Броманс

twenty one pilots — jumpsuit

Больно странно сегодня ощущает себя Чимин. Так непривычно чувствует воодушевление и предвкушение, но списывает это всё на обычную вылазку в клуб. Однако чувствует его зад, обтянутый в светлые рваные джинсы, что неспроста всё это. А Пак почему-то привык доверять своей пятой точке. Сам же усмехается над собой, ибо зад этот прекрасный ни разу признаков суеверия не подал, когда он раз в неделю выходил из темной квартиры с намерением получить пиздюлей. Но несмотря на знаки, что подают его ягодицы, он покорно выходит из квартиры, как всегда предварительно заперев её и проверив, точно ли закрыл помещение. Как будто у него есть, что красть. Пак бы пожал руку грабителям, попросив оставить только полочки с барахлом и ментоловой пачкой. Предвкушение как-то затихает, а Чимин почему-то сразу становится угрюмее, желая ворваться в квартиру и проверить, что всё в порядке. Что сигареты на месте. Тихо обматерив самого себя и мысли, что так некстати лезут в голову, он быстро спускается по лестнице, один раз чуть не навернувшись, и опять произносит ругательства. Сегодня он рассеян. И это ему не нравится. До этого его голова всегда была пустой, мысли не бегали из одного угла в другой с табличкой «SOS». А что «SOS» Пак так и не понял. Или… кого? Недавно, проходя мимо очередной улочки, он заметил неприметное место, на которое внимания никогда бы не обратил, но внутренние пытливость и любопытство, которое Чимин всегда скрывал под напускным хладнокровием, так некстати дали о себе знать. Он, слегка замедлив шаг и прищурившись скорее от привычки, которую сам себе привил, чем от нечёткости картинки, и увидел лаконичную надпись «Le Bar». Пф-ф-ф-ф-ф. Ох, простите, в этой вонючей подворотне, где явно не раз опорожнялись, появились нотки Франции. Пак прямо видит, как охранники стоят в беретах, с бокалом красного вина, говоря: «Бонжур». Хуйнжур. Он решает, что сегодня, в воскресенье, когда кто-то едет за город, кто-то встречается со своей второй половинкой, а кто-то Пак Чимин и будет сегодня вечером пиздиться с очередным наркоманом или алкашом. Тут как повезёт.

***

Предчувствие, что недвусмысленно посылала его задница, переместилось повыше, к худым бледным рёбрам, которые можно было пересчитать, даже не дотрагиваясь. Тот человек убил бы его за недоедание. Но того человека нет. В жизни Чимина нет. Он перешагнул порог клуба, снова глупо хихикая с названия, но охранник не обратил на это внимание, подумав, что Пак пришёл уже набуханным или обдолбанным. Чимин выставил от обиды нижнюю губу, когда берета на охраннике не оказалось. Какое разочарование. Он продолжал глупо посмеиваться, пока чувствовал на своей талии или заднице чьи-то касания, но сбрасывал чужие руки, иногда шипя, как рассерженный кот. Хотя скорее котенок. Он осматривает помещение клуба, отмечая, что оказался больше, чем представлял, но по поводу его содержимого не ошибся. Наркоманы и алкоголики. Наверное, это один из самых непрезентабельных клубов, которые Чимин посещал за этот месяц. Нет, за год. Чтобы описать весь масштаб пиздеца, что здесь творился, можно просто посмотреть по сторонам. Вон блюёт парень, явно забив на то, чтобы добраться до толчка, а рядом с ним какая-то пара совокупляется прямо у стены. И им нормально. И Паку через пару мгновений тоже стало нормально. Плохая привычка: привыкать слишком быстро как к местности, так и к людям. Особенно к людям. Чимин пробирается сквозь толпу танцующих, выискивая себе место у барной стойки. Такое имеется и даже не одно. Бармен выглядит помято, учитывая то, что, видимо, здесь нет дресс-кода для работников, а на человеке за барной стойкой майка, заляпанная какой-то неизвестной субстанцией, которую даже не удосужились стереть. Бармен немного встрепенулся, заметив Пака, что присел на стул, ожидающе смотря на парня. Чимин и сам подивился своему поведению, ведь ему почему-то захотелось разговоров с этим человеком, хотя все свои походы он избегал этого максимально. Но вдруг появилась резкая необходимость поговорить. — Что будете заказывать? — выдаёт бармен дежурную фразу без энтузиазма и предисловия, но Паку почему-то кажется, что вопрос поставлен неправильно, в нём не хватает заигрываний, сладкого голоса и какого-нибудь комплимента. Чимин из-за чего-то именно сегодня решил проявить такой чужеродный для него интерес. Он даже скользит взглядом по внешности человека без привычной функции «размытого лица» и отмечает, что тот невероятно хорош, только глаза будто собрали всю всемирную скорбь. Глядя в них, сероволосый почему-то застыдился жалости к себе, стало стыдно за бесхарактерность и постоянное нытье, которое Пак всё же не выносит дальше своей квартиры. Кажется, будто у этого человека вся жизнь — страданье, и все проблемы Чимина в десять раз меньше будут. Какое-то нестерпимое желание появилось сейчас поменяться с этим барменом местами и выслушать все его проблемы за стаканом крепкого напитка, а потом дать ничего не значащую поддержку в виде похлопываний по спине. Однозначно странный день. Так ничего не ответив на вопрос, он продолжает смотреть на парня, цепляясь взглядом за бейджик, где маркером от руки написано «Тэхён», и Чимин отчего-то проговаривает его имя еле слышно вслух, но Тэхён слышит и поднимает взгляд самых печальных глаз, ожидая, когда посетитель сделает заказ, однако слышит только до боли странное, но почему-то очень тёплое и понимающее: — Всё будет хорошо. Тэхён непонимающе смотрит на Чимина пару секунд, а потом расплывается в самой грустной, щемящей в груди улыбке, благодарно кивая. Никто бы не понял этих двух людей, но им это и не нужно. Чимин так и не сказал больше бармену ничего, каждый занимался своими делами, при этом ощущая непонятное тепло в груди. Странное чувство, что поселилось у Чимина под рёбрами, снова вернулось, хотя он думал, что оно исчезнет после немого разговора с Тэхёном, но, видимо, оно лишь ненадолго затихло, а это значит, что произойдёт что-то ещё. И данность невольно пугала. Пак уже больше двух часов просиживался в клубе, и почему-то у него возникла идея потанцевать в толпе потных, дрыгающихся под музыку тел. Он решил не сопротивляться порывам своего сознания и тела, что желало сегодня не только бить ебало. Отложил бокал безалкогольного коктейля в сторону вместе с купюрой под ней, посылая Тэхёну взгляд, который тот сразу же понял и подошёл к Паку поближе, но последний уже спрыгнул со стула, направляясь на танцпол, немного виляя бёдрами в такт музыке. Чимин, стоя спиной к барной стойке, сделал рукой «чао», зная, что бармен точно смотрит вслед и почему-то ему показалось, что тот улыбнулся. Чимин просто почувствовал это. Диджей будто его ждал, тут же сменив музыку на более энергичную и в некотором роде страстную. Хотя такое здесь явно не оценят, не понимая затуманенным разумом искусство сексуальности, но это не мешало Паку. Он как всегда поднял руки над головой, слегка сгибая в локте и плавно переступал с одной ноги на другую. Его танец не был полон движений, резкости, но не для этого Чимин стоял в этом клубе. Сейчас он правда танцевал для себя, наслаждаясь тем, что его организм, оказывается, может хотеть что-то ещё, кроме адреналина при драках. И это ему нравилось до чёртиков. До мурашек. И плевать, что чужие взгляды облепили его тело с головы до пят, будто он мёдом намазан. Чимину не до этого. Он просто благодарен сегодняшнему дню за такой подарок, не понимая, чем заслужил такую благосклонность судьбы. Мелодия закончилась вместе с танцем Чимина, сменяясь другой, под которую люди продолжали двигаться, напоминая собой какое-то разноцветное марево. Пак приоткрыл глаза, выныривая из блаженства и осматриваясь вокруг. Взглядом зацепился за барную стойку, за которой Тэхён продолжал полировать бокалы, смотря отрешённым взглядом перед собой. Бармен как будто почувствовал на себе взгляд Пака, возвратился в реальность и за секунду, даже не потерявшись в толпе, посмотрел прямо в глаза Чимину. И совсем неожиданно для обоих улыбнулся, не так печально, как до этого. А Пак не смог сдержаться и улыбнулся открыто и отчего-то счастливо, ему показалось, что Тэхёну нужна поддержка, ровно как и ему самому. И от этого сделалось тепло на сердце.

***

Встреча с барменом ничего не поменяла в его планах, поэтому он продолжал высматривать себе сегодняшнюю жертву, стоя в сторонке, думая, что постарается быть аккуратным и ничего не разбить из напитков. Тэхёна жалко. Пока он равнодушно скользит взглядом по толпе, отметая некоторых людей, что даже не в состоянии стоять не то, что драться, наталкивается на широкую спину, обтянутую чёрной кожаной курткой. Его взгляд меняется, отмечая, что парень стоит твёрдо и массивным ботинком притоптывает в ритм мелодии, держа в руках стакан с чем-то. Явно алкогольным. Пак не видит лица этого человека, но уже представляет, как поставит на нём парочку синяков. С этим явно будет интересно драться. Пак скользит взглядом ниже, любуясь сильными ногами и крепкими бёдрами, на которых повисли чёрные джинсы. Сам образ этого человека даже со спины кричал о его небрежности, которая несомненно добавляла шарм. Чимин решает, что слишком зациклился на нижней половине тела, поэтому смотрит повыше и сразу впивается взглядом в чёрные волосы, которые выглядели невероятно густыми. С такими можно в рекламе шампуня сниматься. Чимин почему-то представил незнакомца, сидящим на лошади и держащим на ладони баночку шампуня, и не выдержал — прыснул со смеху. Где-то под рёбрами чувство предвкушения усилилось, и Пак не смог ему противиться, поэтому окончательно выбрал себе противника в лице этого парня. Ему почему-то кажется, что драка будет незабываемой. Под пеленой адреналина Чимин явно забыл оценить свои шансы в этом поединке, поэтому без тени страха, походкой от бедра, пошёл навстречу к развлечению. Пак думал, что сейчас слегка развернёт его к себе, натыкаясь на какой-нибудь вопрос, а потом с размаху ударит того кулаком по лицу, как по сценарию. Но чем ближе он подходил, тем больше начинал колебаться. Какая-то несвойственная ему неуверенность поселилась у него в душе, но сероволосый думал, что это пройдёт, стоит только повернуться незнакомцу, а Чимину — занести кулак для удара. Но всё оказывается с точностью наоборот. Чимин кладет руку на плечо парня, отмечая грубую кожу куртки под пальцами и невольно удивляясь, какой маленькой смотрится его ладонь на широком развороте плеч. Парень даже не пошевельнулся, будто давал Паку время и возможность уйти, но последний не отступает, слегка надавливая на плечо, чувствуя напрягающиеся мышцы под пальчиками. Незнакомец оборачивается, а Чимин застывает, прирастая к месту и, кажется, даже переставая дышать. На него смотрело невероятно красивое лицо с удивительными глубокими глазами цвета самого горького шоколада, самого горького коньяка. Пак нехило подвисает, изучая взглядом безбожно красивого парня, начиная со лба, спускаясь всё ниже, желая подметить все детали, но кажется, что это невозможно. Он, наверное, смог бы утопиться в этих глазах, которые, казалось, хранили всю красоту вселенной, а узкий и хищный разрез глазниц делал этого парня невероятно сексуальным и опасным. Сексуально опасным. Ровный красивый нос, с которого можно лепить скульптуру, не сравнимую со статуей Давида. Прямо сейчас Чимин готов научиться рисовать, чтобы запечатлеть красоту этого человека. Любой другой бы сказал, что нет ничего невероятного в лице незнакомца, но Пак не любой. Ему не прельщают эти глупые стандарты красоты, что только ограничивают и не дают полностью оценивать великолепие людей. А для Чимина это лицо было красивее всех остальных. Взгляд цепляется за тонкие прекрасные губы, что наверняка могли быть ещё привлекательнее, если бы не потрескались от холода, но в этом парень находит ещё большую красоту. Так и хочется коснуться этих губ, а потом провести кончиком носа по острым скулам. Пак смотрит на это мужественное лицо, что покрывает небольшая щетина, которая только придаёт шарма. Он думает, что прошла вечность, пока он рассматривал этого человека, но на деле оказывается, что всего лишь пара секунд, за которые он успел оценить красоту стоящего напротив. Незнакомец вопросительно поднимает свою смоляную бровь, отчего у Пака под рёбрами мечется чувство. Странное чувство. — Сигаретки не найдётся? — Чимин готов самого себя ударить за такой глупый вопрос, но потом передумывает, когда слышит хриплый, низкий голос. — Нет, — отвечают ему коротко, но парень видит, что тот врёт. Даже в этом полном запахов клубе, он чётко ощущает запах сигарет и бензина, который, видимо, просто везде сопровождал этого парня. — А жаль, — Пак сам не понимает, почему после этого не заносит руку для удара, ставя фингал на этом красивом лице, почему сейчас мнётся и не знает, что сделать, как пятиклассница под изучающим взглядом лисьих глаз. Он уже хочет уйти, как, видимо, судьба или диджей включает какое-то подобие медляка, и парочки образовываются на танцполе, как по щелчку пальцев. — Потанцуем? — Чимин очень надеется, что ему не откажут, он уже практически потерял надежду, как сильная рука берёт его маленькую и тянет в сторону танцующих. Они останавливаются в центре, смуглые руки обвивают талию Пака, и тот чувствует себя таким хрупким и маленьким, несмотря на то, что разница в росте всего-то пара сантиметров. Чимин почему-то думает, что ему придётся встать на носочки, чтобы дотянуться до губ черноволосого, но потом даёт себе мысленную оплеуху за такие мысли. Сегодня очень странный день. Пак сам не замечает, как его придвигают ближе, а руки, что раньше покоились на сильных бицепсах, скользят выше и обнимают шею. Пак уже и не помнил, когда так близко стоял к кому-то, при этом дотрагиваясь в таком интимном жесте, который так любят показывать в романтических фильмах, что Чимин изредка поглядывал. Сероволосый теперь точно ощущает запах сигарет, который, видимо, впитался в кожанку этого парня. Он впервые поднимает глаза и наталкивается на изучающий и слегка заинтересованный взгляд, отчего Пак теряется и почему-то робеет. Потом Чимин случайно замечает взглядом барную стойку, и его будто ведром холодной воды окатили. Он проклинает себя, проклинает этот день и всё, что сегодня сделало его до ужаса сентиментальным. Он откидывает всё своё прежнее стеснение, маскируя под развязностью напускною, не желая отходить от прежнего плана, несмотря ни на что. — Почему же ты соврал? — слишком приторным и слегка капризным голосом спрашивает Чимин, от которого самому блевать хочется, поднимая глаза и ловит в них удивление, которое тут же сменилось прежней холодностью. — Соврал? — спрашивает глубокий голос, который сбивает Пака с мыслей и продуманного сценария, но он стойко выдерживает это испытание. — Ты сказал, что не куришь, но это не так, — тянет Чимин и смотрит на парня, что кажется опять немного шокированным, но лишь настолько, чтобы слегка приподнять удивлённо бровь, и почему-то Паку это кажется высшей степенью проявления эмоций. — С чего ты так решил? — ухмыляется парень и слегка сдавливает талию Чимина, чего последний не ожидал, и послышался приглушенный стон, то ли боли, то ли удивления, на что сверху громко хмыкнули. А Пак лишь поднял глаза и мстительно впился в шею аккуратными ноготками, не слишком сильно, но ощутимо. Чимин улыбнулся как-то очень невинно, мол, сам виноват, и поймал очередной хмык. Видимо, это любимый звук парня. — Запах, — коротко ответил, смешно сморщив нос, не заметив, как незнакомец приподнял уголок губ, растягивая их в самой милой улыбке. Если это можно назвать улыбкой. — И ты меня за это накажешь? — игриво спрашивает тот, сам того не понимая, подкидывает Паку вариант развития событий. Чимин довольно улыбается, понимая, что о его намерениях ничего не знают, значит будет легче нанести удар. Его лицо принимает самый соблазнительный вид, на который Пак мог быть только способен: закушенная губа, опущенные ресницы, что слегка подрагивают, а откуда-то взявшийся румянец красноречиво говорит о мыслях сероволосого. Только не о том думает Чимин, не о том. Незнакомец наблюдает, как Чимин отстраняется, все ещё сохранив, порочно-невинное выражение лица, которое дико заводит, отчего хочется его разложить во всевозможных позах прямо тут. Пак отступает на два шага назад, высвобождаясь из крепкой хватки, смущённо опускает глаза, а потом как-то резко меняется: делает один широкий шаг, занося кулак для удара, и со всей силой, что у него была, впечатывает его в лицо черноволосого. Парень от неожиданности отступает, хватаясь за сломанный нос, марая руку в своей же крови и ошалело смотрит на Пака, а потом в его глазах мелькает злость, что, кажется, поглотит здесь всех. — Убью, нахуй, — только и говорит он, надвигаясь на Чимина, закатывая рукава и гневно сжимая кулаки до побелевших костяшек. Начинается драка. Самое настоящее побоище, куда оказывается втянут весь клуб и даже охранник, что не смог справиться и тоже оказался на поле боя. Прямо в центре два парня неудержимо махали кулаками, мечтая зацепить друг друга, но это никак не получалось, оба чересчур ловко уворачивались от ударов. Чимин на секунду ловит боковым зрением, как кто-то схватил Тэхёна, а тот не может высвободиться, и это становится его ошибкой. Он пропускает удар, в последний момент увернувшись, но кулак всё же попадает по челюсти, и Пак чувствует стекающую струйку по его подбородку, в которой он смог определить кровь только потому, что кончиком языка слизал горячую жидкость, ощущая металлический привкус. Незнакомец воспользовался секундным замешательством, и Чимин сам не понял, как оказался на полу, удерживаемый сильными руками, что на контрасте с его бледной кожей смотрелись ещё темнее. — Допрыгалась, красавица, — на него смотрели лисьим прищуром два тёмных глаза, которые явно желали мести. Крупной мести. Чимин проклинал и материл себя всеми известными ему ругательствами за неосмотрительность и глупый азарт, что вечно у него в жопе играет. С самого начала он должен был понять, что не ровня этому парню, даже если бы не отвлёкся, то просто бы не выдержал. Он явно переоценил себя. Блять. Видимо, сейчас будет больно. Незнакомец на секунду поднимает голову, смотрит на кого-то долгое время, не произнося ни слова, а потом кивает неизвестному, а Чимин слышит то, что выбивает из его лёгких воздух. — Алло? Тащи биту, — неизвестный голос повергает Пака в шок и заставляет шестерёнки невыносимо быстро крутиться. Во что он, блять, вляпался. Ему точно не выжить одному против людей с оружием, а пиздить битой собрались точно его. Инстинкт самосохранения завопил в самый лучший момент, поэтому он собирает все свои оставшиеся силы и со всей дури, что у него была, бьёт коленом нависшего в пах, отчего тот мгновенно выпускает руки Пака, а последнему этого шанса хватает, чтобы выскользнуть из-под сильного тела и бежать прочь. Прочь из этого клуба. Выбегая, он бросает взгляд на Тэхёна, что белее снега стоял за барной стойкой, и испуганно смотрел прямо на Чимина, и, кажется, впервые за всё время выдохнул, что-то прошептал губами, но сероволосый не разобрал. Животный страх подгоняет его даже лучше, чем угрозы, что сыпятся вслед, и явная погоня. Чимин так быстро никогда не бегал.

***

— Блять, Шуга как ты? — Заебись, Чон, не видишь: прямо сейчас готов канкан плясать, — огрызается он, всё ещё морщась от удара по самому святому. Шуга буквально вскипает, когда вспоминает этого уёбка, что смотрел вначале своими сказочными глазами невинно и призывно, а потом просто сломал ему нос своим маленьким кулачком, который полностью бы в ладонь черновлосого поместился. А так прижимался и флиртовал открыто, царапая ноготками его кожу, а потом просто с размаху заехал по лицу, ещё вдобавок лишив части репродуктивной функции. А Шуга помнит, как забегали малахитовые глаза, когда тот слова Чонгука услышал, и они как у загнанной лани стали. Шуга помнит эти милые черты лица и невероятно пухлые губы. Шуга помнит тонкую талию, что при желании переломать можно. Шуга помнит глаза, что в темноте светились, словно у кошки. Шуга помнит запах сладкий, который ваниль напоминает. Шуга помнит. — Что делать будешь? — спрашивает его Чонгук, когда они покидают клуб до прибытия копов. Им не нужны проблемы. — Найду, — бросает он коротко слово, все ещё витая в своих мыслях. — О-о, кажется, кто-то задел гордость могучего Шуги вместе со сломанный носом? — Чон явно дразнится, наплевав на разницу в возрасте. — Завали ебало, Гук, пока я тебе не помог, — холодно говорит черноволосый, явно не настроенный на шутки. — Я его найду. Чонгук даже мысленно помолился за этого храброго паренька, который, видимо, скоро окажется мертвым.