В терновом венце

С тех пор, как Рон ушёл, Гермиона почти все время молчала, оставляя Гарри наедине со своими мыслями, которые становились одна мрачнее другой. Рон был прав: Дамблдор не дал ни малейшей подсказки. Только невнятные намёки и загадки. Ещё в начале пути, после всех потрясений, Гарри надеялся, что, когда они отправятся за крестражами, думать о произошедшем в Башне молний и обо всём, что было до этого, у него элементарно не будет времени. Но он даже не подозревал, что в действительности они будут в отчаянии изнывать от скуки, не в силах понять замыслы Дамблдора, так удачно отправившегося на тот свет. День ото дня Гарри подолгу молча сидел напротив пустого портрета Найджелуса, боясь задать единственный вопрос, что его интересовал. Иногда напряжение доходило до такой степени, что он уже глубоко вдыхал, готовый позвать профессора, но следом смелость сразу покидала Гарри, и он разочарованно выдыхал в пустоту. В отсутствии Рона воспоминания и мысли о Малфое вырвались на свободу, заполнив все пространство в его голове. Иногда казалось, будто он помнит каждую бледную веснушку на его надменном холодном лице, но в остальное время Гарри не покидала уверенность, что на самом деле ничего и не было. Лицо Малфоя в памяти стало расплываться. Звук голоса терялся где-то в глубине воспоминаний. Осталась только тоска. Малфой не снился, и, как ни переживал Гарри, в видениях Волдеморта его тоже не было. Они совсем ослабли, стали нечёткими и мутными, как смазавшийся фотоснимок. И всё же каждого нового приступа Гарри боялся именно из-за Малфоя. Что если Волдеморт начнет пытать его? Если он сделает с ним что-то, что заставит Гарри бросить всё и лететь на помощь? Гарри знал, что так будет. Знал и боялся. И эти страхи отнимали у него все силы. В палатке стоял лютый холод. Несмотря на все заклинания Гермионы, от штормящего ветра хлипкие стены ходили ходуном. Гарри был уверен, что ещё немного — и они порвутся, но каким-то чудом палатка переживала каждый новый порыв ураганного ветра. Гарри с недоверием смотрел на вздувающееся полотно у входа и нервно покусывал губы. После ужаснейшей ночёвки на шотландском островке они с Гермионой твёрдо решили устроить себе хоть один нормальный вечер, и она, собрав последние их сбережения, отправилась в магазин с железным намерением скупить все самое жирное и сладкое в округе. По крайней мере, она пообещала, и Гарри надеялся, что так оно и будет. От предвкушения сытной пищи живот болезненно заурчал. Ожидая Гермиону, Гарри сидел на полу на матрасе, с ног до головы обмотавшись всеми одеялами, что у них были, и грел руки у волшебной банки с огнем. Оранжевое пламя плясало под стеклом, и Гарри снова стал обдумывать, где искать следующий крестраж, вглядываясь в переливающийся яркий огонек и стараясь отвлечь себя от голода. «Сиротский приют, Хогвартс, наставления Дамблдора». Размышления вели его в опасную трясину воспоминаний дня смерти директора. Гарри знал, что эти воспоминания только оживят старую боль, и не принесут никакой пользы, но он и так столько времени откладывал их на потом, что там просто должна быть какая-то подсказка. Лучше момента уже не будет. Гарри прикрыл веки. И снова… Тело Дамблдора, озаренное зелёным светом, падает с высоты Астрономической башни. Пожиратели смерти в спешке покидают площадку. Снейп толкает Малфоя в открытую дверь. Они пытаются скрыться. Злость и боль сплетаются воедино, пробуждая онемевшее от заклинания тело. Крик. Его собственный и кого-то снизу. Гарри кричит и бросается в погоню. Дым. Пыль. Осколки стекла. Боль. Ярость. И снова боль. Давит из глубины и туманит рассудок. Гарри перепрыгивает через тело. То самое, о котором говорил Малфой. Ещё тела. Раненые или убитые? Слишком темно. Он двигается наощупь. Новые крики. Едкий дым выедает глаза. Слёзы, кашель. Кто-то сзади зовет Гарри по имени, он не оборачивается. Пролетает мимо. Красные вспышки. Зелёные. Группа Пожирателей смерти разделилась. Тёмные мантии слились с толпой. Гарри оглядывается. Через перепачканные очки ничего не видно. Ещё взрыв, ещё удар. Высокая фигура в чёрной мантии мелькнула в коридоре, в вестибюле, у дверей. Где-то слева Гарри отражает заклятие и несется дальше. Внутренний двор. Оглушающий вопль у западного крыла, топот бегущих ног. Гарри задыхается и летит из последних сил. Дыхание такое глубокое, что разрывает лёгкие. Боль отдает жаром. В глазах темнеет, но он всё видит. Высокая чёрная фигура удаляется к Запретному лесу. Мантия развевается на ветру. Облепляет худой силуэт. Гарри помнит каждый его изгиб. Снейп, хромая, бежит следом. Гарри почти равняется с ними, но сил уже не осталось. — Малфой! — Гарри окликает фигуру у хижины Хагрида. — Малфой! Фигура резко останавливается и оборачивается на знакомый голос. Сердце колотится о рёбра. Гарри, чуть не падая, останавливается сам. Между ними с полсотни шагов. В темноте лица Малфоя совсем не видно. Он скидывает капюшон. Снейп орет сзади, сыплет проклятиями, машет рукой. Малфой стоит. Серые глаза азартно блестят. Секундная улыбка сменяется переполненной болью гримасой. — Ты убьёшь меня, Поттер, — кричит он перед тем, как тут же снова броситься в бегство. Кричит во всю глотку и этот голос — худший кошмар. — Убьешь, милый. Но не сегодня. Мне очень жаль. В палатку ворвался крутящийся поток ветра и обдал холодом. Гарри вздрогнул, выхватив палочку из кармана и направляя на звук. — Метель поднялась. Это была всего лишь Гермиона. — Нас точно сегодня засыплет. Закрой за мной, быстрее, — прокричала она, протискиваясь внутрь, груженная огромными бумажными пакетами. Гарри высвободился из гнезда одеял и бросился ей на помощь. Банка с огнем опрокинулась на пол и погасла. Ветер с силой пузырил натянутую ткань стен, пока Гарри, поёживаясь от холода, стягивал непослушные завязки у входа в палатку за Гермионой. Снег тут же запорошил жалкий порожек. — Ты бы сказала, что столько возьмёшь, я бы пошел с тобой. — Всё в порядке… Просто, — пытаясь отдышаться, заговорила девушка, аккуратно водружая сумки на стол. — Просто я немного переоценила себя. Давно мы себе ничего не позволяли. Живём как монахи. Гермиона небрежно скинула заснеженное пальто на диван и сразу занялась пакетами. — Я думаю, нам пора расслабиться, — сказала она, вытащив две бутылки вина, и с гордым видом решительно поставила их на стол. — Конечно, не огненный виски, но зато согреемся. Я думаю, хуже не будет. — Звучит безрассудно и совсем не безопасно, — замялся Гарри, поглядывая на магловское вино. Отношения с алкоголем у него всегда были не очень. — Я знаю, но мы так вымотаны. Этот холод. Ещё и Рон… — она замолчала, поджав губы. — Если не отдохнём, то точно сойдём с ума. Считай это частью нашей работы. — Ох, ладно. Надеюсь, ты права. Гермиона быстро нашла в справочнике бытовых заклинаний откупорку бутылок и, разогрев праздничный ужин, разложила всё на столике возле дивана. Гарри вытащил старенькую дровяную печку из кухни, чтобы они могли немного погреться, и огонь приятно затрещал в очаге. Вино оказалось неважным, но под размороженную пасту пошло вполне себе сносно. Гермиона, поджав ноги, сидела в кресле и впервые с ухода Рона разговорилась. Вино поплёскивало в бокалах. В потрёпанной палатке стало вдруг тепло и по-домашнему уютно, и Гарри снова ощутил, что они с Гермионой друзья, а не просто связаны одним делом. Гарри быстро разморило, он плавал в своих мыслях под мелодичный лепет подруги, второй час вспоминающей скучнейшие истории из Хогвартса. -… ну и я тогда говорю профессору Вектор «Бриджит Венлок жила в восемнадцатом веке! В восемнадцатом веке! Всем доподлинно известно, что она была выпускницей Хаффлпаффа, а не Рейвенкло. Можно в любой биографии посмотреть». Да и вообще, такая глупость! Ведь на Рейвенкло не училось в то время ни одного Венлока, зачем кому-то устраивать дуэли по таким нелепым поводам? А после этого она закатила всей группе часовую лекцию по истории магии. За день-то до экзамена. Можешь такое представить? Гарри… Эй, ты уснул? — Нет, — монотонно проговорил Гарри. — Я задумался тут просто… Гермиона, как ты думаешь, я могу быть геем? — неожиданно для самого себя добавил он и тут же с ужасом осознал, что только что сказал. — Эм-м, — Гермиона нахмурила брови и недоверчиво посмотрела на друга, пытаясь связать свой рассказ с неожиданным вопросом. — Не уверена, что правильно расслышала тебя. — Ай, ладно, не бери в голову, — Гарри спрятал взгляд и постарался сделать непринужденный вид, притворяясь будто ему срочно надо долить себе вина. Гарри миллион раз представлял, как он рассказывает обо всем друзьям. Он думал, что самым сложным будет выговорить все это, но оказалось, что гораздо труднее сидеть с непоколебимым видом, после того, как признался. А теперь еще Гермиона просит повторить. — Тебе что понравился какой-то парень? — как ни в чем не бывало спросила в ответ Гермиона. Она выглядела заинтересованной, но совсем не ошарашенной. Гарри отставил бокал на столик и стыдливо спрятал лицо. Как всё это неловко. — Если бы. Знаешь, он мне нравится столько времени, что я думаю. Думаю, может быть, я уже влюблен в него. Гермиона ненадолго замолчала, но не было похоже, что заявление её обескуражило. — Проклятье, в моей голове это звучало не так по-пидорски, — Гарри расстроено почесал затылок. — Любовь есть любовь, Гарри, — неожиданно серьезно сказала Гермиона и сделала большой глоток. — Какая разница. В палатке повисла неестественная тишина. Где-то снаружи завывала метель. Гарри чувствовал, что становится пунцовым от смущения. — Но… — продолжила Гермиона. — Я не думаю, что ты гей. Правда. Даже после того, что ты сказал. Ну… Я к тому, что если у вас ничего не получится... Ты же никогда не бегал за парнями. Гарри снова замолчал и, немного задумавшись, продолжил. — Мне не нравятся другие. Мне нравится он. — Я это и имела в виду. Гарри с подозрением посмотрел на Гермиону. В голове все тут же встало на свои места. — Вот же дерьмо, — он расстроенно ударил себя по лбу. — Ты уже поняла, что это Малфой, да? Гермиона улыбнулась и подняла руку с бокалом вверх, будто бы произносила тост. — Ага. — Проклятье, — Гарри запрокинул голову назад. — И когда? — Я думаю, что почти сразу, — охотно затрещала она с облегчением таким, будто весь год еле сдерживалась, чтобы не похвастаться своими детективными способностями. — В прошлом году. Помнишь, когда ты пришел на завтрак и, от тебя несло как от Хагрида на субботнее утро? — Поверить не могу… — А днём я столкнулась с Малфоем в коридоре. Он был такой вежливый, даже извинился. Правда, зря он вообще рот раскрыл, потому что от него, как и от тебя, разило за версту. Ну, а потом на тебе постоянно были его волосы… Гарри, светлые волосы на чёрной мантии. Ты никогда не умел ничего скрывать. — Святые небеса, — взвыл Гарри от стыда. — Отвратительно. Какой же я тупой… Чёрт, ты же всё время говорила девушка-девушка. — Думала, ты не выдержишь и проговоришься. — А Рон? — Ну он до сих пор не верит, так что расслабься. Даже слушать не хочет. — Мерлиновы кальсоны, — Гарри нервно потёр лицо, почти рыдая от смущения. Рон и представить не может, что его друг, с которым он проспал в одной комнате столько лет, вдруг оказался неравнодушным к парням. — Да все в порядке, Гарри, — Гермиона подошла к Гарри и села рядом, по-дружески обняв его рукой за плечо. — На самом деле, я думаю, это пошло на пользу Малфою. Влюбиться в кого-то типа тебя. — Не уверен, что Малфой влюблен в меня, или что-то такое. — Ты не можешь знать наверняка. — Могу. Было бы так, он пошёл бы с нами, но Малфой выбрал… — Эх, Гарри, все мы порой совершаем ошибки. — Гермиона, ты и не представляешь, как я бы хотел, чтобы ты была права. — Расскажешь мне всё? — сказала она настойчиво, словно знала, что получит положительный ответ, но Гарри запротестовал. — С ума сошла? Мне так за всю свою жизнь не было стыдно, как сейчас. А я только признался и перед этим почти целую бутылку выпил… Мерлин, я даже не признался, ты сама за меня все сказала. — Ты всё равно расскажешь, — уверенно заявила Гермиона. — С чего бы это? — Потому что сам этого хочешь. *** После Годриковой впадины дело вроде как пошло в гору. Крестраж был уничтожен, Рон вернулся, а вместе с ним и потерянный оптимизм. Хотя Гермиона и демонстративно превращалась в невыносимую мегеру, если рядом появлялся Рон, так или иначе все опять стали сами собой. Рон как назло почти все время маячил перед глазами, и Гарри с Гермионой окончательно потеряли возможность секретничать про Малфоя. Он утешал себя только тем, что это уже было и не нужно. Впервые за долгое время Гарри наконец совсем забыл о Драко, словно впервые вдохнув жизнь полной грудью. Когда Гарри уставал от обсуждения новых теорий, а Гермиона переставала эмоционально давить Рона, тот включал своё старенькое радио, стараясь настроиться на нужную волну, и палатка наполнялась стрекочущим шумом. Рону ещё ни разу не удалось доказать друзьям, что «Поттеровский дозор» существует, но в этот вечер он явно собирался добиться своего. Радио безнадежно шипело второй час подряд. Гермиона, спрятавшись от друзей за диваном, проявляла невероятное терпение, в отличие от Гарри, которому казалось, что ещё чуть-чуть и он отправит Рона обратно к Биллу. — Ты уверен, что всё правильно делаешь? — раздраженно спросил Гарри, когда Рон выругался после очередной провальной попытки. — Конечно, уверен. Просто нужно найти волну, — он снова закрутил рукоятки. Раздражающее шипение усилилось. Рон несколько раз ударил по нему палочкой, но ничего не произошло. — Проклятье, не могу отгадать пароль. Они всегда выбирают слова, связанные с Орденом. Я уже все перебрал. — Да ладно, забей. — Подкинь какое-нибудь словечко — Да не знаю я. — Ну ладно, — наконец сдался он. — Завтра ещё попробую. Жалко. Хорошая программа. Там все новости. И из Хогвартса тоже. И о «Том-Кого-Нельзя-Называть». Я там много всего узнал. Рон вдруг резко замолчал. Гермиона встала из-за дивана и решительным шагом двинулась в их сторону. Гарри надеялся, что она обрушится на Рона из-за дурацкого приемника, но она направилась прямо к Гарри. — Нам нужно пойти к Лавгуду, — твёрдо и без объяснений заявила она, нарочно повернувшись к Рону спиной. В руках у нее были «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Гарри с подозрением посмотрел на книгу. — Лавгуду? — Ксенофилиусу Лавгуду, отцу Полумны. Гарри всё ещё чувствовал раздражение из-за шума радио, а Гермиона со своими сказками бесила ещё больше. — Зачем? — Тут тоже этот знак. Гарри посмотрел на открытую Гермионой страницу, где, если верить подписи, была напечатана точная копия письма Дамблдора Грин-де-Вальду. Гарри до конца не признавал связь директора с темным волшебником, и, узнав косой почерк Дамблдора в книге, только сильнее разозлился. — Это просто треугольник, Гермиона, — отмахнулся Гарри. — Он может означать что угодно. — Что ещё за треугольник? — неожиданно включился в разговор Рон. Гермиона угрожающе сверкнула глазами в его сторону и продолжила: — Мы постоянно встречаем его. Это что-то да значит. — Да ты с этими знаками сама скоро превратишься в Полумну, и тебе будут везде мерещиться морщерогие кизляки. Да и вообще, при чем тут Лавгуд? — Он носит этот знак на шее, — заявила Гермиона, стойко выдержав атаку из оскорблений. — Наверняка не просто так. И в сказках Барда Бидля, что оставил Дамблдор. — Забудьте уже про Дамблдора, — все сильнее бесился Гарри. — С делюминатором он попал в самую точку, — опять выскочил Рон, и Гарри едва удержался, чтобы не засадить ему кулаком по лицу. Гермиона была непреклонна. Они снова начали спорить, вспоминая Годрикову впадину, медальон и меч и заодно провал в Министерстве. Рон продолжал поддакивать подруге, чем заводил и её тоже, и спор начинался по кругу. В конечном итоге к отцу Полумны окончательно было решено идти следующим утром. Гарри до последнего боролся против, но ближе к ночи Рон заявил ему, что он остался в меньшинстве и должен пойти с остальными. — Как мы делали раньше, потому что это справедливо, — настаивал друг, уже не зная, как подмазаться к Гермионе. Гарри не в состоянии противостоять им двоим, после серии новых доводов заявил, что больше не будет участвовать в их глупом споре и пошел спать. Он сделал вид, будто просто устал, но к этому моменту шрам уже полыхал от боли. Гарри ушёл к себе и залез под одеяло, чтобы не вызвать подозрений. — Отлично, — продолжал выкрикивать Гарри в сторону друзей, оставшихся в гостиной. — Когда всё шло плохо, вы трясли с меня ответы и обвиняли на чём свет стоит, что я затащил вас с собой, а теперь знаете всё сами. Просто здорово. Может тогда и решите без меня? А я останусь здесь и наконец высплюсь в тишине. Гарри отвернулся и накрыл голову подушкой. Боль в шраме усилилась. Кожа на лбу горела, да так, что невозможно было прикоснуться. Гарри лежал на матрасе, поджав колени к груди, и, скрипя зубами от боли, пытался убедить себя, что это просто из-за их перепалки, из-за усталости и дурацкого радио. Пытался тщетно, потому что знал точно — у Волдеморта снова что-то получилось. Когда Гермиона погасила свет на ночь, боль немного стихла, но так окончательно и не прошла. Гарри задремал, и ему снилось, будто кто-то выжигает у него на лбу огромное клеймо. Раскалённый металл впивается в кожу. Сладко пахнет горелой плотью, и он кричит, хватаясь за клеймящее железо. *** Сон прервался и боль ушла. Страх испарился, уступив место спокойному удовлетворению. Мягкий свет свечей тонул во мраке огромного кабинета. Тепло и душно. Змея скользит по полу с тихим шелестом шагов по влажной осенней листве. Обвивает худощавые ступни мальчишки. Он боится. Боится до самой смерти. Как и все они. — У Нагайны ты любимчик, — с шипением произнес Гарри, осознавая сквозь сон, гортанный голос Волдеморта. — Она всегда льнёт к тем, в ком больше жизни, — продолжил Гарри, ощущая ликование власти над чахлым подростком, стоящим перед ним. — Ты сегодня весь день молчишь. — Простите, мой лорд, — мальчишка робко склонил голову. Длинные пепельные волосы соскользнули с плечей на грудь. — Переживаешь из-за того магла? Наверное, думаешь, что не стоило его так пытать перед смертью, да, Драко? Ты ведь сам не хотел, чтобы к нему применяли Круциатус. Кто же знал, что заклятие дыбы тебе тоже не понравится? — Я бы никогда не посмел перечить… — Враньё! — рявкнул Гарри. Тонкое пламя свечи на столе покачнулось и погасло. Тёмный лорд цокнул языком и разочарованно продолжил, недовольно качая головой, будто пытаясь успокоиться. — Ох, ну вот ты опять разозлил меня. Гарри чувствовал, как Волдеморт стал дышать напряжённо и медленно. — Ладно, иди сюда, — вдруг расслабленно произнес он и сел в кресло, отклонившись на мягкую спинку, широко расставив ноги. Кресло хозяина дома. Захватывать чужое и владеть им всегда было приятнее, чем просто получать. Ощущение власти поглощало разум. Гарри впитывал его чувства как губка. Парень сделал шаг, но грозный голос приказал ему остановиться. — На колени. Юноша молящим взглядом посмотрел на господина и опустился вниз. — А теперь ползи ко мне. Да. Вот так. Умница. Покорность младшего Малфоя заводила сильнее, чем все прежние пытки и любое убийство. Но это только пока. Скоро надоест и это. Мальчишка подполз к ногам и уселся на свои ступни. — Чего ты ждешь? Хочешь, чтобы я снова ударил тебя? — Нет, сэр. — Тогда давай, открывай свой сладкий ротик и приступай к делу. Парень придвинулся ближе. Гарри видел, как рука ударила по светловолосому затылку и силой прижала голову к промежности. — Соси. Мальчишка нервно закопошился, спешно расстегивая брюки и, оголив ещё мягкий расслабленный член, стал неумело возить языком вдоль ствола. — Возьми в рот, чего ты играешься с ним? Идиот. Малфой раскрыл рот, пытаясь уместить в нем покрытый большими взбухшими венами член. Головка захлюпала глубоко в горле и стала вталкиваться ещё глубже. Всего пара фрикций: парень поперхнулся и отпрянул, сдерживая рвотный позыв. Громкий кашель эхом отразился от стен. «Слабак, не годится даже для этого». — Что такое? — издевательским тоном спросил Гарри. — Слишком грубо, принцесса? Парень не успел откашляться, как руки грубо схватили его за волосы и снова насадили на член. Лиловые обои кабинета почти не отражали свет, но для острого зрения Тёмного лорда этого было достаточно. Он в деталях видел, как от яростных проникновений нос и глаза мальчишки краснеют, наливаясь кровью. Всё лицо становится липким и влажным. — Какой ты хорошенький. Он перехватил парня за волосы у висков, продолжая выбиваться в горячую глотку. Руки задвигались быстрее, не давая вдохнуть, и Малфой жадно хватал воздух, давясь членом, беспощадно орудующим в его горле. Слюни и сопли стекали по подбородку вниз на сжатые в кулаках запястья. Мальчишка рыдал. Так трогательно, будто он делал это в первый раз. «Глупец, слезы только раззадоривают». — Опять я всё делаю за тебя, — раздражённо сказал Гарри чужим голосом и с силой ударил ногой по впалой груди, отталкивая мальчишку от члена на пол. — Как будто тебе это не нравится. Парень отлетел к камину, задев задремавшую в клубке Нагайну. Змея зашипела, и Малфой испуганно дёрнулся от нее. — П-п-простите, — пролепетал мальчишка с приоткрытым ртом, все пытаясь отдышаться и вытирая рукавом мокрое от смазки и слюны лицо. — Возвращайся к делу. Быстро! И чтоб я видел, что ты стараешься. У твоей семьи слишком много грехов, которые тебе надо зализать. Чем быстрее ты начнёшь, тем быстрее закончишь. Парень всхлипнул и, подняв зад, на четвереньках вернулся на свое место, как послушная собачка. Он робко ухватил член рукой и вернул в свой рот. — Давай почисти его от всего этого дерьма из твоей глотки. Внутри всё защекотало от удовольствия. Мучить что-то прекрасное так сладко. Чем красивее, тем большее удовольствие приносила его боль. Изуродовать творение столь совершенное, разве не в этом истинная власть? Разве кто-то мог бы осмелиться на такое, кроме величайшего тёмного мага. Не будь у него силы, эти чистокровные выродки даже не стали бы даже смотреть в сторону Реддла. А теперь смазливый мальчишка Малфоев скачет на его члене, чередуясь со своей тупоголовой тетушкой. Впрочем Блэков тоже было за что ненавидеть. Гарри опустил взгляд на парня, с усердием обхаживающего его член. Светлые волосы лезли в рот, и костлявое запястье хозяина с неожиданной заботой пригладило их назад. Младший Малфой стал активнее работать языком и меньше скулить. «Слишком быстро успокоился, сопляк. Плевать, пусть отдохнёт». Движения стали механическими, но даже так сосал он всё равно лучше, чем его тетка. — Ещё болит? — рука лорда неспешно продвинулась по спине под пояс брюк юноши, и Гарри ощутил, как его пальцы ласково поглаживают воспаленный проход. — Знаешь, ты сегодня такой послушный, что я думаю, ничего страшного, если мы немножечко смажем тебя. Что скажешь? — Пожалуйста, господин. Гарри взмахнул палочкой и притянул склянку с маслом. Мальчишка продолжал заглатывать будто бы с большим усилием. — Поднимайся, а то переусердствуешь. Малфой встал, ожидая новых приказаний. Лорд поднялся следом, и его жилистая рука вплелась в светлые волосы, отклоняя голову юноши назад, подставляя лицо под тусклый свет фонарей снаружи дома. Бледные глаза смотрели испуганно, но прямо. «Измученный и сломленный, и все равно слишком красивый». — Сегодня я в хорошем настроении, так что постарайся меня не разозлить. — Я сделаю всё, что скажете, мой господин. — Конечно, сделаешь. Гарри не мог вырваться из видения, будто его держали насильно. Он не мог ощутить собственных чувств, осознавая только похоть и грязное презрение своего врага. Волдеморт вернулся в кресло и протянул Малфою склянку. — Давай-ка сегодня всё сам. В прошлый раз было столько крови, — властный тон действовал на мальчишку словно гипноз. — Ну же, не стой на месте. Растягивай себя, или этим займусь я. Малфой в страхе сглотнул и очнулся, начиная спешно откупоривать дрожащими пальцами бутыль. Волдеморт смотрел пристально и надменно. Гарри чувствовал его ликование, его возбуждение, предвкушение. Завязки в спешке зашуршали, и штаны упали на пол, оставляя мальчишку в одной просторной шёлковой рубашке. Масло заблестело на пальцах, выступающем под кожей крестце, между бедер. Где-то внутри тонких складок прохода. Малфой стоял с закрытыми глазами, неестественно выгнувшись, слегка расставив ноги, и слабо хмурился, протискивая в себя свои длинные пальцы. Волдеморт подождал немного и затем грубо подтащил его к себе. Огромные ладони начали жадно мять блестевшие от масла бледные ягодицы. Холодные губы и скользкий змеиный язык прикоснулись к коже под ребром, двигаясь ниже и ниже, пока не остановились у линии лобка. Молодость и свежесть. Хрупкий бутон, который так и хочется растереть в пыль. — Прогнись, чтобы я видел, что ты там делаешь в своей заднице, — мужчина звонко хлопнул мальчишку по левому бедру. Малфой мучительно выдохнул и прогнулся сильнее, выставляя на обозрение хлюпающее в обилии смазки красное тугое кольцо с тремя впивающимися в него белыми пальцами. — Уоу, Драко. Что тут у нас, — ладонь второй раз хлестнула по бедру. — Ты уже растянутый как шлюха. Может быть, тебе все это и не нужно. Смеясь, Волдеморт выхватил склянку бросил ее в стену. Бутыль разбилась на крошечные осколки. Малфой слегка дернулся. Огромное жирное пятно расплылось на дорогих обоях. — Начинай. Сильная рука дёрнула мальчишку за локоть и усадила на колени лицом к лицу со своим мучителем. Хозяин обманчиво нежно улыбнулся. — Можешь сесть на него сам, но давай быстрее. Твоя нерасторопность начинает бесить. Малфой приподнялся в коленях и, направляя рукой член, вдавил его в себя. Гарри почувствовал, как Волдеморт всё ещё довольно улыбается, ощущая его внутри Малфоя, начавшего двигаться медленно и осторожно. Играя, лорд бережно прижал к себе свою жертву, лаская и целуя её. Под лживыми прикосновениями мальчик задвигался быстрее. Как кролик, спешащий в смертельную ловушку. Рука, все время смирно покоившаяся на коленях, невольно дернулась к промежности. И, испугавшись собственной дерзости, Малфой тут же приостановился и широко открыл глаза, виновато всматриваясь в лицо господина. — Ладно, — почти безразлично буркнул голос. — В этот раз можешь помочь себе. Но не думай, что так будет всегда. — С-спасибо, сэр. В голосе мальчишки засквозила стыдливая благодарность. Изящные пальцы задергались внизу живота, и он стал с особенной силой опускаться на член. «Дурак, он ещё не понимает, что с ним происходит». Когтистые руки Тёмного лорда раздвигали мягкий зад Малфоя, и мальчишка насаживался на всю длину, с каждым разом стараясь вбиться все глубже и глубже. Его лицо было расслабленным и почти блаженным. То, что нужно, чтобы окончательно растоптать его. Волдеморт прикоснулся к Тёмной метке на предплечье, и она заискрилась в темноте зеленым светом. Мальчишка тихо захныкал. — Тебе это нравится, да? — голос господина стал томным, и он продолжил ласкать юношу губами, щекоча чувствительную кожу на боках. — Я думал придется накладывать Империус. Кто же знал, что ты сам только этого и ждешь, грязная ты потаскушка. Парень слегка замешкался и следом опять ускорился. Гарри ухмыльнулся. — Да, давай, двигай своей маленькой задницей, — лепетал Гарри его голосом прямо над самым ухом. — Ни дня не можешь прожить, чтобы кто-нибудь не присунул тебе. Губы юноши задергались и брови поднялись, но он продолжал двигаться, сдерживая слезы. — Посмотрите, как сегодня отстаивают родовую честь. Подставляя свои дырки под более сильных, да, Драко? Но то, что ты весь течёшь от этого, как похотливая сучка, это просто невероятно. «Вот здесь. Вот здесь ему больнее всего». Волдеморт убрал руки от мальчика и, согнув их в локтях, скрестил ладони за своей головой, с наслаждением наблюдая за пыткой, которую сам устроил. Малфой уже не двигался. Он остановился и, скрючившись над своим лордом, разразился тихим рыданием. Пряча лицо ладонями, мальчишка дрожал от всхлипов. Член всё ещё пульсировал внутри него, сжимаемый мышцами с каждым новым подавленным стоном. — Ну же, малыш, — по-отцовски заботливо вдруг заговорил Гарри, но на лице Волдеморта играла злая ухмылка. — Не останавливайся на полпути. Тебе же хорошо, не стоит этого стыдиться. Мальчишка уже ничего не слышал, поглощенный рыданиями. «Он так осмелел или настолько умён, что уверен, что мне это нравится», — Гарри делил мысли Волан-де-Морта словно свои собственные. Сколько же наслаждения они доставляли. Бледные руки одёрнули мокрые ладони мальчишки от его лица и с размаху ударили Малфоя по щеке. Он снова сжался на члене. — Не можешь хоть раз не выбесить меня, да? Мальчишка теперь совсем не сдерживал слёзы, захлебываясь и кашляя, как будто член был у него в глотке, а не в заднице. Гарри вышел из него и столкнул Малфоя на пол. — Так хорошо начиналось, а теперь твоё сопливое лицо наводит тоску. Поворачивайся! Чтоб я его не видел! Юноша покорно повернулся спиной. Сгорбившись и прижавшись к полу, будто ему было очень холодно. — Если у меня из-за этого перестанет стоять, будешь сосать всю ночь, пока твой язык не сотрётся в кровь. Волдеморт встал с кресла и направился к Малфою. Юноша скрутился еще сильнее. Гарри видел, как он собственноручно, словно неподатливую сломанную куклу, поставил мальчишку в нужную позу. Теперь младший Малфой стоял на коленях, оперевшись на локти и прижав лицо к полу. По внутренней стороне бедер в вперемешку с кровью стекали остатки масла. Волдеморт погладил широко расставленные ноги, собирая масло на палец и возвращая обратно. Вслед за когтистым пальцем в тугое кольцо вдавился окаменевший в возбуждении член. От боли парень инстинктивно подался вперёд, большие ладони тут же притянули его обратно и стали ритмично грубо насаживать в такт. Негромкие стоны Малфоя было почти неслышно, но он рыдал от боли, ёрзая, пытаясь найти угол под которым боль станет терпимее. Огромные уродливые руки щипали и царапали гладкую белую кожу ниже спины, чтобы сделать её краснее, ярче и бесстыднее. Гарри видел, как когтистый палец снова собрал стекающую из прохода смазку и протянувшись вперёд втолкнул ее в несопротивляющийся рот. — Оближи, — мокрые губы мальчишки сквозь слезы покорно втянули в себя скользкую фалангу, дергаясь от ритмичного движения сзади. Волдеморт был близок к развязке. — Ох, жаль, что такой чудесный рот свободен, — говорил он, проталкивая палец в глотку. — Может, мне позвать Хвоста? М? Что думаешь, красотка? Или Яксли? Кто тебе больше нравится? А может тогда твоего отца? Залитое слезами лицо перекосилось в плаче. Малфой сжал ладони в кулаки и приложил их к ушам, будто это помогло бы ему ничего не слышать. — Не расстраивайся. Посмотрел бы ты на себя сзади. Уверен, сюда влезет ещё несколько причиндалов. И не самых маленьких, — Волдеморт убрал палец изо рта и потер им по кругу склизкой стенки. — Ты даже ничего не почувствуешь. Малфою было больно, и он тисками сжимал член внутри себя. Какая ирония. Так сопротивляется и при этом сам держит в себе его настолько, что уже просто невозможно вытащить. Даже двигаться было трудно. Большая рука, мявшая бедро, ударила по пояснице, заставляя Малфоя прогнуться ещё сильнее, раздвигая зад. Волдеморт приподнял юношу с пола за волосы и прижал спиной к своей груди, продолжая грубо с жестокостью толкаться в него. Внутри мальчишка был горячим и скользким, но снаружи… Бледная кожа стала на ощупь как лёд. Его трясло в лихорадке. Он тихонько всхлипывал себе под нос. — Ты делаешь вид, что тебе не нравится, но твоё тело говорит об обратном. Такое чувствительное, — издеваясь, шептал лорд, силой выводя член из тугого кольца больше чем на половину и потом снова грубо всаживая его, хлопая мошонкой по бархатной коже бедра. Намасленное отверстие раскраснелось, раскрываясь навстречу хозяину. Упругое и одновременно мягкое и нежное. Член продолжал растягивать его новыми толчками. — Что нужно говорить, когда я оказываю тебе такую честь, мальчик? — зашипел Гарри уже на змеином, но Малфой все равно понял его. Он знал эту фразу и знал, что нужно отвечать. — Спасибо, хозяин. Спасибо… — зашептал Драко в слезах, и Гарри тут же выплюнуло из видения. Резко, как из камина с волшебным порошком. *** Гарри проснулся. Шрам полыхал как никогда прежде, или он просто был так ошарашен. Гарри лежал неподвижно, не чувствуя собственных ног. Постель пропиталась холодным потом, и его всего трясло. Гарри не мог поверить в то, что произошло, и между тем он точно знал, что это случилось. Голова словно отключилась, но чувства… Отвращение, стыд и ненависть, несравнимая ни с чем существующим. Гарри жаждал мести. Самой чудовищной, которую только мог бы придумать. Он был пьян ей настолько, что забыл, как говорить. Гарри доковылял до постели Гермионы в безумной решительности во что бы то ни стало убить Реддла. Убить прямо сейчас. Пусть на Гарри была только пижама и драные носки. — Гермиона, проснись! — Что случилось? Ну у тебя и лицо. О Мерлин, Гарри, что с тобой? — Тише, не разбуди Рона. — Что? Почему? Гермиона, сонно потирая глаза, приподнялась на локтях. Она проснулась, но Гарри всё ещё держал её за плечо. — Он… Я снова был им… — Что он сделал? Убил кого-то из наших? — Нет. Я мучил Драко. Он мучил. — Он пытал его? — Нет… Хуже… Чёрт. — Малфой жив? — Да. — Тогда успокойся, ладно? — Мы должны его спасти. — Эй, успокойся. — Не успокаивай меня! То, что он сделал. Я это даже произнести не могу. — Гарри… Послушай, подожди. Ты же знаешь, что это может быть ловушкой. Он может просто обманывать тебя. Помнишь, как тогда с Сириусом? — Я пойду туда с вами или без. Сейчас! — Гарри, послушай. — Я должен! — Гарри! — Я ухожу. — Нет, стой. — Я не могу! — Остолбеней! Комната озарилась красной вспышкой, и Гарри без сознания упал на пол.