Таблетки любви

       Фролов листал ленту соцсети, время от времени посматривая на посапывающую девушку рядом с ним.        Красноволосая слегка ворочается, поворачивается лицом к кудрявому, ёжится в поисках тепла.        Брюнет оценивает ситуацию, аккуратно натягивает спавший плед обратно на девичьи плечи. Двигается ближе, обнимая «спящую красавицу». Умиротворение и покой, вот, что сейчас разливалось по мужскому телу.        Рассматривает нежные расслабленные черты лица. Изучает.        Откладывает телефон на тумбочку, поправляя красные пряди, убирая за ушко.        Андрей откровенно наслаждается близостью девушки, чувствуя щемящее ощущение тепла в груди.        Время пролетело совсем незаметно. Фролов кидает взгляд на время, поджимает губы в недовольстве.        — Лера…        Будит её. Кладёт ладонь на девичьи плечики, слегка расшатывая.        — Перчинка? — более громко.        — Мм?        — Ты просила разбудить в семь, щас полвосьмого.        — Что? Сейчас утро уже? — сонно, ещё не до конца понимая, что происходит.        Парень хохотнул.        — Нет, Лер, сейчас вечер.        — Да… да. Точно…        Жмётся к нему сильнее. Удобно укладывает голову на крепкой груди, ощущая поглаживания по спине.        — Щас встану… щас…        Андрей легко улыбнулся, чувствуя тонкие пальчики на своей коже, что пускают приятные мурашки.        — Подожди… Сколько времени?! — приподнимается, опираясь на парня, врубается в действительную реальность, покидая мир снов.        — Полвосьмого, — пустил смешок Андрей.        — Мне же ещё собраться надо! Почему ты меня в семь не разбудил?        — Ну, ты так сладко спала.        Климова смущенно улыбнулась, отводя взгляд в сторону.        — Спасибо за заботу, конечно, но мне надо собираться, — лениво, но решительно сползая с постели, двигается к шкафу.        Находит сумку, укладывая её на кровать.        — Андрюш, а тебе очень сложно будет сделать нам чай?        — Могу попробовать, — хохотнул Фролов, поднимаясь на ноги.        — Вроде, кухню спалить не должен.        — Это мы сейчас и узнаём!                     

*****

                            Лера уложила оставшиеся пару вещей в сумку, с облегчением выдохнув и направившись на кухню.        На лице расцвела улыбка, а смех грозился вырваться наружу, когда глаза посмотрели в сторону Фролова, что заваривал чай с таким серьёзным и сосредоточенным выражением лица, будто ему дали нереально важное задание. Хотя… Может, оно так и было?        — Андрюш… — всё же засмеялась Климова, на что парень бросил на неё недоумевающий взгляд, — ты великолепен! Только осталось розовый фартучек… — не может договорить, валится на диван.        Брюнет подошёл ближе, схватил первую попавшуюся подушку и запульнул в хохочущую девушку.        — Фролов! Ты только что объявил мне войну! — впившись пальчиками в большую фиолетовую подушку, Лера метко стрельнула ей в парня.        — Ты сама нарвалась, Перчинка!                      С этими словами, кудрявый сжал в каждой руке по подушке, что повторила за ним Климова, и начался бой.                      — Лучше сразу сдавайся!        — Считай, я уже выиграл, — хохотнул брюнет, повалив на диван красноволосую.        — Эй! Так не честно…        Дыхание сбилось, щеки налились румянцем, смех не переставал вырываться из груди.        — Ты меня щас раздавишь! — сквозь хохот кричит красноволосая, чувствуя, как Андрей, не унимаясь, щекочет её.        — Сдаёшься?        Ладони упираются в твёрдую грудь, девушка пытается вылезти.        — Ладно! Ладно! Сдаюсь! Я и так обречена уже…        — Так-то!        — Слезай с меня уже!        Андрей приподнимается, но не встаёт, не выпускает Климову из клетки.        — Я не… — его перебивают. Поцелуем.        Это было довольно неожиданно. Однако Фролов реагирует моментально, отвечая сладким губкам. Но Лера быстро прерывает.        — Так, всё, теперь вставай! Я ещё, кстати, чай хочу попить!        Андрей хмурит брови. Неотрывно рассматривает красивое лицо. Накрывает её губы, припечатывая, нагло врываясь языком.        Лера всё же отвечает. Тонкие пальчики зарываются в густой шевелюре, тянут ближе.        Чувствует мужские ладони у себя под майкой, на животе, рёбрах, ещё немного выше.        Кровь неумолимо забурлила в венах. Желание в секунду завязывает узлы по всему телу. Мурашки защипали кожу.        Воздуха всё меньше. Жар повышается. Все посторонние звуки приглушаются.        Андрей отрывается, припадает к лебединой шее, засасывая, вырывая протяжный стон.        Лера сгибает ноги, обвивает мужскую спину, чувствует его возбуждение слишком близко.        Тает от его поцелуев, от жадных губ, что оставляют метки. Так сладко, так возбуждающе.        Горячее дыхание щекочет кожу, разливая по венам истому.        Ресницы подрагивают. Глаза прикрыты.        Ощущает ладонь на оголенной груди. Стон протяжный, громкий, ласкающий мужской слух.                      — Я тебя хочу, — басит хрипло в самое ухо, шепчет это так интимно, что всё внутри сжимается.        Голова идёт кругом. Все мысли уплывают прочь по течению. Сознание туманное, рассеянное.        Целует. Так страстно, желанно.        Сердце гулко бьется о рёбра, отдаваясь в висках, посылая импульсы по всему телу.        Где-то звонит телефон, ни один не обращает внимания, отдаваясь моменту, даже не слыша.        Губы мягкие, мокрые, распухшие.        Девушка заводится не по-детски.        Андрей припечатывает ослабевшие ручки к дивану, собирает в большую ладонь. Тянет вверх легкую майку, оголяет полностью округлую грудь. Не разрешает Лере одуматься, потому втягивает возбужденный сосок, лаская горячим языком.        — Андрей… — с протяжным стоном выпускается из приоткрытого ротика.        Выгибается. Хочет чувствовать его теснее.        Между бёдер сладко ныло, изводяще пульсировало, чувствуя упирающееся через беспокоющую ткань мужское достоинство.        Фролов целует упругую грудь, вырывая стон за стоном.        Где-то снова звонит телефон, вновь оставаясь проигнорированным.        Трепет окрыляет. Касания Андрея действуют пьяняще, заводяще.        Мужская ладонь ложится на бедро, сжимает ревниво, сильно, до томящей боли. Вторая залезает под узкую спину. Брюнет тянет к себе, крепко прижимает. Ощущает её ручки на спине, шее. Поднимает девушку, встаёт с дивана.        Лера впивается в его губы, жмётся всё сильнее, чувствует желанные ладони на своих ягодицах.        Вздрагивает, лопатки ощущают прохладу стены.        Фролов удобней устраивается между стройных ног. Припечатывает Климову собой.        Её пальцы, что забираются под футболку, будто бьют током, проходясь по напряжённому животу. Задирая ткань, идут всё выше, касаясь накаченной груди, пуская мурашки.        Поцелуй влажный, пошлый, страстный, намекающий на что-то большее.        Девушка дергается, вздрагивает, ощутив уверенные пальцы у себя между ног, что нагло отодвинули короткие шорты и нижнее белье.        Фролов отрывается от пухлых губ, вдыхая запах тела.        — Мать твою, Лера… — до ужаса низким голосом, чуть ли не рычит Андрей ей на ухо.        Кусает шёлковую кожу, оставляет метки, засосы.        «Какая она мокрая». Сглатывает, терпение стремительно направляется к нулю. Андрей на взводе.        — Если ты меня сейчас не остановишь, я за себя не ручаюсь.        — Не остановлю… — шепчет девушка севшим, нежным голосом, доводя Фролова до точки кипения.        Он сжимает челюсти, впивается сильными пальцами в женские бёдра так сильно, что вырывает крик, приглушая его поцелуем. Затыкая Леру, врываясь языком в податливый ротик.        Девушка всё больше сходила с ума. Похоть кричала во всем теле, желание лилось через край.        Фролов отрывает их от стены, стремительно идёт в спальню.        Всё кружится вокруг Леры, ей даже казалось, что она не понимает, где находится. Сейчас ничего не важно… Важен только он.        Укладывает её на кровать. Лера наблюдает из полуопущенных ресниц, как Андрей стягивает футболку, оголяя напряженные мышцы. Нетерпеливо нависает над ней, жадно впиваясь в девичью грудь. Посасывая, втягивая в себя. Оставляя мокрые возбуждающие следы. Вырывая из приоткрытого ротика стоны.        — Андрей… Я… — стонет. Сознание можно было собирать по крупинкам, — Я тебя хочу.        — Ты меня с ума сводишь… — вдыхает запах её кожи, ставит засосы на груди и шее, выпирающих ключицах.        Лера изгибается. Жмётся к сильному телу всё теснее.        Сглатывает. Он тянет книзу её шорты.        Дыхание сбито. Мысли улетели из красной головы.        Чувствует, как Андрей целует коленку. Шея получает импульс, поцелуи один за одним сыплются на её тело.        Ощущает его силу, его желание, его любовь.        До ушей доносится неприятный звук. Такой настойчивый, громкий, непрекращающийся.        Красноволосая неохотно распахивает глаза. Видит, что Андрей тоже замедляется, обращая внимание на то же, что и она.        — Блять, только не говори мне, что это звонок в дверь, — довольно грубо произнёс брюнет.        Но по взгляду девушки, понимает, что не ошибся. Стискивает зубы, отрывается от Леры, направляясь в сторону двери.        У Климовой создалось ощущение, что он готов убить того, кто заявился к ней сейчас.        — Только не убей там никого!        — Не обещаю.        — Ладно, но посмотри в глазок, если там мой папа…        — Там Яна.        — Так. Андрюш, давай я сама, а то ты её придушишь, — стараясь говорить успокаивающе, Климова искала, что накинуть сверху.        Подбирает мужскую футболку, натягивая на себя и выходя из спальни.        — Андрюш, иди в душ, — взглянув парню в глаза, она слегка пошатнулась и добавила: — пожалуйста.        Фролов тяжело выдохнул, но всё же послушался совета, скрываясь за дверью в ванную комнату.        — Да слышу я слышу, — открывая двери, раздраженно вступила в разговор красноволосая.        — Долго же ты слышишь, — в таком же духе передразнила её девочка-гот, — я тебе звонила, хотела предупредить, что приду… Ты, ведь, уезжаешь. Но ты упорно не отвечала! Что ты тут делала вообще?!        — Здесь Андрей.        — И где он?        — В душе, — коротко отвечает, — ну, заходи уже!        — Чё-то ты больно агрессивная.        Лера промолчала, впуская подругу и захлопывая дверь. «Скажи спасибо, что я Андрея в ванную отправила».        Ведёт её к столу, отпивает уже довольно остывший чай. Слегка ёрзает на стуле, чувствуя ещё не отпустившее возбуждение. Ощущает на себе изучающий взгляд.        — Вы трахались, что ли? — в итоге задаёт вопрос черноволосая.        — Нет, — выдыхает, — ну… Почти.        — Значит, я всё же вовремя!        — Ага…        — Ещё спасибо мне скажешь, сучка.        — Спасибо? Ты угораешь надо мной? — выгибает красную бровь, — что ты так паришься и остерегаешь меня, как дёрганный родитель? Как будто не ты в свой первый раз потрахалась в клубе, с парнем, которого знала не более двух часов!        — Это другое… Это секс без обязательств. А у тебя… Иная ситуация!        — Ага, — закатывает глаза.        — Ты… — перебита.        — Заткнись, твою мать! Или мы сейчас поссоримся! Потому что меня долго на твои нравоучения не хватит! Иди покури и успокойся!        Яна сощурила глаза, но заткнулась, демонстративно достав электронную сигарету и закурив. Климова же пьёт чай, устремив взгляд куда-то в сторону.        — На сколько дней ты уезжаешь, напомни?        — Четыре.        — Во сколько?        — Папа должен заехать в полдесятого.        — Понятно… предлагаю фильм посмотреть.        — Давай…              

*****

                            Свет выключен, на экране ужастик. Их с Яной страсть, так сказать.        Между девушками лежит миска с хлопьями, куда они время от времени окунают руки.        — Бу!        Лера вздрагивает, ощутив резко опустившиеся на её плечи ладони.        Наблюдает, как Фролов усаживается рядом, попутно зачерпывая из миски хорошую долю вкусности.        — Чё за ужастик?        — Про мистику что-то…        Он перекидывает руку через красноволосую, слегка обнимая и не церемонясь притягивая к себе.        — Эй! Ты мокрый!        Парень уже был одет в джинсы, но волосы были ещё мокрыми капая на оголенный торс.        — Согласен с твоим возмущением. Из нас двоих, мокрой должна быть ты, — подмигивает ей.        — Может мне уйти отсюда? — возмутилась девочка-гот.        — А это бы не помешало, — довольно грубо подметил Фролов.        — Эй! — запротестовала она.        — А что? Я лишь сказал, как есть, — пожал плечами брюнет.        — Фролов, ты мудак! Лера, что ты молчишь?! Ты на чьей стороне?!        — Я…        — Она на моей стороне.        — Ах ты!        — Ребят, по-моему, вам двоим пора идти, — невозмутимо проговорила Климова.        — Что? — одновременно издали они.        — Тебя друзья ждут, а на тебя мать ругается, что ты слишком поздно домой приходишь. И мне, лично, надо привести себя в порядок и ждать папу.        Андрею в ту же секунду позвонил Самсонов.        — Ладно, — выдохнул брюнет.        — Футболку отдать? — хохотнула девушка.        — Желательно.        Климова удалилась в спальню, и, переодевшись, вернулась в гостиную.        — Пока, — касается его губ коротким поцелуем и, проводив взглядом, закрывает двери.                      Проводив следом и подругу, красноволосая направилась переодеваться во что-то более приличное для дороги и встречи с отцом.                             Включает музыку в динамики, пританцовывает в такт, высматривая вещи в шкафу. «Джинсы и толстовка — идеальный вариант». Снимает шортики и майку, усаживаясь на кровати и начиная натягивать штаны. В голову спонтанно влетает мысль — «Это я, что… Чуть не занялась сексом?». И суть была в том, что подобные прелюдии происходили у них не впервой, но она в первый раз не останавливала его, в первый раз решилась дойти до конца и по-настоящему захотела продолжения.        По телу прошлись мурашки, воспоминания яркими вспышками освещают мысли, заставляя тело реагировать. Лера закусывает губу. Она, ведь, так и не получила разрядки, почему не может доставить себе удовольствие сейчас? Хоть и без Андрея…        Залазит полностью на кровать, удобней устраиваясь на подушках и улетая в недавние воспоминания. Пальцы ловко отодвигают кружева, начиная круговые движения. Возбуждение растёт. Взгляд рассеивается. Бдительность уменьшается. «Его губы на её шее…»        Пульсация отдаётся по всему телу. Волны удовольствия накрывают всё больше. «Он сжимает её грудь, ставит засосы…»        Запускает ручку под легкую майку, зажимая между тонких пальчиков возбужденный сосок, сдавливая, поглаживая.        Закусывает губу. Выпускает приглушённые стоны наслаждения. Глаза прикрыты, длинные ресницы слегка подрагивают.        «Ты сводишь меня с ума…»        Подаётся бёдрами навстречу. Приятная нега изводит от желания. Узел похоти сжимается между ног. Хочет большего, хочет разрядки, хочет оргазма.        Сознание плывет, перед глазами мутнеет. Ресницы прикрытых век медленно хлопают.        Ощущает пальчиками свою влажность. Изгибается. По телу проносится дрожь, экстаз накрывает собой, сбивая дыхание и пульс окончательно.              

*****

                    Лера кутается в толстовке, допивая кружку остывшего чая, что Фролов так любезно заваривал пару часов назад. Папа должен был подъехать через тридцать минут.        За окном на город уже давно легла ночь. Температура опустилась до нуля.        Во многих окошках соседних домов горел свет.        Девушка слегка ёжится, в квартире, вдруг, похолодало.        Закинув в рот небольшую печеньку, встаёт включить чайник, дабы сделать горячий чай. Пританцовывает, напевает приевшуюся песню. Её отвлекает звонок. «Андрюша звонит». Красноволосая, тепло улыбнувшись отвечает.        — Да?        Ничего четкого не слышит, только какие-то голоса и разговоры, что явно не были адресованы ей.        — Алло.        Поджимает губы, хочет уже сбросить, но резко слышит своё имя и нахмурив брови передумывает. Вслушивается в происходящее, голоса будто становятся более четкими и знакомыми. Сейчас, как Лера поняла, там был Вася и Самсонов.        — Как я понял, ты Лере ничего не говорил?        — Насчёт чего?        — Насчёт таблеток.        Климова заметно напрягалась, как и её уши.        — Нет… Пока нет.        — А собираешься ли? — подхватил Самсонов.        — Конечно, — выдохнул он, — только… Я вообще не ебу, как ей сказать, и с какой стороны подойти к этому вопросу.        — Блять, как бабы вообще могут в эту хуйню верить?        Красноволосая кривит губы.        — Ну, эта хуйня, — показывает кавычки, — помогла мне в данной ситуации.        У Климовой раскрыт рот. Она, конечно, предполагала, что таблетки во всем этом не имеют никакого участия, но слышать таковой факт, было всё равно довольно странно и спонтанно.                      — Я, как знаю и помню, у вас, вроде как, ничего не было? Я прав?        — И?        — Дружище, ты вообще как? Ебаться разве не хочешь?        — Нет, блять, ты что?! Конечно нет, — саркастично выдал Фролов.        — И чё? Бабу для этого найти не хочешь? Или, просто трахнуть разок, кого-нибудь? А?        — Я думал об этом, на самом деле, даже телку нашёл.        Горьковатый вкус появился во рту. В грудной клетке осело противное тяжелое ощущение, легкие будто сдавливало, на глаза сразу накатились слёзы. Но в следующую секунду брови нахмурились, а кулаки сжались.        — Давай, Дрюс, не парься. Поебись уже, если хочешь… А щас надо остальным позвонить, узнать когда они уже будут. Я Тёме наберу, а вы Владу и Ярику.        — Я тогда Владу, а то Ярик припизднутый, у Самсонова с ним больше язык налажен.        Фролов достаёт телефон из кармана и замирает, тупя взгляд на экран. Всё вокруг замерло. Перед глазами лишь стояло «Лера» и цифры, что отсчитывали минуты разговора. Сердцебиение участилось. Андрей пытается врубиться, не веря в абсурдность ситуации, не кажется ли это ему.        Словно в замедленной съёмке подносит трубку к уху.        — Лер? — осторожно басит парень, всё же продолжая надеяться, что девушка просто кинула где-то телефон, и ничего этого не слышала, хоть и понимая, что это довольно глупо, — Лер, ты тут?        — Фролов! Ты — чёртов сукин сын!        Андрей сглотнул. Улавливая гудки, оповещающие, что собеседник повесил трубку.        — Мне надо идти.        — Что?! — в один голос недоуменно спросили друзья, но остались проигнорированными.        Лера вешает трубку. Сжимает кулаки. Понимает, что если кто-то попадётся на её пути, то она незамедлительно вдарит ему. Попасть Лере под горячую руку себе дороже.        Фролов названивает ей, но она упорно не отвечает.        На сердце будто наложили груз, окутали цепями. Девушка бы сейчас откровенно разревелась, но всепоглощающие гнев и злость подавляли это желание. Хотелось бить посуду, громить дом, влепить пощечину этому засранцу.        Телефон звонит ещё раз, но уже не Андрей.        — Да? — отвечает отцу слишком грубо.        — Скоро буду. И это, кстати, очень хорошо. В какой-то момент, я подумал, что я до тебя ещё долго не доеду.        — Почему?        — Да какой-то сумасшедший подрезал меня.        — Какая машина была? — сразу начала строить догадки Климова.        — Иномарка чёрная.        — Так… А номера? Номера вообще не помнишь?        — Были цифры 5 и 9, что-то такое.        Она скрипит зубами. Бесится. Злится. В голову лезут разнообразнейшие ругательства.        — Ты можешь уже выходить, если что…        — Хорошо, спускаюсь.        Вешает трубку. Надевает куртку и ботинки. Хватает рюкзак с вещами, распахивает дверь, но отшатывается, секунду пялясь на появившегося в дверном проеме Андрея.        — Сукин сын! Не приближайся ко мне!        — Лера, послушай, — довольно жестко, но спокойно начал брюнет.        — Ты бабник и сволочь. В отношениях он, и ему больше никто не нужен, ну да, конечно!        — Успокойся.        — Успокоиться? Посмотрела бы я на тебя, если бы ты услышал, что у меня замаячил ещё какой-то парень, кроме тебя! Живого места ни от кого бы ни оставил! А мне ты говоришь успокоиться?! Ты ахренел?!        — Лера… — перебит.        — Ты сволочь, Фролов!        — Лера, я люблю тебя и не собираюсь ни на кого менять.        — Но трахнуть кого-либо за моей спиной ты не против?        — Почему ты так говоришь, будто я это сделал?        — А откуда мне знать, что это не так?! А? Откуда?!        — Дура, никого я не трахал.                     Повисла пауза. Лера гневно, неотрывно смотрит на парня.                      — Ну иди ко мне. Давай спокойно поговорим, ты многое могла неправильно понять… — он делает шаги к ней навстречу.        — Что не понять?! Что?! Что твои друзья любезно заботятся о тебе, переживая за твой зуд в паху и предлагая перепихнуться с кем-нибудь?! Что ты собирался трахать другую тёлку?! Что я должна была не поня… — перебита.        — Лера! Не зли меня, твою мать! — повысил тон Андрей, — у меня молодой организм, требующий физической разрядки. И я не говорю тебе, что ты должна была лечь под меня на второй день! Я говорю, что мне сложно, и это нормально! Конечно, мне приходили в голову такие мысли, но ими только и оставались, блять! А ты даже понять ничего не хочешь! Не хочешь понимать, какого мне!        — Ты кабель, Андрей! Это твоё клеймо!        — Ты — тупая эгоистичная истеричка, что не хочет видеть дальше своего носа!        Звук пощечины разлетается по комнатам. На мужской щеке уже краснеет отпечаток.        — Ну, хорошо, гений! А с моей стороны, почему ты тогда не смотрел, а?! Думаешь легко довериться человеку, который на протяжении многих лет, прямо перед твоим носом пользовался кучей девушек, манипулируя, бросая, разбивая сердца, используя?! Это пиздец, откровенный пиздец, Андрей! Ощущение, что ты кинешь меня после, никак не может меня покинуть, это трудно пересилить!        — Сколько раз я уже говорил… Ты, блять, реально считаешь, что, имея только одно желание — выебать тебя, я бы так долго морочился?! Я ни одной из них ни говорил, что люблю! Они знали, на что шли. Я не даю надежд.        — То есть, ты у нас весь такой хороший?! Только бабы виноваты?! Знаешь, иди уже, правда, трахни кого-нибудь, а то совсем голова уже не варит у тебя! — выплюнула Климова, выходя из квартиры.        — Вообще, наверное, ты права. Пойду, пожалуй, трахну кого-нибудь, — мстительно рыкнул Андрей, уносясь, словно ураган по лестнице.