Перевод как крест
3 декабря 2018 г., 13:57
Итак, последняя страница оригинала перевернута, последняя точка перевода поставлена, средства проверки орфографии ошибок не обнаружили, вычитка косяков не выявила, текст опубликован на соответствующих фанатских ресурсах. Казалось бы, можно расслабиться и с головой уйти в другие дела и проекты, но это иллюзия. На самом деле «биография» перевода только-только началась. Ему предстоит пройти крещение огнем, водой и медными трубами, то есть, выдержать испытание вниманием читателей.
В отзывах на мое эссе «Хорошие, плохие, злые», посвященное взаимоотношению фанфикописателей с фанфикочитателями, неоднократно проскакивала мысль, что писатели не имеют перед читателями никаких обязательств и вольны писать то и так, что и как им вздумается, ибо пишут они для себя и ради самовыражения. Даже если допустить, что в случае фанфиков это справедливо (с чем я не согласен), в случае переводов это неверно от слова совсем. Недаром я еще в самом начале сравнил переводчиков с паромщиками — перевод по определению нацелен на аудиторию. Поэтому самовыражение самовыражением, но главным должно быть иное — ответственность.
Есть такая коварная штука — инерция первого впечатления. Прочитавших произведение в определенном переводе очень непросто убедить, что на самом деле там написано и, соответственно, имеется в виду, совсем другое. Это справедливо даже для произведений, скажем так, «большой» литературы, которые регулярно переиздаются и время от времени заново переводятся, что уж говорить о фанфиках, которые, если вообще переводятся, то переводятся единожды и навеки (единственный на моей памяти зарубежный ЧДСП-фанфик, удостоившийся двух переводов на русский язык — «Of Mice and Mayhem», но это же глыбина, понимать надо). Конечно, влияние на массовую культуру даже самого выдающегося фанфика не идет ни в какое сравнение с влиянием нестареющей классики вроде «Маугли» Киплинга в переводе Н. Л. Дарузес, по мотивам коего был снят советский многосерийный мультипликационный блокбастер, окончательно зацементировавший в массовом сознании образ сексапильной пантеры Багиры, которая в оригинале, если кто вдруг не знал, на самом деле самец (см. http://19v-euro-lit.niv.ru/19v-euro-lit/articles-eng/eliferova-bagira-skazala.htm). Однако чем уже ниша, тем сильнее влияние на умы ее представителей выдающихся нишевых произведений и, соответственно, их переводов. И тем сильнее ответственность переводчиков, тем более что повторно переводить что-либо после них охотники вряд ли найдутся.
С другой стороны, как мы уже убедились, от ошибок не застрахован никто. Больно уж много в среднестатистическом переводе ловушек и развилок, где можно свернуть не туда и сильно ли, слабо ли, но напортачить. В этом деле, конечно, чем слабее, тем лучше, и если переводчику удалось избежать по-настоящему серьезных просчетов, перевод вполне может считаться хорошим (вспоминаем Перечень с Приоритетом из раздела «Призвание»). Но если ляпы нас все же постигли, что делать?
Исправлять их, конечно же, что же еще!
Сперва рассмотрим вариант, когда ошибку обнаружил сам переводчик. На самом деле, это не такое уж и редкое явление. Порой вообще складывается впечатление, что акт публикации работы снимает с нее какие-то неведомые чары, и ошибки, до того невидимые, бросаются в глаза, будто на них направили прожектор. Помешать их исправить могут наплевательство, самовлюбленность либо лень, но всё это пороки, с которыми любой уважающий себя человек должен неустанно бороться. Исповедующих же принцип «ошибки признают и исправляют только трусы» могу заверить, что самокритичность и умение признавать свои ошибки — это проявления силы, а не слабости, поэтому они, наоборот, добавят вам очков в глазах любого адекватного сообщества. А если ваше сообщество неадекватно, что вы там делаете и зачем оно вам?
Второй вариант, когда ошибку находит бдительный читатель, одновременно и проще, и болезненней. С одной стороны, ошибку вам даже не подсвечивают, а преподносят на блюдечке. С другой стороны, не всегда это делается в комфортной для вас как переводчика и личности вообще форме. И тут у вас есть два пути. Можно поддаться смеси праведного гнева и обиды и занять глухую оборону, отстреливаясь заклинаниями «сперва добейся», «сделай сам», «художника обидеть может каждый», «злые вы, уйду я от вас» и прочими детсадовскими штучками. Либо же взять себя в руки, сделать глубокий вдох и попробовать понять, есть ли в отзыве рациональное зерно и насколько обоснованы сделанные замечания. И если только автор отзыва не стопроцентный тролль, оно, рациональное зерно, в его отзыве обязательно будет. В конце концов, в любом адекватном сообществе подавляющее большинство членов — нормальные вменяемые люди. Просто, как и у писателей, у них может быть свое видение, свое восприятие и свой, скажем так, болевой порог, посему не стоит удивляться гневу, иронии, колкостям и иже с ними, если ваш перевод, этот построенный вами паром, завез их куда-то не туда, а то и вовсе потонул на полдороге. Воспринимайте эту обратную связь как болезненный, но полезный урок, и тогда он станет не камнем, который влечет вас на дно, а трамплином на следующий уровень мастерства.
Само собой, не стоит считать читателей истиной в последней инстанции. Даже самые благожелательно и конструктивно настроенные из них могут заблуждаться относительно перевода того или иного фрагмента. Даже тот, кто обладает богатым переводческим опытом и знает язык оригинала лучше вас, может что-то недопонять, недосмотреть, не распознать нюанс. Поэтому, если вы уверены в своей правоте, смело спорьте. Но именно если уверены, а не из простого упрямства под девизом «я так вижу». Как отличить одно от другого? Это несложно. Если вы над переводом именно работали, если вникали в текст и контекст, рылись в дополнительных источниках, перебирали варианты, пробовали разные формулировки и в итоге отобрали именно ту, единственно верную, которая встала в текст, как родная шестеренка в сложный механизм, то кто бы ни был вашим оппонентом, вы спокойно и уверенно обоснуете свой выбор именно такого перевода. Скажем, я долго думал над тем, как правильней всего перевести название романа «Rhyme and Reason», чтобы охватить максимальное количество значений, в которых оно и его составляющие употребляются и обыгрываются в тексте. И я нашел такую пару слов: «Стихотворение и основание». И готов аргументировано отстаивать свой выбор. Да, возможно, есть и лучшие варианты. Но это точно не топорная калька «Рифма и разум», не покрывающая и половины заложенных Майклом Демсио смыслов.
Равновесия ради обращусь и к читателям: сколь бы отрицательные чувства ни вызвал у вас перевод, старайтесь в отзывах делать основной упор на конструктив, а не на эмоции. По умолчанию всегда воспринимайте переводчиков как людей адекватных и искренне стремящихся к лучшему. Если вы знаете иностранный язык достаточно хорошо, чтобы прочесть оригинал и выявить именно переводческие ляпы, стройте свой отзыв по схеме: отрывок перевода — соответствующий фрагмент оригинала — правильный перевод. Если языка оригинала вы не знаете, но считаете, что какой-то фрагмент надо перефразировать, чтобы было красивее, тоже предлагайте свой вариант. Однако учтите, что более красивый вариант может противоречить оригиналу, поэтому не оскорбляйтесь, если переводчик ваши предложения аргументировано отвергнет. Если же переводчик отбрыкивается от вас заклинаниями «я так вижу» либо упорно сводит все к шутке, это повод усомниться если не в его душевном здоровье, то в профпригодности точно. Соответственно, совет переводчикам: если не хотите заработать устойчивую репутацию неумехи-неадеквата, учитесь слышать критиков и не лениться прилагать усилия для исправления объективных недостатков ваших работ.
Если всего этого было мало, ловите добивающий удар: внесенные исправления неплохо бы как-то документировать, чтобы те, кто прочел одну из ранних редакций, могли быстро понять, что именно изменилось, без необходимости перечитывать всё сначала. Да, это скучно, и да, это очень мало кто делает. Я этого тоже не делаю, увы мне. К счастью, на том же Фикбуке журнал внесенных в произведения изменений ведется автоматически.
На этом злоключения дерзнувших примерить на себя переводческое всемогущество отнюдь не заканчиваются. Парадоксально, но это самое всемогущество предполагает смирение, причем не показное, а подлинное. В противовес самостоятельному творчеству, где способность и готовность бросить вызов устоям и пережиткам нередко является необходимой предпосылкой создания собственной по-настоящему прорывной работы, при переводе свои взгляды и убеждения необходимо задвигать на задний план.
Вспомним первый пункт Перечня с Приоритетом: содержание оригинала должно быть воспроизведено в полном объеме, без каких-либо купюр. Это касается не только и даже не столько текста как такового, который можно и даже должно адаптировать под другой язык (речь прежде всего о фразеологизмах и каламбурах), сколько заложенных автором идей. Переводчик может быть категорически не согласен, скажем, со взглядами автора на то, с кем быть Гайке, с его идеологическими установками, с его трактовками исторических событий, с расстановкой акцентов (яркие примеры идеологически «заряженных» произведений — шпионские триллеры времен Холодной войны), но он обязан перевести все в точности так, как в оригинале. Это сложно, но необходимо. Если вы чувствуете, что вам это не под силу — не переводите это произведение. Это будет честно по отношению к вам самим и к вашим потенциальным читателям. Ретушь и умолчание — худшее, что вы можете для них сделать. Да и для самого себя тоже, если уж на то пошло. Ведь если автор такой нехороший человек со столь неправильными взглядами, необходимо дать читателям возможность узнать об этом и сделать соответствующие выводы. А если вы все предосудительные моменты заретушируете, перед читателями предстанет не носитель чуждых, крамольных или неприкрыто враждебных идей, а кто-то совершенно безобидный, а то и вовсе заслуживающий доверия. И кому вы, спрашивается, удружили по итогу? Вот то-то же и оно.
Вышеизложенное вряд ли исчерпывает тему литературного перевода, но, смею надеяться, мне удалось убедить вас, что это явление комплексное и многогранное. Даже если это единственное, что откладывается в памяти после прочтения, значит, я уже распинался не зря. А раз так, можно спокойно подвести черту, а вместе с ней и итоги.
