В терновом венце

Жажда терзала даже сквозь сон. Гарри снился большой глубокий колодец с широким бортиком и ледяной прозрачной водой. Он наклонился к сверкающей глади и, зачерпнув ладонью, начал жадно пить. Но сколько бы он ни пил, жажда не унималась: сушила горло и скребла изнутри. Всё пытаясь напиться, Гарри посмотрел вниз и увидел, что воды в колодце совсем не осталось. Круглые стенки покрылись песком. Гарри больно прикусил язык и проснулся. Жажда стала реальной. Кислый воздух Выручай-комнаты насквозь пропитался запахом спермы и разлитого виски. За ночь свечи погасли, погрузив созданный ей кабак в непроглядную тьму. Малфой спал у Гарри на плече, плотно прижимаясь всем телом скорее от холода, чем от прилива чувств. Гарри облегчённо выдохнул, радуясь тому, что очнулся первым, и Малфой не успел никуда сбежать. Он вытянул одеяло из-под себя и укрыл их обоих. Драко зашевелился, лениво открывая глаза. — Сколько времени, — пробасил он осипшим голосом. — Я не знаю, снаружи вроде тихо, — ответил Гарри, поглаживая Малфоя по обнаженному плечу. — Занятия ещё не начались. — У меня всё болит так, что я сейчас подохну, — он глубже закутался в одеяло, скрываясь от ласк Гарри. — Блядь, ещё и тошнит. Гарри ощутил легкий укол вины. — Может сходишь к Помфри? — И что я ей скажу? Дайте что-нибудь от похмелья? Поттер, не двигайся, голова раскалывается просто. — Прости. У тебя сейчас есть что-нибудь? — Наверное. Что сегодня? — Четверг. — Чары, кажется. Мерлинова борода, как же плохо. — У меня Макгонагалл, — грустно проговорил Гарри. — Я не могу остаться. Малфой проигнорировал реплику, залез под одеяло с головой и, к разочарованию Гарри, сполз с его плеча. — Драко, — Гарри придвинулся к юноше, обнимая его через одеяло. — Ты что не пойдешь к Флитвику? — Блядь, мне плохо, Поттер. — Ты же не сможешь пролежать здесь весь день. — Смогу. — Драко, — Гарри просунул ладони в кокон из одеяла, нащупывая мягкие бедра. — Тогда поцелуй меня на прощание. — Фу, от нас же воняет. — Перестань. — Иди уже. Ай! Зачем ты это сделал? Пальцы защипнули тонкую кожу на бедрах. Гарри предпринял ещё несколько попыток поднять Драко, но тот так и не встал, и пришлось оставить его в покое. *** — Ты где был всю ночь? — возмутился Рон, когда Гарри пришел на завтрак в Большой зал и плюхнулся рядом с Гермионой. Он успел забежать в спальню, быстро принять душ и даже переодеться, но только Гарри уселся за стол, Гермиона недовольно посмотрела на него и начала принюхиваться. — Что это за запах? — она подернула носом. — Гарри, это алкоголь! — Пожалуйста, не нудите, погано себя чувствую. Можно я ничего не буду объяснять? — Нет! — вдруг громко взвизгнула Гермиона с ужасом и, резко дернувшись к нему, оттянула воротник рубашки. — Это что засос? — Что? — голубые глаза Рона округлились. Он выронил ложку и перегнулся через стол, желая посмотреть поближе. — Покажи мне. — Да никакой это не засос, чего вы прицепились, — Гарри отбился от Гермионы и поднял воротник обратно. В этот раз уже повыше. Друзья продолжали смотреть на него удивлённым и осуждающим взглядом. — Чего вы раскричались, — Джинни подошла к столу и, хватая с миски в центре стола большое красное яблоко, с хрустом запустила в него зубы. — У Гарри на шее засос! — Заткнись, — зашипел на друга Гарри, но было уже поздно. — Что? — улыбка сползла с лица Джинни, она поморщилась и перестала жевать. — Я же говорила, что у него кто-то есть, — фыркнула Гермиона, обращаясь к Рону. — Он бы женился, а ты не заметил. — Какого дьявола, Гарри? — обиженно процедил Рон. Ученики с других столов начали с любопытством поглядывать в их сторону. — Да оставьте вы меня в покое. — Это наверняка кто-то уже совершеннолетний, — продолжала Гермиона назидательным тоном. — Чтобы тебя так напоить, и абсолютно бестолковый. Прямо в школе. Ты совсем сошел с ума. — Гарри, как ты мог не сказать мне? — Ладно, все успокойтесь, — наконец не выдержал Гарри. — Мне кое-кто нравится, ясно? Но я ничего не скажу вам больше, не спрашивайте, пожалуйста. — Я так и знала! — Почему? — Что почему, Рон? — Почему ты не можешь нам рассказать. Ладно, Гермионе, но мне! Гермиона наградила Рона осуждающим взглядом. — Этот человек не хочет, чтобы кто-то знал, — попытался выкрутиться Гарри. Лицо Джинни стало холодным и сосредоточенным. — Человек? — то ли спросила, то ли просто повторила она, и не дожидаясь ответа, будто уже все ей было известно, вышла из Большого зала. Рон все еще смотрел на друга обиженным взглядом. Гарри пожал плечами и запустил ложку в остывшую овсянку, надеясь, что неприятный разговор закончен. Как он может им рассказать, что влюблен в парня? — Гарри. — Что? — Можешь как-то убрать эту глупую улыбку со своего лица? *** Несмотря на то, что за завтраком друзья пообещали больше не говорить о таинственной пассии Гарри, Рон все равно целый день пытался выведать, кто это. — Не Ромильда ведь, да? — продолжал допытываться он, когда они вернулись в гостиную Гриффиндора после занятий. — Она бы уже всем растрындела. Парвати? Или Чжоу? Вы вроде как официально не расставались. — Мы официально и не встречались, — напомнил Гарри, заваливаясь в любимое кресло Гермионы. — Рон, прекрати. Мне и без того тошно. — Тошно? Да ты весь светишься, аж смотреть противно. Черт, прости. Просто я до сих пор не могу поверить, что ты мне ничего не сказал. Гарри мысленно соглашался с Роном. Никогда прежде он не чувствовал себя таким счастливым и даже не повел бровью, когда Снейп снял пять очков с Гриффиндора из-за того, что вместо учебника по защите Гарри достал справочник Травологии. Он отчаянно хотел рассказать все друзьям, но как только пытался сформировать в голове этот разговор, поток мыслей уносил его к воспоминаниям о прошедшей ночи, и Гарри тут же забывал все на свете. В коридоре перед последним уроком вся троица чуть не столкнулась с Пэнси Паркинсон, шагающей вместе с Драко на зелья. Проходя мимо, девушка ехидно фыркнула. Но Малфой, следуя за ней, едва заметно улыбнулся Гарри и слабо помахал ему пальцами из-за книги, которую прижимал к груди. Гарри невысоко поднял ладонь, ощущая, как улыбка бесконтрольно расползлась по его лицу. Чувство, поднимавшееся в груди, каждый раз, когда он видел силуэт Малфоя вдали или когда просто думал о нем, не было похоже ни на что другое. Оно съедало его всего без остатка так, что он уже не чувствовал самого себя. Всё стало таким зыбким и нереальным, всё, кроме выжигающего насквозь ощущения теплоты, зудящего глубоко внутри. Он больше не осознавал происходящего, и если бы не тяжёлое похмелье, превращавшее голову в чугунный котел, он бы уже наверняка нашёл способ снова остаться с Малфоем наедине. Но на счастье для них обоих, остаток дня Гарри провел, борясь с неугасающей головной болью. Гермиона не давала ему ни секунды покоя в своей любимой манере, напоминая, что могла бы помочь, но как староста не может поощрять дурные привычки учеников. К вечеру Гарри, уставший от их излишнего внимания к своей личной жизни, был несказанно рад укрыться наконец в своей спальне, сославшись на плохое самочувствие. Он переоделся в пижаму и, усевшись на кровать, достал из-под матраса Карту Мародеров. Гарри выследил глазами крошечную точку с именем Драко Малфой, и в груди стало жарко. Одно его имя вызывало чудовищное по силе бесконтрольное возбуждение. Гарри прижал руку к отвердевшему члену. Как же он хотел снова погрузить его в горячее тело Малфоя. Гарри чувствовал почти наяву, как гладкий язык Драко скользит по стволу, обволакивает головку липкой вязкой слюной, всасывает ее в рот. Мысли, весь день копошившиеся в его мозгу, теперь облачились в вереницу спутанных образов, заставляющих наконец спустить всё накопленное напряжение. Но как же хотелось, спустить его прямо в Малфоя. Гарри жмурился, представляя серые глаза, горящие таким желанием, что невозможно было забыть этот молящий похотливый взгляд. Представляя круглые мягкие бедра, с остервенением насаживающиеся на член, Гарри напористо двигал рукой под бельем и мечтал снова крепко держать Малфоя за волосы, не давая двигаться, и вдалбливаться в белое выхоленное тело. Хлестать ладонью по качающимся ягодицам, щипать и раздвигать их, бесстыдно оголяя разработанный проход, впускающий в себя слишком большой для него член. Гладить блестящую от слюны выступающую стенку, плотно облегающую плоть. Двигаться нарочито медленно, заставляя его умолять ускориться. Заставлять его кричать сальности, молить трахать его грубее, жёстче. Лицо Малфоя, шепчущего в дрожи его имя, снова возникло перед глазами, и Гарри почувствовал, как сперма хлынула в ладонь. Он был так обессилен, что не хотелось двигаться. Не вынимая руки из белья, другой рукой он набросил на себя одеяло и тут же уснул. *** Сон дал временное облегчение, но уже на следующий день Гарри с ужасом для себя обнаружил, что его возбуждение перерастает в какую-то нездоровую одержимость. Сколько бы он не пытался удовлетворить себя, уединившись в кабинке туалета или пустом классе, сразу через несколько минут Гарри снова думал о Малфое. В конечном итоге эти мысли настолько полно захватили его разум, что, казалось, он вот-вот сойдет с ума, если просто не увидит Драко. Одно дело, что Гарри физически нравилось прикасаться к Малфою. Всегда ухоженный, он был почти как девчонка: слишком длинные волосы, мягкая кожа, пушистые ресницы. Совсем другое, что теперь Гарри предчувствовал, что только этого ему до конца жизни будет мало. Гарри не мог усидеть на месте. Промучившись целый день и наконец вернувшись в спальню, он снова достал Карту Мародеров. Гарри боялся, что Драко до вечера будет сидеть на уроках или останется до ночи торчать во дворе в окружении толпы студентов, но точка с именем Драко Малфой зашла в спальню Слизерина и замерла в углу. Гарри отчаянно стал искать по карте остальных слизеринцев. «Вот они!» Крэбб и Гойл медленно двигались в сторону станции Хогсмида. Остальные были рассредоточены где-то по замку. Гарри быстро влез в мантию-невидимку и выскочил из башни Гриффиндора. Уклоняясь от учеников, заполнивших коридоры, Гарри пробрался в подземелья и по памяти отыскал тупиковый проход, ведущий в гостиную Слизерина. Долго ждать не пришлось, вскоре камни в стене с неприятным скрипом задвигались и огромным цельным пластом сместились в сторону, пропуская выходящих из комнаты Забини и Кэрроу. Гарри протиснулся внутрь, пока стена не вернулась в обратное положение. В гостиной Слизерина было пусто. Вероятно, большинство слизеринцев, как и гриффиндорцы, предпочитали готовиться к экзаменам в библиотеке. Озираясь по сторонам в зеленоватом полумраке, Гарри легко отыскал мужские спальни и, тихо приоткрыв дверь с табличкой «шестой курс», незаметно проскользнул внутрь. Малфой сидел спиной к выходу, читая длинный свиток. Акварельно-серые глаза бегали от строчки к строчке. Идеально выглаженная рубашка плотно облегала тело. Гарри прыгнул на кровать рядом с Малфоем. Тот испуганно отскочил к стене. — Это я, — рассмеялся Гарри, сбрасывая мантию по плечи и притягивая Малфоя к себе. — Совсем с ума сошел, Поттер, — только успел договорить юноша, прежде чем Гарри закрыл ему рот поцелуем. — До смерти перепугал, — улыбнулся Малфой. — Кто тебя пустил? — Никто, — Гарри запустил руку в светлые волосы и снова начал медленно целовать Драко. — Соскучился по мне? — Очень. Гарри снова ощутил мягкость губ Малфоя, сбивающую дыхание в каждом новом соприкосновении. Возбуждение поднималось как нарастающая волна и туманило разум. Гарри разорвал поцелуй и, надавив на плечи, повалил юношу на кровать, тут же нависнув над ним для нового. — Забини ненадолго ушёл. — Ну и пусть. Пойдём, прогуляемся, Малфой. Хорошая погода. — Как ты себе это представляешь? — Да я буду в мантии, не переживай, — Гарри прихватил пальцами длинную светлую челку, спадающую на глаза, и не спеша завел её Драко за ухо. — Все будут видеть только как ты одиноко гуляешь вдоль озера, разговаривая сам с собой. Как это обычно и происходит. — Я надеюсь, ты это несерьезно, Поттер. — Пойдем, я соскучился. — Нет, я не могу. — Да ладно. Будешь опять нудеть, что все слишком сложно из-за того, кем мы являемся? — Нет. Я обещал Пэнси сходить с ней в Хогсмид. — Сходишь в другой раз. — Сегодня и есть этот другой раз. Гарри замер и замолчал. Неизвестно откуда возникшая злобная боль забурлила у него в сердце с именем Пэнси, безжалостно отравляя все, что он ощущал до этого. — Променяешь меня на неё? — Я не собираюсь это обсуждать. — Что у тебя с Паркинсон? — А что, ты думаешь, у тебя со мной? Слова Малфоя вбились в мысли болезненным клеймом. Стало совсем мерзко и неловко. Гарри вдруг захотелось провалиться под землю и никогда больше не видеть это надменное остроскулое лицо. Как он мог быть таким дураком? Гарри поднял взгляд. Малфой непонимающе смотрел на него, ожидая ответа. — Ладно, Поттер, пошли, — он встал с кровати и схватил мантию со стула, набрасывая на плечи. — Нет, Малфой, не напрягайся. Гарри продолжал сидеть на постели, наполовину невидимый из-за мантии, бесцельно упираясь взглядом в то место, где только что был Малфой. — Черт, Гарри, ты что обиделся? Ну хватит. Я же сказал, что пойду. Томная нежность сменилась необъяснимой злостью. Гарри накинул мантию на голову и слез с кровати. Малфой, стоящий у выхода, несколько раз дёрнул головой по сторонам, пытаясь его увидеть и поджав губы, выпалил: — Поттер, я стою у входа. Ты не пройдешь же мимо меня. Прекрати этот балаган. Гарри грубо оттолкнул его и выбежал в гостиную, едва успев проскочить наружу мимо Паркинсон, открывшей паролем вход. — Приятной прогулки, — давясь собственной желчью, прошептал он ей вслед. Гарри не помнил, как опять оказался в башне факультета. Его тошнило от самого себя, и он не знал, куда спрятаться. За все это время ему некогда было подумать о том, как всё выглядит со стороны. Не было ни минуты, чтобы он мог понять, какой безнадежной и бессмысленной была эта связь и для Малфоя тоже. Если подумать, он всё это время продолжал вести себя как и раньше, просто подогретый влечением, просто позволяя себе развлекаться с полукровкой. В принципе он даже не сделал ничего такого, что ему было не свойственно. Малфой всегда был с Паркинсон. Гарри сжал кулаки от злости. Как он мог позволить этому больному желанию перерасти во что-то большее? Не снимая мантии, он вошёл к себе в спальню и упал на кровать вниз лицом. — Гарри, это ты? — спросил Рон, тихо жевавший ириски, рассыпанные по его постели. — Я вижу, что под тобой матрас прогнулся. Гарри не ответил. Он не знал, что сказать и боялся, что неровный голос выдаст другу его переживания, о которых у него не было сил говорить. К тому же было ужасно стыдно оказаться таким идиотом. — Что случилось? Это из-за твоей девчонки, да? Если честно, я её не знаю, но уже ненавижу. «Я тоже», — подумал Гарри, чувствуя, как от гнева и боли сжимаются зубы.