Веришь мне или нет?

      Что может пойти так? Уже в который раз этим вопросом задается 35-ти летний Уилл Грэм, проснувшись рано утром. Голова нещадно болела от вчерашнего виски, а запасы аспирина были опустошены. Хотелось стать одноклеточным организмом, существом без сложной нервной системы и просто забыть, что такое раздирающая на мелкие части головная боль. Но судьба уготовила ему другие испытания и Уилл был с ней явно не согласен.              Послышался жалобный скулеж собак и теперь точно придется вставать с кровати, чтобы накормить голодную стаю. Уилл размышлял, как бы быстро он очутился в плену у безысходности, если бы ему не о ком было заботиться. Осталось бы хоть что-нибудь, что приносило хотя бы маленькую каплю радости? Он думал об этом, попутно вставая, но мысли ни к чему хорошему не приводили.              Спустившись вниз и накормив собак, Уилл посмотрел в окно. Уже наступил конец осени, а погода была все ещё омерзительная: холодные моросящие дожди, сменяющиеся густым туманом, наводили тоску. Хотя и в этом был плюс, ведь в такое время хорошо ловить рыбу. Или потрошить людей, оставаясь незамеченным в сером облаке леденящего смога…              Раздался телефонный звонок и на экране высветилось имя Аланы. Хорошо, что не Джек, а то вместе с ним приходят не самые приятные новости.        — Доброе утро, Уилл, — послышался мягкий голос молодой женщины, — у тебя есть свободная минутка?        Да не то чтобы оно доброе, скорее совсем наоборот.        — Что-то случилось?        — Не совсем, — Алана немного замялась, — мы можем сегодня встретиться? Это не по работе, мне нужно с тобой поговорить, но не по телефону.        Уилл потёр глаза и немного помедлил перед ответом. У него были немного другие планы на это утро, хотя он был бы не прочь её увидеть.        — Да, конечно.        — Тогда встретимся в городском парке через два часа? — голос Аланы явно преобразился. — Не хочу томиться в шумных заведениях.        — Тогда до встречи.        — До встречи, Уилл.               Было понятно, что хотела обсудить доктор Блум. Они давно знакомы, а как оказалось позже, были небезразличны друг другу. Только Уилл не был готов к отношениям, боялся, что его нестабильный разум не принесёт ничего хорошего и старался избегать этой темы. К тому же не совсем ясно, была ли это гипертрофированная опека со стороны Аланы и она просто жалеет его? Думая об этом, Грэм злился, хоть и корил себя за это.

***

К полудню распогодилось и даже ненадолго выглянуло солнце. Приятно пройтись по немноголюдной аллеи после круговорота ежедневной суматохи. На минуту Уиллу показалось, что это ему снится, так давно он просто не прогуливался.        — Ты знаешь, я кажется переняла у тебя хорошую привычку, — Алана загадочно улыбнулась. — Неделю назад я подобрала бродячего пса. Её зовут Пюрешка.              Уилл бы не сказал, что это именно хорошая привычка, скорее он ищет таких же потерянных существ, давая им новый дом и надежду, взамен получая чувство защищенности и нужности. С одной стороны, это даже эгоистично.        — Пюрешка? — уголки губ слегка поднялись вверх.        — Ей очень нравится яблочное пюре.              Пройдя несколько шагов, Алана замедлилась и посмотрела Уиллу в глаза. Сейчас зрительный контакт нужен как никогда, но молодой профайлер проигнорировал это.        — Как ты думаешь, может ли у нас что-нибудь получиться? — она явна начала нервничать, весь запал, что до этого её наполнял, куда-то испарился.              Почему-то вопрос выбил Уилла из колеи, он ожидал, что он услышит его не прямо в лоб. Смелость Аланы на откровенные разговоры всегда поражала. Обычно в таких ситуациях он тушевался и полагался на волю случая.        — Если бы я и сам знал, — ответил он, попутно садясь с Блум на холодную лавочку, — я нестабилен, моя голова пухнет от образов мертвых людей, которых не сумел спасти… Как я могу построить здоровые отношения?              Алана взяла его руки в свои. Тёплые. Такие были у матери, мягкие, и в то же время оберегающие от опасностей окружающего мира…        — Это всё поправимо. Конечно, твоя эмпатия всегда будет с тобой, с этим ничего не сделаешь, — её ладони чуть сильнее сжали шершавые мужские руки. — Но ты проходишь лечение и возможно доктор Лектер поможет лучше, чем я тогда…              Уилл прикусил нижнюю губу: ему хотелось почувствовать физическую боль, чтобы заглушить душевную. Его жалели, как смертельно больного, потерявшего всякую надежду на выздоровление. К горлу подступила горечь обиды.        — Не надо меня жалеть, — слова прозвучали более резко, чем хотелось бы.        — Уилл, я не…              Алана опустила голову и продолжила:        — Я переживаю, в последнее время ты все чаще уходишь в себя. Сложно представить, что ты чувствуешь, сталкиваясь со всем этим каждый день, но пойми, ты не один.              «О, как же ты ошибаешься. Я и в самом деле один, как бы сильно мне бы не хотелось это изменить».              Уилл поднялся, чтобы избежать прожигающего взгляда Аланы. Сейчас обида плавно перетекала в раздражение. Он пожалел, что этот разговор вообще начался.        — Мне не хочется тебя обижать, Алана, но все мои искренние ответы будут звучать не очень приятно, — его ладони вспотели и он убрал их в карманы пальто. — Твоё сочувствие причиняет боль.              Все вокруг лучше знают, что ему делать. Ох, бедный Уилл, мы поможем тебе, мы вытащим тебя из той задницы, в которую ты угодил, только будь хорошим мальчиком, а взамен получишь сладкую конфетку.        — Почему ты так не хочешь принять помощь других? — голос Аланы дрожал.        — Я прохожу курс терапии, между прочим и по твоему совету тоже, — возразил Уилл.        — Ты игнорируешь всё, что бы тебе смогло помочь, — она подошла ближе. — Ты перестал принимать лекарства.              В воздухе повисла немая тишина. Казалось, что всё окружающее их пространство так же замерло и ждало ответа.        — Откуда ты?.. — он повернулся и посмотрел Алане в глаза.        — Я догадывалась. В один момент за тобой были заметны улучшения, на лице не было той усталости, — она горько улыбнулась. — Ты впервые за долгое время показался… не таким тревожным. Так это правда?              Уилл ничего не ответил. Он смотрел на небо и жалел, что не может телепортироваться на необитаемый остров или туда, где его никто не знает. Не пришлось бы ни перед кем оправдываться, выслушивать милосердные советы и наставления. Ещё погода, как назло, испортилась, обещая в скором времени пролить свои слёзы.        — Наверно, мне стоит уйти.        — Ты не можешь вечно убегать от самого себя.        — Алана, оставь свою трогательную заботу, ты мне не мать.              Это было грубо, но более подходящих слов не нашлось. Уилл понимал, что не стоит так поступать с человеком, который желал только лучшего. Но почему-то это назойливое беспокойство о его персоне не иначе как нервировало.        — Ты непроходимый упрямец, — было видно, что Алана обиделась, но не могла сказать ничего более оскорбительного. — Пока, Уилл.              Опустошение и горечь — вот и всё, что осталось после этого разговора. Неспешно продвигаясь к парковке, он думал только о том, как нужно заехать в аптеку за новой баночкой аспирина.

***

      К счастью, дождь настиг Уилла, когда он ехал в машине. Холодные капли барабанили по стеклу и, как ни странно, успокаивали. Хотелось, чтобы дорога не кончалась, чтобы это небольшое путешествие продолжалось бесконечно. Грэм был выжат как лимон, а глухое раздражение сменилось чувством вины. Впервые за долгое время ему хотелось поделиться своими переживаниями, а не как обычно зарывать внутри себя коктейль из эмоций. Плавно повернув автомобиль, он направился в другую сторону.              Уже через час Уилл стоял перед дверьми Ганнибала Лектера, но только сейчас он понял, что даже не предупредил о своем прибытии. Как минимум невежливо с его стороны. И всё же Грэм постучал.              Прошла минута, но никаких изменений не произошло. Видимо, никто не собирался открывать двери.              «Какой же ты дурак, Уилл, не все же вертится вокруг тебя, может его и дома нет. Всегда найдутся занятия поинтересней, чем выслушивать твое нытье в выходной день».              Он уже собирался уходить, как дверная ручка повернулась и из проема появился Ганнибал.        — Здравствуйте, Уильям, не ожидал вас сегодня увидеть. Вы восприняли мою просьбу не опаздывать так буквально? — глаза Лектера наполнились весельем.        — Можно мне пройти?              Ганнибал жестом пригласил Уилла в комнату, попутно закрывая её.        — Я не сильно вас отвлекаю?              Теперь Грэм волновался ещё сильнее, лучше бы он вообще сюда не приезжал. Глупая была затея.        — Уилл, вы всегда желанный гость в этом доме, — ответил Ганнибал. — И если это не сеанс, мы можем перейти на «ты»?              Мужчина смутился: то ли из-за слов, что он желанный гость, то ли из-за предложения перейти на более неформальный стиль общения.        — Пожалуй.              Уилл дошёл до середины комнаты и сел в кресло. Сейчас оно казалось не таким угрожающим, как во время сеанса, меньше походило на кожаную клетку.        — Я фантастический дурак, — сказал Уилл, рассматривая узорный ковер на полу. — Похоже, мне удалось очень сильно обидеть человека, который просто хотел помочь, — он замолчал на минуту, — и при всём этом, я совсем не чувствую раскаяния. Если бы у меня был шанс всё исправить, я бы поступил точно также. А лучше бы вообще не пришёл на встречу.              Ганнибал сел напротив, закинув ногу за ногу. Он был расслаблен и заинтересованно смотрел на Уилла. Или только делал вид.        — Кто это был, если не секрет?        — Была. Это была Алана Блум, — Грэм запустил свою руку в кудри, не замечая, как Ганнибал внимательно проследил за этим движением. — Её обеспокоенность за мою жизнь напрягает.        — Нет ничего плохого в том, чтобы проявлять заботу и принимать её плоды.               Уилл откинулся на спинку кресла. Теперь стало сложнее избегать прямого взгляда.        — Я не могу её принять. Всю свою жизнь мне приходилось обходиться без чужой помощи, даже когда я был ребёнком. Отец не сильно то следил за мной.        — Ты видишь в этом проявление слабости, не так ли?              Уилл встал с кресла и подошёл к камину. Горячие языки пламени не доставали до его тела, но приятно согревали. Ганнибал был прав, но с этим не хотелось мириться. А его трусливый побег от прямого ответа был красноречивее любых слов.        — Сложно доверять человеку, который до этого копался у тебя в мозгах. Я не знаю, как правильно объяснить то, что чувствую, — Уилл поднёс руки к пламени, зачарованно наблюдая на ним. — Жалеет ли она меня от безысходности? Видит ли во мне хорошую сторону? Хотя я даже не знаю, есть ли она у меня.              Лектер подошёл ближе, но на допустимое расстояние. Казалось, он и не собирается ничего говорить, позволяя собеседнику высказываться.        — Я даже до конца не понимаю, почему пришёл к вам с этим унылым разговором. Наверно, мне нравится повторять предыдущие ошибки. Вы ведь тоже мой врач.        — Сейчас нет.        — Мне бы хотелось быть вашим другом.              Уилл сам опешил от своей откровенности. Слова выскользнули так быстро, что он и проследить не успел. Можно было добавить, что-то вроде «случайно вылетело», но это было бы как минимум глупо.        — Вы мой друг, Уильям. И кажется, мы раньше договорились перейти на «ты».              Ганнибал снова сел в свое кресло, видимо ожидая, что и Уилл вернётся на своё место.        — Смотря какой смысл вкладывать в это слово. В подростковом возрасте у меня были друзья, но что они подразумевали под ним? Обоюдное желание быть понятыми? Взаимовыручка? Доверие с обеих сторон? — профайлер всё же вернулся в кресло. — Если честно, слово «друг» звучит очень заманчиво, но я и сам до конца не понимаю, что оно в действительности значит.        — Мы сами придаем смысл словам, — сказал Лектер. — Уилл, я до этого готовил ужин, не хочешь присоединиться?              Хотелось. Что угодно, чтобы чувствовать контроль над ситуацией, даже если это окажется обычная варка макарон. Хотя глупость какая, в доме у Ганнибала нет места простым пакетированным продуктам, только брендированный товар. Уилл усмехнулся, когда представил Лектера в костюме-тройке, поедающего в китайском фастфуде порцию лапши.        — Я всё испорчу.        — Тогда я постараюсь помешать.              Ганнибал уверенно продвинулся в сторону кухни и добавил:        — Ну же, Уилл, ничего плохого не случится, если ты мне немного поможешь. Я буду наставлять.              И окончательно скрылся в другой комнате.              Для Лектера кухня являлась сокровенным местом, в котором он с удовольствием проводил время. Тут никто не отвлекал пустыми разговорами, а все те, что вели себя вызывающе, томились на медленном огне, преобразуясь в новый шедевр кулинарии. Для Ганнибала впустить в свою обитель нового человека означало нечто большее, и он хотел, чтобы Уилл со временем осознал это.              Часть ингредиентов уже была разложена по тарелкам, а вот остальная её часть покорно ждала, пока кто-нибудь ею займется. Вооружившись острым ножом, Лектер начал нарезать на ломтики кусок свежего мяса.        — Возьми нож и нарежь овощи, но не слишком мелко, — скомандовал он. — Лучше этот, он больше подходит.              Уилл так и сделал. Он заметил, с каким вдохновением Ганнибал относился к процессу готовки. Нож в его руке выглядел как неотделимый от тела аксессуар. Будто это жизненно важный орган, необходимый для жизни. Воображение подкинуло ему картину, как этим ножом вскрывается ещё живая плоть, стонущая от боли, открывая наружу рубиновые слёзы…        — У тебя хорошо получилось, Уилл.        — Старался не испортить ужин.              Ганнибал взял всё, что до этого нарезал Грэм, и отправил смесь на плиту. Профайлер был готов поклясться, что доктор внимательно оценивал проделанную им работу.        — Осталось приготовить мясо. Проследи пока за гарниром, — сказал Лектер и потянулся на верхнюю полку за различными баночками.              Кухня быстро наполнилась запахом специй. Он немного кружил голову и расслаблял, даря умиротворение. Уилл отвлёкся от готовки, давая его рецепторам прочувствовать приятный аромат.        — Это гвоздика? — спросил он.        — В основном — да, но кроме неё также и другие специи. Для сегодняшнего мяса они великолепно подходят.        — Что за мясо?        — Сегодня свинина, — ответил Ганнибал и слегка улыбнулся. — Тебе понравится.              Уилл давно не ел домашней пищи, только консервированные продукты и полуфабрикаты. Гораздо проще и быстрее, чем торчать за плитой несколько часов. Он вспомнил, как ещё четырёхлетним ребенком готовил с матерью овощной пирог, как она не давала ему нарезать свежие плоды, боясь, что он порежет себя. Ему разрешалось только месить тесто, но и это приносило искреннюю радость. Последнее счастливое воспоминание о семье.        — Уилл, кажется у тебя что-то пригорает.        — О черт, — пробормотал Грэм, — это всё ещё можно исправить.              Ганнибал перехватил у него сковороду и поставил на холодную часть плиты. Ужин не был испорчен, зато заставил почувствовать Уилла виноватым.        — Я предупреждал, не самая лучшая идея видеть меня в качестве помощника на кухне, — он начал перебирать пальцы. Привычка, помогающая отвлечься.        — Не всё так безнадежно, как можно представить. У каждого найдётся блюдо, которое он готовит лучше всего, — заявил Ганнибал и проверил, насколько пригорели овощи.        — Обычно я не занимаюсь готовкой. Иногда могу приготовить рыбу, которую словил, — сказав это, Уилл присел на ближайший стул. — Пожалуй, я бы назвал свой рацион скудным.              Лектер обошёл стол так, что теперь он мог спокойно смотреть в глаза собеседнику. Ему порядком надоело прожигать взглядом кучерявый затылок профайлера.        — В следующий раз можно приготовить форель по твоему рецепту.              В следующий раз… Эти слова звучали так правильно, так естественно. Будто он каждую неделю ходит к Ганнибалу на ужин в качестве старого друга, будто нет границ, отделяющих его от окружающего мира.        — Только если не боитесь разочароваться, — лучший ответ, который пришёл ему в голову.              Несмотря на то, что Уилл грозился испортить ужин, он оказался замечательным. Ганнибалл любезно разлил темно-бордовое вино по бокалам, уверяя, что оно прекрасно оттенит вкус мяса.        — Очень вкусно, — сказал Уилл, накалывая кусок свинины на вилку.        — Я рад, что ужин пришёлся по вкусу, — ответил Лектер, отпивая из бокала вино.              Глубоко в душе Грэм был благодарен Ганнибалу за этот вечер. Сегодняшнее дневное опустошение сменилось непонятно откуда взявшейся уверенностью. Он и не думал, что приехав сюда в действительности ему удастся расслабиться. Сейчас Уилл не чувствовал себя скованным из-за внимательно изучающих его глаз.              Они не говорили о Потрошителе и терапии. Хоть молодой профайлер и отметил несколько странных высказываний Ганнибала, но сильно не придавал им значения. Всё было слишком хорошо, чтобы переживать из-за пустяков.

***

      Уилл стоял в коридоре, заматывая тёмный шарф на шее. От вина его лицо покрылось легким румянцем и теперь оно не выглядело таким безжизненным.        — Спасибо за ужин, Ганнибал, — сейчас было гораздо легче перейти на «ты», — и за то, что выслушал.              Лектер подошёл ближе, чтобы ярче чувствовать запах Уилла. Сейчас он не улавливал вечно следовавший за Грэмом шлейф тревожности.        — Надеюсь, что и на сеансах наши разговоры будут более открытыми.              Профайлер не знал, как на это ответить и просто попрощался.        — До свидания, — кивнув, сказал Грэм.        — До свидания, Уилл.              Ганнибал закрыл дверь на замок и удалился в комнату. И все-таки какой интересный экземпляр попал в его руки. Чистая эмпатия, полное сопереживание жертвам. Понимание замыслов убийцы, а как следствие полное ограждение от мира. Ему было интересно, как сильно он сможет повлиять на разум Грэма. С первого сеанса Лектер понял, что нашел человека, который сможет понять его природу. Осталось только начать трансформацию.              Итак, метаморфоз начался.