Клятва на овсянке

— Эй, Мур! Мур, иди сюда! — замахал руками О’Бирн, обращаясь скорее ко всему рейвенкловскому столу, чем конкретно к ней. Сейр недовольно повернул голову на крик, Шимус, улыбнувшись, показал ему фак. Айвин, на ходу собирая лохматые волосы в хвост, приблизилась к гриффиндорскому столу, где проходило какое-то собрание, и в недоумении подняла брови. Макс потянулся, и она стала за его спиной, чуть приобняв слизеринца за плечи. Оперевшись подбородком о лохматую макушку Лайтвуда, Мур лениво внимала речи О’Бирна. — Ты проткнешь мне голову своими костями, — Макс протянул руку назад и ущипнул Мур за коленку. — Ничего страшного. Там все равно пусто, а дырку залеплю колдоскотчем, — рассеяно рассматривая вещавшего Кристофера, заметила Айвин. У О’Бирна было явно не очень удачное утро, он выглядел разбитым, хоть и старался не подавать вида. Его непринужденный говор был сбивчивым и торопливым, что случалось с ним редко. Но стоило Шимусу поймать на себе разглядывания Айвин, он тут же улыбнулся ей и, как ни в чем не бывало, подмигнул. — Спасибо, силы небесные, что ты не медик. — Да я герой вообще. Столько жизней спасла, что не пошла в целительство, — выпрямившись, заявила Айвин, поправляя галстук на форме, который зацепился за капюшон мантии. — Уже бесите, — Шторм накладывал себе кусочки бекона по одному, потом плюнул и высыпал в тарелку все, что было на блюде. — С утра пораньше вызвала Макгонагалл, меня и Грэма. Кто-то ночью снес часть теплицы, и она, какого-то хуя, решила, что это мы. А мы вообще вчера бухали в пабе! — Том расстроенно швырнул салфетку на стол и совсем поник. Его планы наведаться в гараж накрылись медным тазом из-за появившейся отработки. — М-да... хуевое алиби, — протянул Шимус и тут же заорал, — Грэм! Грэм, мать твою за дреды, очнись! Ты спишь в картошке, а я хочу ее сожрать! Невидимыми вибрисами Лайтвуд почувствовал гордо шествовавшую на завтрак Олив Венстон. Гаденько ухмыльнувшись, он снова протянул руку назад и ущипнул ее за задницу. Венстон подпрыгнула и показала ему фак. — Это что значит, детка? — намеренно громко спросил Макс, обращая на себя как можно больше внимания, зная, как это ее раздражает. — Это значит «не подходи ко мне, умалишенный». — Айвин тяжело вздохнула и втиснулась между спящим Грэмом и жрущим Шимусом. — Мы в одной гостиной обитаем. Ты чего, Венстон? Голова не болит? Или у тебя месячные? — Лайтвуд приторно вежливо осведомился, наслаждаясь тем, как вспыхнула от гнева Олив и, круто развернувшись на каблуках, понеслась жрать овес в компании своей длинноногой свиты. — Месячные не влияют на деятельность мозга, Макс, — вставила Айвин, накручивая тянущийся сыр на вилку. — Зато могут вызывать кратковременные нарушения психического равновесия, — невозмутимо продолжала она, пока Шторм так и не донёс вилку до рта, бросил ее со словами: «Приятного аппетита, на хуй». От резкого звона столового прибора из тарелки с картошкой очнулся Август, зевая с риском вывернуть себе челюсть, он лениво протянул Шторму. — То же самое я чувствую, когда ты начинаешь обсуждать свое корыто. — Грэм сонно уставился на Айвин, не понимая, откуда она тут взялась. — Чисто риторический вопрос: что будет, если тебя причесать? — Мур вернула ему такой же недоумевающий взгляд и поерзала, намекая подвинуться. Как истинная леди, Мур редко говорила матом. Она умела матом смотреть. — Вот я бы не советовал тебе так рисковать, — Макс добродушно усмехнулся и жестами велел Мур поправить бобонтюбер на голове, который она навертела, пока шла к парням. — Пространственно-временной континуум весьма хрупкая вещь, Грэм. Кто ты такой, чтобы рушить устои мироздания? — О’Бирн хотел дотянуться до масленки, но ему помешал заехавший по уху локоть Мур, увлеченно собирающей растрепанные пряди в кучку. Айвин испугано прижала пальцы ко рту, бормоча «прости-прости». — Да, ладно, Кот. Нормально все, у меня же их два, — растирая красное ухо, прошипел Шимус. — Грэм, подвинься! Мур не влезает. Вальяжно и нехотя, Август убрал сумку со скамейки на пол и болванчиком рухнул на бок на пустое место справа от себя. — Спасибо, — шепотом поблагодарив друга, пролепетала Айвин и вдруг ойкнула, уставившись на Кристофера, будто увидела его впервые. — Шим, какие у тебя глаза красивые! Такие яркие, синие. — Как море? — О’Бирн сосредоточенно добавлял в кашу масло, предполагая, что последует дальше, за неожиданным комплиментом. — Как алкаши. — Ну, разумеется, — усмехнувшись, покачал головой ирландец, а потом ловко схватил Айвин и испачкал ей нос в каше. Мур запищала. Грэм больно поморщился от громкого звука и с несчастным видом снова сел за стол. — Слушай, ничего не имею против твоего общества, но если б ты не визжала – цены бы тебе не было. — Маменькины сынки, ныть уже начинаете, — не унимался Шторм. — Сам ты корыто, долбаеб! Это пикап! — Том с такой силой надавливал на несчастный кусок стейка, что чудом не разрезал тарелку. — Если это пикап, то Мур — гений зельеварения. Шторм, будь зайчиком, и мы устроим ему достойные проводы, — предложил решение проблемы Август, за что был послан на хрен по-польски, и в него полетела пустая корзина из-под хлеба. — Блядь, только не начинайте бросаться едой, дикари. — Макс отряхивал джинсы от крошек, гневно сверкнув глазами на Шторма. — Это потому, что ты заебал, — Грэм ткнул вилкой в Лермонтова, — давай смотреть правде в глаза. Все, к чему ты прикасаешься, превращается в гараж. — Кому чай? – Спросила Айвин, пытаясь не обращать внимания на балаган и стараясь хотя бы создать видимость спокойного завтрака. — Меня достал постоянный срач в комнате, — продолжал Грэм, выбрав лучшее время, чтобы устроить разборки в Бронксе – раннее утро. — Такое ощущение, что я живу на филиппинской свалке. Настанет день, я просто вынесу все это дерьмо в гараж, — сонный Август вышел из себя, и они со Штормом снова стали орать друг на друга, не обращая внимания ни на кого кругом. — Нежная принцесса, думаешь, твои сраные веники меньше места занимают? Мои запчасти – мои дети! Только тронь, придурок, и я вырву тебе руки. Второй раз я тебе это не прощу! — Шторм отхватил зубами кусок курицы и забрал у Грэма тарелку с картошкой. — Я все равно вам налила, надменные говнюки. — Мур демонстративно отодвинулась от орущих Грэма и Шторма, скучающе подперев щеку кулаком повернулась к Шимусу, любуясь его синими глазами. О’Бирн, скопировав ее позу, так же нежно смотрел в глаза Мур, которые напоминали ему грозовое серое небо. Заметив, что за ними пристально наблюдает Макс, Шимус смутился и уткнулся в овсянку, имитируя неподдельный интерес к кускам нерастопленного масла и ошметкам ягод. — Радикальные меры, — покачал головой Лайтвуд. — Запустите к себе Мур. Спустя полчаса там не останется ничего. Она просто «уберет все на свои места», — Лайтвуд потянулся за чашкой, Мур показала ему язык. — Подай на субсидию, как многодетный отец, — прооравшись, Грэм снова зевнул и Макс сунул ему в рот ложку, чтобы заткнуть эту чёрную дыру. Гараж Томислава Лермонтова представлял собой старое здание пекарни, которое Грэм выиграл в карты у бывшего владельца в прошлом году. Огромное одноэтажное помещение на окраине Хогсмида сначала было складом зерновых во время первой магической войны. Потом было складом металлолома, затем там держали склад опасных зелий. Потом там был приют для бездомных… Надравшись до сиреневых единорогов, что случалось очень часто, Август Грэм сам не понял, как стал владельцем данной недвижимости. Но долго думать над использованием дополнительного пространства Грэму не пришлось. Добравшись до спальни в Башне Гриффиндора, и еще не успел вписаться в дверь, как тут же растянулся на пороге, перемахнув через старые аккумуляторы, матеря Шторма, на чем свет стоит. Вся их комната была сплошь завалена запчастями старого пикапа Шевроле восьмидесятого года выпуска. Сие чудо автомобильного машиностроения уже дышало на ладан, но Том упорно пытался починить эту машину. Причем, Лермонтов наотрез отказался чинить пикап магией и заклинаниями, ковыряясь в машине исключительно руками. А так как грузовик торчал на открытой парковке возле торгового центра в Хогсмиде, Шторм перетащил львиную долю запчастей для работы в комнату. Дабы быстрее избавиться от этого локального гаража, все, скрипя душой и нервами, принимали участие в воскрешении Шеврале. Не миновала эта участь и Мур, которой однажды ночью достался фронт работ в виде древнего карбюратора. Водрузив данный артефакт в грязной картонной коробке на стол, перепачканный в мазуте Август выглядел донельзя хитрожопо. — Это что? — спросила лохматая рейвенкловка, потирая ногу о ногу, низко склонившись над засранной коробкой. — Это пазлы. Ты же любишь собирать. — Грэм поковырялся в кармане и всучил ей сложенный в восемь раз чумазый лист со строением карбюратора. — Убери это! — потребовала Айвин, как только развернула схему и поняла что к чему. — Та конечно. А ну-ка присмотрись, это не я побежал? — попятившись к выходу, хохотал Грэм. На все протесты, Август только довольно хитро сверкал своими раскосыми глазами и пожелал удачи. Айвин чуть не взвыла от досады, забыв о том, что не надо давать Грэму никаких указаний, потому что этот подлец непременно сделает все наоборот. Попроси его не ржать, и он засмеется на весь коридор. Поблагодарив судьбу за умение профессионально блефовать и сносно играть в покер, Август, не раздумывая, перетащил весь драгоценный скарб Тома в новые апартаменты. Когда Лермонтов вернулся в комнату, казавшейся пустой без выхлопных труб и бесконечных запчастей, он нашел на кровати записку с адресом, куда пулей вылетел из Башни, по пути сбив с ног озадаченного Шимуса. Увидев на пороге заброшенного здания, где, судя по виду, местные маньяки хранили хозяйственный инвентарь, спокойно курящего Грэма, Шторма стало трясти от злости. — Ты рехнулся?! Что это за свалка? — Гараж. После небольшого косметического ремонта, разумеется, — оперевшись о дверной косяк, потому что дверь у этого величественного сооружения отсутствовала, достойно ответил Август, зажав тлеющую сигарету в зубах. — Грэм, оно разваливается! — А ты любишь все чинить. Какое совпадение, правда? — Август хлопнул друга по спине и вложил ему в руку ключи. Правда, не ясно было, зачем они нужны и отчего они были. — Ах, да. Давай это будет как бы подарок на день рождение. Все таки собственная жилплощадь... Такие подарки я даже девушкам не делаю. Твои вещи я уже перенес. Располаг… Договорить он не смог, потому что терпение Шторма кончилось, и он заехал ему по роже. Том взбесился не на шутку. Страшно разругавшись, они не разговаривали с Августом неделю. Затем, поостыв, Лермонтов смог по достоинству оценить удобное расположение и все прелести бывшей пекарни. Старый пикап Шевроле чувствовал себя здесь великолепно, да и Тому было намного удобнее заниматься любимым делом, не боясь за сохранность инструментов. Парни установили крепкую дверь, стащили туда старую мебель с распродажи, холодильник для пива, девочки притащили занавески, и даже картину, которой оказался портрет какого-то алхимика двенадцатого века. Старец сначала был в предынфарктном состоянии от увиденного, а потом освоился, расслабился и рассказал парням, что добавить в дурь, для продления эффекта. Гараж постепенно ожил и стал частью жизни каждого из них. Немного отремонтировав окна, чтобы зимой внутрь не наметало снега, парни превратили просторное помещение в свою резиденцию. Святая святых! Куда после ремонта не ступала нога женщины. Почти. Разве что Мур. Но она считалась больше кошкой, чем женщиной. Иногда приходила Джо и приносила еды. Иногда там оставались на ночь парни с их большой школьной тусовки, когда были слишком пьяными, чтобы дойти до спальни, не наткнувшись на завхоза. Тогда-то в гараже и оказалась огромная синяя ортопедическая тахта в стиле раннего рококо, предназначавшаяся для девчачьих будуаров. Бабуля Мур выписала таких две из магической «Икеи», для Айвин и Оливера. Но Айвин, как обычно, покивала головой и втихаря скорректировала адрес доставки в гараж, где этот шедевр столярного производства выглядел, как егерь в бальном платье. А Шторм, когда увидел, что стоит в углу его гаража, схватился за сердце. Он долго орал и намеревался ее разрубить на части, но когда случайно на нее присел – резко замолчал. Так или иначе, тахту оставили и предпочли это не обсуждать. — Но мы отвлеклись, — прочистил горло О’Бирн и натянуто улыбнулся. Шторм закатил глаза, понимая, о чем пойдет речь. Грэм улегся на колени к Джо, которая очень вовремя подошла. — Важный вопрос был в том, что за заклинание мне приснилось? — Шимус постучал палочкой по столу, раздражая Тома, который тут же отобрал ее у ирландца. — Когда это тебе снилось заклинание, а ты мне не рассказал, О’Бирн? — Айвин бросила вопросительный взгляд на Макса, который уж слишком загадочно блестел глазами и приподнимал уголок губ в нехорошей улыбке. — Заклинание сложное, Кот. Для механизма. Там слишком долго и я не знаю, как объяснить, — нахмурился Шимус и уткнулся в тарелку. Айвин почувствовала, что его что-то гложет и решила непременно это выяснить. — И в чем проблема рассказать это сейчас? — изумилась Мур. Хоть ее мало интересовали технические беседы парней, но страшно задело заявление о сложности. — В том, что я ему уши на жопу натяну, если еще раз услышу. — сказал Шторм и издевательски улыбнулся Мур. — Все, Мур, ты прошляпила шанс услышать гениальную идею. — Вот еще, — хмыкнула Айвин, изображая равнодушие, — это одна из тех идиотских идей, когда вы с помощью огнетушителя пробуете ускорить метлу Грэма? — Нет, это одна из тех восхитительных идей, когда мы на выходных вешаем котов. — подал голос из-под стола Август. — Собачья душа, — проговорил Шторм, роясь в рюкзаке, освобождая место для яблок, — будешь хорошо себя вести, куплю тебе галетов. — Это будет до, или после того, как твое корытце поедет. Я должен подготовиться к десерту? — продолжал бесить друга Грэм, — Джо, милая, не приноси мне больше сэндвичи по утрам, я на диете. Жду чуда. — Август, вот ты дредастая сучка, — щедро поливая соусом блинчик, усмехнулась Мур. — Ты ведь знаешь, как это важно для Тома, где твоя совесть? — Мой милый Айвазовский, — поднялся Грэм, понимая, что поспать сегодня не удастся, и закинул руку на плечи Джо, — ты же знаешь, что совесть у нас одна на всю компанию и та находится у Шимуса. — Что? — Вернулся в реальность О’Бирн, услышав свое имя. — Что Шимус? Это не я, — отрицая все, на всякий случай, Кристофер почесал воспаленные из-за недосыпа глаза. — Не слушай Августа. Он сегодня забыл принять человеческий облик, после того, как проснулся, — Мур демонстративно вздернула свой нос и вернулась к вопросу, нервировавшего ирландца. — Шим, что за заклинание? Расскажи поподробнее. — Ну заче-е-м, — взвыл Шторм, простирая руки к небу. Мур махнула рукой и на него, отвернувшись от их части стола. Макс с ленивым любопытством, больше похожим на глубокую кому, повернул лицо к О’Бирну. — В общем, это странная вещь. Оно работает, как якорь, как проекция, — достав из рюкзака ручку, Шимус стал чертить схему и идею на салфетке, увлеченно жестикулирую, кратко описывая идею Лайтвуду и Айвин. — Оно, как связывание, что ли. Хрен его знает, но оно точно есть и мне оно нужно. Желательно побыстрее. — О’Бирн растрепал волосы и устало потер лицо руками. — Связывания, говоришь? — Макс легко уловил идею рейвенловца, и в его глазах Айвин прочла азарт. — Я посмотрю в моих книгах. Есть одна версия. Хотя больше похоже на «поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». — Связывание… — медленно проговорила Айвин будто пробовала слово на вкус. Она нахмурилась, пыталась уловить что-то. Как только мальчики стали говорить об идее, Айвин посетило чувство дежавю. Она настойчиво пыталась вспомнить, ухватиться за ниточку воспоминания, но оно никак не шло и не поддавалось. Отмахнувшись от этой мысли, Мур придвинулась к другу и шепотом спросила, — Шим, ты в порядке? — Ставлю сотку, у вас нихуя не выйдет, — подвел итог речи О’Бирна Шторм и довольно потянулся. — Это нереально. Так что займись, чем-то полезным. Например, мотором. — А это мысль, — воодушевился Август. — Сотка, если маниакальная идея ирландца выгорит. Но с условием, что ты переедешь в гараж. — Грэм протянул руку Шторму. Тот принял условие и с вызовом пожал ее. — Теперь не вздумайте налажать, вы, оба. Мерлин, с кем приходиться работать, — Август встал из-за стола, закидывая сумку на плечо. Айвин, все еще напрягала память, вертела в руках яблоко и чуть щурила глаза. Макс, довольно выгнул губы, идея Шимуса понравилась ему. Том похлопал в ладоши, привлекая внимание Мур, и раскрыл ладони, намекая на подачу яблока. Айвин отправила фрукт в полет. Пока все заканчивали завтрак, Шимус решился и низко наклонился к Айвин, шепотом ответил на ее вопрос. — Да, Айвин. Мне, черт… дед письмо прислал, — О’Бирн пытался не паниковать и не нервничать, но Мур почувствовала исходящее от него напряжение и тревожность. Она прекрасно понимала, как дедушка важен для Кристофера. — Он в порядке? — Не совсем. Я попробую отпроситься на выходные. А вы с Максом пока поищите в его книгах, ладно? Я бы не истерил, как девчонка, но ма сказала, что дед приболел. — Айвин приобняла его за плечи, поглаживая по спине. — Все будет хорошо, Шим. Моя бабуля тоже часто страдает от давления. Это возраст такой, не переживай. Твой дедушка, наверное, посмеялся бы над тобой. — Айвин мельком заметила на себе взгляд со стороны хаффлпаффского стола и смутилась, но не повернулась. — О, да. Такого тролля еще пойди-поищи. — Шимус немного расслабил плечи. Лайтвуд проследил, куда направлен взгляд Айвин, повернулся к Алексу, и, нацепив на лицо свою самую дружелюбную лыбу, издевательски помахал Маклаггену рукой. Айвин шумно выдохнула и сложила руки на груди, обиженно глядя на друга. Лайтвуд, как ни в чем не бывало, пожал плечом, достал конспект из сумки, брезгливо глядя на его содержимое, где вместо лекции был набросок колонны у окна. — У нас сейчас что? — У нас зелья. А у вас? — вышла из оцепенения Айвин и опрокидывала всю посуду, пока тянулась за сэндвичем, чтобы завернуть их с собой в салфетку. Макс на удивление ловко подхватывал чашки и ставил их обратно. — Так, блять, слон в посудной лавке, замри! — Мур послушано села. Шимус подал ей блюдо с тостами. — У нас с Грэмом «окно», — быстро доедая, сказал Шторм и отхватил зубами сразу половину сэндвича с курицей. — Тебя послушать, так у вас вечное «окно». Чтоб я так училась на седьмом курсе. — Айвин попыталась встать, но Мур была бы не Мур, если бы не запуталась в собственной же сумке и не споткнулась о лавочку, падая. От позорного падения ее спас О’Бирн, который успел схватить ее за талию, стараясь не ржать в голос с грации подруги. — Можно не спешить, — неторопливо допивая чай произнес Лайтвуд, презренно наблюдая за суетой кругом, — все равно нам оставят заднюю парту, зная талант Айвин к зельям. Хоть какая-та польза от вас, мадемуазель, — сдувая со лба челку, очаровательно произнес Макс, предвкушая пару по зельеварению. Класс уже тошнило от любви. Амортенцией несло на все подземелья, а совместный урок Рейвенкло и Слизерина тянулся, как дым над котлом Лонгботтома. Невилл разделил всех по трое, чтобы приготовить антидот. Пока Айвин ходила за водой и кромсала ингредиенты, а Макс листал учебник и жевал веточку мяты. Шимус, с завязанным синим галстуком в волосах, заглядывал в котел Майкла Янга и Дарси Смит, чтобы «было как надо, чуваки, я не самоубийца с вами работать». Макс вернулся к вареву и перечитал инструкцию. — Тут сказано, что э-э-э… «для эффекта наилучшего добавить в зелье кипящее слюну того, кто силою к себе привязал…» — Эй, Венстон! — заорал О’Бирн на все подземелье королеве Слизерина, у которых проходила консультационная пара для седьмого курса, — по инструкции ты должна харкнуть в наш котел! Мур, депортированная парнями к стеллажу за ингредиентами, захихикала и чуть не разбила склянки, которые набрала для антидота. — Ты читаешь задницей, О’Бирн? — Олив достойно подняла брови, явно недоумевая, какого черта он носит синий галстук. — Нужна слюна человека, который использовал Амортенцию. Я ничем таким не поила ни тебя, ни Лайтвуда, ни тем более Мур, — она хмыкнула и улыбнулась Майло Блишвику, с которым работала в паре, — и уж точно никого в себя не влюбляла. — Похоже, она тебя сделала. — Шимус толкнул плечом Лайтвуда, который сузил глаза, прикидывая, во сколько сегодня по Гринвичу распахнется дверь в его скромную обитель и Венстон получит гордое ничего. — Еще не вечер, О’Бирн, — Макс нагнулся, прикручивая огонь под котелком с жалостью отмечая, что нельзя покурить. — Ты нарезал лирный корень? — Ну да, на доске, — Шимус отошел заглянуть в котелок соседей. Сегодня у них не было права на ошибку. Или, вернее сказать, они решили попробовать. — Это ты зовешь «нарезал»? Больше похоже, что ты его пожевал. Ладно, похуй. Надо смешать его с точной эээ… гусеницей. Подай ступу. — Подать кого? — Шимус почесал палочкой в волосах, предполагая, как выглядит ступа. — М-да. — Простонал Макс, на которого была вся надежда, и поторопил Айвин у стеллажей, которая с максимальной осторожностью кралась к столу. Медленно, точно стажер сапера, Мур расставила в лотке все колбочки и лучезарно улыбнулась Максу. Шимус поаплодировал, что она ничего не разбила и скинул в ступу жеванный корень и пюре гусеницы. — А это ты зачем притащила? — Макс в ступоре развел руками, глядя на несуразный набор составляющих. Мур пожала плечами и, пролепетав «красиво же», принялась с жутким интересом наблюдать, как О’Бирн смешивает сомнительную субстанцию в ступке. Лайтвуд вдруг посмотрел на ситуацию со стороны, и ему дико захотелось ржать в голос. Айвин тоже начала тихо смеяться, уловив настроение друга. Не придумав ничего лучше, она вытянула у Макса изо рта веточку мяту. Подвергнув ее скептическому осмотру, рейвенкловка пожала плечами и кинула ее в котелок. Спроси вы мисс Мур, чем она руководствовалась в данный момент, она бы наверняка вам не ответила. Услышав в детстве замечательную историю о том, как один алхимик случайно изобрел зелье от драконьей оспы, Айвин так и представляла себе дисциплину под названием «Зельеваренье» – экспериментальная магия! Полет фантазии! Неограниченные возможности! Каково же было ее разочарование, что они оказались абсолютно несовместимы. Проблем с теорией у француженки не возникало. Мур легко могла рассказать на пальцах, из чего состоят базовые зелья, как они вступают в реакцию друг с другом и под каким реактивом. Айвин играючи могла отличить компоненты по структуре, иногда по запаху. Но Мур никогда не могла совладеть с практикой. Хаос начинался с первых минут пребывания в классе. Стоило Айвин Мур переступить порог, как все остальные тут же наблюдали представление театра абсурда, где главная героиня постановки превращалась в торнадо несуразности, рукожопости и позора. Мур могла поджечь класс, просто направляя палочку на горелку. Тогда-то Невилл Лонгботтом, дай Мерлин ему здоровья, вложил ей в руки спички, тем самым локализуя очаг возгорания только за ее столом. Имея поразительное умение взрывать котелок, в котором находить лишь обыкновенная вода, Мур упрямо не желала сдаваться, тем самым учиняя непредумышленный поджог несчастного кабинета. Сначала Невилл свято верил в то, что не существует таких людей, которые не смогли бы сварить элементарную настойку от кашля. Видимо, поэтому провидение послало ему в студенты Айвин Мур дабы доказать, что существует. Профессор Лонгботтом искренне пытался помочь упертой рейвенкловке, пробуя разные варианты проведения урока. Но раз за разом, стоило Мур поднести спичку к горелке, он зажмуривался и молился всем известным ему силам. Невилл и ставил ее в пары с разными учениками. И пересаживал за свой стол. И пробовал работать с ней. И изолировал ее с напарником чарами, но результат всегда был один – взрыв котелка, девичий громкий визг, мальчишеский хохот, снятые баллы и отработка в подземельях. Понимая, что преподаватель старается изо всех сил и страстно желает помочь, Мур испытывала танталовые муки стыда. Поэтому однажды, собрав свой новенький котелок и коробку спичек, она пересела за самый дальний стол, от которого все отсели подальше, тем самым образую «подушку безопасности» в два-три ряда. Сердце Невилла сжималось от жалости и уважения, но не успел он пустить слезу, как Кристофер О’Бирн сгреб с парты свой учебник, лоток с компонентами для декокта и пересел к Айвин Мур. И не сказать, что это сильно помогло, но котелок на их парте стал взрываться значительно позже, чем, если бы Мур работала одна. О’Бирн тоже не блистал знаниями в зельеварение, имея твердую «удовлетворительно». К сожалению, это было лишь частью причин печали Невилла Лонгботтома. Самопровозглашённый заместитель директора по безопасности Аргус Филч, решил, что занятия зельеварением опасны и не удовлетворяют допустимому классу «два» по вредным условиям труда. Когда Макгонаггал не удавалось совладать с обострением Филча – студенты работали в защитных мантиях и в масках, как у Дарт Вейдера. И более того, завхоз лично присутствовал на уроках, по роковому случаю, занимая место через парту от мисс Мур. Благодарю ударнику труда Филчу, внешний мир узнал о том, что Айвин Мур никудышный зельевар. Когда едко-зеленая неоновая субстанция вырвалась из котелка рейвенкловки, Филч обнаружил в себе талант первого сопрано церковного католического хора. Воплями он вполне мог конкурировать с Полной Дамой Гриффиндора. Не дождавшись завершения урока, он больно сцапал Мур за руку и отволок ее к директору Макгонагалл, потребовав отработок, вызова родителей и уплаты штрафа за порчу имущества. Хейден Мур молча оплатил счет, выслушал истеричные вопли завхоза, спокойные замечания Макгонагалл и отвел дочь в Хогсмид: есть пончики на крыльце старого театра, за парком аттракционов. Наслаждаясь компанией дочери, Хейден посоветовал позаниматься с Оливером, который считался неплохим зельеваром. Айвин, подавая признаки борьбы с совестью, прошамкала — «ага», и на этом все закончилось. На счастье Невилла существовали сдвоенные уроки с другими факультетами, и когда за стол к Айвин присоединялся Макс Лайтвуд — профессор мог вздохнуть спокойно. Слизеринец мог совладать и с пышущим пламенем, и с бурым варевом, которое собиралось взрываться. Но не всегда Лайтвуду это удавалось. Макс не успел поймать веточку перечной мяты, летящую в котел. Шимус побелел и прикрыл голову учебником. Зелье громко булькнуло одиноким пузырем со дна и замерло. — Айвин! — зашипел Лайтвуд и бросил злой взгляд на подругу, которая глупо улыбаясь, пожала плечами, — обязательно все кидать в котел? Ты опять хочешь драить класс? — Оно воняло, — отмахнулась Мур, выдыхая, и сняла с головы О’Бирна учебник, — вылезь, Шим, оно не шарахнуло. — Ты уверена? — ирландец скептически помахал над котелком ладонью, вдыхая пары с видом английского парфюмеры, и тут же закашлялся, — фу, блядь, — отшатнувшись, рейвенкловец прижал рукав толстовки к носу. А потом, подумал и снова приблизил нос к котелку. — А, ну-ка, — О’Бирн наклонился над зельем и глубоко вдохнул, — да оно же пахнет, как твой шампунь, Кот! Мур нахмурилась и аккуратно, коротким вдохом оценила часовые старания троицы. Она нахмурила лоб, поджала губы, а потом, узнав запах, распахнула глаза. — Нет, глупый, оно пахнет, как твои толстовки, и, эй!.. Ты опять брал мой шампунь?! Шимус, он стоит десять галлеонов! — Айвин хотела отлупить Шимуса, но он прикрылся учебником зельеварения, свято веруя, что он отпугнет Мур. — Мыльные пузыри сами себя не сделают, ты же знаешь… ай-яй-яй, только не крути мне палец, Мур! Садистка!.. — Мистер О’Бирн, вы готовы сдать работу? — Лонгботтом старался не подходить к котлу, над которым работала Айвин, ближе, чем то требовали инструкции по безопасности, разработанные Филчем. Вся поза профессора говорила о том, что он в любую секунду готов рухнуть на пол и прикрыть голову руками, давая команду «ВСПЫШКА СЗАДИ» классу. — Нет, профессор, у нас тут публичная казнь. Но оно зеленое, так и должно быть? — доложил ситуацию Лайтвуд и, скрестив руки на груди, спиной оперся о стену. — Вообще-то, нет. Но попробуйте добавить лист лаврового дерева. И, мистер Лайтвуд, на всякий случай, перед тем, как будете добавлять – отодвиньте мисс Мур от котла. На всякий случай. — Лонгботтом сжал кулачки и, глупо улыбаясь, попятившись назад. — Само собой, профессор. Она просто наблюдает и пишет конспект. — Мур отпустила палец ирландца и подняла над столом конспект, улыбаясь преподавателю. — Чудненько. — Лонгботтом посмотрел на нее с такой смесью жалости и милосердия, что Мур захотелось громко фыркнуть. — А ничего, что я все слышу? — Мур обиженно уставилась на Макса, когда профессор отошел, — это минимум неприлично. — Айвин, милая, неприлично не получить ни одного зачета. Неприлично мыть класс, когда тут работает клининговая компания. Неприлично… — Ладно-ладно. Я поняла. Что там надо кинуть? Лист чего? Можжевельника? — Ты хочешь получить джин? — Шимус удивленно вскинул брови и стал перебирать колбочки с компонентами в рабочем лотке. — Так, у нас есть: толченные ножки бубонтюбера, слизь рыбы-молота, сушенные головки вредных детей, кровь девственницы, кусок мамонта, святой Грааль, Господи, зачем этот рудиментальный предмет? — Шимус сполз на парту и уткнулся головой в крышку стола, — двадцать первый век на дворе! Люди космос осваивают, роботехнику, а мы в трольих соплях ковыряемся, о, лавровый лист. Нашел! — Шимус открыл пакетик и блаженно вдохнул, — пахнет, как пельмешки. Зацените. — Чтобы Мур поняла, что в жизни за все следует расплата, — Макс, зажмурившись, развел под котелком огонь и, кажется, скрестил пальцы. — Я сейчас отойду за слезами русалок, а ты не вздумай на котелок даже смотреть, поняла? — Угу, — промычала Мур и улеглась на руку Шимуса, тяжело вздохнув, — там правда есть мамонт? — Нет, я пошутил, — ответил в макушку Айвин О’Бирн и, прикрыв глаза, улыбнулся, — твой шампунь классный, Кот. Лучше, чем пельмешки. — Это ты еще прованские чесночные булки не ел, — Мур, оглянувшись на ковырявшегося в ящиках Макс, пододвинула к себе лоток со склянками и стала читать этикетки. Как вдруг прервалась и строго посмотрела Кристоферу в глаза, — почему антидот пахнет для нас по-разному? — Рейвенкловец задумался и пожал плечами. — О-па, что это у нас тут? — звякнув колбочками, Мур аккуратно вытащила переливающийся сыпучий компонент и прочла этикетку. — Шим, для чего пыль омелы белой? — Не знаю, — почесав нахмуренный лоб большим пальцем, ответил Шимус и снял с головы синий галстук, — не трогай ее лучше. Может этот антидонт работает, как скрытая камера в мозгах и рецептарах? Ну, типа, он в курсе, что я утром мылся твоим шампунем, а ты дописывала домашку в моей толстовке и прожгла на рукаве дырку. Бессовестная. — Приняв колбочку у Мур, О’Бирн повертел ее туда-сюда, прочитал этикетку и вернул подруге. — Она так блестит, зацени, — воровато оглянувшись, Айвин откупорила колбочку и высыпала немного пыли на ладонь, заворожено наблюдая, как та преломляет тусклый свет кабинета на своих частичках. — Как глиттер. — Как чтоттер? — Шимус не понял и, аккуратно взяв ладонь Айвин, поднес ближе. О’Бирн понюхал реактив, который ничем не пах, снова пожал плечами и отпустил Мур. — Может, не надо было его так дерзко-то на руку, Кот, он все же… Блядь! — часть толченого порошка белой омелы впитался в кожу любопытной девушки, окрашивая веточки вен левой ладони в равномерный серебристый цвет. — Мерлин! — ахнула Айвин и ее глаза стали просто огромными. — Спокойно! Я все уберу! — перепуганный О’Бирн стал тереть ладошку Мур салфеткой, но Айвин прыснула со смеха и отняла руку. — Нет-нет, Шим, это так… так красиво. Посмотри. — Мур протянула руку сначала к носу Шимуса, который отскочил, потом отодвинула руку подальше от себя, любуясь тем, как часть кожи начала серебриться. — Та-ак, — протянул ирландец, вооружаясь палочкой, — дышим-дышим-успокаиваемся… Ты спятила?! Что за бюджетный косплей на Серебряного Серфера? Дай мне руку немедленно! — Нет, не дам. Так буду ходить. Нравится? — побледневшая рожа ирландца выражала крайнюю степень несогласия. — Так к Макглаггену пойду. Была у него обычная девушка, а от знаний стала серебряная. — Мур, ты бестолочь, какие знания? А вдруг это хрень радиоактивная? И станет твой Маклагген вдовцом Кюри. — Интересно, а как на свету будет? — игнорировала Мур панику на корабле, без задней мысли протягивая руку к котелку. Словно в замедленной съемке О’Бирн видел, как остатки порошка, которые не впитались, посыпались в котелок с зеленой жижей, играя бликами серебра в свете огня. — Мур, нам пизда, — шепотом констатировал факт Шимус, понимая, что жижа ожила. — ЛОЖИСЬ! — Проорал ирландец, утаскивая Айвин на пол за собой. Котелок заурчал, будто только этого и ждал. Класс, тренированный годам, мгновенно рухнул под парты. Невилл, вскинул волшебную палочку, но создать защитный купол не успел. Зелье сначала выстрелило струей пара в полоток, потом покрылось плотной ярко фиолетовой корочкой, а потом рвануло в разные стороны, как лава при извержении вулкана. Причем кучки зелья, выплюнутые в разные стороны, продолжали взрываться и разбрасывать ошметки лиловой грязи, которая приятно пахла свежестью мяты после дождя. — Так еб же вашу мать, дебилы. Я на минуту отошел! — сокрушенно проговорил Макс и выдвинул вперед стеллаж, в который громким шлепком врезалось зелье под напором. — Ну, надо же, — удивленно восхитился Логботтом, вытаскивая с кармана заляпанной мантии карманные часы на длинной цепочке, — всего за десять минут до звонка. Мисс Мур, это настоящий успех. — Невилл тяжело вздохнул. — Но придется, все-таки, вызвать вашего отца в школу. Это больше не может так продолжаться. Уперевшись в грязную парту рукой, Невилл рассказывал и рассказывал о беспечности и последствиях, сыпал синонимами и сравнениями, точно проглотил словарь. А Мур же, низко наклонив голову, усердно изображая раскаяние, крепко сжимала в руке колбу с блестящим содержимым. Ощущая странное чувство, будто все очертания предметов стали мягче, а в голове стало что-то щелкать. Айвин, не будь дурой, быстро сообразила, что к чему и теперь так же быстро мысленно вспоминала все свойства чертового растения и как вывести его из организма. Или хотя бы остановить эти громкие чмокающие звуки в голове, будто кто-то рядом похабно целовался. Дабы избежать последствий нарушения прямого запрета профессора «Не трогать реактивы, компоненты и ингридиенты», Мур, приложив титанические усилия, старалась не выдать своего состояния, которое стало ее беспокоить. — Хорошо, хоть не бабулю, — тихо сказала грязная Айвин Максу, который медленно подошел к партнерам. Бегло оценив масштабы катастрофы, Лайтвуд заметил многострадальную колбу, которую крепко сжимала в кулак Айвин. Стараясь не привлекать к себе внимание, он пытался разжать пальцы подруги, намертво вцепившейся в тертую омелу. — Ты же не собираешься это тащить к себе? — прошипел Макс сквозь зубы, продолжая кивать Невиллу, который старался донести до Айвин необходимость снова оказаться у Макгонаггал, посетить дополнительный курс лекций у Филча и немедленно вызвать к нему Оливера Сейра. — Конечно, собираюсь, отдай! — так же бесшумно сопротивлялась рейвенкловка, наблюдая, как Невилл брезгливо забрал остатки зелья и велел чумазому классу разойтись раньше звонка. А дальше серебряный порошок окончательно впитался, вступая в реакцию с самым большим органом хрупкого тельца — кожей. Как старый проектор настраивает изображение, так воспоминания обо всех поцелуях в недолгой жизни Айвин стали проноситься в голове. Трудно сказать, когда проклятая омела добралась до коробки с памятью, но она была беспощадна. Поцелуй отца в висок дома в Англии на Рождество, нежные губы мамы на щеке в Руане весной, поцелуй Сейра в лоб на день рождения летом, теплые губы Шимуса в гостиной Рейвенкло, поцелуй бабушки в ее кабинете, пахнущем терпкими духами, полные губы Алекса властно накрывшее ее холодные, замерзшие, на поле для квиддича на пятом курсе весной… Все воспоминания вертелись, накладывались друг на друга, калейдоскопом кружили перед глазами. Лица сливались, превращались в губы, полные, узкие, сухие, мокрые. Они прикасались, горели, терялись, снова и снова. Но надо отдать должное устойчивости Мур. Она ясно понимала, что реально, а что нет. Взяв себя в руки, она потрясла головой, прогоняя наваждение, цепляясь за взбешенный голос Лайтвуда, как за точку опоры. Макс стоял рядом, но его голос звучал, будто за сотни миль отсюда. — Ты дурная?! Положи на место. Быстро! — выкрикнул Макс, сражаясь за колбочку, когда класс опустел. Грязные стены и парты, стулья и котлы, все это великолепие встретит Айвин позже, когда она получит лекцию сначала от Оливера. Потом от Флитвика. Потом от Филча. Потом от Макгоннагал. Потом от Министра по экологической безопасности. Королевы Великобритании? Иерархия вообще вещь интересная. — Нет! — Ладно. — Макс поднял руки в жесте поражения, — только когда твоя рука разбухнет — не верещи на весь коридор. — Если с моей рукой что-то случиться, ты первый верещать будешь, — переборов себя, наконец-то поднять голову Айвин, одаривая друга сердитым взглядом неимоверно расширенных зрачков. — Чуваки, а омела это ведь та херь, под которой целуются? — прервал готовящийся политический конфликт Шимус, отчаянно махал палочкой, убирая зелье со своего рюкзака, но остатки варева с лица утер рукавом. — Типа того, О’Бирн, — Макс хмыкнул и стал складывать в лоток уцелевшие компоненты, пристально наблюдая за Мур. — Так в чем проблема тогда? — искренне изумился ирландец тому, что они все усложняют и рычат друг на друга. — Мур, давай я тебя поцелую и все пройдет, — без задней мысли произнес Шимус и поддел носком кеды валяющуюся на полу кепку. Макс, услышав решение проблемы, громко заржал, а Мур вдруг испуганно замерла, и поднял на Кристофера огромные черные глаза, радужку которых сожрал расширенный зрачок. Ирландец, смутившись, втянул губы и уткнулся вниз на кеды, имитирую безмерную занятость. — Мур? — нахмурившись, Макс дотронулся до плеча Айвин, которая застыла, как каменное изваяние. Но Мур здесь не было. При слове «поцелуй», что набатом прогремел в голове, лента поцелуев в голове замедлилась, увеличивая и уделяя внимание отдельным кадрам. Мимолетные поцелуи друзей и родственников становились ощутимее. Кожа лица, казалось, горела от бесконечных прикосновений и будто бы кровоточила. Айвин побледнела. Будучи ядовитым растением, обладающим галлюциногенными свойствами, омела имела чудесное свойство сбивать с ног. Кровь отливала от конечностей, тело парализовал не яд, как принято, а сам человек, когда его разум был занят поцелуями. Макс снова потряс ее по плечу, чуть сильнее. — Я шучу, Кот, успокойся. — Добродушно усмехнулся Шимус, подбрасывая ногой кепку, ловко поймал ее. — Тебя ждет Алекс, не забыла? — коротко взглянул на испачканную подругу, избегая прямого взгляда. — Да! Точно, да! Поцелуй! — услышав голос О’Бирна, точно из-под толщи воды, Айвин будто бы смогла найти кнопку паузы в этом кинотеатре безумия. «Поцелуй!» «Под омелой целуются!» «Алекс должен поцеловать ее под омелой!» Айвин кинулась к ирландцу, окончательно выбив того из колеи. — Какая ты умница, Шим! — Мур крепко обняв друга за шею, звонко поцеловала его в щеку так, что остался след, и, подхватив свою сумку, выпорхнула в коридор, оставляя сбитого с толку О’Бирна и коварно ухмыляющегося Лайтвуда. Отсмеявшись, Макс хлопнул Шимуса по плечу, достал сигареты, кинул их на чистое место на парте и медленно закурил. — А ты палишься, ирландец, — начал непринужденную беседу слизеринец, не сводя взгляда с друга. — Что? — прикинулся шлангом О’Бирн, вытаскивая сигареты Макса и слишком уж изображая занятость, стал раскуривать ее палочкой. — Палишься, говорю. Раньше было не так заметно, О’Бирн. — Макс запрыгнул на парту, согнув ногу в колене и облокотившись на нее. Внимательно, точно хищник за жертвой, неотрывно наблюдая за тем, как Шимус нервничал. Кристофер долго молчал, прикусив губу, хрустел пальцами. Затем напялил грязную кепку козырьком назад, сказал «Черт!», и оперся задницей о парту, напротив Макса, наконец-то поднимая голову. О.Бирн с вызовом посмотрел слизеринцу в глаза, сжимая челюсть, немного бледнея. — Что, побежишь ей рассказывать, или просто будешь молча угорать? — О’Бирн выдохнул дым и сузил свои синие глаза, приготовившись защищаться. Макс долго молчал и смотрел на него с легкой усмешкой, но без злости. — Это ваше дерьмо. Сами его и разгребайте. — Лайтвуд спрыгнул с парты и пристроился рядом с О’Бирном, — ты не торопись, я просто наслаждаюсь тем, что прав. Пьянящее чувство, твою мать. — И громко заржал. Шимусу было не до смеха. Несмотря на то, что Лайтвуд был не из тех, кто треплется языком, О’Бирна это мало успокоило. — Трудно контролировать свои действия с тем, кого ты любишь. — Шимус пожал плечами, тяжело выдохнул фразу, ежом стоящую в горле уже давно. — М-да, вы два долбаёба, каких поискать. Знаешь, почему? — О.Бирн молча кивнул головой, мол, давай, жги. Макс хохотнул. — Да потому что проще вскрыть гоблинский сейф, я не знаю, подкинуть дурь министру безопасности, чем разобраться с вашими загонами. Ладно Мур, она дура дурой, но ты-то вроде бы с мозгами. Хули ты ебалом щелкал, потрахивая восторженных хиппи? Уже можно было разок напиться и признаться. Все проще, чем тайно наматывать сопли на кулак. Это ладно, одна сторона, ты представь, что будет с ней, когда ты раскроешь свой рот и оттуда вылет просроченное признание. Да она себя живьем сожрет! — Это слишком эгоистично, Лайтвуд. И это мои проблемы, что я не могу сдержать своего слова и влюбился в нее. Так что, забудь все, что ты услышал, Макс, окей? — подняв свой рюкзак, Шимус направляясь к двери. — Я всего лишь ослабил бдительность. У меня другие сейчас проблемы, некогда добивать себя еще и тем, что я… черт. Она мой друг. Мой близкий друг. — Опасное словосочетание, — Макс выдыхал кольца дыма и ловил их на палец, — «близкий друг», верно? Сколько в нем земных пороков, м-м-м…— мечтательно протянул Лайтвуд, бессовестно стреляя глазами, — прям как во француженках. — Макс, я сейчас готов тебя ударить. — На бледном лице Шимуса было отчетливо видно, как вспыхнул предательский румянец. — Никогда. Я никогда не заставлю ее выбирать между мной и Маклаггеном. Потому что выбор это больно. По себе знаю. — О’Бирн облизал губы и сглотнул, — не думал, что Айвин Мур… черт, это даже звучит абсурдно. Она мой друг. Точка. Я клялся, что всегда буду ее другом. Поклялся, что всегда буду рядом и сделаю так, что она никогда не будет плакать. — Непреложный Обет на овсянке, да-а-а — издевательски протянул Лайтвуд.— Такое серьезное мероприятие, охуеть не встать. — Тебя не было тогда рядом. Знаешь, можешь изгаляться сколько тебе влезет, Лайтвуд. Мне все равно. Не вздумай говорить ей. — Шимус развернулся и вышел в коридор. Оставляя в грязном кабинете зельеваренья ухмыляющегося Лайтвуда, довольно курящего свою первую за день сигарету.