Месяц август

      Неделя вышла дождливая, это расстраивало, ведь июль и так был полон дождями, и терпеть сырость ещё и в августе, когда лета и зелени осталось не так уж много, совершенно не было желания. Хорошо, что хоть последние два дня было сухо. Попов сидел прямо на крыльце, лениво представляя, как опять будут охать работницы, увидев испачканную его одежду. — Государь Арсений, а что же это вы такой смурной сидите? — Ты бы меня ещё так при людях назвал, умник. — Да вас не разберёшь, как там кого кличут. А ты бы постыдился, помню, как ты мальцом, — заметив суровый взгляд, старик-слуга с улыбкой закрыл себе на минутку рот рукой, — Я что хотел сказать, вы давеча говорили, что надо к Кузнецовым наведаться, а сами всё вздыхает по чём… — Ты прав, Иван, вели запрягать. — Куда ж вы! Приедет к вам к часу… — он раздосадовано махнул рукой, так как Арсений уже скрылся за дверью дома, — И-и-их, скажешь, чтобы думы развеять, а он бежит делать. Тьфу! Неугомонный.       Несмотря на сетования старика, граф быстро собрался и хотел было вскочить на лошадь, как глаза его озарились новой мыслью. — Карету подайте!       И это желание было мигом исполнено, люди привыкли к строгому и жёсткому графу Сергею и даже после его смерти не отступались от установленных порядков. Попов не позволил бы себе такой поездки, но вот пригласить кататься малознакомую девушку верхом было бы неприлично, а вот в экипаже другое дело. Подъезжая к поместью Кузнецовых, он был несколько смущён: последний раз выпрыгивал из кареты он в десять лет, теня за собой уставшую мать. Он привык, что верхом не ездят только наряженные женщины, дети да старые и больные. И только увидев младших девочек в саду, граф вспомнил, что надо было бы предупредить за пару дней или хотя бы послать кого-нибудь. Придётся придумывать историю, не рассказывать же о собственной скуке и импульсивности. Ольга Николаевна как раз вышла к нему сама. — Что-то случилось, граф? — Нет-нет, простите за беспокойство, однако, я еду в сад, что отец купил как раз перед тем как оставить нас, — он говорил спокойно, не сделав паузу после упоминания отца, чем немного удивил Кузнецову, но виду она не подала, — Нужно проверить, раздать указания. Так вот, там очень красиво и полно фруктов, не желаете ли вы с вашими дочерьми проехаться со мной?       Она ненадолго замялась, был бы Попов моложе и в компании с другими юношами и девушками, она тотчас же отпустила дочек, возможно, даже только старшую. Но не пустишь же одних, а ехать всем семейством и с графом — хорошая почва для слухов. Решение всплыло в голове, когда Кузнецова увидела, как Аннет размахивает палкой, словно мечом. — Мы соберёмся пока, а вы езжайте, пригласите кого ещё, чтобы веселее было. Она подозвала детей и ушла в дом, а Арсений тихо чертыхнулся. Конечно же никто бы не пустил дочь с мужчиной, да даже с парнем, а его они и вовсе плохо знают. Вот только он и сам плохо знает здесь всех и пригласить кого-то неожиданно не может. Он, может быть да, а вот если попросить ещё кого.       Оставив карету, граф сел на коня и рысью погнался вперёд. За время, проведённое в скуке, он успел узнать кто где живёт и когда уезжает. Вскоре он был у Шастунов. Повезло, что Антон в это время гулял, и спустя пару минут они уже вдвоём летели к следующему дому. Молодой офицер привлекателен для многих, а когда он не сидит подолгу один, то успевает накопить гораздо больше дружеских связей, которые к тому же и доверительнее. Вернулись к Кузнецовым они уже с новой каретой и приятелями. Ольга Николаевна с улыбкой оглядела получившееся сборище: кроме графа двое юношей и три девушки. — Девушек сегодня у вас больше, граф. — Действительно, семь прекрасных особ, я могу открывать свой летний бал, — они посмеялись все вместе и стали рассаживаться. — Признайтесь, — тихо шепнул Арсению один из юношей, — Столь поспешный сбор был сделан ради одной девушки? — Только если вы хотите посвататься за ту прелестную блондинку, что почти упрашивали ехать с нами.       Юноша в примирительном жесте поднял руку и больше эту тему не затрагивал. Поездка удалась на славу, а устав, все расселись на поляне в саду Попова. Приглашённые сочли эту прогулку за причуду графа, что легко прощалось в свете. И только Ирина чувствовала, что причуда эта не так проста. К чести графа, он ни единым намеком не дал ни ей, ни тем более кому-нибудь иному повода думать так: ко всем девушкам относился одинаково, не обделяя никого вниманием.       Но через час он словно выгорел: улыбку выдавливал, глаза потухли, да и искромётные шутки сошли на нет. Антон, до этого веселившийся в компании, поймав единый его блёклый взгляд и сам выпал из реальности. На первый взгляд Арсений производил впечатление человека твёрдого, не поддающегося случайным перепадам настроения, такое же настроение подходило для человека, оторванного от общества. Однако оценить его личность Шастуну не удалось, так как заметив его взгляд, граф слегка улыбнулся и, присев рядом, снова ввязался в лёгкий разговор.       Причиной же такого поведения было вовсе не избегание общества, а скорее подвластность настроению (что не увидел в нём Антон). Весь день Арсений горел идеей пообщаться с Кузнецовой, по-настоящему наслаждался получившейся прогулкой, но внезапно пришло осознание: надоело. Он понял, что на самом деле хотел другого, а это лишь порыв, временное развлечение. И чувства к Ирине не мог он отнести к какой-нибудь категории, отталкивать не хотелось, а было ли что-то ещё, чёрт его знает. Решив не устраивать себе эмоциональные встряски на людях, Арсений переключил внимание на человека, что вызывал в нём пока однозначные и тёплые чувства. Антон не был ребёнком, как, например, Ирина в первую встречу, но казался достаточно простым, чтобы не нагружать себя. — Антон, а расскажите что-то про свою семью? — неожиданно даже для себя спросил Арсений, устраиваясь к нему полубоком. — О, вы должны услышать несколько историй о моём отце! — негромко рассмеялся Шастун и начал свой рассказ с описания старого украинского хутора.       Его внимательно слушали лишь три человека: Ольга Николаевна, кудрявая дворянка с какого-то дома и Арсений, остальные же шептались меж собой. Ирина в начале тоже увлеклась его историями, но незаметно мысли переместились на поля, после на рощи, а оттуда закрутились вокруг графа. Матушкины разговоры о скорой женитьбе не исчезли бесследно из её юной головы, а Арсений на роль кандидата в женихи очень даже подходил. Красив, богат, уважаем, обходителен и, кажется, больше не смотрит на неё как на ребёнка. Разница в одиннадцать лет не так пугала, как в двадцать или тридцать, а о таких женишках Ирина тоже была наслышана. Спешить заводить разговоры об этом с матушкой или, избави Боже, с самим графом она не хотела, но размышлять о возможных будущих вариантах их общения было приятно.

***

      По стёклам с силой застучал град, дед Иван, весь сегодняшний день сидевший в комнатах вместе с Арсением, тяжело вздохнул. Побьёт теперь только распустившиеся цветы, ещё не набравшие силу. Дождь бился о землю, крыши, окна уже второй день, то переходя на морось, то ударяясь в ливень с громом и молнией. До того, как пошёл град, природа явно радовалась такому раскладу: деревья будто снова налились летней силой, пожухшая было трава снова воспряла, астры сильнее раскрывались, всё вокруг блестело и наливалось красками под дождём. Людей такая погода загоняла по домам, даже бегавшие по началу дворовые дети запрятались под крыши. В первый день Арсений ускакал в поля на несколько часов, вернулся насквозь промокший, но улыбающийся, на что Ивана весь вечер прочитал «жар у барина теперь, жар», но обошлось. Сегодня же восторг перешёл в непонятную тоску, нагонявшую безрадостные мысли. Дважды он брался за книгу и бросал через двадцать страниц. Красоту и свежесть портила появившаяся грязь и слякоть на всех дорогах и тропинках, и это почему-то сильно раздражало и портило настроение. Вот прошёл град, дождь утих, капли с крыши стали слышны сильнее, чем с неба, но не прошло и четверти часа, как он вновь усилился. Тучи на горизонте стали чернее, медленно приближалась гроза. Вдалеке и как будто за поместьем начал рокотать гром. Зашумел ветер, поднимая воду из луж, раскаты стали громче, тучи прорезала первая молния, а в комнате потемнело. — Свет что ли зажечь? — Нет, не надо, — тихо ответил Арсений, двигаясь ближе к окну и внимательно вглядываясь в грозу.       Старик вздохнул и продолжил вырезать что-то на дощечке, сильно щуря глаза. Арсений, наблюдая за сверкающим небом, быстро погрузился в размышления. Он корил себя за то, что начал обращать к себе внимание Ирины и вёл себя так, будто у неё есть надежда. Нет, в тот момент он правда так считал, но прежде чем показывать это, надо было серьёзно подумать, всё-таки ему уже не двадцать лет. А Арсений не подумал вовремя, а теперь, поразмыслив, жалеет о своих действиях. Всё это было лишь из-за того, что ему нужен кто-то, однако не она.       Граф начинал злиться на самого себя, девичьих слёз видеть не хотелось, а как дать понять? Просто вести себя холодно — поймёт ли, а напрямую как поговорить, если прямо ни слова о чувствах ранее сказано не было? А её мать, если узнает, обидится же, а это ни к чему, совсем ни к чему, особенно теперь, когда он здесь один, и друзей нет. Впрочем, а Шастун разве не друг? После прогулки он ни разу не виделся с Кузнецовыми, зато с ним уже трижды, а прошла неделя. Тут, вспомнив свою безрассудную прогулку, Арсений негромко рассмеялся, за окном ему вторила гроза.       Отправившись тогда в поле под дождём, Арсений доскакал до поместья отца Антона, благо, тот уехал в город. А вот сам Антон увидел гостя и даже вышел к нему, удивляясь и смеясь. Они только поговорили, седлать своего коня Шастун не стал, ведь в отличии от Попова боялся заболеть противной простудой под конец лета.       Конец лета… ещё девять дней и вот уже сентябрь. Так незаметно прошёл август, почти не принеся ничего хорошего, а ведь это любимый месяц Арсения. Разве только что знакомство с Шастуном можно было назвать хорошим изменением. Задумавшись о нём, граф вновь поймал себя на мысли, что относится к Антону с первой же встречи теплее, чем к Ирине. Это казалось ему странным, хотя он и не мог точно сказать, почему.       Пока граф Попов смотрел в грозное небо, в другом доме у окна тоже сидел человек. Только эта девушка не отвлекалась на погоду за окном, а внимательно перечитывала написанные ею же строки, то зачеркивая, то дописывая новые слова. Один исчерченный листок уже был отложен в сторону, а другой ещё ждал своего часа. Ирина писала письмо, тщательно подбирая слова, глубоко в душе и сама не зная, какой ответ хочет получить.