Хищ, который научился бояться

Я толком не понимала, что со мной происходит. Я привыкла к тому, что отличаюсь здоровым пофигизмом, спокойствием и самоуверенностью. В экстремальных ситуациях я начинаю материться так, что адреналин подлетает и у меня, и у всех окружающих. Даже подколы Шершня быстро выдохлись — мы просто нащупали тот макет, по которому нам обоим было удобно общаться: не задавать друг другу вопросов о прошлом, болтая обо всякой отвлеченной ерунде. Болтал, кстати, в основном Шершень, и почему-то мне даже начало казаться, что ему нравится быть рядом со мной из-за возможности поговорить с разумным, не агрессивно настроенным существом. Я слушала и про себя удивлялась, откуда он знает столько всего интересного. В его речах сплетались знания яутжа и человека и из-за этого я терялась, толком не зная, как к нему относиться — как к некому инопланетному монстру или человеку в чужой оболочке. Но неожиданно я начала понимать, что мне с каждым днем все труднее держать себя в руках. То и дело начинало все тело ныть и болеть, то хотелось совершенно неожиданно расплакаться, то сладкого, то тянуло прилипнуть к Шершню, обняв его за шею и так сидеть рядом с ним. Три дня я крепилась, делая вид, что со мной все нормально. Но потом мне пришлось признаться самой себе в том, что все не в порядке, когда в ответ на довольно невинное для этого остроязыкого парня замечание из разряда: «Наш мишка опять захотел покататься на плечах?», которое он отпустил, ловко подсаживая меня на дерево, я неожиданно разревелась и крикнула: — Тебе легко издеваться, ты большой и сильный, а я — девочка! Шершень так растерялся, что уронил меня на землю, и я заревела уже от боли. Хотя в любой другой момент — даю вам слово! — я бы начала материться и обзывать Шершня недотепой и олухом. — Винни, с тобой все нормально? — Осторожно спросил хищ, спрыгивая с ветки и по привычке присаживаясь на корточки рядом со мной. Я успела заметить, что он предпочитает сидеть именно так, и подозревала, что это связано со строением его задних конечностей, но вопросов не задавала*. — Нет! Со мной все ненормально! — Захныкала я, потирая ушибленную ногу и даже не пытаясь встать (да что со мной такое?!). — Мне плохо, грустно, ты злой и только и мечтаешь, чтобы поиздеваться надо мной! — Винни, ну что ты? — Шершень явно растерялся, такой реакции он от меня не ожидал. — Ты же знаешь, что я не считаю тебя слабой… — Нет, считаешь! Ты всегда так глаза закатываешь, когда я прошу тебя помочь! — Продолжала истерику я, чувствуя, что уже не могу сдерживаться. — Ты считаешь меня дурой! Ты меня не любишь! — Люблю… — Совсем растерялся и, кажется, тоже начал паниковать Шершень. — Ты хорошая… И умная, и сильная… Что с тобой такое, Винни?! — У-у-у-у-у-у! — Заревела я в ответ. Хищник плюнул на мою истерику, максимально нежно поднял на руки и затащил-таки на дерево, привычно устроив частично на ветке, частично на себе. Через пару минут я подуспокоилась и только судорожно вздыхала, вцепившись пальцами в сетку Шершня. — Что случилось? — Серьезно спросил он, увидев, что я более-менее пришла в себя. Я пожала плечами: — Не знаю. Просто мне последнее время плохо. Некомфортно. Живот болит. Настроение меняется. На морде Шершня отразилась вся гамма паники и он аккуратно спросил: — А есть больше, чем обычно, не хочется? — Что? — Не поняла я. Шершень отвернул морду. — Да тьфу! Я не беременна! Ты чего?! — Ну, а вдруг… — Задумчиво ответил хищ, подозрительно присматриваясь ко мне. Сначала просто глазами, потом он даже нацепил маску, которую на ночь всегда снимал. — Нет, не беременна… Но у тебя как-то подозрительно много женских гормонов. — Черт! — Я торопливо сверилась с календарем и хлопнула себя по лбу. — Ну точно! Нам же каждый месяц ставят прививки! — Какие? — Заинтересовался хищ. — Ну… — Я немного смутилась, однако толком объяснить смогла. — Для женщин и мужчин разные. Для девушек — стабилизирующие психику, снижающие уровень эстрогена и уничтожающие яйцеклетки, чтобы женский состав не мучился от месячных. Ну, а парням — снижающие сексуальный потенциал, чтобы в общей казарме не было оргий. Мне должны были новую поставить как раз несколько дней назад. — А, твой организм не получил привычную дозу подавляющей химии и ответил выплеском эстрогена? — Получается, что так, — кивнула я. — То есть ты теперь всегда будешь себя так вести, пока не получишь новую дозу своих прививок?! — Пришел в ужас Шершень. Я захихикала. — А ты, как и любой мужчина, боишься женских слез? — Опасаюсь! — Важно поправил меня он. — Просто не знаю, как реагировать. Наши самки вообще редко плачут. Так ты не будешь каждый вечер закатывать такие истерики? — Нет! — Утешающе похлопала его по плечу я и не удержалась от шуточки. — Надеюсь… — На что я подписался?! — Язвительно захихикал он. — Еще не поздно сбросить меня с ветки и убежать домой! — Фыркнула я. — Уже поздно, — как всегда неожиданно перейдя от ехидных подколок к серьезному тону ответил Шершень.