Хищ, который научился бояться

Сегодня мы больше не разговаривали. Шершень домылся, выбрался на сушу и лег обсыхать под жаркими лучами местного солнышка, убей бог не помню, как эта звезда называется. Я продолжала сидеть в воде — ветер вне ванны бодрил и холодил мою человеческую кожицу, и поэтому я предпочитала греться в теплом источнике. Когда начало темнеть, я окликнула задремавшего Шершня: — Где будем ночевать? Он сонно приоткрыл глаза, облизнулся узким языком — глаза у него были совершенно не проснувшиеся — и пробурчал: — В воде. Там безопасно. Все местные звери боятся гейзера, либо он их обжигает. Я сам часто ночевал здесь. — Кинь мне мой рюкзак, — попросила я, и хищ выполнил мою просьбу. Я достала завернутое в листья вчерашнее мясо, перекусила — сам Шерш предпочитал наедаться один раз и дня на три вперед — и снова вытянулась в природной ванне. — Винни? — М? — Знаешь, как меня звали? — Это не мое дело, — буркнула я, не открывая глаз. — Не твое, — охотно согласился хищ. — Но я хочу рассказать. Я был Двадцать Шестым Старшим Ящером. Двадцать шестой — это мой номер. На корабле было всего двадцать семь взрослых, Старших яутжа. Еще тридцать девять — молодой крови. Тринадцать самок. А корабль наш назывался — Гроза Ящеров. Ну, мы все и получали прозвища Ящер в честь нашего судна. Вроде вашей фамилии. — Как у меня — кодовый номер, означающий номер судна и твою должность… А как тебя звал Винсент? — Малышом! — С какой-то даже гордостью ответил Шерш. — Мама сначала никак не звала, сын, и все, а потом тоже стала Малышом звать. — Малыш-ящер… — Я фыркнула и почесала нос. Шершень повозился и медленно поднялся, потягиваясь и отряхивая живот от налипших травинок. Я посмотрела на него и неожиданно у меня защипало в глазах. Он же такой одинокий… Такой несчастный… Ему так больно было! У него даже имени не было… А я? А я его бросить хочу… Какая же я дура! И стерва! — Ну, Винни, ну ты чего? — Растерялся Шершень, а я уже хлюпала носом, пытаясь сдержать слезы. Опять меня переклинило, эти женские гормоны, чтоб им… Яутжа с очаровательной, притворной неуклюжестью забрался в воду и обнял меня, притянув к себе. И я с наслаждением разревелась, уткнувшись носом ему в плечо. — Винни, ну ты опять сырость разводишь! — А ты скажи, что любишь меня, и я перестану реветь! — Сквозь слезы попыталась хихикнуть я. — Люблю, Винни, и ты это знаешь. — Точно любишь? — Шмыгнула носом я. Шершень пару раз кивнул, подтверждая свои слова. — Тогда и я тебя люблю! — А если бы я не сказал, что люблю тебя? — Тут же заинтересовался Шерш. — Тогда я бы тебя стукнула и ты бы тут же сказал, что я хочу! — Шмыгнула носом я. Хищ хихикнул и стал утешающе поглаживать меня по спине. — Ну не реви, Винни, это будет лучшим признанием в чувствах! — Буду реветь! А ты утешай! — Щас так утешу… Что орать будешь! — Ну и утешай! — Я дернула его за дреды, запустив пальцы в копну «волос». Он гортанно охнул, с сердитым удовольствием зыркнув на меня. — А ну прекращай драться! Они у меня чувствительные! Тебе приятно будет, если я тебя за волосы дергать буду?! — Будет! — Честно призналась я. Шершень недоверчиво фыркнул, сгреб здоровенной лапой мои короткие волосы и слегка потянул за них. Я послушно откинула голову, подаваясь за движением ладони, подставляя ему свою глотку. Он обдал мою шею жаром дыхания и слегка куснул. — Винни… Провоцируешь! — Тряхнув головой, разжал руку Шершень. — Я до этого сдерживался за счет того, что ты отбивалась. Инстинкт — если самке не нравится, надо отступить. Но если ты согласишься… Я не смогу остановиться на полпути. Даже если ты начнешь орать от боли. — Слушай, может, завтра я сдохну! Я что, ни разу не познаю радостей секса?! Да и вообще, я не поняла, мне тебя еще и уговаривать надо?! — Не-а, вот еще! Я и сам уговорюсь… Я просто предупредил, чтобы потом ты не ныла, что я заранее тебе не сообщил… — Уже почти неразличимо рыкнул Шершень. Жадно раззявив мандибулы, он прижался ко мне, обхватив мое лицо своими жвалами. В первую секунду мне стало жутко, но потом я увидела совсем рядом его яркие, шальные и веселые глаза и мне стало так спокойно… Он не сделает мне больно. Шершень — мой. Я заметила, что в глазах блеснула улыбка и попыталась так же улыбнуться в ответ глазами. Он фыркнул — видимо, вышло у меня не очень — но вылизывать мои губы не перестал. А как только я приоткрыла рот, он тут же нагло запустил язык и туда. Меня пробрали мурашки. Страх был, но его подавлял адреналин и какое-то бесшабашное веселье и удовольствие от всего происходящего. Лапы Шершня ласково приподняли меня и пересадили к нему на колени. Я отняла одну руку от его дредов, которые теребила и перебирала, пока он жадно лизался, словно оголодавший котяра, и опустила ее под воду. Тронула низ живота и отдернула руку, словно ожегшись, когда сам Шерш вздрогнул всем телом и на миг замер. — Воу… — Выдохнул Шерш одной глоткой. — Еще раз… Коснись еще раз… — Он у тебя здоровенный! — А ты думала?! — Хрюкнул хищ, слегка толкаясь бедрами вверх. Он подхватил меня и отнес к тому самому удобному местечку, где он уже пытался зажать меня, аккуратно уложил на спину и плавно опустился на меня сверху, аккуратно прижимая меня к камням. — А ты уверен, что нужно именно так? — Жалко уточнила я, машинально сдвигая ноги. Он почти зарычал, неожиданно стискивая лапы и вцепляясь когтями мне в ребра. Я вскрикнула от боли и он тут же вдохнув побольше воздуха, нырнул под воду. Я на пару секунд замерла, не понимая, что он собрался делать, а потом почувствовала, как хищ нежно зализывает только что оставленные им же самим царапинки. Когда все ранки были промыты его языком, он плавно спустился ниже. Я от страха сжала колени еще сильнее, но язык… Язык… На этом слове я и зациклилась — потому что другие уже не приходили в голову. Этот самый язык аккуратно скользнул между сжавшимися бедрами и принялся легонько двигаться вверх-вниз, то и дело касаясь кончиком девственной плевы. Я заурчала от неожиданно появившегося внизу живота жаркого чувства удовольствия. Ноги сами собой поползли в стороны. Яутжа, чувствуя, что я довольна тем, что он делает, сполз еще чуть ниже. Продолжил дразнить меня узким, змеиным языком. Я уже не соображая, что делаю, постанывала в голос, закусывая губу. Какой же он… Какой же он охрененный… Только бы он там не захлебнулся… Я схватила его за первое, что попалось под руку и потянула вверх, заставляя вынырнуть. Он послушно всплыл на поверхность и слегка облизнулся. Меня почему-то это невинное движение смутило так, что кровь бросилась в щеки и уши. Шершень забулькал горлом, явно посмеиваясь над моим смущением и осторожно лизнул мою грудь, потом поднялся повыше, устраивая свои ладони на моей заднице. Я почувствовала, что что-то упирается мне… Ну… — Шерш… — Жалобно застонала я, не понимая, то ли я боюсь, то ли жажду продолжения. Он тут же отстранился и снова принялся аккуратно вылизывать мою шею и ложбинку между молочными железами. Кажется, он был готов хоть всю ночь терпеть, пока я сама не захочу на сто процентов. Я рвано выдохнула и шепнула. — Только быстро, Шерш… Он взглянул на меня затуманившимися глазами. Морда у него, конечно… Жвала раззявлены, язык свисает чуть ли не до груди, а поперек всего лица — счастье крупными буквами напечатано… Шерш резко подался вперед. Я вскрикнула от боли и неожиданности, сам яутжа только сдавленно застонал и замер, опираясь на локти и колени. Пару минут мы оба привыкали к необычным ощущениям. — Такая… Странная… — Хрипло выдохнул он с отвратительным произношением. Я нашла в себе силы только кивнуть. Шерш медленно шевельнул бедрами, и я поняла, почему в порнухе девушки так надсадно вопят (да, я тоже смотрела, я что, не человек, что ли?!). В первый миг вроде больно, а потом… Словно в негу окунают. Я непроизвольно застонала и мой хищник плавно начал движение, аккуратно, нежно, легко толкаясь где-то внизу… Слова? Какие слова? Я не только разучилась говорить, я даже дышать не всегда успевала, только вскрикивала, шипела и иногда постанывала: «Быстрее… Да… Быстрее…». Сам Шерш негромко, интимно, нежно урчал и пощелкивал мне на ухо что-то на своем родном языке, аккуратно поглаживая лапищами меня по груди и заднице. Внутри что-то копилось. Словно лава подступает к кратеру вулкана. Шершень тоже стал толкаться резче, лапы стиснулись, наверняка оставляя на моей коже синяки. У меня перехватило дыхание, мое тело мне больше не подчинялось. Я резко выгнулась дугой, мой надсадный крик блаженства слился с ревом Шершня. Клянусь, этот рев слышали все джунгли. Все джунгли знали — мы стали одним целым… — Моя… Моя, Винни… Ты только моя… — Сдавленно выдохнул он, прижимая меня к себе и утыкаясь мордой мне в мокрую от воды и пота грудь и жадно вдыхая мой запах. Я слабо погладила его по дредам и обессиленно откинула голову назад. Ни о чем уже думать не могу…