глубокие рваные раны на его груди, которые быстро воспалялись, распространяя тёмные линии по телу, как ядовитые прожилки. Он чувствовал, как чужеродная сила проникала в кровь, вызывая нечто новое и зловещее, что пыталось вырваться наружу. Боль накатывала волнами с каждым ударом сердца, заставляя его задыхаться.       Когда мотоцикл Артёма и Киры исчез вдали, Яна, не медля ни секунды, бросилась к сыну, заметив, как его состояние ухудшается на глазах. Его тело содрогалось, а взгляд был мутным. Она резко схватила его за плечо, в ужасе наблюдая, как тёмные вены расползались по его коже.       — Илья! Ты понимаешь, что наделал?! — прошипела Яна, её голос срывался от паники. — Я сказала тебе выманить их, а не лезть под его когти!       Илья попытался что-то сказать, но с его губ сорвался лишь приглушённый стон. Он корчился от боли, а его руки неестественно дрожали. Тело уже не подчинялось ему. Кожа вокруг раны чернела, а зловещие прожилки пульсировали, будто готовясь к взрыву.       — В машину, быстро! — Яна схватила его за руку, едва удерживая, и потащила к автомобилю, не дожидаясь, пока он сам сможет двинуться. Время было на исходе.       Илья спотыкался, пытаясь идти, но мышцы не слушались, скрученные невыносимой агонией. Он чувствовал, как в венах разливается яд, подчиняя его тело чужой силе, и как сущность оборотня разрывала изнутри.       Они с трудом добрались до машины. Яна, открыв аптечку, в панике искала нужные препараты. Её руки двигались быстро, но в движениях чувствовалась нервозность.       — Держись! — выкрикнула она, доставая шприцы и флаконы. Её лицо исказилось от страха, ведь она знала, что у неё было всего несколько минут, прежде чем это станет необратимым.       Илья продолжал корчиться в муках, его тело содрогалось от боли. Яна, держа шприц с препаратом, надеялась, что это остановит заражение. Тем временем багровые прожилки на коже становились всё ярче, тёмная сила стремительно захватывала его изнутри.       — Илья, ты должен сопротивляться! — Яна почти кричала, с тревогой и отчаянием. Она вонзила иглу в вену и ввела инъекцию, зная, что результата нужно ждать немедленно. С трудом сдерживаясь, не позволяла себе паниковать.       Илья напрягся всем телом, затем с усилием выдохнул, стиснув зубы, его лицо исказилось от боли. Секунды тянулись мучительно долго, а улучшений не было. Кожа вокруг ран почернела, и каждый удар сердца приносил ещё больше страданий.       — Должно сработать... Должно! — Яна с тревогой следила за изменениями в его состоянии.       Но вместо облегчения, Илья начал медленно терять силы. Лицо побледнело, глаза начали закрываться, а дыхание стало более поверхностным. Тело больше не сотрясали судороги, однако боль по-прежнему не покидала его.       — Мам... — прохрипел Илья, когда его взгляд начал тускнеть. Он видел, как прожилки постепенно начали исчезать, кожа возвращалась к нормальному цвету, но вместе с этим приходило и чувство тяжести. Веки стали невероятно тяжёлыми, а голова плавно опустилась на сиденье.       — Илья... — Яна сжала его руку, наблюдая, как он медленно отключается. — Нет, нет, нет...       Она наблюдала, как сын теряет сознание, тело постепенно расслаблялось, и, на первый взгляд, раны заживали. Прожилки исчезли, вены больше не пульсировали, но вместе с этим ушла и вся энергия. Его глаза закрылись, и наступила тишина, от которой сердце Яны сжалось.       Он выглядел спокойным, словно просто заснул, но она не могла избавиться от чувства, что что-то пошло не так.       Яна с напряжённым лицом вела машину по узкой и извилистой дороге, удаляясь всё дальше от места неудавшейся засады. Фары выхватывали из темноты очертания деревьев и редкие дорожные знаки, но в сознании сейчас был лишь один фокус — Илья. Его состояние вызывало всё большее беспокойство. Он лежал на заднем сиденье, не двигаясь, а лицо казалось ещё более бледным, чем раньше. Прожилки под кожей становились всё менее заметными, но Яна знала, что это не признак выздоровления, а лишь временное облегчение, за которым могла скрываться настоящая опасность.       — Адское проклятие! — прошептала она, бросая быстрый взгляд назад.       Ей нужно было доставить его домой как можно быстрее. Только там она сможет разобраться с происходящим и попытаться спасти сына от неизбежного. Сейчас дороги, ведущие назад в город, были пусты, но время всё равно казалось слишком медленным.       На секунду Яна позволила себе отвлечься на мысль о том, как всё пошло не так. Цели ушли, они потеряли след, и теперь поиски Артёма и Киры откладываются на неопределённое время. Всё внимание должно быть сосредоточено на спасении Ильи. Это первоочередная задача.       Машина неслась по шоссе, фары освещали дорогу, которая казалась бесконечной, пока Яна прокручивала в голове план действий.

***

      Максим сидел за столом в углу кафе, нервно постукивая пальцами по краю чашки. Его длинные светлые волосы, собранные в небрежный хвост, обрамляли лицо, а внимательные голубые глаза бросали быстрые взгляды на экран телевизора, где вещали прогноз погоды. Одетый в чёрную кожаную куртку-косуху, блестевшую при свете ламп кафе. Запястья плотно облегали стильные браслеты, и перчатки с открытыми пальцами.       Максим был самым молчаливым из троицы, но в взгляде читалась скрытая напряжённость, словно внутри шла борьба. Его внешность — смесь уверенности и загадки — бросалась в глаза, особенно рядом с более спокойными и расслабленными Филиппом и Алексеем.       Алексей, сидящий напротив, лениво вертел вилку в руках, его лицо оставалось невозмутимым. Филипп, напротив, был погружён в свои мысли, но не выпускал из виду телевизор, на котором начались новости. Тёплый свет из окон кафе и звуки машин за пределами создавали ощущение временного спокойствия, но каждый знал, что это лишь временная иллюзия.       Ведущая заговорила о сегодняшнем происшествии на автозаправке в районе города Анара. На записи с камеры наблюдения всё выглядело хаотично. Пара молодых людей стояли посреди заправки. Фигуры людей казались расплывчатыми, но их движения были ясны — они ссорились. Мужчина замер и через мгновение резко дернул девушку на себя. Всё произошло слишком быстро для камеры — в следующую секунду яркая вспышка сверкнула в кадре.       Толстая стрела пронзила руку мужчины. Кровь брызнула в стороны и он толкнул девушку к машине и сам побежал следом. Лиц было не разобрать, но динамика действий говорила сама за себя — это была паника, смешанная с отчаянной необходимостью выжить.       Парень небрежно отбросил заправочный пистолет, прыгнул за руль, и автомобиль сорвался с места с огромной скоростью.       Алексей смотрел на экран, не отрывая взгляда от происходящего. Что-то в походке, в движениях этого парня заставило его напрячься. У него замерла вилка с едой перед ртом. Он сразу же почувствовал, что это не случайные люди.       Филипп, поперхнувшись кофе, медленно опустил чашку. Его глаза расширились, и, хотя запись была слишком размыта, он уже догадался, кто это.       Даже Максим, всё это время остававшийся безучастным, нахмурился, внимательно вглядываясь в экран. Происходящее на экране казалось ему подозрительно совпадающим.       После короткой паузы Алексей внезапно взорвался:       — Филипп! Ты собираешься продолжать молчать?! Посмотри, что происходит! На него началась охота! Ты хоть понимаешь, что он в смертельной опасности?!       Злость и страх в глазах Алексея ясно говорили о том, что он не просто обеспокоен — он узнавал почерк нападения.       — Но зачем кому-то нападать на Арта? — будто бы сам у себя спросил Филипп, его голос звучал растерянно.       Максим, который до этого момента молчал, медленно произнёс, но с весомыми интонациями:       — Это уже не просто "найти и вернуть его домой". Всё гораздо серьёзнее. Если мы не успеем его найти вовремя, он не только погибнет, но и утянет за собой всю стаю. Они придут за нами всеми.       Филипп подскочил, чуть не опрокинув стол.       — Да кто они, чёрт побери?! — воскликнул он, его нервы начали сдавать.       Несколько посетителей кафе, сидевших неподалёку, обернулись на шум. Максим сделал успокаивающий жест рукой, заставляя Филиппа сесть. Они молча дождались, пока люди перестанут обращать на них внимание.       — Ведьмы, — максимально тихо, но отчетливо сказал Максим.       — Что за бред… — пробормотал Филипп, не веря своим ушам.       — Говори, где Артём, пока не поздно, — сквозь зубы прорычал Алексей, его голос был ледяным.       Филипп явно заволновался, осознавая всю серьёзность происходящего. Ситуация больше не выглядела как шутка. Он нервно вытащил телефон, быстро проверяя сообщения.       — Я не знаю, где он сейчас. Последний раз он выходил на связь вчера. Но, учитывая то, что мы только что видели, эта информация уже бесполезна. Я не смогу его найти, пока он не выйдет в сеть.       — Твою мать, Филипп! — Алексей не выдержал, его голос прозвучал резче, чем он планировал.       — Едем на эту заправку, — хладнокровно вклинился Максим, вставая из-за стола, где ещё недавно сидел расслабленно. — Если повезёт, возьмём их след.       Они переглянулись, молча согласившись с решением. Никто не хотел терять время на споры. Быстро расплатившись, направились к выходу, оставив кафе позади. Уличный шум и холодный ветер лишь подстегнули их, заставляя действовать без промедления.

***

      Тихоозёрск встретил суровым ноябрьским ветром, который пронизывал до костей. Небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами, отражало состояние природы в этот поздний осенний день. Море было спокойным, но серым и неприветливым. Узкие улочки города, омываемого морем, были почти безлюдны — лишь редкие фигуры людей мелькали у входов в дома или бродили у моря, словно растворяясь в сером мареве.       Они остановились на стоянке у небольшого кафе, где оставили мотоцикл. Артём осмотрелся. Его взгляд был сосредоточенным, вспоминая давно забытую дорогу. Молча, лишь коротко кивнув Кире, он указал на направление к лесу.       — Нам нужно пройти через лес. Идти не долго, но местность непростая, — произнес Артём, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая тревога.       Кира шла за ним, следуя по пустынным улочкам Тихоозёрска. Морской бриз приносил с собой запах соли и водорослей, а влажный воздух обволакивал кожу. Город выглядел почти заброшенным в ноябрьском полумраке — старые дома, облупившаяся краска на фасадах, узкие тротуары, усеянные опавшими листьями и мелкими ветками. Только шум прибоя и скрип старых лодок на пристани нарушали тишину. Кира почувствовала лёгкую дрожь, не только от холода, но и от атмосферы места, которое казалось застывшим во времени.       — Идём быстрее, пока светло, — Артём шагал вперёд, не оглядываясь, уверенно пробираясь по знакомым тропам.       Дорога вскоре вывела их за город, и перед ними раскинулся густой лес. Ветки деревьев стыли в холодном воздухе, их листья почти полностью опали, а голые стволы тянулись в небо, словно цепляясь за серые облака. Лес дышал тишиной, только редкие крики птиц или шорох листвы напоминали о жизни, скрытой в его глубинах.       — Сюда, — сказал Артём, указывая на узкую тропинку, еле заметную среди кустарников и опавших веток.       Кира следовала за ним, полностью доверившись. Она не знала, куда они идут, но ей уже не раз приходилось полагаться на Артёма. Он доказал, что готов её защитить, и это доверие укреплялось с каждым днём, проведённым вместе. Тропа становилась всё более извилистой, кустарники и трава цеплялись за их одежду. Лес был живым и диким, даже поздней осенью он хранил в себе свою мощь и величие.       — Ты бывала в таких местах? — мягко спросил Артём, не оборачиваясь, желая отвлечь её от мыслей о холоде и дороге.       — Нет, — ответила Кира, озираясь по сторонам. — Но это... завораживает.       Артём улыбнулся про себя. Этот лес был ему знаком с детства. Но теперь лес казался другим — более мрачным, как будто отражая все перемены, которые произошли с ним и его жизнью.       Они шли ещё некоторое время, пока, наконец, перед ними не показался старый дом, словно спрятанный среди густых деревьев. Он выглядел удивительно живым среди дикой природы, словно его стены всё ещё помнили тепло былых времён. Дом был построен из тёмного дерева, которое за многие годы стало ещё темнее от сырости и влаги, сливаясь с окружающим лесом. По стенам расползались растения, обвивая углы и проникая в мелкие трещины.       Окна, большие и панорамные, отражали свет, хотя были частично заколочены досками, создавая атмосферу покинутого места. По одному из окон стекали тонкие струйки дождя, оставляя следы на пыльных стеклянных поверхностях.       Перед домом росло массивное дерево, его крона нависала над землёй, создавая естественный навес. На одной из веток покачивались старые самодельные качели, издавая тихий скрип, который прерывался лишь шумом ветра, проносящегося сквозь лес. Дом смотрелся как часть окружающей природы, почти сливаясь с деревьями и кустарниками, что придавало ему спокойное, но величественное величие.       — Это... твой дом? — Кира осторожно взглянула на Артёма.       — Да, когда-то он был нашим с родителями, — ответил он, его голос дрогнул на мгновение, но затем снова стал твёрдым. — Много лет назад.       Кира приблизилась, осматривая дом. Он был старым, но не заброшенным — скорее, хранил в себе память о жизни былых лет. Артем подошел к порожку и, отодвинув старую доску под дверью, вытащил ключ. Замок щелкнул, и дверь с легким скрипом открылась. Артем жестом пригласил Киру войти первой.       Кира шагнула внутрь и сразу ощутила в воздухе запах пыли, перемешанный с нотками дерева и мха. Внутри, несмотря на то, что здесь давно никто не жил, царил уют. Пол устилала толстая древесина, слегка поскрипывающая под ногами. Все вокруг говорило о том, что этот дом когда-то был обжит с любовью.       Гостиная оказалась просторной, с каменным камином, у которого стоял массивный деревянный стол и несколько стульев. Полки, украшенные старыми книгами и различными безделушками, тянулись вдоль стен, а пушистый плед был небрежно наброшен на кресло у окна, словно оставлен кем-то наспех.       На полках были расставлены книги и небольшие фигурки животных, а в камине лежали засохшие дрова, как напоминание о давно минувших днях, когда в доме царило тепло. Пыль, которая покрывала поверхности, только подчеркивала запустение, но дом всё равно сохранял свою неповторимую атмосферу.       В углу располагалась кухня, большая каменная плита и очаг. Деревянные полки, глиняные горшки и медная утварь придавали ей деревенский шарм.       Артём стоял на пороге, наблюдая, как Кира осторожно осматривается, её шаги тихо раздаются по скрипучему деревянному полу. Этот дом был для него чем-то большим, чем просто место из прошлого — он был хранилищем самых дорогих воспоминаний. Он часто приезжал сюда с мамой и папой, и каждый уголок этого дома напоминал о том счастливом времени. Они играли в настольные игры у камина, гуляли по лесу и берегу моря, собирали ракушки, а вечером мама расставляла новые горшочки с фиалками на подоконники, придавая дому ещё больше тепла и уюта.       Теперь эти горшочки с засохшими цветами были всего лишь тенью прошлого. Артём вздохнул, чувствуя, как внутри накатывает лёгкая тоска. В то же время он не мог не отметить, что теперь, когда рядом была Кира, дом обретал новое значение. Он хотел бы остаться здесь с ней, вдали от суеты и постоянных опасностей, в тишине и покое. Хотел бы провести остаток своих дней здесь, как когда-то его родители, наслаждаясь простыми радостями жизни. Завести семью, провести такие же спокойные, счастливые дни.       Но реальность диктовала своё, и Артём знал, что покой — это всего лишь мечта, которую не так легко воплотить.       — Здесь мило. Правда очень грязно, — отметила Кира, задержав взгляд на пыльных полках, старых книгах и покрытых паутиной углах.       — Да. Здесь давно никого не было, — с легкой грустью ответил Артём, сдерживая бурю эмоций, скрывавшуюся за спокойным внешним видом.       Кира подошла к раковине на кухне и, включив кран, удивлённо отметила, что вода пошла сразу, хотя с лёгким рывком.       — Вода идёт из скважины, — пояснил Артём, подходя ближе. — Так что с этим проблем нет. Но горячей воды не будет, пока не запустить генератор.       — И где он? — спросила Кира, оглядываясь по сторонам.       — В подвале, — ответил Артём, направляясь к двери под лестницей, которая, как она поняла, вела вниз. — Я включу его. А ты пока осмотрись, — добавил он, исчезая в темноте за дверью.       Кира решила подняться наверх, любопытство подталкивало узнать, что скрывалось на втором этаже. Узкая деревянная лестница вела к мансарде, ступени тихо скрипели под ногами. Наверху оказались две двери, каждая по одну сторону небольшого коридора. Она остановилась, слегка поколебавшись, и затем аккуратно толкнула одну из дверей.       Перед взором открылась просторная спальня, освещённая тусклым светом, падающим сквозь большие панорамные окна, которые выходили прямо на лес. Комната была уютной, с большим деревянным каркасом кровати, покрытой мягкими одеялами. Здесь было так тихо, что Кира на мгновение забыла о мире снаружи.       Она задержала взгляд на столике у окна, где стояла старая лампа. На полке рядом пылилась пара книг, каждая из которых выглядела по-старинному потрепанной, кто-то явно любил перечитывать их вновь и вновь. Неожиданно Кира вспомнила, что здесь жили не только взрослые, и её внимание привлекла вторая дверь, чуть приоткрытая в противоположном конце коридора.       Кира подошла к ней и толкнула её, выпуская свет наружу. Это была детская. Обстановка в комнате резко контрастировала с первой спальней. На стенах всё ещё висели старые постеры и рисунки, на которых изображались мультяшные герои и пейзажи. Кровать с яркими покрывалами и цветными подушками стояла у окна, пропуская холодные лучи закатного солнца. На полках были разбросаны небольшие игрушки и фигурки животных, теперь покрытые тонким слоем пыли.       Кира стояла на пороге, её взгляд скользил по деталям комнаты, и в груди сжалось чувство тоски. Всё в этом месте напоминало о давно утраченных моментах. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Это место когда-то было наполнено жизнью, смехом и теплом, но теперь только молчаливое свидетельство прошлого говорило о тех, кто здесь жил.       Не желая задерживаться в детской, Кира тихо закрыла дверь и спустилась вниз. Артём уже ждал её у кухонного стола, но когда Кира внимательно взглянула на него, заметила, что его лицо покрыто лёгкой испариной. И только сейчас она вспомнила, что Артём был ранен.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, подойдя ближе. Артём покачал головой, отмахиваясь. — Всё нормально, — спокойно ответил он, выдохнув. — Повезло, что яд тот же.       Кира почувствовала облегчение, хотя её тревога не утихла. Она заметила следы крови на его одежде, но Артём, казалось, держался с невероятным спокойствием. Организм оборотня с легкостью адаптировался к повторному воздействию яда, что значительно облегчало его состояние.       — Аптечка есть? — спросила она, намереваясь оказать хотя бы минимальную помощь.       Артём кивнул:       — Да, аптечка в ванной, но многое из неё, скорее всего, придётся заменить.       — Значит я займусь этим. Покажи, где она, — попросила Кира, её взгляд всё ещё был полон тревоги.       Артём повёл её к оставшейся двери, находившейся неподалёку. Он открыл её и нажал на выключатель, мгновенно заливая пространство мягким светом.       Кира заглянула внутрь и была приятно удивлена. Ванная комната оказалась небольшой, но уютной, выполненной в деревенском стиле. Стены и потолок были обшиты тёмными деревянными панелями. В углу стояла массивная ванна, сделанная из старинной меди. Над ванной висел душ.       Вдоль стены располагалась широкая деревянная раковина, на которой стояли горшки с потрескавшейся землёй. Зеркало, обрамлённое в деревянную раму, слегка мутнело от времени, придавая комнате ещё больше антуража. Полки под раковиной были заставлены корзинами, где лежали старые вещи: мягкие полотенца, мыло в керамических баночках и другие мелочи.       Свет мягко отражался от деревянных стен, создавая тёплую атмосферу, несмотря на лёгкий запах сырости. Кира не могла не отметить, что ванная, как и весь дом, была уютной, несмотря на следы запустения.       Артём провёл Киру за стену, разделявшую ванную комнату на две части. За этой перегородкой находились стиральная машина, несколько шкафчиков с бытовыми принадлежностями и аптечка. Кира, не теряя времени, начала перебирать содержимое шкафчиков, убирая старые и просроченные медикаменты, оставляя лишь то, что могло пригодиться.       Пока она сосредоточенно занималась делом, Артём задумался. Он прислушался к своим ощущениям, и внезапно почувствовал, как воздух вокруг наполнился её ароматом. Этот запах был настолько насыщенным и притягательным, что у него закружилась голова. Волк внутри него жаждал этой близости, требовал её, рвался наружу, готовый поддаться искушению. Но сам Артём боялся этого притяжения. Воспоминания о последнем инциденте, когда Киру охватил сильный жар, всё ещё были свежи. Он не мог допустить, чтобы это повторилось.       — Я, пожалуй, пойду прилягу. Возможно, до утра, — тихо сказал он, стараясь сохранять спокойствие.       Кира обернулась, но Артём, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Он знал, что если останется рядом слишком долго, это притяжение может стать слишком сильным, и он больше не сможет контролировать себя. Завтра они снимут машину и продолжат поиски, но сейчас Артёму нужно было время, чтобы взять под контроль собственные эмоции и инстинкты.       После его слов Кира ощутила внезапную усталость, тяжёлым грузом легшую на плечи. Последние сутки выдались крайне изматывающими — погоня и постоянные тревоги не оставляли сил ни на что другое. Завершив разбор аптечки и сложив всё просроченное в пакет, найденный в ящике на кухне, Кира почувствовала, что ей просто необходимо отдохнуть.       Дом всё ещё был грязным, но сейчас, когда усталость окончательно взяла верх, уборка показалась задачей для другого, более подходящего дня. За окном давно стемнело, и с каждым мгновением становилось всё холоднее. Она огляделась и заметила, что в доме не было никакого отопления. Единственный источник тепла, как она поняла, был камин. Возможно, в доме имелись другие способы обогрева, но Артём уже ушёл спать, и она не хотела его тревожить, видя, насколько он измотан.       Кира поднялась по скрипучей лестнице и вошла в спальню. Заставить себя лечь в детской — это словно нарушить хрупкий мир чужого детства, полный давно забытых воспоминаний. Ей не хотелось вторгаться в то пространство, которое когда-то принадлежало кому-то другому, даже если этот "кто-то" был Артёмом. Она присела на край кровати, где уже спал Артём, лежа на боку, спиной к ней. Его рука, раненая стрелой, теперь лежала неподвижно рядом. На ладони остался лишь едва заметный рубец, который вскоре тоже пропадет. Порез на боку затянулся.       В комнате было очень холодно. Кира поёжилась и легла рядом. За окном тонко моросил дождь, а в небе светилась растущая луна, озаряя помещение мягким серебристым светом. В этих местах ночное небо было необычайно чистым, и россыпь ярких звёзд украсила его, создавая волшебное зрелище. Кира с замиранием, наблюдала за ночным небом, ощущая умиротворение внутри.       Кира чувствовала, как холод медленно пробирается сквозь одежду, не давая согреться. Она плотнее завернулась в куртку, но прохлада всё равно заставляла дрожать. Артём, лежащий напротив, источал тепло, которое странным образом притягивало. Немного поколебавшись, Кира осторожно придвинулась ближе. Его спина была твёрдой, но тёплой, как надёжная опора. Она коснулась её ладонями, и от этого прикосновения по её телу разлилось легкое тепло. Медленное и осторожное дыхание Киры проникало сквозь футболку.       Артём уже давно почувствовал её присутствие. Он не спал — лишь пытался провалиться в сон, но мысли о событиях последних дней, тревога и смешанные чувства к Кире вертелись в голове, не давая отключиться. Волк внутри был неспокоен, чуткий к каждому её движению. Когда Кира приблизилась и её руки легли на спину, он почувствовал, как напряжение внутри взлетело до предела. Её дыхание, её тепло — всё это разжигало тот внутренний огонь, который он так старался подавить.       И вот, не выдержав, Артём резко подорвался. В одно мгновение он повернулся и навис над ней, его глаза горели внутренним огнём. Его движение было резким, как у хищника, только что поймавшего добычу. Кира замерла под ним, их взгляды встретились, и в этой тишине, наполненной их дыханием, напряжение между ними стало ощутимым, словно электрический разряд.       Артём смотрел на неё сверху, его дыхание было тяжёлым и прерывистым, словно он пытался удержаться на краю. Он слышал, как сердце Киры учащённо билось, и видел, как она замерла, наблюдая за ним в ожидании. Почему она не оттолкнула его? Почему не отвела взгляд? Эти вопросы мелькали в голове, но ответы не находились. Её глаза, широко распахнутые, сверкали отражённым светом луны, притягивая его ещё сильнее.       Кира и сама не понимала, почему не отстранилась. Её тело, казалось, действовало вопреки разуму. Внутри всё пылало от желания, и она не могла отвергнуть его близость. Артём был как магнит — его янтарные глаза сверкали вожделенным пламенем, сдвинутые брови выдавали борьбу, которую он вёл внутри себя, стараясь сохранить контроль.       Артём продолжал тяжело дышать, его губы дрогнули, и, наконец, он прошептал, прорывая тишину:       — Ты ведь знаешь, что играешь с огнём, да?       Кира застыла, её дыхание замерло, а тело не поддавалось — она не решалась пошевелиться или ответить. Артём, ведомый инстинктами, медленно наклонился ближе к её шее. Его тёплое дыхание коснулось её кожи, и в следующий миг он втянул её аромат. От этого у Киры сжалось всё внутри, пульсация внизу живота отозвалась незнакомым, но таким захватывающим ощущением. Она не могла понять, что это было — страх или нечто большее? Мгновение растянулось в вечность, её сознание словно затуманилось.       Непривычные чувства вывели её из оцепенения, голос задрожал:       — Я... я просто хотела согреться...       Эти слова вернули Артёма к реальности. Он остановился, едва коснувшись губами её шеи, а затем резко отстранился. В его глазах блеснуло сожаление, осознание того, насколько близок он был. Сделав шаг назад, глубоко вздохнул и извинился, голос его звучал почти спокойно:       — Прости... Я не подумал об этом. Я сейчас принесу обогреватель.       Он отвернулся и вышел из комнаты, оставив Киру в растерянности. Её сердце продолжало громко биться, она села на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Всё её тело дрожало, но это была не дрожь от холода. Это было нечто другое — волнение, замешательство, и нечто, о чём она не смела думать.       Через несколько минут Артём вернулся с небольшим обогревателем. Молча, не встречая её взгляда, он поставил его у кровати и включил. Затем повернулся к двери, бросив на прощание:       — Я буду внизу. Увидимся утром.       Кира проводила его взглядом, ощущая пустоту в груди и упала на подушку. Её мысли лихорадочно бегали от одного к другому — от его дыхания у своей шеи до того, как близко они были друг к другу.       Слёзы тихо потекли по щекам. Она жалела о своих словах. В тот момент, когда она сказала это, её охватил страх перед столь сильными новыми ощущениями, но теперь она поняла, что хотела бы продолжить, узнать, что будет дальше. Её сердце и тело тянулись к нему, жаждали его близости, и находиться в одиночестве сейчас казалось чрезмерно мучительным. Кира долго не могла уснуть, осознавая, насколько сильно ей хотелось быть с ним рядом.