Броманс

Макс Корж — Эндорфин

С соседом жить, оказывается, весело и приятно, особенно после их небольшой пьянки, которая закончилась пением национальных песен Кореи. Чимин и не думал, что это так здорово, не было тех, кто бы показал, как ещё можно веселится. И то, что Тэхён тоже в этом особо не шарит, придавало уверенности. Они просидели до утра, а потом с дикой головной болью после сна разбрелись по делам. Но Ким даже продолжал подкалывать сероволосого по поводу мешков, из-за которых не видно глаз, а ведь сам не лучше выглядел. — Везёт тебе, — сказал Пак этим же утром, а на вопросительный взгляд Тэхёна ответил. — Твоя мини-Франция переживёт твой несвежий вид, а мне придётся быть похожим на человека. Ким только посмеялся, а место его работы безоговорочно можно теперь называть Францией, хотя она точно не тянет на Париж. А ещё было приятно и тепло в груди, когда, возвратившись после учёбы, квартира встречала теплом и таким же тёплым барменом. Ким теперь чаще смеялся, а от его искренней квадратной улыбки щемило в груди. Оказывается, у Тэхёна специфичное чувство юмора, очень схоже с Чимином, и, когда от него прозвучал первый подкол, Пак только и мог, что удивлённо хлопать глазами, а потом подобрать упавшую на пол челюсть. — Ты наряжаешься, как проститутка, — сказал Ким один раз, когда от начала до конца смотрел за преображением Чимина, который собирался в клуб. — Если по-твоему я выгляжу, как шлюха, то не советую тебе появляться в клубе больше никогда, — ответил Чим, надевая серьги. — Как ты с такой ромашковой душой во Франции работаешь? — Выбирать не приходится, — пожал плечами, а потом взглянул снова на Пака. — Или есть для кого наряжаться? — взгляд стал лукавым и хитрым, готовым подметить любые детали в мимике старшего. — Если бы, но всё возможно, — подмигнул Пак, а потом продолжил, посмеиваясь. — Представь, влюбится в меня парень после первого удара ему в лицо. Романтика! — воскликнул, а Ким последовал его примеру и тоже лучезарно улыбнулся. — В Париж сегодня? — спросил Ким. — Не особо туда хочется, сегодня рассмотрю новый вариант. Бармен помолчал немного, а глаза опять стали серьёзными и грустными, отчего Чимин вздрогнул, и ему невольно захотелось отогнать неприятные мысли из этой светлой головы. — Будешь драться? — озвучил свое самое страшное предположение Ким и, затаив дыхание, ждал ответа. Чимин посмотрел на лицо своего друга, не желая ему врать, но сегодня действительно не хотелось вымещать злобу кулаками, душу затопило безграничное счастье, вытащив всё негативное, освещая темноту своими солнечными лучами, и портить, осквернять этот момент не хотелось. — Нет, — и в глазах напротив расцвело безграничное счастье, за которое Пак готов потерпеть до зуда в пальцах и не бить ничьи лица. Ким провожает его до двери, прикладывает палец к лицу и картинно смахивает невидимую слезу, чмокая воздух. — Возвращайся быстрее, дорогой, — и прижимает руку к груди, а вид такой несчастный, будто Чимин не алкоголь идёт вливать в себя, а на войну. — Ничего не обещаю, дорогая, — подхватывает Пак, образ Тэхёна-женушки стоит перед глазами, даже когда квартира остаётся за спиной. Пак находит какой-то бар-клуб-ресторан, напивается там, но не настолько, чтобы согласиться отойти вместе с этим пузатым мужчиной в сторону, который отвратительно часто облизывает губы и пялится на то, что ниже копчика. Чимин тактично сбегает, не забыв кинуть колкую фразу, почему он не собирается никуда отходить, и довольный спешит домой. Тэхён бросается ему на грудь, продолжая концерт, с воплем: «Вернулся!», — а Пак громко смеётся, так, что даже плечи трясутся, а ноги заплетаются. Ким, довольный проделанной работой, получает долю своих заслуженных, не очень бурных, но от этого не менее искренних, аплодисментов, кланяется в пояс. Схватив статуэтку с полки, из тех самых причудливых фигур, берёт её на манер самой престижной премии и, встав ровно, начинает свою речь: — Я… — его голос натурально дрожит. — Эта награда для меня больше, чем просто показатель того, насколько я прекрасный актёр, — от этих слов Чимин прокатывается по полу и некрасиво тычет пальцем на Тэхёна, но тот вошёл в кураж. — Хочу поблагодарить в первую очередь свой безграничный талант от Бога, — и он, прикоснувшись пальцами к губам, устремляет их к небу, а лицо строит такое серьёзное, что Пак уже просто умер в беззвучных конвульсиях. — Безумно благодарен своей прекрасной внешности, которой меня одарила матушка-природа. А ещё, — тормозит он, выразительно глядя на Пака, — хочу сказать спасибо своему другу, без которого я бы давно уже сдох где-то на вокзале. Чимин всё ещё с улыбкой смотрит на соседа, а потом до него доходит смысл сказанных слов, и он буквально давится воздухом. За это время Ким успевает отложить свою величайшую награду и нависнуть над лежащим на полу, протянуть руку, чтобы помочь подняться. Пак принимает руку, опираясь на неё, и встаёт с пола, поравнявшись с барменом, смотрит ему в глаза, в коих теперь грусть смешались со счастливыми искорками, от которых на душе становилось тепло и приятно. Стискивает блондина в крепких объятьях и кладёт голову тому на плечо, на что неподвижный до этого Тэхён поднимает руки, повисшие вдоль тела, и обнимает в ответ. Это были самые лучшие объятья в жизни Тэхёна. Да и что лукавить — Чимина — тоже.

***

Вместе с соседом появились домашние хлопоты и нужды, на которые раньше хозяин квартиры не обратил бы внимания. Такие банальные вещи, как второй стул, вторая зубная щётка стали необходимы, хотя Тэхён даже не заикался об этом. А Чимину это всё стало жизненно необходимо, появилось смутное ощущение ответственности, какого-то неведомого братского чувства, из-за чего иногда хотелось подойти к бармену и потрепать его волосы, но сталкиваясь с серьёзным взглядом, что часто можно было поймать на юношеском лице, Пак, разочаровано вздыхая, отпускал заманчивую идею. Вместе с нуждами вернулся насущный вопрос, который, по сути, никогда не пропадал из сероволосой головы, но теперь ощущался более чётко. Однако решение, которое Чимин ждал, как небесную манну, не приходило, отчего извилины уже воспламенялись. Всё же Боги Олимпа услышали его, и спасение пришло прямо в университете. Пак копался в своём рюкзаке, мечтая отыскать потерянный конспект, который он помнил точно: закинул перед выходом, но тот словно испарился. Преподаватель Чхве как всегда опаздывал, а ключи от аудитории исчезли, отчего студенты продолжали толпиться перед комнатой, громко переговариваясь. На подоконник кто-то резво запрыгнул и, подогнув одну ногу, положил голову на согнутое колено, внимательно осматривая Чимина, а тот видел неясный силуэт с переферии. — Эй, парень, — голос заговорил тихо и достаточно близко, из-за чего Пак дёрнулся и, оторвавшись от увлекательного занятия, посмотрел на сидящего. Он неверяще и немного удивлённо повернул голову назад, оглянувшись по сторонам, но, никого не заметив, направил палец куда-то в район груди и спросил тихо: — Это ты мне? — Тебе, а кому же ещё, — утвердительно кивнул он, а потом, воровато оглядевшись, начал скоро и сбивчиво. — Я тут посмотрел: у тебя высший балл по всем дисциплинам, а я не дотягиваю по некоторым, меня могут не допустить на экзамены, — парень вздохнул, снова набираясь сил. Пак никак не мог понять: зачем ему эта информация в данный момент, поэтому продолжал слушать тихое объяснение. — Если ты хочешь подзаработать, то я готов заплатить за пару конспектов, — сказал неизвестный, а Чимин невольно задержал дыхание, уши внезапно начали гореть, и он ощущал, будто всё, что сейчас происходит, противозаконно, и был недалёк от истины: его вполне могли вышвырнуть из университета за такие махинации. — Зачем? — Пак задал глупый вопрос, будто не слышал, о чём до этого распинался сокурсник, но последний тоже был явно взволнован и, видимо, поэтому повторил сказанное. Чимин смотрел подозрительно, точно уверенный, что парень получит отказ, но игры разума, мать их. Перед глазами всплыл Тэхён, который выдавливает пасту на палец, совершая утренние процедуры, а потом, думая, что сосед не видит, открывает холодильник и тихо вздыхает. Совесть проснулась очень не вовремя, а рогатый вылез, шепча, что Пак не в состоянии даже дать другу нормальное жилье, что от него снова и снова будут уходить люди из-за никчёмности и эгоизма. И хозяин верит в каждое демоново слово, проникается словами, и сам не замечает, когда сомнения в душе меняются на утвердительный ответ. — Я согласен, — говорит Чимин и для уверенности кивает головой в такт сказанные словам. Сидящий на подоконнике расцветает и спрыгивает с насиженного места, от радости хлопает Чимина по плечу, на что последний немного кривится, не столько от боли, сколько от чересчур тесного контакта. — Вот мой номер, можешь звонить, если понадобится, — говорит парень и протягивает бумажку, на которой помимо номера было выведено имя собеседника, — Как закончишь — обговорим место встречи. Неожиданное решение финансовой проблемы, приземлившееся на подоконник, удаляется так же быстро и внезапно, как и появилось, оставляя немного потерянного Пака, сжимающего маленькую бумажку, одного. Пары прошли смутно, и Чимин не заметил, как поток студентов выкинул его в холл, по-прежнему наполненный учащимися. Вытащив телефон и посмотрев на время, решает, что наступил стандартный момент, когда он обычно вылетает из здания и направляется домой. Но сегодняшние события вынуждают его остаться, отчего сероволосый разворачивается и спешит в университетскую библиотеку. Старая женщина встречает его с улыбкой на морщинистом лице и тихо интересуется, не может ли чем-то помочь прекрасному студенту. На это Пак подходит ближе и просит допуск на просмотр электронного журнала, в котором записана вся информация о баллах за год, а также за отдельные предметы в течение всего учебного года. Женщина округляет глаза, а сухие, покрытые светлой помадой губы вытягиваются в «о», из-за чего вечно строгое лицо разглаживается. — Ты же знаешь — допуск к полному «досье» имеют только преподаватели, нужная тебе информация находится на сайте университета, — говорит женщина, и вид у неё становится очень виноватый от неспособности помочь хорошему студенту, но то ли день сегодня такой, то ли смелости у Чимина прибавилось — неясно. И парень строит такое грустное лицо, похожее очень на детское — своей выпяченной нижней губой и взглядом из разряда «ну, пожалуйста». Сероволосый и вправду говорит заветные слова, смотрит прямо в душу бедной библиотекарше, которая сопротивлялась пару секунд, а потом с обречённым вздохом протянула заветный пароль и, приложив указательный палец ребром к губам, издала звук «тссс», который Пак отзеркалил и поскакал в сторону компьютеров. Выбрав самый дальний и наиболее удобный для контроля приближающихся в его сторону людей, он быстро ввёл пароль, на который моментально открылась главная страничка со списком студентов. Решив, что найти через конкретную группу удобнее, Чимин пролистал вниз, следуя алфавиту, желая найти заветное имя. — Сон Хуонг… — проговаривает он тихо, а палец продолжает листать вниз, пока не натыкается на нужную находку, отчего даже ёрзает немного на стуле. Кликнув по имени, переходит на персональную страничку, к которой прилагалось даже фото из паспорта, и, сверив с собственными воспоминаниями, что не блистали чёткостью, Пак, уверенный, что второго такого имени в группе нет, начинает процесс изучения. Казалось бы, зачем ему это нужно? Достаточно просто начеркать блестящий реферат, за который поставят высший балл, а деньги в кармане будут греть его сердце и превратятся в реальные продукты совсем скоро. Но глупый страх, что его точно выпрут из университета за проделанное, маячил перед глазами, из-за чего захотелось немного подстраховаться. И на самом деле можно было просто попросить у Хуонга его работы и не рисковать так по-крупному, но какое-то неведомое желание поселилось в Чиминовой голове, сродни тому, когда он нарывается на драки. Но сейчас ощущения острее от осознания того, что в образе неприметного ботаника он нарушает все свои привычные правила, и угроза оказывается не призрачной, а вполне реальной. Чимин не дурак. Он не собирается писать божественную диссертацию, которой даже лектора позавидуют, ученику, неспособному набрать проходной бал, поэтому он сейчас задерживается в библиотеке, начиная изучение работ «клиента». И правда, у Хуонга относительно средние баллы, нигде не отличился по-крупному, но по одной из дисциплин у него низкий балл, а учитывая скорую сессию, ему могут поставить неуд, что означает недопуск к экзаменам и, следственно, отчисление. Пак не интересовался, но раз парень обратился к нему, значит, родители не настолько богатые и не в состоянии заполнить карманы преподавателя и ректора, что закроют на это всё глаза. Догадки свои он считает вполне весомыми, поэтому, оглядевшись по сторонам и заметив, что никто не смотрит, быстро сфотографировал все рефераты и работы, которые до этого сдавал Сон, для тщательного изучения дома. И ради собственного успокоения Чим не мог не заглянуть на свою страницу и убедиться, что всё в порядке, закрыл журнал и, вытащив карточку-пароль, ретировался с места преступления. Тихо поблагодарив библиотекаршу и передав карту в закрытом учебнике, он присел, сделав вид, что завязывает шнурки, а сам наблюдал, как морщинистая рука кладёт карту в верхний ящик стола и закрывает на ключ. Так, на всякий случай, конечно же, ему это не понадобится, но дополнительное знание не помешает. Чимин спешит домой, мечтая быстрее закончить работу и получить награду за труды не только в виде суммы на банковской карточке, но и улыбки неугомонного соседа, когда тот будет уплетать что-нибудь. От этой мысли у вечно равнодушного к еде Пака появилось ощущение, что приёмы пищи могут быть приятнее в хорошей компании, а покупка продуктов может оказаться весёлым квестом вместе с Тэхёном, который открылся настолько, что теперь видны все странности его души. Придя домой, его встречает пустая квартира, означающая, что Ким на работе. От этой мысли становилось грустно, но, осознав, что данное ему время можно провести с пользой и быстрее закончить «заказ», Чимин спешит скинуть кеды и приступить к изучению. Решив, что он вполне может почитать ранее сфотографированный материал в гостиной, парень последовал своему решению и приземлился на скрипучий диван. Достав телефон, сероволосый начал вчитываться и, спустя полчаса, пришёл к выводу, что писать работу на сто баллов было бы точной ошибкой. Пак понял, в каком стиле и ключе стоит составлять реферат, поэтому поспешил написать задуманное, и сейчас он тысячу раз проклял отсутствие компьютера. С ним всё пошло бы значительно быстрее. Под конец запястье неприятно ныло, и, кажется, на пальце появилась мозоль. Довольно потянувшись, набрав номер первого «клиента», он, обговорив место встречи — у станции метро — поспешил отдать реферат и наконец-то получить заслуженную награду. Большое количество людей напрягало Чимина, и вдобавок он никак не мог разглядеть Сона, но последний нашёл студента первым и привлёк его внимание поднятой вверх рукой. Не дожидаясь, как подойдёт Пак, он направился на встречу, пробираясь сквозь толпу. — Не думал, что ты так быстро закончишь, — сказал Хуонг. Чимин протянул ему листы, исписанные разборчивым почерком и скрепленные в углу степлером. Хуонг удивлённо вскинул брови, как только разглядел, что всё написано от руки, и, оглядев Чимина полностью, сделал какой-то вывод у себя в голове, и его удивление тут же пропало. — Наличных нет — скину на карту, — сказал Сон и, взяв нужную информацию, потащил Пака к ближайшему банкомату. Сероволосый опешил, а потом начал сопротивляться руке, которая тащила его в неизвестном направлении. — Не дёргайся ты, — обернувшись, сказал Сон. — Не хочу, чтобы ты потом думал, что я кинул тебя на деньги. Стоило им подойти к банку, Хуонг быстро справился с задачей, пока Пак мялся где-то в стороне. — Ну вот, спасибо за помощь, — сказал подошедший, а смс на телефоне Чимина красноречиво говорила о пополнившимся счёте. Стоило потянуться в карман и открыть сообщение, как глаза Пака вылетели из орбит, стоило ему увидеть кругленькую сумму. Сон наблюдал за этим и, хмыкнув громко, привлёк внимание шокированного парня. — Заслужил, — только и сказал тот, когда два непонимающих глаза, посмотрели на него. — Пока-пока. Чимин смотрел на удаляющуюся спину, а потом повторно на счёт, и, решив не терять ни минуты, поспешил в супермаркет. Неопытный в этом деле Чимин набрал всего в большую тележку, не думая, как потом дотащить это всё. Руки уже отваливались, но Пак поспешил в квартиру, где скинул пакеты на кухонный стол, облегчённо падая на стул. Он вытер пот тыльной стороной ладони и начал медленно раскладывать всё в холодильник. Бедная техника была не готова к такому обилию еды в этой квартире. Довольный Чимин посчитал, сколько ещё денег осталось на счету, и понял, что вполне может потратить полученные на дополнительные расходы. Вечером пришёл Тэхён, и Пак с замиранием сердца смотрел, как тот уже привычно открывает холодильник, в надежде увидеть хоть что-то, и как широко распахиваются его усталые глаза, а взгляд бегает по полкам. Потом он недоумевающе смотрит на Чимина и выдаёт: — Только не говори, что что-то, чем ты это купил, незаконно. — Частично, — посмеивается сероволосый. — О Боги, надеюсь, меня не скрутят стражи порядка, как соучастника. — Не бойся, я тебя не выдам. Они поговорили ещё немного и принялись за еду, продолжая подшучивать и изредка смеяться. Как Чимин и думал: есть в компании намного лучше, чем одному.

***

 — У тебя очень красивые глаза, — внезапно говорит Тэхён, когда Чимин в очередной раз снимает линзы и собирается кутить. От сказанного Пак вздрагивает, а линза на пальце норовит соскочить, однако ловкие руки ловят её быстро. — Спасибо? — голос сквозит неуверенностью и даже вопросом, мол, ты серьёзно отвесил мне этот сомнительный комплимент? — Куда сегодня? — Сегодня куда-нибудь подальше, — от этого «подальше» Ким морщится, выдавая весь ход своих мыслей, отчего становится серьёзнее и говорит предельно чётко: — Будь осторожен. Чимин смотрит на своего соседа непонимающе и удивлённо, он точно не первый раз идёт на сомнительную прогулку, однако до этого у Кима не возникало никаких вопросов, хотя бармен никогда не горел желанием отпускать своего соседа. — Буду, — отвечает Пак, и тревога блондина словно по цепочке передалась Чимину, заставляя того невольно вздрогнуть и отогнать от себя навязчивые мысли. Когда дверь квартиры вместе с Тэхёном остаётся позади, волнение тоже отступает, поэтому Чимин с чистой совестью идёт в сторону метро, которое доставит его в относительно далёкий бар. Радуясь, тому, что сегодня вышел пораньше, он выпрыгивает из пустого вагона и спешит на место. Охранник пропускает без вопросов, а Пак идёт к барной стойке, заказывает алкогольный коктейль. Градус двигает его на танцпол, где кто-то, не стесняясь, со спины кладёт руку на бедро и качается в такт музыке. Чимин не особо против, поэтому накрывает руку неизвестного своей и отдаётся музыке полностью. Как музыка заканчивается, он отстраняется от своего партнёра, поворачиваясь, дарит ему лёгкий поцелуй в губы, и отправляется в уборную. Умывшись, он смотрит в зеркало — перед глазами всё ещё плавает взволнованное лицо друга, но, несмотря на слова Тэхёна, у него внутри всё же побеждает привычка. Привычка побуянить. Поэтому, спустя пятнадцать минут, бар превращается в непонятное месиво из людей, где Чимин успевает схватить бутылку алкоголя с пола, которая была скинута в ходе побоища, и, что более поразительно, осталась целой. Паковский силуэт мелькал уже вдалеке от бара. Он шёл медленно, немного покачиваясь от выпитого, и точно мурчал. Крышка бутылки отлетела в сторону, а янтарная жидкость, немного стекая по подбородку, обжигала горло. Время от времени бунтарь задирал голову высоко, продолжая свою одинокую пьянку, думая, что один парень со светлыми волосами, скрасил бы этот момент своей обаятельной улыбкой и глупыми шутками. А потом становится грустно настолько, что глаза начинают жечь, ведь они оба нашли друг друга, желая вылечиться от одиночества, в котором, по сути, и не виноваты были вовсе. Просто жизнь так распорядилась. И Тэхён, который не подпускает к себе никого, зная от самых близких людей, что подарили жизнь, как больно бывает из-за предательства, поэтому даже сейчас скрывается за колкими фразами, ощетинившись, как ёж. А Пак слабее. Пак не может, как Тэхён, отпустить человека и общаться, возводя барьеры, поэтому не контактирует ни с кем совсем. Легче выть от одиночества, чем потом от привязанности, виной которой твоё глупое, доверчивое сердце. — Кого я вижу, не ты ли это, красавица? — голос раздаётся неожиданно, а введённый в ступор Чими ещё пару минут не может осознать, откуда появился собеседник. А вот он стоит прямо напротив. Уличный свет заманчиво поблёскивает на его залысинах, одна рука закинута на плечо вместе с пиджаком, а другая — покоится в кармане брюк. Рубашка выправлена из брюк небрежно, так, что с одной стороны край всё ещё находился внутри, верхние пуговицы расстёгнуты. Красное полное лицо с маленькими поросячьими глазками осматривает застывшего Чимина с ног до головы, а улыбка такая многообещающая и победная от чего-то. — Это вы мне, дядя? — Пак, ещё не пришедший до конца в сознание, не очень хорошо понимает сложившуюся ситуацию, а мозг его плавает где-то в другом измерении. — Не прикидывайся дураком, — внезапное лицо напротив становится ещё краснее, а глаза полыхают недобрым огнём, — или забыл, как назвал мой член стручковым? Ещё бы чуть-чуть, и Чимина бы прошиб хохот, но, приглядевшись получше, он узнает в «дяде» мужика, который не так давно пялился на его задницу и совершал соответствующие поползновения в её сторону. Пак бы сейчас протянул гласную, выдавая, что он узнал собеседника, но поспешил захлопнуть рот и играть дурачка дальше, только теперь намеренно. — Не понимаю о чём вы, я спешу домой, до свидания, — уверенно говорит он и собирается обогнуть уже, вроде как, знакомого, как тот не в меру возрасту сильной рукой хватает Чимина за шиворот и толкает в стену рядом стоящего здания. Больно ударившись головой, парень на пару секунд выпал из произошедшего, а мужик времени даром не теряет: уже подходит близко и шарит своими руками по телу Чимина, сжимая где-то настолько сильно, что в глазах опять темнеет. Пак никогда не сталкивался с прямой угрозой, которая может нависнуть и зажать тебя превосходящей силой, а путей отступления нет, и страх сковывает жутко, отчего ноги буквально врастают в землю. Бутылка, о которой благополучно забыл её обладатель, отрезвила своим холодом, поэтому Чимин готов был уже разбить её, обзаводясь оружием. Но пальцы предательски подрагивают, а вторая рука лишь слабо отталкивает прижимающегося мужчину, который залез пальцами под майку и клеймил Пака своими грязными прикосновениями. Лучше уж синяки и кровь, чем липкий страх и отвратительное чувство беспомощности. Мужчина грязно лапал уже не сопротивляющегося Чимина, который дрожал крупно и сдерживал слёзы, до крови закусив губу, что тёплой струйкой стекла вниз. Животное отступил немного, возясь с ремнем брюк, желая завершить начатое, и это был прекрасный момент, чтобы толкнуть его и сбежать, но Пак безвольной куклой прижимался к стене, мечтая исчезнуть сейчас. — Сигаретки не найдётся? — голос со стороны. Захотелось влепить этому полоумному затрещину, какая нахуй сигарета, тут человека насилуют. Такие мысли пролетели в светлой голове, пока его несостоявшийся насильник, сбивчиво что-то бормоча, подобрал пиджак и буквально убежал с места преступления. Заторможенным взглядом Чимин проследил за ним, а потом, словно деревянный, обернулся на голос. Чёрные глаза на расстоянии пары метров всё так же прожигали, отчего стало страшно, что будет если подойти ближе? От Чимина точно пепел останется. Он стоял, облокотившись на черную машину, не соизволив вытащить руки из карманов, и смотрел. Просто смотрел своими тёмными, словно глубины ада, глазами. Сейчас он выглядел победителем, но в какой игре выиграл стоящий напротив — Пак не знал. Значит ли это, что Чимин проиграл? — Сядешь? — хриплый грудной голос разносится по тихим улочкам Сеула, а Паку кажется, что тот сейчас упадёт на грязный асфальт безвольной куклой от одного только голоса. Еле отодрав себя от стены, облокотившись на неё рукой, он поковылял в противоположную от собеседника сторону, еле переставляя ногами, двигаясь со скоростью, над которой улитка бы точно посмеялась. Рефлекс побега, мать его. Сзади раздался нечленораздельный возмущенный звук, после чего большая ладонь схватила Пака под локоть и поволокла в сторону машины. Салон оказался тёплым и пах приятно неизвестной смесью, в которой улавливались ноты табака. Внутри машина была такой же тёмной, как и снаружи, древесного цвета кожа, которой был обтянут весь салон, притягивала взгляд, а пальцы так и хотели коснуться материала, проверить на мягкость. Автомобиль источал аромат роскоши и богатства. На таких точно не ездят обычные офисные служащие, просиживающие свои задницы на одном месте. Загорелые пальцы смотрелись до чёртиков красиво на тёмном руле и отбивали известный только им ритм, хотя салон был погружён в тишину, а с места они так и не тронулись. Чимин и не знал, сколько времени просидел, вжавшись в большое кресло, осматривая пространство вокруг себя, не рискнув поднять глаза на своего спасителя. Шок медленно, но верно спадал, возвращая трезвость рассудка своему хозяину, поэтому теперь Пак судорожно вцепился в кресло под собой, а глаза забегали очень быстро. Стоило посмотреть на сидящего за водительским креслом, как Чимин натолкнулся на изучающий взгляд, скользивший по всему телу, и возвращающийся к лицу, а особенно — к глазам. Парень не смог прервать зрительного контакта, поэтому застыл, как перед удавом, не имея шанса отвести взгляд. — Ты всегда ищешь приключения на задницу? — спросили сухие губы, и лёгкая усмешка появилась на красивом лице. — А ты всегда спасаешь несостоявшихся жертв изнасилований? — поганый сарказм Пак всё же не смог удержать, и слова прозвучали быстрее, чем тот смог подумать. — Считай это моим хобби. Неожиданно водитель нажал на газ так, что Пак дёрнулся вперёд и чуть не столкнулся лбом со стеклом. — Придурок! Решил сам угробить, поэтому спас?! Упомянутый придурок и бровью не повёл — лицо статичное, как, блять, в мавзолее, а сам только на и дорогу смотрит. — Советую пристегнуться, — бросил он спокойным тоном, а Чимин, ведомый интуицией, успел схватиться за ремень и пристегнуться. И не зря: в следующее мгновение машина развивает невиданную доселе скорость, а Пак чувствует, как затылком прижимается к сидению, а ногти впиваются в обивку, ища дополнительную поддержку. Ветер бьёт больно по щёкам, задувая из открытого окна, а рев мотора глушит стук собственного сердца, которое норовит выскочить из груди. Чимин не смеет закрыть глаз, решая, что встретит смерть лицом к лицу, и плевать на долбоёба, которому жизнь не дорога. В этой гонке по пустым улицам Сеула Пак на секунду поворачивает голову к водительскому креслу, чтобы увидеть, как губы сжимают тлеющий косяк, зажатый между пальцами. Да он больной! Уверенный, что вот он — настал его конец, Пак совсем не ждёт, когда машина с характерным скрипом тормозов остановится так же резко, как и поехала пару минут назад. Судорожно Чимин отстёгивает ремень и вылетает из машины, оставив дверь открытой вместе с сумасшедшим водителем внутри. — Да ты точно придурок! Одной рукой водить, а другой курить наркоту, когда втопил в педаль больше двести! Мы бы разбились, говна кусок! Чимин облокотился на фонарный столб, который так вовремя вырос прямо из земли, а на самом деле стоял тут уже довольно долго. Холод вообще не ощущался, кровь с такой скоростью бурлила внутри, что морозный воздух улицы казался жутко спёртым и душным. — Пак Чимин, а ты, оказывается, трус, — упомянутый Чимин с раздражением распахнул глаза и первое, за что зацепился взгляд, были массивные ботинки, с которыми ходить, наверное, было тяжело. — Когда ты мне ломал нос, ты точно был смелее. — Невежливо общаться с человеком, имени которого не знаешь. Собеседник смотрел долго, а потом бросил, словно ничего не значащие, слова: — Мин Юнги. Надеюсь, теперь тебе легче? — и опять эта ухмылка, которую так и хочется стереть. — Съебись в туман, Мин Юнги, — к пословице «Язык мой — враг мой» можно смело крепить фотографию Чимина, который точно погибнет от своей болтливости и отсутствия инстинкта самосохранения. Облаченный в кожаную куртку смотрел долго, испытующе, желая что-то выискать в зелёных глазах напротив, а потом, выпустив клубы дыма, задержал взгляд на беззвёздном небе и посмотрел снова на сероволосого. Только теперь по-другому. И, кажется, Чимину пиздец. Как так быстро Юнги сумел оказаться рядом, что дыхание непроизвольно задерживаешь, — останется тайной. Как быстро он притянул ничего не понимающего Чимина за талию к себе вплотную. Так, что Пак смог ощутить сквозь майку холодную молнию кожанки, которая неприятно впивалась в рёбра. Сухие губы медленно нашли чужие, тёплые и мягкие, податливые от неожиданности и пахнущие чем-то сладким, хотя не так давно они пили терпкий алкоголь. Наверное, такой же терпкий, как вкус губ Мина. Юнги провёл кончиком языка по верхней губе, слегка задевая передние зубы, отчего Пак смог лишь дрожа вздохнуть, а Мин, не теряя момента, углубил поцелуй. Его язык проводил дорожки по нёбу и сталкивался с шершавым языком, слегка наклоняя голову для более глубоко поцелуя. Чимин, кажется, совсем не принимающий участия в процессе, только и мог, что цепляться за тёмную куртку пальцами, сжимая и находя в этом дополнительную поддержку. Если он свалится сейчас без чувств — это не станет новостью. А Юнги поглаживал бока парня, даря нежные прикосновения, которые на контрасте с пожаром во рту создавали дикий симбиоз из ощущений. Слегка прикусив нижнюю губу Чимина и поймав тихий всхлип, Мин продолжал начатое, прокладывая дорожку из лёгких укусов по сладким губам, и слегка улыбался в поцелуй. Уверенные движения губ вводили в ступор, не давая и шанса проскользнуть хоть мало-мальски простой мысли. Поочерёдно Мин сминал то верхнюю, то нижнюю пухлую губу, изредка немного отстраняясь и оставляя лёгкий мазок тёплым языком. Брюнет отстранился, сталкиваясь с затуманенными зелёными глазами, и сделал два шага назад, отчего руки Чимина отпустили его из своего плена, а тот готов был съехать вниз по столбу, но ведомыми только ему усилиями остался стоять. Мин уже уходил, как, резко развернувшись, оставил на припухших губах Пака лёгкий поцелуй, длившийся от силы секунду. — Не прощаюсь, принцесса. А Чимин услышал только рёв мотора и скрип колёс, когда автомобиль с поразительной скоростью укатил в закат и так же быстро исчез с горизонта. Повернувшись и покрутив голову по сторонам, то ли отгоняя наваждение, то ли осматривая местность, Пак взревел не хуже мотора чёрной машины, которая пропала пару секунд назад. — Ебанутый, где ты меня высадил?! И в следующую секунду ответ пришёл ему с верхних этажей, как оказалось, стоящих здесь корпусов. — Заебали шуметь, на часы смотрели?! А Пак не смотрел, а если бы посмотрел, то узнал, что через четыре часа ему на пары, а он находится непонятно где, и надо ещё как-то, блять, добраться до дома. Хвала Будде, Аллаху, Кришне, ведь это явно они придумали интернет и навигаторы, иначе Чимин бы точно блуждал по тёмному городу в поиске знакомых мест. Таким образом, он выяснил, что находится не так далеко от дома, всего лишь каких-то три остановки на метро, но пешком он пройдёт это расстояние за два часа. — Заебись, — «обрадовался» такому раскладу Пак и побрёл домой. Чтобы потом через пару часов обессиленно ввалиться в квартиру и отказаться отвечать на вопросы Кима, хлопочущего, аки наседка. И Чимин точно не чувствовал всё время прикосновение сухих губ.