Хищ, который научился бояться

Когда я догнала Шершня, убежавшего вперед после нашего разговора о Земле, было уже довольно темно. Хищ сидел на корнях дерева спиной ко мне, обтачивал когтем какой-то кусочек дерева, кажется пытаясь выстругать что-то невразумительное и мелодично напевал какую-то песенку. — Извиняться не буду, и не дождешься! — Буркнул он, услышав, как я вышла из леса и замолчал, перестав мурчать какую-то мелодию. — Да я и не ждала! — Фыркнула я. — Я уже привыкла, что ты козел, а ждать извинений от козла — пустое занятие. — Я козел?! — Взвился он, а я опешила. Я часто его звала козлом, и обычно он этим гордился. — Да сама ты коза драная, на которую я трачу свое время и здоровье! Я хотела сказать какую-нибудь гадость из разряда, что у него и того, и другого больше, чем нужно, но почему-то промолчала. Почувствовала, что не время и не место. Он не выдержит, если я буду тыкать его носом в его одиночество. Поэтому я покладисто кивнула: — Коза. А ты козел. Мы идеальная пара — насекозел и козадведь. Шершень сдавленно фыркнул моей идиотской шутке, повернулся ко мне мордой, стащил с себя маску и стал помогать мне собирать ветки для костра. А у меня в голове крутился тот обрывок мелодии, который я успела услышать. Что же он такое пел… Я точно знала, что слышала где-то эту мелодию, но где именно — никак не могла вспомнить. Спрашивать у самого Шершня было бессмысленно, он бы не сказал. Ну где же я могла слышать эти повторяющие слова «Привет, привет!»?! В армейке, между баталиями, мы слушали много разной музыки, как современной, так и старой… Я крутила и крутила эти слова в своей голове, напевая прилипчивый мотив и неожиданно продолжение мелодии всплыло у меня в голове. Ну точно! Слышала! Я резко развернулась, оторвавшись от закипающей в котле воды и спросила: — Откуда ты ее знаешь?! — Кого ее? — Не понял Шершень и тут же сострил. — Твою воображаемую соперницу за мое внимание? О, это долгая история, я познакомился с ней… — Я про песню, дурак! — Оборвала я его словесный понос. — Это земная песня! Ты ее не придумал! Я ее тоже слышала! — Что? Ты про что? Какая песня? Не знаю я никакой песни! Яутжа, к твоему сведению, вообще не поют! Никогда! — Тут же начал нести полную чушь Шершень. — У тебя глаза бегают и не делай меня глухой, я преотлично слышала, что ты мурлыкал какую-то песенку, когда я пришла на поляну! — Какая песня? Не знаю я никакой песни! — Ушел в глухую несознанку Шерш. Я вздохнула, собравшись с мыслями и напела в полголоса: — Привет, привет, разреши мне рассказать тебе лишь один сюжет, про то, как чувствовать себя нулем, устал я, сил нет! Шершень поморщился. — У тебя ни слуха, ни голоса, ты нафальшивила везде, где только можно! — А у тебя, типа, слух есть? — Фыркнула я. — Что бы ты знала, все хищи наделены прекрасным музыкальным слухом! — Наставительно поднял палец этот заноза. — Мы общаемся при помощи тональности нашего рева. — Ты знал какого-то человека, который любил эту песню, — я не спрашивала, я утверждала. — Слушай, Винни… — Он серьезно глянул на меня. — Ты сама захотела рассказать мне, кто ты и откуда, я не спрашивал. Так будь добра — дай мне право самому решать, рассказывать тебе, кто я, или не рассказывать. Я отвернулась, потушила костер и, перелив закипевшую воду во фляжку, первой полезла на дерево. Шерш подсадил меня на ветку, забрался сам и улегся рядом, прижав меня к себе. — Я рассказала, потому что я доверяю тебе, — прошептала я ему на ухо. Пронзительные глаза яутжа блеснули в темноте: — Ты будешь смеяться надо мной. — По-моему, тут только ты смеешься надо мной. Причем постоянно. Шершень прикрыл глаза, но когда я решила, что не дождусь ответа, он неожиданно прошептал: — Его звали Винсент. Он обожал музыку и сказку про Винни-Пуха.