В терновом венце

Пустой класс с задёрнутыми шторами. Динамичное хлюпанье словно мелом по доске. — Драко, не надо, — бормотал Гарри не слишком уверенно. Казалось, с того момента, как Малфой ловко выцепил его из коридора, прошла целая вечность. Они с Роном и Гермионой собирались навестить Хагрида, и вот теперь Гарри придется придумывать оправдание, почему он пропал. Снова. — Коллопортус, — прошептал Малфой, махнув палочкой, и замок в двери хрустнул. — Что такое? Думаешь, это незаметно? — выругался Гарри, отбиваясь от настырных теплых ладоней, уже юркнувших за ремень. — Заметно, — небрежно бросил он. — Ну и что. Каждый день Гарри просыпался с неизбежным чувством, что на этот раз их обязательно поймают. Миртл пока вела себя довольно тихо, а вот сам Малфой стал совсем несдержанным. Он зажимал Гарри в коридорах, выслеживал после занятий. И с каждой новой встречей ему будто все становилось мало. — Я хотел кое о чем поговорить, но… В общем, похоже, разговоры нам не слишком хорошо даются. Я на тебя весь день смотрел. Уже нет сил. Малфой запустил ладони Гарри под рубашку и приблизился вплотную для поцелуя. — Мы же договорились, — отталкивая юношу, сердито забурчал Гарри. От постоянных слишком чувственных ласк Драко на теле уже не было живого места. — Я просто поцелую тебя и все. — Этим никогда не заканчивается, — проговорил Гарри, уклоняясь от жарких пальцев Малфоя. — Давай попробуем еще раз. — Ну конечно. Руки Малфоя сплелись на талии Гарри, и он грубо прижал юношу к себе, проталкивая в рот язык. Где-то внизу громко щелкнула пряжка ремня. — Только один поцелуй, Малфой? — Я просто поцелую тебя пониже, — бешеный блеск в глазах и наглая ухмылка, всегда означающая его превосходство. Он выиграет при любом раскладе. — Малфой, — Гарри застонал, опираясь рукой о стену. Если бы только Снейп знал, чем они занимаются в его классе. — Тише, а то на твои стоны сбежится полшколы. — Вот же они удивятся, когда увидят мой член в твоей заднице. — Мы только на один поцелуй договаривались. — На один поцелуй. И ты уже нарушил правила, так что, пожалуйста, заткнись и соси. Гарри запустил руку в светлые волосы и прижал голову Малфоя к своей промежности. Член скользнул в горло, Драко закашлял и принял глубже. — Нет, нет, — Гарри нагнулся и хлестнул Малфоя по руке, дернувшейся к взбугрившимся брюкам. — Второй раз это не пройдет. Гарри резко поднял Малфоя и прижал лицом к стене, приспуская с него штаны до колен. — Никаких прелюдий, да, Поттер? — зашипел Драко через плечо. — Ты сегодня чересчур болтливый. Гарри хлопнул по оголившемуся бедру и вдавил член между ягодиц. Малфой, выгибаясь, заскрипел ногтями по стене. В последнее время они были вместе так часто, что слабые стенки прохода уже не сопротивлялись. Гарри сцепил узкие запястья Драко над его головой и, вбивая их в стену, начал ритмично двигаться. — Больно, Поттер, — Малфой заерзал, пытаясь выскользнуть из хватки. — Тебе такое и нравится, разве нет? — сбивающимся голосом съязвил Гарри, стараясь обездвижить Драко, второй рукой схватив его за волосы. Малфой прикрикнул, и Гарри пришлось остановиться. Каким бы Малфой не пытался казаться развратным, он все еще оставался слишком нежным. От грубых проникновений он всегда начинал кровоточить, а от сильных захватов на коже оставались крупные желтеющие синяки. Гарри ослабил хватку и дал Малфою привыкнуть, медленно лаская белую шею и нежно проводя пальцами от живота до вздымающейся груди. Ногти сдавили напряжённый сосок и, несмотря на боль, Малфой стал активно двигать бедрами. Это был любимый момент Гарри, с каждым разом наступающий все раньше. Когда Малфой возбуждался настолько, что уже не мог сказать ни слова и совсем не контролировал себя. — Не трись об стену. Чёрт, Малфой, дурак, запачкаешь. Гарри разжал руки и перевернул Драко наклонив над соседней партой. — Совсем плохо себя ведёшь сегодня, — прошептал Гарри в самое ухо и продолжил поцелуи, раскачиваясь сильнее. От шлепков кожа раскраснелась, обнаженная поясница заблестела от пота. Гарри провел пальцем вдоль позвоночника Драко, и серия несдержанных коротких стонов наполнила комнату. «Мерлинова борода, какой ты ребенок, Малфой». Освободившимися запястьями Драко начал царапать твердую поверхность стола. Аккуратные ногти с остервенением до крови скребли старое дерево, вынуждая Гарри опять заломать юноше руки, чтобы тот не поранился. Гарри стиснул левое запястье, но Малфой в судороге дернул рукой, и рукав рубашки задрался к плечу. Гарри знал, что смотреть вниз не стоило, и все же не мог отвести от него взгляд. Метка Волдеморта выползла из-под ткани на чистую кожу уродливым темным клеймом. Змеиные кольца будто шевелились на гладкой поверхности. На душе в очередной раз почернело. Хмурясь, Гарри одернул расстегнутый манжет на место и продолжил двигаться. «Он всегда будет принадлежать Волдеморту», — подумал Гарри и безжалостно сдавил запястья, совершая толчки все грубее и больнее. Малфой недовольно вскрикнул, его прогнутая гибкая поза быстро стала сменяться на более скованную. Гарри зарычал и свободной рукой вдавил его голову в стол. Ненависть подогревала нарастающее возбуждение. Гарри начал ощущать, что сам, подобно Малфою, перестает контролировать себя. Драко сильнее заерзал, выказывая недовольство слишком грубой хваткой, не дающей возможности двигаться. Рука Гарри припустила его и тут же хлестнула по щеке. Ладонь отпечаталась на скуле алым пятном. Малфой злобно оскалился. Гарри снова вцепился в светлые волосы, заводя голову Драко назад, поднимая его со стола и прижимая к себе, с зубами впиваясь в горячие губы. Руки царапали кожу, подбираясь к разгоряченному проходу. Гарри слегка прикоснулся к вздыбленной от члена верхней стенке и с силой вдавил в отверстие еще один палец. Член сжало внизу у основания. Малфой попытался соскочить, но даже одной рукой Гарри держал его слишком крепко. Задыхаясь от возбуждения, Драко дернулся еще дважды и неожиданно остановился, вяло повиснув на удерживающих его руках. «Сколько на все ушло? Четверть часа?» В этот раз Малфой кончил даже без стимуляции. Гарри отпустил безжизненное тело Драко и сполз на пол по ближайшей стене, тяжело дыша и застегивая штаны. Он был слишком далеко от разрешения, но продолжать дальше сил уже не было. — Ты же не… — Я не хочу. — Что за бред, — все еще сбивающимся от неровного дыхания голосом заспорил Малфой. — Правда, Драко, — запротестовал Гарри, когда тот настойчиво полез ладонью в его промежность. — Я устал. — Я тебе больше не нравлюсь? — Не говори ерунды. Сбросив с себя парня, Гарри потянулся за мантией. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Мне будет хорошо, если ты немного помолчишь. Малфой побледнел и резко встал. Узкий луч света скользнул через штору по его волосам, окрасив их в золото. Гарри задержал взгляд на всклокоченной пряди у лба, и Драко со злостью отвернулся. — Да ладно, — Гарри разочарованно выдохнул и подошёл к Малфою, ласково обнимая сзади. — Ты ведь не обиделся. Перестань, прости, я же не это хотел сказать. — Да пошел ты, — шикнул юноша себе под нос и сложил руки на груди. Гарри прижался лбом к его затылку и зарылся носом в шелковистые волосы. Возбужденный, он пах просто восхитительно. — Я и сам знаю, что совсем достал тебя за эту неделю, — бросил Малфой и повернулся лицом. — Не нужно быть гением. — Вовсе нет, — Гарри прислонился губами к его щеке. — Послушай, я идиот, я не хотел тебя обидеть. Вечно я говорю, что попало. Ты же уже сам знаешь. — Да уж, знаю — с ухмылкой ответил Драко, глядя в глаза. — Иди сюда. Гарри улыбнулся в ответ и начал новый долгий мокрый поцелуй. — Слушай, нет, подожди, я все-таки должен тебе сказать, — Малфой выдохнул, отталкивая его руки, и громко сглотнул. — Я же для этого тебя и искал сегодня. — Для этого? В жизни не поверю. — Нет, правда, Гарри. Будь серьёзен, хоть немного. Есть кое-что… Кое-что такое, что я не знаю… Я чувствую, что должен, но не представляю, как это сделать. Поэтому я просто… Он на секунду затих. Гарри ещё держал его в своих руках. Близко-близко губами к его губам. Молчание длилось недолго и, будто сам боясь своих слов, Драко наклонил вниз голову и негромко попросил: — Гарри, завтра вечером не выходи из вашей башни. Фраза оборвалась на последнем слоге, и в классе повисла оглушающая тишина. Предчувствие катастрофы почти парализовало. Гарри ощутил, как улыбка плёнкой сползает с его лица и как ужасно слабеют колени. «Пожалуйста, пусть это будет не то, что я думаю», — с чувством нарастающей безысходности молил про себя он. — Прошу, пообещай мне, что послушаешься. — Что будет завтра вечером, Драко? — язык стал предательски заплетаться. Реальность чудовищной силой обращалась в худший кошмар. Неужели все это время Малфой так и продолжал работать на Волдеморта? — Просто пообещай мне, — вкрадчивый голос Малфоя нагнетал. — Нет, не может быть, — зашептал Гарри вслух и затряс головой, будто это помогло бы отогнать мрачные мысли. Он разжал объятья, и Малфой беспомощно отшатнулся. Это случится. Это сейчас произойдет. Он скажет ЭТО. Ярость, боль и ревность взвились из глубины души. — Гарри, пообещай, — взмолился Драко, и его лицо опять стало приобретать болезненные черты. — Ты в своем уме? — еще тише пролепетал Гарри. Даже собственный голос теперь казался ненастоящим. Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Зачем ты это делаешь, Драко? Ты ведь не один из них. — Не надо. Не начинай. — Скажи, что все это неправда. «Это не может быть правдой», — уговаривал себя Гарри, пришептывая как сумасшедший. Здравый смысл безжалостно вторил, затапливая сознание в терзающей пучине боли: преданность крови и преданность лорду — только это навсегда останется единственной ценностью для Драко. Громкое имя, власть и превосходство. Каким же нужно было быть глупцом, чтобы забыть это? Их связь никогда не была сильной, никогда ничего не значила. И каждый день, целуя и лаская его, он обманывал себя все безнадежнее. И каждый раз льстивые сладкие губы шептали ему ложь. А он с блаженством и благодарностью втягивал в себя этот яд. Гарри поднял взгляд на Малфоя. Знакомые красивые черты его лица теперь казались такими холодными и чужими. — Моя семья, Поттер, — твердо ответил парень. — Ты не понимаешь. Я не выбирал. — Нет, нет, ты выберешь, — не зная зачем, Гарри вдруг начал хвататься за бесплодные надежды. — Все еще можно исправить. Пойдем к Дамблдору. Сейчас. Он со всем разберется, он поможет. — Никто мне не поможет, Поттер. Пожалуйста, будет проще, если ты пообещаешь, что не будешь вмешиваться. — Мы уйдём. Бери палочку, одевайся, давай. — Гарри, уже ничего не исправить. — ЧУШЬ! — Гарри взвыл, рывком обернувшись, и стоящий рядом стул повалился от его прикосновения оглушительным грохотом. Все рушилось. Хрупкая привязанность и все то хорошее, что он лелеял в сердце, разбилось на мелкие осколки. Старая ненависть пробуждалась в Гарри с новой силой, приобретая форму такую безобразную, что хотелось выплеснуть ее наружу. — Просто не вмешивайся. — Во что вмешиваться, Малфой? — Да как ты не понимаешь? Если с тобой что-то случится… — Это ты нихуя не понимаешь, — пуще прежнего взвыл Гарри. — Как так можно! Мы прошли через все это дерьмо, что между нами было, столько друг другу наговорили, столько пережили, и ты все равно остаешься с Волдемортом. Он дороже для тебя чем я, грязнокровная шавка. И почему я вообще удивлен? — Я не хочу расставаться так. — Расставаться ТАК? Что это значит? Ты все это время и не собирался менять свои планы, да? — ярость достигла предела такого, что стало больно дышать. — Лицемерная ты сука, Малфой. Вне себя от внезапно обрушившейся ненависти, Гарри с отвращением толкнул его. Не сопротивляющийся ни секунды, юноша повалился спиной вперед. Старая парта оказалась на пути и не дала упасть плашмя, и он, лишь больно ударившись, сполз на пол. Злость не утихала. Гарри подскочил к Малфою и, хватая его за грудки, с силой ударил головой о край стола. Хлипкий деревянный стол со скрипом и грохотом зашатался. Жажда разрушения набирала силу. В опьяняющем гневе Гарри ударил снова, и острый край рассек белоснежную кожу над бровью. Тонкая алая струйка засочилась по виску. Малфой поморщился, стиснув зубы, и тут же третий удар пришелся по его рассеченному лицу. Кожа на костяшках Гарри засаднила. Захлебываясь кровью, Драко попытался вздохнуть и слабо захрипел. Выступившие багряные пузыри на его губах полопались и красной слюной закапали на старый паркет. Он все еще не сопротивлялся. Гарри еще раз замахнулся. Малфой зажмурился и вжался в стол. Как бы не хотелось превратить в месиво это смазливое личико, с каждым ударом не становилось легче. Рука безвольно опустилась сама, но гнев не утихал. — Это твой выбор? — Поттер… — А может, ты представлял что-то другое?! — Гарри вплотную приблизил свое лицо к окровавленным губам Драко, отчеканивая зубами каждое слово. — Если завтра из-за тебя кто-то погибнет, Малфой, клянусь, я найду тебя на краю земли. Найду и убью. Я размозжу твою тупую белобрысую голову. Я это так не оставлю. — Экспульсо, — Гарри направил палочку на замок, и дверь почти слетела с петель. Едва дыша от растущей внутри пустоты, он выскочил из класса прямо в толпу столпившихся перед ней учеников, вымещая оставшуюся ярость на попавшихся на пути подростках. Расступаясь, студенты с ужасом вскрикивали. Гарри пробрался к лестнице и скрылся с третьего этажа. *** Гарри шел по замку, не видя ничего вокруг, словно разломленный пополам. Он не мог поверить в происходящее, и вместе с тем сосредоточиться на чем-то другом, представлялось еще более непосильной задачей. Мысль о случившемся была такой необъятной, огромной и отравляющей все вокруг. Хотелось выплакаться, но слезы даже не подступали. Не давали ему ни малейшей надежды на облегчение, и тупая боль сеяла в его душе опустошение, лишающее самой жизни. Надо было идти к Дамблдору, надо было оповестить всех, но он не мог. Ничто не казалось таким важным, как разрастающаяся дыра в его душе. Впору было ненавидеть себя только за это. Волдеморт нападет завтра. Наверняка он явится не один. Целый отряд Пожирателей смерти, и Драко будет вместе с ними. Кто-то умрет, кто-то завтра умрет из-за него. Но это имело значение только в прошлой жизни. Сейчас это было ничем. Гарри все шел и шел, не зная куда. Перед глазами белело. Было так плохо, что, он не мог даже вдохнуть. Будто огромные склизкие щупальца стянули его грудь с немыслимой силой. Задыхаясь, Гарри ввалился в гостиную Гриффиндора почти в бреду. Время остановило свой ход. Вскоре Гарри совсем перестал что-то чувствовать. И неподвижно сидя в углу гостиной, он был похож на холодную бронзовую статую. Внутри и снаружи. Первым пришел Рон, потом подбежала перепуганная Гермиона. Но Гарри не видел их, не слышал, что они говорят, не понимал их криков. Темные обезличенные силуэты толпились вокруг него, прикладывая ладони к его голове, что-то бормотали. Любое движение казалось бессмысленным. И словно отчужденный от собственного тела, Гарри сидел, воспроизводя в голове случившееся снова и снова. Пока это совсем не потеряло смысл. Воспоминания потухли и стали сухими, ничего не значащими фактами. Когда ближе к ночи все силуэты растворились в желтоватом каминном свете, Гарри слабо зашевелил губами. — Все кончено, — безэмоционально сказал он, глядя в потолок, и больше в тот день не произнес ни слова.