Клятва на овсянке

Лёжа посреди гостиной в доме своего деда, Кристофер Шимус О’Бирн курил. В этот снежный канун Рождества он впервые не просил мир о чуде, его сил едва хватало дойти до ближайшего маркета и вернуться обратно, в свое снежное заточение. Кристоферу нравилось думать, что дом деда – затерянный в открытом космосе спутник, который потерял курс, или про который забыли. Не то, чтобы он жалел себя, скорее тихо ненавидел. Шимус пытался игнорировать звонки друзей, их письма, считая себя в какой-то мере предателем. Первое время горе Шимуса было так огромно, что он не мог заставить себя вставать по утрам. Отчаяние он превратил в философию. Все, что не было трагичным, безнадежным, душераздирающим, было абсурдно. Абсурдом, например, было есть, чистить зубы, проветривать комнаты. Ирландец просто лежал на полу и с глазами грустного зайца моргал в такт гирлянде, которую принесла мать, однажды прорвавшись в эту обитель печали. Хелен безмерно переживала за сына, умоляла хотя бы изредка выходить на улицу, просила остаться пожить у нее. Но Шимус лишь целовал ее в висок и, изображая бодрость духа, уходил домой. Шторм звонил не прекращая, заставляя Кристофера двигаться, чтобы отвечать. Требования Лермонтова не менялись с момента отъезда: собрать вещи и приехать к ним. Грэм закидывал сообщениями. И Шим искренне проклинал батарейку своего телефона, которую они со Штормом заколдовали в прошлом году. Батарейку, которая никогда не садилась. Но даже сейчас, лежа в пучине своего хаоса, он не мог не думать о том, что с Нормандии ему никто не пишет. Это не было странным, магическая мобильная сеть, как и маггловская, не работала в Руане (что обычно не мешало Айвин закидывать его письмами на каникулах). И если от Макса все же прилетел чёрный филин с виски, то Мур словно онемела. Впервые они не общались так долго. Но это было предсказуемо. После всего, что он наговорил ей на похоронах, затем жестко поставил между ними границу – он не вернётся в Хогвартс. Не сможет посмотреть в эти огромные серые глаза, которые ждут, что он снова пошутит, потом снова что-то придумает. Ждут, что он исполнить мечту деда… Кристофер вдруг пьяно рассмеялся. Он смог не только влюбить Айвин в мечту Шеймуса, (до конца не представляя, что именно хотел сам дед), но и получил колоссальную поддержку. И когда он вспоминал об этом, ему становилось неловко перед девчонкой, которая однажды поверила в него – обычного парня из Ирландии, влюбившегося в магию потолка Большого Зала. Когда виски от Макса сильнее ударил в голову – к О’Бирну пришла идея. Он уселся на диван перед камином, спрятал ноги, подняв их с холодного, кирпичного пола и положив на край стола. Как только руки обрели свободу, он нащупал на диване дневник деда, немного обгоревший по краям, нашел пустую страницу и стал писать:

«Хочу тебе сказать, что я пишу тебе, что я очень счастлив, и что я был бы рад, если бы ты был здесь, поскольку в лесах есть много такого, о чем лёжа во мху можно думать годами, и чего ты даже не можешь придумать…»

Потом вдруг прервался, посмотрел в окно, где медленными хлопьями падал снег и почувствовал, что он безумно голодный, а идея написать ответ Шеймусу немного странная. Поэтому он бросил дневник на стол, раскинул руки на спинке дивана и запрокинул голову назад, шлепая губами. Прервал это конное занятие громкий стук в дверь. О'Бирн замер. Он не ждал гостей и поэтому решил сидеть тихо, чтобы посетитель ушел, решив, что его дома. Но визитер был настойчив и поколотил в дверь еще раз. Натянув на себя старый дедовский свитер, Шимус попытался неслышно встать с дивана, чтобы посмотреть в глазок кому там неймется, но зацепился за ножку стола и раздался жуткий грохот. Чертыхнувшись, так как прикрытие было безнадежно испорчено, О'Бирн взял связку ключей и пошел к выходу. Немного расхрабрившись, он надел на голову кепку и распахнул дверь, резко отпрянув от нее, будто та его ужалила. — Ты?! — изумился ирландец, увидев гостя. — Ты как здесь?.. Тебя ищут? Я же сказал, что со мной все нормально…— Твою мать! — Шимус стянул кепку, потому что почувствовал приступ жара, но потом тут же надел ее обратно. Ему стало стыдно, что у него грязные волосы. — Если хочешь, я уйду и никогда тебя больше не потревожу, но ты должен кое-что знать, — произнес посетитель, опустив голову. — И что же? — О'Бирн придал голосу холод и протиснулся мимо гостя на улицу, сделав вид, что собирался уходить, вращая связку ключей на пальце. — Поссорилась со своим парнем и пришла пожаловаться? Гостья посмотрела на О'Бирна, как на пришельца, глубже укуталась в свое меховое манто, затем подошла и зарядила ему смачного «леща». О'Бирн от неожиданности выронил ключи в снег и обомлел. — Ты идиот, Шим! — Мур пылала гневом. — Я трансгрессировала сюда, чтобы помочь тебе закончить, а ты!.. Ах, ты…— девушка, потеряла дар речи, схватилась за лоб, испугавшись собственных действий. Но Айвин тут же оправдала себя. По-хорошему они уже пробовали поговорить с другом, что не возымело результатов. Поэтому нужна была жесткость. К тому же его слова были обидными. Изумившись фурии, которая выглядела, как конфетка в своем длинном черном платье, ирландец пьяно хохотнул и скатился со ступенек, чтобы найти ключи, которые выронил. Ползая на четвереньках среди высоких сугробов, Шимус опасливо поглядывал на подругу, что продолжала стоять на террасе, источая ярость и злость. — Ты долго еще будешь идиотничать? — произнесла Айвин, когда Шимус уподобился снегоуборочной технике и раскидывал снег в разные стороны руками. — Ну, как только, так сразу, Кот. Вот ключики найду, и пойдем с тобой пить чай из чабреца. Другого у меня просто нету. Простите-извините, великая мадемуазель. Я, видите ли, гостей не ждал, так что… — Акцио, ключи! — прервала его бормотания Мур, и в раскрытую ладошку приземлилась связка. Ирландец посмотрел на свою гостью, как на идиотку, затем поднялся, демонстративно отряхивая снег с колен. Айвин нервно поджала пухлые от холода губы, поправила норковое манто и спустилась на пару ступенек к другу, абсолютно не заботясь о том, что ее шикарное платье из эльфийского шелка, тут же напиталось снегом. — Извини, — искренне произнесла Мур, протягивая другу связку. — Но нам надо поторопиться, мне нужно многое тебе объяснить. Пожалуйста, выслушай меня. Шимус немного помолчал, размышляя о том, не происки ли это алкогольного опьянения, и лишь тогда кивнул. Держась за перила, чтобы не упасть, он поднялся к Айвин, принял ключи и, щуря глаза, спросил. — Бить больше не будешь? — Айвин безуспешно попыталась спрятать улыбку и подала ему руку. — Это хорошо. Ты охренеть какая красивая, Кот. Особенно когда злая, как собака, — ирландец схватил Мур за ладошку и, пошатываясь, двинулся к двери, ведя ее за собой. Попав в дом, где их тут же окатил жар от камина и спертый воздух помещения, Айвин нахмурилась. Пока Кристофер стягивал с себя мокрый от купаний в снегу свитер, француженка успела осмотреться, ужаснуться и испытать огромное укол совести, что их друг опустился до такого состояния. Сняв манто и вытащив из кармана волшебную палочку, она смежила веки, представив, как за ней уже выехали из Министерства Магии, но все же вызвала простенькое хозяйственное заклинание. — Спасибо, Айвин, это лишнее. Я и сам могу... — Где твоя палочка? — Мур почувствовала неладное, перебивая его. Когда чистая посуда спряталась в шкафчике, а карниз вернулся на место, Айвин присела на диван. Стараясь вести себя предельно отстранено, что давалось ей нелегко, она взяла со стола дневник Шеймуса и уставилась на друга, ожидая ответа. — Я ее сломал, — просто ответил Шимус, присаживаясь рядом, и протянул ей стакан с виски. — Мать моя волшебница... — испуганно прошептала она, прикрывая рот рукой. — Ну, а зачем она мне? — О'Бирн глотнул виски, рассуждая. — Колдовать я больше не буду. Дедов планетарий не построю. Заклинание не нашел для механизма. В школу не вернусь. Для меня больше нет магии, — беззаботно пожав плечами, ухмыльнулся Шимус. — Боже, какая же ты все-таки красивая. — Магии… нет? — после долгой паузы угрожающим шепотом переспросила Айвин. И в том тихом вопросе крылся такой кипящий гнев, что О'Бирн на мгновенье даже струхнул. Он приложился к бутылке и решил работать на опережение: резко встал, поправил свою кепку козырьком назад и собрался с духом попросить гостью на выход. — Нет, Кот, наверное, лучше... — слова застряли в горле. О’Бирн хотел сказать, чтобы она убиралась, но, черт возьми, как же ему было трудно. Шимус вдруг понял, что если они сейчас расстанутся, то это будет навсегда. И эти мысли больно отозвались где-то в груди. Он почувствовал, что она должна остаться. Ведь именно это и завещал ему дед: бороться за своих людей. И пускай она совсем не подходила этому месту, его миру. Пускай ее сердце принадлежит другому, он все равно будет ее любить… — Лучше будет, если ты вернёшься домой. Отвернувшись, он скинул с себя мокрую кепку, выдохнул и замер. Он не посмеет посмотреть ей в глаза и увидеть в них разочарование. Шимус попросту этого не вынесет. Он вспомнил сон, который снился ему в Больничном крыле, где он терял всех, кто был ему дорог, а сам оставался в чернильной темноте. — Магии нет? — снова переспросила Айвин, уже громче. — Ах, нет? — Мур встала, обошла диван, чтобы посмотреть Шимусу в глаза. — Допустим. А тот чай, который ты делаешь – это что? — девушку непомерно злило, что ее друг так просто отказывался от своих способностей. Ирландец отвернулся, но Айвин снова повернула его лицом к себе. — Да, Шимус, тот самый чай, который ты заливал крутым кипятком, и вся комната пахла чабрецом. И если ты забыл, то я напомню. Это та трава, которую ты задеваешь своими длинными ногами, когда идешь по полю. Да, О'Бирн, по тому самому полю, где ты гулял с дедушкой. — Перестань, — О'Бирн отшатнулся от нее слов и вернулся к камину, опираясь об него. Айвин безжалостно продолжала прижигать его рану. — Магии нет, допустим, — Мур сложила руки на груди, оставаясь на месте. — Но есть пасмурные дни летом, когда нет солнца, и ты надеваешь свитер. Пьешь горячий шоколад, а потом убегаешь к морю через окно в твоей комнате. Есть теплые осенние дни, когда под твоими кедами шуршат листья. Есть хрустящие корешки новых книг, которые мы с тобой еще не прочитали. Есть белый шоколад, цветущий кактус, объятия, прикосновения пальцев, свечки, поцелуи, комедии, облака, песни, которые узнаешь с первых аккордов, секреты, глупые рисунки в наших конспектах, гараж, концерты, рассветы… Если это не магия, Шим, то это нечто большее! — Мур выдохлась. Утерев испарину со лба, она подошла к О'Бирну и положила руку его на плечо. — Я знаю, что это больно. Будто тебе в грудь вогнали кол. Но его надо вытащить, Шим, иначе он сгниет и убьет тебя. А вытаскивать всегда страшно. Но потом станет легче. Не выдержав, О'Бирн развернулся и крепко обнял Айвин. Его Айвин. Ту, которая всегда была рядом. Ту, чье незримое присутствие помогало легче переносить подножки жизни. Ту, на чей голос он шел, возвращаясь в сознание сквозь космическую темноту. Немного отстранившись, он посмотрел на нее. Шимусу хотелось запомнить каждую черту ее образа: красные от мороза губы, горящие глаза. Так было всегда, когда она находила решение, и этот огонь зажигал его сердце... — Прости меня, Мур. Прости, что втянул тебя во все это. Я не думаю, что существует какое-то заклинание, способное на то, что задумал дед. — О'Бирн крепче прижал к себе подругу. — Да нет же, Шим! Все в порядке, — Мур выпуталась из объятий и подбежала к своим мехам. Бежала она забавно, так как была на каблуках и в длиннющем платье. — Кот, что это за сарафан? Оно, как штора, но такое приятное на ощупь, — Шим схватил длинный хвост платья и выжал из него воду, ведь Айвин нещадно изваляла подол в снегу. — Ой, молчи, — ответила Мур, ковыряясь в карманах манто. — Бабуля заказывала его из Японии. Дышать на него боялась, пока надевала. И к твоему сведению, я сама во все впуталась. Вот, нашла! — Айвин просеменила обратно к дивану и забралась на него с ногами. Шимус, глядя на подругу в который раз убедился, что Айвин не из этого мира. Она принеслась к нему прямо с приема, совершенно не заботясь о том, что ее платье из чёрного шелка, не имеет спины и это должно быть безумно холодно. О’Бирн вытащил из корзины для белья толстовку и накинул ей на плечи, присаживаясь рядом. — Где Макс? — спросил Шимус, наполняя ее бокал. — Он здесь? — Нет, он в Хогсмиде. Спасибо, — ответила Мур, принимая стакан с виски. — Мы долго думали о твоём заклинании, и я вспомнила, что внутри библиотеке бабули тоже живет какая-то магия. — Проклятие? — осведомился О'Бирн, наблюдая за Мур. — Не совсем, — Айвин сделала глоток и поморщилась. Шимус улыбнулся, глядя на неё. — Мы до конца так и не поняли: что это, с чем его едят. Но! Заклинание работает. Причём работает после смерти его создателя. И это Заклинание-Магнит. Так мы с Лайтвудом так его прозвали. Мой прадед был алхимиком и в ходе долгих испытаний, создал в библиотеке уникальный пространственно-временное нечто, в котором нужные фолианты, записи и труды оказываются в твоих руках тогда, когда они необходимы. Но суть не в этом. Макс говорит, что он привязал эту магию к нашей крови, к потомкам. — Шимус нахмурился, соображая. — Я вдруг подумала, что если найти это заклинание, доработать его, то можно привязать макеты планет к настоящим планетам, — Айвин нервно теребила шнурок толстовки в руках, ее переполняли эмоции, но она старалась все изложить спокойно. Шимус, задумавшись, чесал подбородок, обрабатывая информацию. — Скорее нужно воспроизвести то, что ты зовешь «пространственно-временное нечто». Значит, у вас есть заклинание, кровью привязанное к вечности? Ты хочешь взять оттуда суть и создать что-то похожее? — ДА! И мало того… — Подожди, Кот, — притормозил подругу О.Бирн. — Ты хочешь взять формулу того, кровавого заклинания? — Я хочу взять формулу, вынуть нужный кусок. Ну, ту часть, которая связывает. Но да, верно, космическая ты голова, ты прав. Нужно создать некую атмосферу — Мур еще глотнула виски и полностью надела поверх платья толстовку друга. — Интересная теория. Но тогда нам нужен компонент, — Шимус пощелкал пальцами соображая. — Некая связка, которая будет держать всю эту темномагическую поебень. — Да, — Мур начала ерзать на диване от нетерпения. Она ждала, когда же Шимус огласит финал ее размышлений, скажет, что все прекрасно, и они весело побегут по заснеженному Хогсмиду колдовать. — Хрень, Кот, — разбил все планы Кристофер. — Все это хрень, — заключил ирландец, прикладываясь к бутылке. — ЧТО?! — Мур в возмущении вскочила на ноги. — Но ты же даже не видел формулу! Не попробовал! — Айвин, да для этого нужна не только формула, нужен необходимый магический заряд, уровень силы. Нужна необходимая среда, пространство. Слишком много составляющих! В конце концов, нужен магический якорь, который будет этот пиздец держать! — Шимус махнул рукой вверх и бессильно опустил ее. — Ты умница. Формула действительно может быть классной, но она не работает так же просто, как Акцио. — Ну, ты и говнюк, О’Бирн! — Мур схватила со столика дневник Шеймус, пролистав, остановилась на неких расчетах. — Тут вообще-то все посчитано до тебя. — Мур нежно погладила нужную страницу, разворачивая ее другу. — Причем, просчитано обычным магглом, который был влюблен в мир, наполненный магией. Необходимо только, вдохнуть в это жизнь. — Шимус выхватил дневник, вглядываясь в расчеты деда. Он знал их наизусть, ему нужно было только посмотреть на них под другим углом. С точки зрения мага. — Но ведь… — Да-да, — ответила Мур, распрямляя смятый листочек с корявым почерком Макса Лайтвуда. — Нужно лишь только добавить необходимый кусочек пазла. — Айвин приложила листик чуть ниже расчетов Шеймуса и улыбнулась. — Знаешь, что я тебе скажу тебе, Кот. — М? — Мур, улыбаясь, сложила руки на груди, когда Шимус вдруг расхохотался. — Да это же на премию Фламеля тянет! — но вдруг прикусил губу, запустил пятерню в волосы, соображая. — Нужно пространство. Магическое пространство. Которое бы уже имело нужный уровень магии, потому создать такой мы не сможем. Нужны точные макеты, расчеты… — Здание бывшего театра. Недалеко от гаража, — ответила Айвин, присаживаясь на край дивана. — А его уровень магии? — Кристофер закидывал вопросами подругу, начиная хрустеть пальцы. Что было хорошим знаком для Мур. — Достаточный. Там в семидесятые случилась битва. Потому-то его и забросили, не смогли разобрать. На любое пустяковое заклинание театр реагировал, как мандрагора при пересадке. — Тоже орало? — усмехнулся О’Бирн и был вознагражден укоризненным кошачьим взглядом. Затем сложил ладони, поднес ко рту и уставился в камин. — Я просто не могу поверить, что оно существует, — ирландец сжал руку Мур. — Как? Дед что-то такое предполагал, только он не мог знать об этом. Не могу поверить, что все настолько просто… — Есть ещё кое-что. — М? — Шимус поднял взгляд, одновременно сгорая от любопытства и боясь услышать, что может сказать подруга. — На самом деле ты не кот, а пустельга? — Мур закатила глаза и шлепнула его шнурком толстовки — У нас мало времени. — Почему? Ты умираешь? Ты беременна? — Шимус закрыл книжку и уставился на Айвин. — Ты совсем обирланделся?! — Мур вскочила на ночи, натягивая манто. — Надо успеть до полуночи. Мой прадед проводил ритуал в полночь. В день зимнего солнцестояния. Сегодня. *** Заспанный, небритый и откровенно страшный Томислав Лермонтов приподнялся на локте. Он сладко спал на кушетке, пока его не разбудил пошатывающийся Макс. — Бросай пить, а то будешь, как Грэм! — поприветствовал друзей слизеринец, снимая черное, тяжелое от снега пальто. Зажав сигарету в зубах, абсолютно трезвый Грэм недоумевающе повёл бровью. Он хмыкнул, поделился сигаретами с Лайтвудом и спросил: — Где остальные? Макс скинул огромные сумки на железный стол, блаженно затянулся (курить в Руане было невозможно) и объявил: — В Ирландии. — Главное, чтобы не перетрахались, — пробубнил Шторм и отвернулся к стенке, укрывая голову руками. — Не то, чтобы я жаловался, но не так я планировал провести Рождество, — сказал Август, думая, куда вставить окурок. А думать ему пришлось, потому что в гараже была своя игра Дженга, но только, наоборот: в переполненную пепельницу надо было вставить бычок так, чтобы другие не выпали. Если они выпадали – чувак шел чистить пепельницу и выносить мусор. Идея была свинской, зато сколько эмоций, ведь сейчас пепельница доросла до размера маленькой елки. — Вы ебанутые на всю голову, я отвечаю. — Не унимался Шторм. — Сначала обесточить всю деревню, потом заставить меня лететь сюда камином, потому что трансгрессионная сеть переполнена, так еще и решили всю хуйню творить в моем доме! — Это гараж, — поправил его Грэм, спокойно продолжая выслушивать возмущения Лермонтова. За те полтора часа, пока добирался Макс, у Августа успел выработаться иммунитет к нытью Шторма. — Если с моим гаражом что-либо случится… — Единственное, что с твоим гаражом может случиться – это уборка. У тебя поразительный талант засирать пространство вокруг себя. — Август приткнул бычок. «Ель» пошатнулась, но устояла. Макс ухмыльнулся. Часы на стене пробили восемь часов вечера. — Если вы закончили ныть, девочки, то я готов рассказать, что собственно происходит, — Лайтвуд хлопнул в ладоши и достал из пакетов пиво. — Второй раз я угонять гиппогрифа не собираюсь, — предостерег его Шторм, открывая бутылку ударом горлышка о край кушетки. — А нехуй было этого гиппогрифа кормить чипсами. Я тебе сразу сказал, что он стоит бешеных бабок и куплен для забегов. — Грэм расстегнул пуговку на пиджаке и оперся о стол, куда Макс скинул коробки. — Продолжай, Макс. — Итак. Я, Мур, Руан. Мы поперлись в библиотеку… — Шторм громко прыснул смехом и разлил пиво. — Да, Шторм, да. Но поверьте мне, оно того стоило. И если все выгорит – мы вернем Шимуса, оставим Мур в Шотландии, запихнем хорька-Сейра в Шармпритон. — А еще очистим карму, вынесем мусор и станем президентами, — перебил его Том, запрыгивая на стол между коробками. — Шармбатон? — изумленно переспросил Грэм, снимая пиджак. — А чего не Уагаду? К чему эти нежности? — А я вам говорил, что опущенная в унитаз голова заменяет три-четыре года профилактических бесед с ебанутым старостой, — ответил Шторм. — Но вы меня не послушали потому, что вы собаки. — И тебя с Рождеством, Шторм, — ответил Макс, открывая пиво. В общем. Я, Мур, Сейр, и, как бы это мягко сказать… *** — Да всовывай ты его уже! — напряжённо прохрипел Лайтвуд. — Я пытаюсь, не дыши мне в ухо! — огрызнулся Оливер, двигаясь вперед. — Сейр, блядь, быстрее, он падает! — Кто тебе виноват, что ты немощный. У меня вот не падает, — похвастался Оливер, продолжая движения. — Мальчики, вы не могли бы не давить на меня? — раздался обеспокоенный голос Айвин Мур. Стоило троице спуститься в коридор, ведущий к библиотеке, как все источники света мгновенно погасли: телефоны выключились, тяжелые газовые лампы вспыхнули в последний раз и умолкли, Люмос палочек затух, а любые попытки вызвать хоть какое-нибудь заклинание были безуспешны. Ощущалось присутствие мощной природной магии. Макс поклялся, что внешнего воздействия там не было, но это не мешало ему вспоминать любимые истории из детства, заставляя Оливер вздрагивать и ругаться. А так как двигались исключительно наощупь, кто-нибудь обязательно касался руки впереди идущего и тот начинал кричать. Поэтому, чем глубже они продвигались, тем страшнее становить, а добравшись до двери, мало кто испытал ликование – замочную скважину невозможно было нащупать. — Шире раздвинь ноги и не ной. Сейр, что там? Ты попал? Дай сюда! — Макс отобрал ключ у Оливера. — А-а-а-а-а-а! — закричала вдруг Айвин. Вокальным дубляжом ей выступил Сейр, прыгая на месте, высоко поднимая колени. Взмахнув ногой слишком резко, он выбил из рук Лайтвуда ключ, после чего орали уже трое: Лайтвуд громко материл Сейра, который по голосу определив местоположение Макса, пытался забраться ему на спину. Завершал, сею композицию сверхчастотный вой Айвин. — ЗАТКНУЛИСЬ, БЛЯДЬ, ВСЕ! — крикнул вдруг Лайтвуд, как по волшебству, заставив всех замолчать. — По мне что-то пробежало! Это крыса! Крыса! — часто дыша в ухо Максу, прокричал Оливер. Лайтвуд, сжав зубы, скинул бравого старосту с себя. — О, Боже, я наступила на что-то мокрое, — брезгливо произнесла Айвин, слепо перешагивая, не отнимая руку от стены, что служила всем ориентиром в темноте. — Сейр, твоих рук дело? — забавляясь, спросил Макс, наступая на ногу Мур, которая плелась сзади. Айвин зашипела и толкнула друга в спину. — Иди в жопу, — обидеться Оливер, не отнимая руку от стены — Не могу. Ты ко мне лицом стоишь, — пропыхтел Макс откуда-то снизу, слепо шаря рукой по полу в поисках ключа, который обронил. Молчать в темноте было страшно и не предусмотрительно. Местоположение друг друга определяли по голосу, а когда Макс присел на корточки в поисках ключа, Айвин перелетела через него, запутавшись в платье. — Мур, твою мать! — Ну, ты б еще тише там ковырялся, — прошипела Айвин, растирая ушибленное колено. — Черт, Макс, я, кажется, еще и руку порезала. — О, Мерлин, умоляю, не дай мне так бездарно умереть в доме, где я вырос, — взмолился Сейр, прислонившись спиной к стене, и сполз по ней вниз. — Технически, ты ПОД домой, в котором вырос, Олли, — закусив губу, Мур храбро выдернула из ладони железку, на которую упала. — Черт, как больно. — Поплюй и все пройдёт. Твою мать, как света не хватает... Мур ты не помнишь, где замочная скважина? — Макс достал из кармана набор отмычек и по памяти искал нужный крючок. — Проклятье! — выругалась Мур, наощупь трогая дверь. — Да что ты, — иронизировал Лайтвуд, ковыряя крючком какое-то углубление, решив, что это замочная скважина. Грязно выругавшись, он откинул в сторону испорченный инструмент. — Ничего не понимаю, мы всегда спокойно спускались – все работало. Это реакция коридора на Сейра, по-любому, — Макс погнул очередную отмычку, зло швырнул ее на пол и уткнулся лбом в дверь. Откуда-то сверху доносились звуки праздника. Играла приятная музыка, слышались приглушенные голоса и звонкий смех. Макс услышал, как Айвин тяжело вздохнула. — Сегодня полная Луна может это как-то влияет, — Мур закрыла глаза, хотя в этом не было никакого смысла, и провела рукой по выступающему орнаменту. Вдруг витиеватый узелок плюща на двери отозвался теплом и отполз в сторону. Мур испугалась, но руку не отняла, продолжая вести ее по двери, узнавая очертания фамильного герба. — Кажется, я что-то нашел, — произнес Сейр, присоединяясь к Лайвуду, в ощупывании двери. — Правда? Сиськи Мур? Ай! — Удивительно точно кулак Айвин нашел живот Макса. — Дай свою руку, я покажу где? — оскорбился Оливер, продолжая удерживать локоть на месте. — Сейр, мы с тобой не так близко знакомы, — Макс пробовал продеть крючок в очередное углубление. — Оливер, ты держишь руку на животе змеи, — вдруг произнесла Айвин, внимательно изучая пальцами место, откуда отъехал мраморный плющ, вспоминая весь орнамент на двери. — Ты видишь в темноте?! — изумился Лайтвуд, чуть не выронив отмычку. Сейр негромко вскрикнул и брезгливо отдернул руку. — Удивительно, но видимо да. Скорее, чувствую эту дверь. Думаю это какая-то магия, а не то, что меня вчера укусил котик, — усмехнувшись, отмахнулась Айвин. — Тебя укусил котик?! — Сейр испугался не на шутку. — Айвин, ты уверена, что это был не низзл или перевертыш? — Успокойся, Олли, он был вполне себе домашний. — Мур закатила глаза и пощупала пальцем замочную скважину, удостоверившись в ее реальности. – Да, Сейр. Он был домашним. У него капала слюна, отваливалась шерсть, и его неистово косоебило. — Налакавшийся бренди Лайтвуд развлекался, играя на нервах Оливера. — Макс, дай руку, скважина здесь. — Айвин, удерживала пальчик на отверстии. — Уже иду, детка. Сейр посиди тут, можешь пока самоубиться, — распорядился Макс, аккуратно шагая на голос подруги. — Какой же ты клоун, Лайтвуд! — Сейр достал палочку и снова попытался вызвать Люмос. Присев на корточки, слизеринец ловко орудовал отмычкой. Всю эту операцию Мур нервно кусала губы, потому что никогда не знаешь, чего ждать от магических строений. А когда щелкнул замок и двери приоткрылись, Айвин облегченно выдохнула. — Ну, наконец-то, а то у меня кончились шутки, нужна новая локация. Дамы вперед. — Макс дурашливо поклонился, пропуская подругу. Мур прошла в библиотеку, размахивая полами длинного платья. В коридоре тут же вспыхнули все газовые фонари, освещая коридор и лестницу. — Что это за магия такая?! — обескураженно спросил Сейр, трогая газовую лампу палочкой. — Может, тут его оставим? — с надеждой в голосе спросил Макс, ткнув пальцем в Оливера. Айвин громко цокнула языком, схватила друга за воротник рубашки и затащила внутрь помещения. Стоило всем троим войти в библиотеку, как в высоком камине взвился небольшой огонь, и стали уютно потрескивать дрова из фруктовых деревьев. Комнате тут же наполнилась приятным ароматом зимней груши. К стеллажам подъехали удобные лестницы, а горшках распустились цветы. На столе в центре комнаты, загорелась красивейшая настольная лампа из мозаики. Сейр не мог оторвать взгляда от всего уведенного, с восторгом прикасаясь к стеллажам с книгами. В то время как Макс и Айвин тут же принялись за дело – разошлись в разные концы библиотеки, внимательно вчитываясь в корешки книг. — Итак, — прочистил горло Оливер. Было видно, что он пытался не выдавать своего удивления, жутко нервничал, но его взгляд испуганного котенка говорил сам за себя. — Что мы ищем? — Я не знаю, — честно призналась Мур, присев на корточки возле дальнего стеллажа. Она провела кончиками пальцев по корешкам пыльных книг по древней колдомедицине, которые затрепетали, приветствуя дорогого посетителя. Рана на ладошке тут же затянулась, и Айвин сжала руку в кулак. — Попробуй поискать книгу «Как распознать сарказм», — листая Астрологический справочник XIII века, съязвил Макс и плотоядно улыбнулся. — Нужен дневник, — решительно заявила, Мур поднимаясь на ноги. Лайтвуд кивнул и запрыгнул на лестницу, которая тут же покатилась вдоль бесконечных стеллажей. Айвин вытащила из ушей длинные бриллиантовые сережки и бросила их на стол в центре библиотеке. Собрала волосы в растрепанный пучок на макушке, привычно заколов их палочкой. Пока Мур проводила манипуляции с прической, Сейр прищурив взгляд, поймал прядь ее волос, внимательно рассматривая на свету, пропуская между пальцев. — Айвин, ты не пробовала вывести Омелу? — спросил Сейр, подавая ей свой пиджак. Ему было холодно смотреть на голую спину девушки. Открытое платье на тонких бретельках было пошито из эльфийского шелка, что струился по тонкой фигуре вниз, словно воды Черного Озера, отливая бронзой при каждом движении. Спина у этого шедевра полностью отсутствовала, оголяя хрупкие лопатки. Девушка отстранилась от пиджака и зло посмотрела на старосту. — Знал бы, Сейр, как тщательно она пыталась, не нес бы хуйни, — невнятно из-за сигареты пробубнил Макс. — Ай, сука! — корешок одной книги нагрелся и обжог ему пальцы. — Неужели так сложно было посетить Лавку с Зельями, когда вернулась? — Оливер сверлил взглядом Макса. На что Лайтвуд послал ему смачный воздушный поцелуй. — Олли, никогда, — предостерегающе начала Мур, в голосе которой прорезался металл. — Никогда не смей мне указывать, что делать. Ты меня услышал? — Айвин зло сверкнула глазами и зашагала прочь. Нужно признать в этот момент, Оливер по-настоящему ее испугался. Почему-то это место, в совокупности с тем, как сегодня выглядела Айвин, заставило его бояться эту хрупкую мадемуазель. — Арм Нотория – Сейру, — скомандовала Мур, и в руки к старосте полетел темный пыльный фолиант. Едва сумев поймать книгу, Оливер немного растерялся, потрогал стул, и лишь потом присел за стол под лампой. Решение взять с собой в библиотеку Оливера принадлежало Максу. Причем созрело оно за ужином, тремя днями ранее, когда Айвин оказалась на редкость нерасторопной и не успела спрятать чертежи макета О’Бирна. На свою беду Сейр ворвался в комнату Мур, когда чумазые от работы Айвин и Макс ползали по огромному листу, расстеленному прямо на полу. Оливер решил, что это удача, и теперь он может ловко манипулировать ими обоими. О, как он был неправ. Дело в том, что за неделю до этого. Айвин Мур специально «забыла» закрыть двери заклинанием. И именно в этот момент Макс Лайтвуд был особенно чуток и нежен ко всем обитателям поместья: от садовника до гостей. Разумно предположив, что любопытства в Оливере окажется больше, чем инстинкта самосохранения, Макс с удовольствием изображал жертву. А Сейр, пригрозив, что выдаст их Катарине, выдвинул условие – участвовать в том, что они задумали. — Мур! Иди сюда, — позвал подругу Макс, — зацени. — «Семь сотен срамных болезней от окаянных демонесс» — прочитала Айвин и брезгливо сморщила носик. Макс задорно присвистнул, и они развернули разворот. — Допустим, вы найдете заклинание, — прервал их Оливер, аккуратно перелистывая ветхие страницы, отложив палочку. — Но оно ведь будет не адаптировано и, скорее всего, непригодно для сегодняшнего уровня магии, — произнёс Сейр. — Первая здравая мысль за всю твою жить, Оливер. Что предлагаешь? — Макс кивнул на книгу с третьей полки, и Айвин поманила ее, передавая другу. — Вам нужно будет заклинание связи, переводчика или что-то вроде того. — Не обязательно. — Макс спрыгнул с лестницы, проезжающей мимо Оливера. Он выдвинул стул, оседлал его задом наперед и с удовольствием потянулся. Подошедшая в это время Мур опустила перед его носом стопку книг, подняв пыль на столе. Макс громко откашлялся. — Можно связать и зельем. Если достаточно точно расщепить старое заклинание на составляющие, — пояснила Айвин, аккуратно присаживаясь рядом, поджимая одну ногу под себя. Пока она садилась, Макс придержал хвост ее платья, чтобы Мур его не прижала. — Что ж, мальчики, поехали. Это наиболее подходящие экземпляры, если в них ничего нет, то его и не существует. Часы над камином пробили шесть вечера, когда Айвин издала стон бессилия и рухнула на руки, пробубнив: «это бесполезно». Макс вздохнул, закинул ноги на стол и закурил четвертую сигарету. Сверху глухо доносилась приятная музыка для танцев. Наверху праздновали Рождество. Особняк подготовили тщательнее, чем обычно, что заставляло Айвин нервничать больше, чем обычно. Макс блистал харизмой, очаровывая то одного гостя, то другого беседой, тем самым принимая на себя прожектор всеобщего внимания, дабы Айвин могла спокойно спереть из кабинета бабушки ключ. Катарина была в хорошем расположении духа, поэтому первая часть дня прошла спокойно и тихо. Но с наступлением вечера, мадам Атталь попросила внучку к себе в кабинет. — Айвин, — Катарина произнесла это, не отрываясь от своего занятия – вскрытия почты с поздравлениями. — Хочу попросить тебя об одном одолжении, — женщина выдержала паузу. — Чтобы ты не делала, делай это достойно своей фамилии и статусу. — О чем ты? — Мур напряглась и расправила складки на платье. От движения руками ткань перелилась серебром, поймав лик полной луны за окном. — Я о том мальчике, которому ты втайне помогаешь. Из Ирландии. — Айвин замерла, а ноги стали ватными. Бабушка не знала о ее побегах на соседний остров, знал только Сейр. Страх уступил место злости, когда она поняла, что Оливер слил ее при первой же возможности. Быть может именно поэтому, Катарина теперь будет настаивать на ее переводе. Мур от обиды и предательства сжала кулаки и окончательно решилась на рискованную идею Макса. — Я не понимаю о чем ты, — отчеканила Айвин, придавая голосу силу. — А ты напрягись, Айвин, и попытайся понять, — Катарина повысила голос, явно сдерживая гнев. — Мне тяжело даются твои выходки. Я не знаю чего от тебя ожидать, — женщина отложила палочку и сложила руки в замок на столе. — Чего ты хочешь, Айвин? — Ну, уж точно не жить так, как ты! — выплюнула разгневанная Мур, подошла к столу бабушки и уперлась в него ладонями. — Я хочу быть художником или путешественником. Хочу читать ветхие книги, обойти пешком всю Францию в красном берете и черном пальто и чтобы никто не осуждал, что Айвин Мур носит красный берет. Мур рухнула в кресло напротив стола бабушки, и устало махнула рукой на стопку почты: — Хочу писать письма, искренние, теплые, настоящие, клеить марки на конверты и отправлять свою душу в разные уголки света. Хочу влюбиться так, чтобы свело колени, чтобы прочувствовать сердцем, что я жива, — Мур осеклась, заправляя за ухо выпавшую из прически прядь волос. — Я хочу говорить человеку три самых важных слова в жизни, зная, что это отнюдь не просто слова, зная, что обязательно получу взаимный ответ. — А ты в свои шестнадцать знаешь, что такое любовь? — Катарина успокоилась. Она протянула вперед руки и заключила в свои ладони холодные руки Айвин, согревая их. В этот мгновенье она действительно была бабушкой Катариной, а не изваянием из глыбы льда, главой фонда – мадам Атталь. — Любовь – это очень неудачное слово, милая. Это слишком широкое значение для того, с чем люди не смогли определиться, а я учила тебя думать головой. В твое «хочу влюбиться» можно вложить что угодно: отношения, подразумевающие эротику, чувство, когда человек вдохновляет тебя, а его вид и мысль о нем поднимает тебе настроение, дает счастье и радость. И, в общем, это совершенно справедливо, и это нормальное, здоровое чувство. Такое бывает. Можно влюбиться в фильм, книгу, скульптуру, да во что угодно. Просыпаться и думать, что мир изменился оттого, что в нем есть эта книга, это здание, этот человек. И тебе кажется, что мир стал прекрасным. Ты чувствуешь это всеми нитями души. Но чаще случается, что мы любим жизнь, а она нас – нет. — В глазах бабушки Айвин увидела бесконечную печаль. — Такая вот она, любит ставить подножки на каждом шагу, проверяя, поднимешься ты или нет. — Бабушка, ты ведь не сможешь оградить меня от ошибок, — Айвин обошла стол и подошла к Катарине, неловко прикасаясь к ее плечу. — Я хочу быть смелой. Да, я давно перестала бояться монстров под кроватью, но они оказались вовсе не самым страшным в моей жизни. Мне хочется говорить уверенное «да», вместо того, чтоб шептать трусливое «нет». — Мур наклонилась ниже, обнимая бабушку. — Ты сама меня учила, что разбитые колени рано или поздно заживают. А значит, нам остается только отряхнуться, подняться и идти дальше. Я должна попробовать жить. Уверена, что смогу. Хочу чувствовать, что живу не зря. — Атталь обняла руки внучки и долго молчала. И то было такое молчание, когда слова не нужны. И это означало не конец, а начало понимания. — Ключи от библиотеки здесь, — Катарина поправила тонкую накидку на плечах и, помедлив, добавила, — где обычно. Единственное, о чем прошу, будь благоразумной. Я растила тебя в надежде, что ты поймёшь, как важно сражаться за свою правду... — женщина тяжело вздохнула, — жаль, что она у нас разная. — Тебе не о чем беспокоится, ба, — Мур вдруг почувствовала, как с ее плеч свалилась огромная гора. Она слегка засмеялась, поцеловав ее в щеку, сказала: — Я поступаю правильно. Поверь мне. — Мне только и остается, что верить тебе, Айвин. — ответила Катарина, протягивая ей ключ. Забрав его, девушка точно летний ветерок упорхнула из кабинета. Как только двери закрылись, Атталь сложила ладони вместе и поднесла их к лицу. — Верить и молиться, чтобы с тобой ничего не случилось. — Великий Мерлин! Я прожил жизнь, над такими знаниями, и не знал этого, — изумлялся Сейр, листая каждый фолиант. — Честно признаться, я вообще не удивлён, — ответил Макс, напряжённо закуривая пятую сигарету. — Сейр, скажи мне прямо, ты пидор? — Макс! — Айвин размяла шею, отдергивая друга. — И убери ноги со стола. — Все в порядке, Айвин, — Оливер печально усмехнулся. — Лайтвуд интересуется с той целью, что в природе пидорасов должно быть четное число, иначе он бы... — Послушай, ты! — Макс подлетел к Сейру быстрее, чем тот смог закончить свой ответ. Подняв рейвенкловца за воротник, Макс повалил его стол, раскидывая книги, и занёс кулак для удара. Оливер уже приготовился к боли, закрыл руками нос, зажмурился, когда Лайтвуда вдруг отшвырнуло от него. — Макс, терпение. — Айвин многозначно посмотрела на друга. — Не сейчас. Лайтвуд молча поднялся и отряхнул брюки. В этом покорном смирении было что-то зловещее, что напугало Оливера сильнее, чем перспектива сломанного носа. Палочка не понадобилась француженке, чтобы выполнить этот трюк. Это помещение чутко реагировало на желания девушки и подчинялось ее воле. С опаской наблюдая за Максом, который неспешно поднял стул и присел на место, Сейр вдруг подумал, что никогда бы в жизни не хотел бы иметь такого врага, как Лайтвуд. Оливер нервно расслабил узел галстука и запрокинул голову вверх, чтобы успокоиться. Вглядываясь с витиеватые узоры высокого свода библиотеки, он стал в обратном направлении, напряженно вглядываясь вверх. — Руна? Это же руна, Айвин, посмотри! Мур подняла взгляд и нахмурилась. Лайтвуд откинул стул на задние ножки, вглядываясь вверх, и глубоко задумался. — Детка, твой нормандский ещё в деле? — поинтересовался Макс, возвращая стул в нормальное положение. Мур забралась на стол, рассматривая символ под сводом потолка. В центре купол венчал рисунок древней руны нормандских кельтов. От нее по всему потолку расходились лучи с отметками двенадцати секторов. Каждый сектор упирался в огромные книжные стеллажи. Быстро сообразив, что к чему, Лайтвуд достал из кармана компас и положил на стол. Основные четыре луча были расположены строго по частям света. Оливер прилег рядом с Айвин, удобно рассматривая орнамент. — Думаю, это Руна движения. Сейр, запиши. — Я тебе не секретарша, — заупрямился Оливер, поворачивая голову на голос Макса. Лайтвуда данный ответ не устроил. Он перекинул руку через Мур и столкнул незадачливого старосту со стула. Рухнув, точно мешок с картошкой на пол, Сейр поднял столб пыли. — Ну, раз ты уже стоишь, сгоняй за бумажкой и запиши. — Нет, Макс, это не движение, — удивительно спокойно реагируя на все происходящее, ответила Айвин, вчитывалась в Руну. — Это связь. Как портал между настоящим и прошлым, хм... интересно. — Мур грациозно спрыгнула со стола и принялась расхаживать вокруг, размышляя. — А лучи, как проводники. То есть, если мы возьмём в качестве лучей планеты, они станут проводниками, то нам все равно нужен основной источник. — Айвин стала покусывать губу, думая. – В данном случае, это я. И он реагирует на мое присутствие. А нам нужно что-то постоянное, неизменное, что будет якорем для проводников. — Мур стала щёлкать пальцами, разыскивая то, что могло бы стать основой. — Необязательно, — Макс сидел на краю стола, закинув лодыжку ноги на вторую ногу. — В каком смысле? — Сейр поднял стул, который уронили в порыве драки, и присел на него. — Если ты лишишь заклинание источника, то это будет сродни тому, как лишить водяную мельницу воды. — Олли прав, Макс. Нужен якорь. Нужен источник, который будет питать все пространство. — Зимнее Солнцестояние? — предложил Макс, щёлкая зажигалкой — Оно же случается раз в год, — сказав это таким тоном, будто Лайтвуд идиот, Оливер потер ушибленный локоть. — Ну, вот и заебись. Будет само себя заряжать на год раз в год. Мы сделаем портативный блок, который будет питать лучи-планеты. Давай сюда карандаш, — Макс протянул руку, принимая принадлежности, неотрывно вглядываясь в Руну. — Нужно разложить ее на формулу, — Мур схватила первый попавшийся дневник и безжалостно вырвала оттуда чистый лист. Увидев этот вандализм, Оливер сжался, но переборов себя, придвинул свой стул к Айвин, помогая ей. Макс спрыгнул со стола, нависая над подругой, внимательно читая, как она раскладывает формулу. — У нас мало времени. Мур пробуй теорию Полизаклинания, — порекомендовал Лайтвуд. — Откуда вы все это знаете?! — Оливер вдруг отпрянул от Айвин и уставился на Макса. — И для чего это? Не может быть, чтобы для того простого чертежа, который я видел. — Сейр, закрой рот и пробуй разложить на составляющие ту часть, которую уже описала Мур, — Макс зачеркнул только что выведенные расчеты и принялся снова. — Черт, Макс. Если я правильно понимаю, это нужно делать сегодня, — Мур испуганно отложила карандаш, понимая, что у них осталось чуть больше пяти часов. Лайтвуд выругался, на мгновенье задумался, а затем четко отдал указания: — Сейр берет на себя Катарину. Я беру Грэма и Шторма. Ты — ирландца. — Кто назначил тебя главным? — попытался возмутиться Оливер, но Айвин его жестко осадила. — Думаешь, он меня послушает? — Мур было страшно, но пасовать не было времени. — Айвин, видит Бог, ты единственная, кого он может послушать. — Да что происходит?! — Испуганно вскрикнул Сейр, на что Макс тяжело хлопнул его по плечу, обещая превратить в куклу для утех и отправить в Таиланд. *** — То есть, я правильно понимаю, что Мур сейчас в Ирландии? — осведомился Август, снимая запонки и закатывая рукава рубашки по локть. — Охуеть... — Шторм залпом допил пиво и швырнул бутылку за диван. — Свинота, — не глядя происходящее, прокомментировал Грэм. Ответом ему была громкая отрыжка. — Не совсем правильно, — Макс распахнул шторы, открывая окно, и посмотрел на наручные часы. — Если Айвин кошечка, они уже в тут – в Хогсмиде. Вон в том стремном здании. — Это где это? — Шторм сполз с дивана, чтобы посмотреть. — Не вижу. — Это вон там. За парком аттракционов. Огромное старое здание, где живут бомжи и боггарты, — Лайтвуд вытаскивал из пакета коробок крошечные, но удивительно точные модели планет, спутников, комет и прочего. — А чего сразу на свалку не пошли, — Шторм поправил толстовку, закидывая руку на плечи Грэма. — Так там все было забило твоими перспективами, — ответил Август. — А это космическое барахло из комнаты Шимуса, правильно? — Грэм поднес к свету содержимое коробки и скривился так, будто у него заболели зубы. — Правильно, голуби мои. Сейчас нам нужно собрать мозги в кучку и действовать коллективным разумом. — Вопрос, — поднял руку Шторм и хлопнул по плечу Августа. — Что если мои мозги похитили инопланетяне, а у Августа всосались в дреды? Как быть в данном случае? Привести из Сибири шамана? — Шторм, детка, угомонись и разложи вот эти макеты по местам, согласно вот этому списку, — Лайтвуд выудил из кармана листочек с точными отметинами и отдал в руки каждому. — Ебучий случай… — протянул Грэм, рассматривая свой лист. — Какой безрукий гоблин это чертил? — Полотна кисти великого художника Айвин Мур, — Макс заглянул через плечо Грэма в карандашные каракули. — И это она еще старалась. — Бесподобно, — обмахиваясь листочком, ответил Август. — Этим можно лечить испуг и снимать порчу. Как говорится, клин клином. Пока парни их изучали, он направил кончик своей палочки на разворот ежедневника ирландца и прошептал заклинание. Тут же точная схема изображения планет засветилась ярко зеленым светом и отпечаталась на полу гаража в масштабе 12:1. — Погоди, — спросил Август внимательно изучив свой список. — А почему не отнести эти писюльки сразу в тот театр, к чему эти сложности? — Есть целый ряд проблем с этим. — Макс закурил, вытаскивая Сатурн из коробки и прикидывая, куда бы его положить. — Дело в том, что в театре уже есть силовой источник магии, ага. — В смысле? — Шторм потер носом кроссовка светящуюся линию и, указывая на нее пальцем, спросил. — Ты что, блядь сделал с моим гаражом? Это навсегда? — Хуже он от этого не стал, — закатил глаза Макс.— Короче говоря, как я понял сам, это что-то сродни разным полюсам. — Как в аккумуляторе, — объяснил Шторм нахмурившемуся Грэму — Типа того, — кивнул Макс, продолжая. — Если элемент заклинания Айвин имеет тот же заряд, что и театр, то вот это барахло, именуемое планетами, мы зарядим противоположным. Поэтому они подтянуться потом. Как Грэм на тусовки. — А почему нельзя было разложить их вокруг театра? — не унимался Август, раскладывая спутники, согласно списка Макса, аккуратно переступая через уже выложенный метеоритный дождь. — Да потому что слишком бы привлекло внимание стадо картона, мигрирующего по аллее в парке. — Слишком сложные приколы, — ответил Том, стоя жопой к верху, выкладывая вокруг Юпитера крошечные кометки. — Так еще и пришлось двигать мой пикап. — Ну, радуйся же, смотри, он проехал целых три метра. В Грэма полетел кусок картона в форме хрена. *** Недолго думая, волшебник выбил входную дверь театра ногой. Когда она рухнула на пол, подняв рой пыли, он прикрыл нос и рот рукавом куртки. — Дамы вперед, — подвинулся Шимус. — Хотя, в нашем случае больше подойдёт примета, когда в дом первого пускают кота. — И что дает это маггловская примета, — наматывая на волшебную палочку паутину, что образовалась у двери, брезгливо спросила Айвин. — Где кот ляжет – там и ставят вайфай роутер. — Мур скептически изогнула бровь в круглом свете фонаря ирландца. — Шучу. Давай проходи уже. — Айвин подтянула спадающие с нее джинсы, которые выдал ей Шимус, тяжело вздохнула и переступила порог старого театра. Они предусмотрительно не использовали магию, дабы не вызвать лишних магических колебаний. С планом Национального Магического Театра Оперы и Балета мадемуазель Мур познакомилась в Запретной секции библиотеки Хогвартса. Влюбившись в его историю, она недолго думала прежде, чем скопировать план в свой ежедневник. Затем, подолгу бродила вокруг заброшенного здания, восхищаясь его архитектурой. Иногда они бродили вместе с Максом, но того больше интересовало чертить, чем смотреть на «ветошь прошлого века». И тем не менее, несмотря на любовь к этому зданию, Мур боялась войти внутрь. Оправдывала свою трусость она так: если ты не знаешь, каково на самом деле здание изнутри, можно фантазировать что угодно. Ну и еще боггарты конечно. Мур была уверена, что они тут живут. Метр за метром Шимус завороженно высвечивал фонариком фойе, стойку гардероба, безумно красивые лавочки и мраморные ступени буфета, изъеденные диким плющом и кустами роз. Из всех растений розы более всего восприимчивы к магии. Будучи не самыми волшебными растениями, они жаждали магии, нежились в остаточной силе заклинаний, даже когда волшебников, накладывавших их, уже давно не было в живых. После войны розы вползли в разбитые окна театра, разрастаясь и цепляясь за мрамор, камни, заполняли трещины, обвивали статуи, с оторванными вспышками заклинаний руками, словно бы перевязывая эти раны. Разглядывая фойе бывшего театра, ирландец присвистнул. — А тут круто. Макс расчертит новый план? — Макс тебе что хочешь расчертит? — Мур боролась со своим фонариком, пока Шимус не подошёл и не включил его. Поток света ударил в глаза француженке, и она грязно выругалась. — А замысловатую металлоконструкцию? — Не знаю, что это, но неси большой листочек и карандашик, — Айвин проморгалась, потирая глаза. Перед взором все еще плясали круглые световые шарики. — Ладушки. А дальше нам куда? — осведомился Шимус, скривившись, поднимая прогнившее сидение кресла, что лежало на ступеньках. — Так, если верить плану, — Мур зашуршала листочками. — То по коридору вдоль буфета. Потом наверх. — Наверх? Тут есть верх? — Да, Шим. Наверху обсерватория, которая еще в годы Первой Магической Войны была обзорным пунктом. Но она оставалась тайной, даже когда театр был действующим. — Класс! — Восхитился ирландец. — Ну, веди меня. — Айвин толкнула друга в нужную сторону и пошла за ним, тихо рассматривая умиряющую красоту. На стенах широкого коридора, что вел в Малый зал, висели пустые багеты бывших картин. Видимо, мало кому хотелось жить в тишине и делить свое ложе с докси и тлей. Минуя проем, что некогда был дверью в буфет, Шимус высветил стойку регистратор и резко свернул туда делать ревизию кассы и бара. — Шим, — шикнула на друга Мур. — Охренеть, Кот! Тут есть бренди, джин и вино! — О’Бирн неправильно читал названия, подсвечивая фонариком. Айвин осторожно посветила эту комнату кругом. — Не Моун Росшилд, а chateau mouton Rothschild, — поправила ирландца Айвин и, выхватив бутылку из рук, запихнула ему в рюкзак. — Айвин Мур, я не смогу восхищаться тобой больше, чем сейчас, — Кристофер поднялся и задел макушкой стойку регистратор, под которым был винный бар. — Черт, что ж так больно-то. Айвин машинально погладила друга по голове, а сама неотрывно смотрела на рычаг над стойкой. Он был замаскирован под один из кранов для розлива лимонада, но слишком пыльный и другого качества. — Ну-ка, подержи, — Мур передала фонарик О’Бирну и, взявшись за кран двумя руками, потянула его на себя. Тут же стена сзади бара заскрипела, загудела и с резким звуком ржавого металла немного отъехала в сторону. Ребята замерли. Звуки были такие, будто само здание сдвинулось на несколько сантиметров. Шимус сунул фонарь в карман и вручную дотолкал скрытую дверь. — Ты же говорила, что дверь за Малым залом, — О’Бирн подсвечивал проход и трухлявую лестницу. — Так и было на плане, — Айвин изумленно погладила рычаг-кран. — Так странно, прятать стену маггловским образом. — А я не удивлен. Пожиратели были магглофобами, они бы ни за что не догадались сдвинуть дверь вручную. Ну, так что, идем? Мур скептически посмотрела на хрупкие, изъеденные тлей ступени и страдальчески запахнула куртку Шимуса, что была на ней. — Я туда не пойду. Иди ты первый. — Чего это, а, Котяра? — ирландец шутливо толкнул в бок подругу, отчего та зацепилась рукавом за перила. — Мур, ты что ссышь? — Нет! — возмутилась француженка и, выдернув рукав из тисков старых досок, оставив там кусок синтепона, ступила сразу на вторую ступеньку. — Айвин, ты ведьма. Ты и есть самое страшное, что могло случиться с этим местом, — успокаивал ее Кристофер, ступая следом. — Но если ты поторопишься, то мы наверняка все успеем. — Все. Дальше не пойду. — Мур встала, как вкопанная, вцепившись в перила, когда под ее ногой провалилась часть прогнившей ступени. — Вот упёртая! Подвинься, — вздохнул Шимус, пытаясь протиснуться вперёд. Узкий проход наверх не позволял ирландцу свободно идти. Прижавшись к подруге, и поднимаясь боком, организм Кристофера внезапно вспомнил, что он аллергик и решил чихнуть. Почувствовав, что Кристофер сейчас разбудит своей аллергией семейство боггартов, (что, по мнению Айвин, было прописано здесь), Мур сделала единственную разумную вещь – зажала нос ирландца пальцами — Скажи «бип-боп» — потребовала Мур, забавляясь. — Гот, ты адегватная? — прогнусавил Шимусю — Да, меня бабушка проверяла. Тихо! — Мур что-то послышалось, и она схватилась за перила двумя руками. — Там кто-то есть — Знаешь, а тут очень удобно стоять. Я бы так и оставалась. — Сначала пойди и посмотри, что там шаркает, а потом я поддержу твое «удобно». Шимус лукаво улыбнулся в паре дюймов от носа Мур, шепнул «ссыкушка» и аккуратно протиснулся вверх по лестнице. Поднявшись в обсерваторию, что располагалась над театром, О’Бирн осветил посещение фонариков и тяжело вздохнул – все было завалено старым реквизитом, сломанной мебелью. — Итак, боггарты? — посветив фонариком под шкаф, спросил Кристофер. — Нет боггартов. Мур можешь входить, — прокричал О’Бирн двери. — Точно? — высунув нос из-за нее, спросила Айвин. — Да, они мне сами сказали. Давай, киса, делай «гоу-гоу» ногами и иди сюда. Расправив осанку и откинув волосы за спину, Айвин Мур величаво ступила на пол будущего планетария и... тут же провалилась в щели между досками, громко вереща. — Господи, стой уже на месте, — Шимус сверился с наручными часами, затем подошел к окну и посветил фонариком в сторону гаража, передавая азбукой Морзе знак парням. — Ты можешь прожить день и не встрять в какую-нибудь жопу. Ого! — вскрикнул ирландец, подсветив яму, в которой застряла нога подруги. — Ну как можно было этот кратер не заметить? — Он рассыпался, тут не было дырки! Вытащи меня скорее, я чувствую, как по мне бегают микробы, Шим, быстрее! Ирландец, посмеиваясь, попытался дернуть Мур за руку. Айвин громко вскрикнула, потому что нога застряла между досок. Тогда ирландец испугался сам и опустился у ног Мур, подсвечивая место пришествия фонариком. Увидев, что каблук туфли плотно застрял между досок, он положил руки подруги себе на плечи. — Обопрись об меня, Кот. Черт, туфли жалко, дорогие, наверное. — Как метла слизеринских квиддичистов, — обхватив плечи Шимуса, прохрипела Айвин. Перед тем, как трансгрессировать в Шотландию, Айвин переоделась в вещи Шимуса, но вот с обувью осталась проблема. Туфли Мур были сделаны тем же магическим кутюрье, что и платье, не позволявшим трансформировать его шедевры с нечто иное. Пришлось смешно ковылять на тонких шпильках. — Бля, короче! — Шимус отложил фонарик, потёр ладони, сложил их колодцем и подул внутрь, согревая. Затем легонько обхватил тонкую лодыжку Айвин, пытаясь расстегнуть замысловатую застежку на обуви. Как только теплые ладони ирландца коснулись ноги Мур, она вздрогнула и выронила свой фонарик. Шимус чертыхнулся, но продолжил крутить замочек. В кромешной темноте, Айвин чувствовала лишь теплое прикосновение рук Шимуса. Она поблагодарила все силы за то, что он не видит ее лица. Щеки горели, а сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Как же ей хотелось, чтобы этот чертов замок не открывался никогда. Она чуть погладила плечи О’Бирна и оба задохнулась на вдохе, когда внезапно раздался щелчок. Щелк! Хрустальным звоном он разрезал тишину обсерватории, заставляя обоих очнуться. Руки Шимуса обнимали лодыжку Мур. Айвин держалась за плечи О’Бирна Оба молчали. Казалось, что время остановилось. Айвин боялась глубоко дышать, тело, будто парализовало нежность, пальцы сквозь толстовку ощущали, как напряжен Кристофер. Ей отчаянно захотелось выть. Она больно закусила губу и закинула голову вверх — Я запутался, Мур, — обречённо произнес О’Бирн, продолжая нежно обнимая лодыжку Айвин. Сдавшись, он едва слышно, погладил большим пальцем подъем ноги. — Айвин, почему так? Почему люди мешают друг другу словами. Говорят, чтобы не пришлось молчать. — Потому что страшно, — прошептала Мур, голос которой сел. — Поэтому и прячут чувства за словами. — Но ведь если доверяешь, то и говорить не надо. А если доверяешь, то чего бояться? — О’Бирн поднял голову вверх, надеясь поймать ее взгляд. Хотя это было бесполезно, темнота скрывала их. Возможно, именно она и помогла словам вылиться наружу, темнота обнажала души, делая прикосновения глубже и нежнее. — Того, что будет потом, Шим, — Мур посмотрела на него, сглотнула комок в горле и запустила пальцы в его волосы. — Ведь пока ты не скажешь, выбор не сделан. Пока выбор не сделан, возможны тысячи сценариев. Как в параллельных Вселенных. Все, как ты рассказывал. — И что же ты выбрала? — Кристофер аккуратно разул девушку и поставил ногу на пол. Мур оступилась, но удержалась благодаря тому, что держалась за плечи Шимуса. Не дождавшись ответа, он поднял фонарик, заправил его за ухо и издал сдавленный смешок. Айвин упорно продолжала молчать, кусая и без того красные от мороза губы. О’Бирн снял со спины рюкзак и достал оттуда пару своих старых кедов. Он так же молча и неспешно обул ногу Мур, затем расстегнул вторую туфлю и помог ей обуться. Айвин превратилась в молчаливую восковую куклу. Завязывая шнурки, ирландец произнёс: — Всем страшно, Кот. Стремно, не то слово. — Шимус встал, поправил кепку и подсветил снизу лицо фонарем. — Но один мой друг однажды сказал мне, что жить надо ради мелочей, что заставляют чувствовать тебя живым. Рисковать всем и получать столько же. Прожить рассвет в пять утра и закат в пять вечера. Говорить о том, что чувствуешь, потому что никогда не знаешь, что будет дальше. Делать ставки и не бояться признаваться в чувствах. Жить ради людей, которые помнят, что ты пьешь чай без сахара и ненавидишь лук, понимаешь? Ради всего этого, Кот. Мур молчала. Потом навела фонарик на своё лицо, подсвечивая его снизу и прошептала: — Высшей формой отношений между людьми является дружба, а когда появляется любовь, дружбе приходит конец. Я боюсь этого больше всего на свете, Шим. Я не могу тебя потерять. — Господи, ну какая же ты дурочка, Мур. — Кристофер притянул ее к себе, крепко обнимая. Айвин, утыкаясь носом в шею ирландцу почувствовала, как его грудь подрагивает. Он смеялся. А затем она почувствовала легкий, почти невесомый поцелуй в макушку. — Ты меня никогда не потеряешь. — Обещаешь? — Я клянусь тебе, Кот. И тут в огромное разбитое окно, сквозь которое намело снега, попал свет от полной луны, что высветила ровную дорожку к лестнице. Она отражалось в остатках витражного стекла, рассыпаясь по обсерватории тысячью разноцветными бликами, которые отражаясь от пыльных зеркал, плясали, словно в калейдоскопе. Девушка ахнула от восхищения и засмеялась чистым, звонким смехом. Шимус завороженно наблюдал за всем этим, а потом вдруг повернул Айвин к себе и сказал: — Мур, надо срочно открыть крышу! *** Низко ссутулившись, Макс сидел по-турецки на полу и нашпиговывал чарами последние крошечные элементы солнечной системы. Тем же занимались Август и Том, синхронно произнося заклинания над закрепленным за ними сектором Галактики, что будет транслироваться в планетарии. Когда парни закончили, все стихло. Будто бы во всем мире закончились слова, и наступила глобальная тишина. — И что дальше? — спросил Шторм, разминая ноги. Он боялся лишний раз пошевелиться, поэтому они затекли и теперь ему пришлось нелепо прыгать по гаражу, возвращая им чувствительность. — Шторм, будь зайчиком – захлопнись, — Макс нервно кусал нижнюю губу, резко выдернул кусок листа с заклинанием, пробегая его глазами и сотый раз за сегодня. — Мы сделали все как надо. Черт… Грэм залез на подоконник и сладко потянулся. Достал из кармана сигареты, потерев уставшие глаза и закурил. Шторму в ладоши и Август кинул пачку ему. Том поймал ее и широко зевнул. Макс глухо застонал и аккуратно вышел из круга с картонными макетами, присаживаясь к Грэму. — Все должно было быть не так, — раздирая ранку на безымянном пальце, уставившись в одну точку, сказал Макс. — Расскажи, как должно быть, — раскуривая, спросил Август, утонув в клубах дыма. — Мы с вами связали кусок картонной дрочи с планетами. Я думал, что они теперь станут планетами, — Макс напряженно сжимал между пальцами сигарету. — Ну, или похожими на них. — Нервно растрепав волосы, слизеринец затянулся. — Не знаю. — А потом они должны улететь к Айвин и Шиму, — продолжил мысль Грэм, глядя на их конструкцию. — Потому что там источник питания, откуда для них будет идти подзарядка, — закончил Шторм и, пожав плечами, снова улёгся на кушетку прямо в обуви. — Давай же, Мур, — сам себе сказал Лайтвуд, напряжённо всматриваясь в полную луну, двигающуюся к необходимой отметке. — В который раз обещаю себя сдать вас в Мунго и жить спокойно. Грэм, дай пиво! — Шторм, откинувшись на спину, блаженно улыбнулся, словил банку на ходу и показал средний палец в ответ на реплику: «свинья». — Ставлю 10 долларов, что они там просто трахаются, а мы зря тут торчим в Рождество. К тому же еще без интернета и связи. — Ты знаешь, как вышки мобильной связи мешают потоку магии, — ответил Макс. — Пришлось вырубить трансформатор. — Терпение – благодетель, — изрек Грэм, вглядываясь в темноту. — Меня вообще ждет папаша Джо знакомиться. А я не пришел и не позвонил. Какого черта вы не сказали, что вырубили сеть?! — Пошли сову – будь романтичным, — проговорил пьяный алхимик из портрета на стене. Август в сотый раз достал мобильный и посмотрел на часы. Но тут со стороны театра стал моргать луч света. — Макс! — Грэм пихнул в плечо друга. И началось. Сначала картонные модели не реагировали, напрочь игнорировали всю работу, которая была проделана. Но после сигнала, ребята, скорее почувствовали, чем увидели этот крошечный поворот земной оси, в след за которым в открытое окно комнаты упал лунный луч. Первые планеты робко задрожали, передавая волнение остальным. Чуть колеблясь, картонные детальки сначала сомневались. А затем резко, неожиданно, все одновременно взвились вверх, обретая форму и структуру своих больших братьев. Некоторые вытянулись в объеме, другие покрылись кратерами, третьи стали горячими. Точная копия части Вселенной заполнила комнату. Невесомость можно было потрогать руками. Шторм забыл, как дышать. Мимо носа Августа прошёл метеоритный дождь. Плутон запутался у Макса в волосах и только тихое: «Ни хуя себе!» Шторма, заставило всех поверить в реальность происходящего. — Как? — Лермонтов аккуратно подтолкнул пролетающую мимо комету и уставился на друзей. — Магия, — развёл руками Лайтвуд, доставая фонарик и подавая сигнал в окно. — Это бесспорно охуенно, но что дальше? — Август пригнулся от пролетающей мимо Венеры. — Посмотрим, — Макс рухнул на кушетку, вытягиваясь в полный рост. — Я так устал, пацаны.