В терновом венце

— Я аппарирую Малфоев на площадь Гриммо, — заявил Гарри с порога, ворвавшись в холл коттеджа Ракушка, как ураган. — Гермиона, мне нужно, чтобы ты пошла со мной и поставила защитные чары. Снаружи казалось, что Гарри полон решимости, на деле же им двигал животный страх. Страх, что Волдеморт найдет их. Страх, что он отберет Драко. Только Гарри вошёл внутрь, все восемь пар глаз устремились на него. Люди были уставшими и напуганными. Рон в рваной майке и весь перепачканный кровью стоял у кушетки рядом с окном и напряжённо смотрел на белую как смерть Гермиону. Светловолосая макушка Флёр мелькала вокруг нее. — Нет, она не пойдет, — огрызнулся Рон, агрессивно шагнув к Гарри, как только он встал за порог. — В чём дело? Гарри чувствовал, как воздух в комнате накаляется от напряжения. Глаза Рона горели яростью. Сама Гермиона ещё до конца не отошла от пыток. Раны уже убрали с её лица, но девушка выглядела очень слабой. — Она достаточно пострадала из-за Малфоев, — продолжил Рон, с особым презрением проговаривая последнее слово. — Пусть сами выкручиваются. И о доме знает Яксли. Это самоубийство. — Снейп тоже знал о доме, — тихо вставила Гермиона, пока Флёр колдовала что-то у её висков, и Рон с болью нежно посмотрел на подругу. Нарцисса, всё то время сидевшая в другом углу комнаты рядом с Люциусом, подошла к Драко. — Всё в порядке, Гарри, — сдержанно проговорила она, поправляя воротник пиджака сына. От её легкого заботливого жеста Гарри сразу стало не по себе. Он никогда и не думал, что к Драко может прикасаться кто-то ещё. — Мы сможем наложить чары сами. — Нет, Рон прав, — занервничал Гарри, в голове судорожно закопошились мысли, но думать было физически больно. — Яксли нарушил цельность Фиделиуса. Там небезопасно. — Нам сейчас везде небезопасно, — настаивала Нарцисса. Из Малфоев она была единственная, кто в присутствии всех говорил хоть что-то. Люциус, как и Драко, предпочитал прятать взгляд, уставившись в пол где-нибудь в наиболее незаметном тёмному углу. — Ничего страшного, мы понимаем, что никто не хочет, чтобы мы привлекли опасность к их дому. Мы будем рады любому варианту. — Ладно, — согласился Гарри. — Тогда я останусь с вами столько, сколько это будет возможно. — Вы знаете, где меня искать, — буркнул он Рону и Гермионе, легко подталкивая Нарциссу и Драко к Люциусу, чтобы они готовились к перемещению, но Рон схватил Гарри за рукав и потащил из холла. — Что ты делаешь? — Оставайтесь здесь, — небрежно бросил Малфоям Рон. — Нам с Гарри надо поговорить. Гермиона. Он грубо протащил Гарри из холла в первую попавшуюся комнату с открытой дверью. Гермиона, ничего не говоря, двинулась за ними под недовольное ворчание оставшейся Флёр. Рон втолкнул Гарри в кухню, где они еле уместились втроем. Небо уже краснело сквозь окошко с незадёрнутыми рюшчатыми шторами, окрашивая всё вокруг в розовые тона. Гарри не мог ровно стоять на месте. Несмотря на смертельно сильную усталость, он был всё ещё на взводе. Слишком перевозбужденный из-за всего случившегося в поместье Малфоев. — Ты. Была. Права, — оттарабанил Рон и ткнул Гермиону пальцем в грудь. — Как же я ненавижу, когда ты бываешь права. Он глубоко громко вздохнул, хватаясь за голову и поворачиваясь вокруг себя. — Мы сейчас не будем говорить о твоих отношениях с Малфоем, — назидательно, словно миссис Уизли, затараторил Рон. Указательный палец, которым он ткнул в Гермиону, теперь указывал на Гарри в угрожающем жесте. — Но ты совершаешь ошибку. Помяни моё слово! Он станет охотиться за нами только из-за них. И ты приводишь их в дом моего брата, которому досталось… Дай-ка подумать… Ах, да, по вине Малфоя. Ты подвергаешь нас всех опасности ради этих… — Хватит, — злость тянула из Гарри последние силы. — Довольно. Что бы ты ни говорил, я не оставлю Драко. — О, Мерлин, я не могу поверить, что я это слышу, — Рон всплеснул руками и снова отвернулся, потирая лицо. — Хочешь теперь, чтобы он был одним из нас что ли? — Я все обдумывал много раз. — Что ты обдумывал? Как будешь с ним лизаться над могилой Добби? — зашипел Рон. — Заткнись! Гарри дёрнулся к Рону, но путь перегородила Гермиона. — Успокойтесь, — еле-еле проговорила она, вставая между друзьями. Гермиона слегка покачнулась, и Рон обнял её за плечи. — Молодец, Гарри, так держать, — сказал он, не выпуская девушки и с отвращением глядя на друга. — Плевал ты на нас, да и на весь магический мир плевал. — Если вы так волнуетесь за магический мир, кто-нибудь возьмите Малфоев в свой дом. Я не буду против. А если нет, Рон, то заткнитесь и ждите, пока я со всем разберусь сам. — Ты не можешь так говорить. Посмотри на Гермиону, что с ней сделала Лестрейндж. Как ты смеешь после этого. — Не ссорьтесь, пожалуйста, — почти плакала Гермиона. Пытки в поместье совсем ослабили её, и она легонько дрожала в объятьях Рона. — У меня есть пара идей по укреплению квартиры на Гриммо. Там будет безопасно. Только дайте мне немного поспать. — Гермиона даже не смей! Ты не будешь рисковать ради них. — Это не так опасно, как кажется. — Гермиона, — Гарри умоляюще посмотрел на нее. Она была нужна. Черт с ним, с Роном, но Гермиона была нужна, чтобы им всем снова не попасть в лапы Пожирателей смерти. — Я поговорю с ним, иди, — уверенно проговорила Гермиона так, что нельзя было не поверить в её слова. — Спасибо. Гарри оставил друзей на кухне и вернулся к Малфоям ещё в худшем расположении духа. Он жестом подозвал их к себе и, спешно попрощавшись со всеми, аппарировал в старый дом Сириуса. *** Площадь Гриммо в этот день будто была ещё более жуткой чем обычно. Дождливое небо не пропускало солнечный цвет, и чёрные фасады домов возвышались над дорогой словно огромные надгробные плиты. Возле крыльца дома номер одиннадцать копошились мокрые крысы, хрустя содержимым брошенного на первой ступеньке мусорного мешка. Гарри держал Драко за ладонь, пока они трансгрессировали, но только их ноги коснулись порога, юноша незаметно высвободился и спрятал руки в карманы, поглядывая на отца. «Понятно, » — подумал Гарри, ощущая, как каждая новая неприятная мелочь сгрызает его изнутри. Гарри чувствовал себя в Лондоне совсем неспокойно. Теперь, когда о доме знали Пожиратели смерти, они могли нагрянуть в любой момент. Эта мысль застряла в голове, подогревая общую нервозность. Нарцисса держала палочку наготове. Драко тоже осторожно достал свою. В отличие от Люциуса Малфоя, которому вообще, казалось, нет ни до чего дела, кроме собственной печали. Страх и грусть будто полностью ошеломили его, и он мог лишь с полными ужаса глазами смотреть на пустующую тёмную улицу. Оглядываясь по сторонам, Гарри прислонил палочку Хвоста к потёртой чёрной двери, и замки неприятно заскрипели с обратной стороны. — Ну, чувствуйте себя как дома, — проговорил Гарри, первым вступая в темноту старого коридора. — Хотя это у вас, конечно, вряд ли получится. Внутри стоял жуткий бардак и непереносимый насыщенный запах гнили. Похоже, Кикимер подумал, что нерадивый хозяин исчез навсегда, и натаскал в дом столько хлама, что невозможно было переступить через порог. Надо было отдать Малфоям должное, они сохраняли невозмутимый вид, даже когда Гарри пришлось отталкивать с порога что-то шерстяное, очень похожее на мертвую кошку. Гарри с опаской ждал криков от Вальбурги, но чистокровность новых посетителей её, кажется, вполне устраивала, и она лишь тихо посапывала в своей раме, не обращая никакого внимания на гостей. — Думаю, даже без Фиделиуса вам здесь намного безопаснее, чем где-либо ещё, — сказал Гарри, продолжая протаптывать тропинку через мусор в длинном узком холле. — У старого Блэка был пунктик на этот счет, нам он должен пойти на пользу. Дверь открывается только хозяину, но чары всё равно лучше наложить. Реддл не идиот, он будет искать нас здесь. — Я попробую что-нибудь из иллюзорных чар, — мягким тоном отозвалась Нарцисса, и Гарри улыбнулся про себя, отметив, что несмотря на схожесть голосов Драко и Люциуса, манеры в разговоре младший Малфой все же почерпнул от матери. — Здесь кошмар, конечно, — продолжил Гарри, приближая компанию к лестнице. — Кикимер такой домовик, что лучше ничего не просить его делать. Он всегда всё выкрутит наоборот. Не обращайте внимания на этот хлам, я сейчас разберу. Для начала — чтобы хотя бы ходить можно было. — Не надо, Гарри, мы найдем с Кикимером общий язык, — снова заговорила Нарцисса, и Гарри на миг затих, вспомнив, какую услугу ему оказал Кикимер, сбежав к Нарциссе два года назад. Гарри силой подавил в себе неприятные воспоминания и, ступая вверх по лестнице, продолжил: — На третьем и четвёртом этажах есть спальни. Можете занять любые, они все в одинаково ужасном состоянии. Мы жили на третьем, там теплее. Ванная на втором, но я бы не рискнул. — Милый, — обратилась Нарцисса к Драко. Они следовали за Гарри, держась за руки. — Ты всегда мерзнешь… — Мам, перестань. — Не спорь, дорогой. — Комната вон там в дальнем углу. Видишь? Дверь со сломанной ручкой. Она немного заедает. В общем, пойдем, я покажу, как с ней справиться. Гарри выцепил ладонь Драко из крепкой хватки Нарциссы и потащил его вглубь коридора. Малфой настолько смутился, что не стал даже противиться, Нарцисса же лишь легко подняла брови — прямо как в поместье, когда пыталась разглядеть шрам на изуродованном лбу Гарри. — Мы поднимемся повыше, я попробую наложить чары, — бегло сказала Нарцисса. Она явно спешила покинуть этаж, будто боялась увидеть что-то ужасно неловкое. Гарри даже не обратил внимания на ее замешательство, он так хотел оказаться где-то, где можно уже скрыться от любопытных глаз и просто уснуть. «На самом деле просто снова поцеловать его», — признался Гарри сам себе, и внизу живота опять стало жарко. Гарри протащил Драко ещё дальше вперёд, пока его родители совсем не скрылись вверху. Сломанная ручка треснула под нужным углом, и дверь отодвинулась, впуская их двоих. За недолгое время отсутствия жильцов комната вновь превратилась в заставленную родовым мусором кладовку, хотя в ней разбирали уже минимум дважды. На полу вперемешку с батистовыми шторами и шелковыми халатами валялись щётки для обуви, вёдра и столовое серебро. В стенах громко скреблись мыши. На счастье уставших гостей, на постелях ничего не валялось. — Дом, милый дом, — с зевком проговорил Гарри, падая на ближайшую ко входу кровать и поднимая над собой большое облако пыли. Гарри хотелось завалить Драко и ласкать его, пока этот жар внизу живота не угаснет. Не поднимая головы с постели, он взглянул на Малфоя и, к собственному разочарованию, понял, что у него самого нет сил даже пальцем пошевелить. — Мы будем спать в одной спальне? — вдруг спросил Драко, боязливо осматривая комнату. — А что такого? — зевнул Гарри ещё шире. — Мы с Роном спали. Тут две кровати. Или… — Будет странно. С учётом того, что здесь так много комнат, — грустно проговорил Драко, не спеша прохаживаясь от одной стены комнаты до другой. — Боишься, что твои узнают, что мы вместе? — Гарри старался не закрывать глаза, но бессонная ночь уже давала о себе знать. — Мама знает. — Вот как? — Думает, что скоро пройдет, поэтому не говорит отцу. Да я и сам не хочу. — Типа у нас все несерьезно или что? — Я не это имел в виду. — А его не смущает, что ты… Эм-м… Малость не интересуешься девушками? — Гарри поднялся и сел на постели. — Он думает, я встречаюсь с Пэнси. — Но ты не встречаешься. — Не встречаюсь… — И когда ты собираешься ему сказать, что ты по мальчикам? — Никогда? — Ой, Драко, — Гарри разочарованно махнул рукой и рухнул обратно в кровать. — Он помешан на чистоте крови, ты же знаешь. Ему будет тяжело принять. К тому же я единственный его наследник. — Ну, может, тогда твоим родителям завести ещё одного ребенка. И новый получится с нужной ориентацией? — Давай не будем ругаться, — сказал Драко, заваливаясь на кровать рядом с Гарри и укладывая голову ему на колени. — Мы все устали. Нужно немного отдохнуть. — Ладно, хорошо, но даже если мы будем спать в «разных» спальнях, — Гарри нарисовал пальцами в воздухе иллюзорные кавычки. — Ты серьёзно думаешь, что я не буду влазить в твою постель каждую ночь? — Надеюсь, что будешь, — Драко слабо улыбнулся уголками губ и, глядя вверх на лицо Гарри, печально сказал. — Ты даже не представляешь, как я скучал по тебе. Я до сих пор не могу поверить, что ты рядом. Знаешь, когда ты появился у меня дома… — То был похож на раздутую свинью. — Да, — засмеялся Драко, и ямочка, появившаяся на его левой щеке, заставила Гарри тоже улыбнуться. — Но я не об этом. Я понял, что всё это время должен был быть с тобой. С самого начала… Блядь, я такой ублюдок. — Чёрт, Драко. Гарри наклонился к побелевшим губам. Драко хоть и был немного веселее, чем в поместье, но всё равно оставался болезненно бледным и потерянным. Он разорвал поцелуй и, прижавшись лбом ко лбу Гарри, горячим шепотом проговорил: — Я люблю тебя, знаешь? Так сильно, что… Внизу что-то загрохотало, Малфой вскочил с колен Гарри и отпрянул к изголовью кровати. Перепуганный, как раненый зверёк. — Не бойся, — Гарри пододвинулся к Драко, успокаивая и обнимая его за плечи. Каждая мышца в его теле напряглась и затвердела, как закоченевшая. — Я же говорил, это придурошный домовик Блэков. Он часто шумит. Гарри надавил Драко на плечи и завалил на себя. — Т-т-ты уверен в этом? — Уверен. Не переживай. Малфой послушно юркнул под руку и, всё ещё настороженно пялясь в сторону двери, с опаской положил голову на грудь Гарри. Гарри прикрыл глаза. Усталость навалилась тяжелой лавиной. Рядом с Драко стало так тепло и спокойно, словно дома, которого у него никогда не было. Малфой неподвижно молча лежал на плече. Больше не хотелось сражаться, искать крестражи, просто выходить из этой пыльной комнаты в мир, где им пришлось бы даже перед близкими отстаивать возможность быть вместе. — Думаешь, он не станет нас искать? — откуда-то снаружи медленно полился голос Драко. — Он станет, — сказал Гарри совсем безразлично. Малфой замолчал и вновь напрягся. — Не переживай. Все будет хорошо. Мы подумаем об этом завтра. *** Волдеморт был в ярости. «Эти идиоты опять не нашли их». Сон сменился новым видением, и шрам опалило таким жаром, что Гарри проснулся. Драко, свернувшись, спал рядом. Шрам снова обожгло, и очередное видение наполнило сознание Гарри, словно было его собственным. Вот он. Волдеморт. В гневе прохаживает мимо своих приспешников. Кто-то сегодня умрёт. Умрёт мучительно. Он не хотел это видеть. «Мордред», — Гарри еле вырвался из пропитанной гневом реальности Тёмного лорда и просунул руку под спящего Драко. Такой мягкий и тёплый. Должно быть, внутри он совсем горячий. Возбуждение защекотало внизу живота. Новое видение затягивало, но теперь сопротивляться было проще. Гарри попытался сосредоточиться на изящной фигуре Драко, усиливая свое желание. Он погладил скрытое под одеждой бедро, Драко спал так крепко, что даже не дёрнулся. Высокий пояс брюк сдавливал гладкую кожу на талии. Гарри провел ладонью вверх, а затем еще раз вниз по впалому животу. Ниже, еще ниже. У Малфоя стоял. «Какой же ты милый, Драко», — Гарри скользнул вниз по телу и уткнулся носом в живот под смятой рубашкой, медленно расстёгивая его брюки. Наверное, было неправильно прикасаться к нему, пока он спит, но до чего приятно. Гарри снова поднялся к изголовью. Пальцы завозились с жемчужными пуговицами, оголили белоснежное плечо. Драко что-то тихо промычал во сне и прижался к Гарри. — Что ты делаешь? — не открывая глаз, сонно спросил юноша. Гарри приблизился к его лицу и прошептал над ухом: — Ты уснул в одежде, надо это исправить. Драко попытался спрятаться от щекочущего дыхания. — А ещё у тебя стоит. — Не надо. — Драко, прости, Реддл опять лезет мне в голову. И я не знаю. Совсем не знаю, как с этим справиться. Я боюсь, что если я поддамся ему в этот раз, он… Гарри закончил свою сбивчивую речь на середине и посмотрел на Драко. Он снова уснул, зарывшись в гнездо из одеял и подушек так, что снаружи остались только его худые длинные ноги. Непонятно было, дослушал ли он до конца. Конечно же, не дослушал. — Малфой, если ты хотел, чтобы я оставил тебя в покое, то спрятал от меня не ту свою часть. Видение вновь накатывало, и Гарри чувствовал, как необратимо становится им. «Нет». Он протянул руки и стянул с Малфоя брюки вместе с бельем почти до половины бедра. Ладони замяли упругие ягодицы, приподнимая их вверх над спущенными штанами. Наспех смоченный слюной палец нащупал тугие стенки кольца. Гарри надавил внутрь и с усилием просунул его. Малфой не мог быть ещё более узким, чем в их первый раз, но, похоже, все-таки был. — Не надо, больно, — запричитал Драко и повернулся на спину, оставляя на простыне темное размазанное пятно. Гарри нахмурившись посмотрел на свои пальцы, они тоже были в крови. — О боже. Я просто чудовище. Извини, я… я даже не почувствовал, что такой грубый. Но Драко был таким усталым, что снова тихо засопел. — Эй, скажи, что простишь меня, — не мог уняться Гарри и несколько раз толкнул Драко в плечо. — Давай уже спать, Поттер, — раздражённо отозвался юноша. — И оставить тебя в таком виде? Гарри пропихнул руку под резинку наполовину снятого с Малфоя белья и свел пальцы вокруг его взбухшего члена. Драко недовольно хмыкнул. — Да ладно? Ты же сказал, что скучал по мне. — Сейчас середина ночи, Поттер. Возбуждение было слишком сильным, но страх перед неконтролируемыми мыслями Волдеморта, врывающимися в его сознание, оказался ещё сильнее. Гарри съехал в низ кровати по скользкой простыне, до колен приспуская с Драко штаны. Отвердевший член оказался прямо напротив лица, и Гарри, сжав Драко у бедер руками, обхватил губами горячую головку. Малфой сладко застонал, отстраняясь от парня, но сильные руки притянули его обратно. Головка уперлась в глотку, и Гарри сжал губы. С новым стоном Малфой медленно задвигал бедрами, словно старался сдержать каждое движение. Под одеялом уже было слышно его тяжелеющее дыхание, неровное и неритмичное. Солоноватый вкус смазки растерся по всему языку, и Гарри грубее прижимался промежностью к ногам Драко. Очки соскочили с переносицы. Все тело сводило от возбуждения так, что Гарри совсем забыл о Волдеморте, разбудившим его среди ночи и ставшим причиной его разрывающегося от крови члена. Ни одно видение не могло бы прорваться сейчас в голову Гарри. Желание буквально вытеснило из неё все до единой мысли. В штанах было тесно, и член больно упирался в ширинку. — Малфой, — пытаясь отдышаться проговорил Гарри, отрываясь от члена. — Отсоси мне. Драко снова отстранился бедрами от губ Гарри. Мокрая от слюны головка скользнула по щеке. Его член пульсировал так, будто он вот-вот кончит. — Перевернись, — сказал Драко, и Гарри услышал в его голосе, как Малфой, сдерживая оргазм, закусил губу. Гарри перевернулся и, спешно расстегивая брюки, закинул ноги на подушки, пододвигаясь промежностью вплотную к лицу Драко. Тонкая кожица над уретрой прикоснулась к его губам. Слишком мягким, слишком влажным, чтобы можно было сдерживаться хоть мгновение. Гарри втолкнул член в несопротивляющийся рот и начал двигаться, но полноценно разогнаться так и не получалось. Если бы только Гарри не лежал в этой неудобной позе, он бы взял Драко за волосы, он бы заставил его взять глубже. Гарри сдавил руками влажные от пота ноги Драко и, прижавшись грудью к его животу, попытался сильнее пробиться в глотку. Член Драко терся о щёку, и Гарри совсем забыл, что это он собирался заласкать Малфоя, а не наоборот. Мысль быстро растворилась в сознании Гарри, состоящего из одного единственного желания кончить, кончить как можно скорее Драко в рот. Растереть сперму по алым губам. Гарри задвигался яростнее, и Малфой закашлял, извиваясь под ним. И вместе с тем Гарри почувствовал, что член, елозивший у подбородка, стал горячее. Вязкая струя, слабо выбившись из него, налипла на шею, и Драко, стоная с членом во рту, задвигал бедрами, размазывая сперму по волосам за ухом Гарри. Малфой обмяк, и Гарри сильнее протолкнулся в его глотку. «Ещё немного». Гарри кончил через две фрикции, почти теряя сознание. Член запульсировал в глотке, такой нежной, что вытащить было просто невозможно. — Блядь, — прорычал Малфой, задыхаясь и пытаясь откашляться. Глубоко в его горле всё ещё хлюпало. — О таком обычно предупреждают, Поттер, — отплевываясь, злобно выругался Драко, когда Гарри закончил и перевернулся к нему лицом. В темноте ночи аккуратно тонкие черты лица Драко приобрели какую-то неописуемо мистическую красоту. Мягкая тень под изгибом бровей, маленькая черная родинка у виска. Раздраженный, он был еще привлекательнее. — Ты красивый, самый красивый парень на земле, — с улыбкой проговорил Гарри, крепко обнимая Драко.

***

— Ты проспал завтрак, — голос вливался сквозь дремоту медовой трелью. Холодные пальцы тянули Гарри из сладкого сна, и он никак не мог проснуться. — Я хочу на завтрак тебя, — сонно промямлил Гарри и потащил Драко под одеяло. — Сейчас обед. — Ну тогда на обед. — Эй, я уже оделся. Перестань. Помнешь рубашку. — Не ори. Драко продолжал слабо вырываться, очевидно, надеясь, что его быстро отпустят, но Гарри и не собирался. Он прижался губами к бархатистой белой шее, впиваясь в обнаженную кожу новыми и новыми мокрыми поцелуями, сплетаясь с Драко всем телом. — Зачем ты сбежал из постели, — томно проговорил Гарри ему на ухо.— Представляешь, как бы я испугался, увидев, что тебя нет. — Прости. Ты спал, мне было скучно. — Тебе придется заработать моё прощение. — Ещё чего, — не унимался Драко. — Пойдём. Посмотришь, как мама справилась с твоим домашним эльфом. — Не спеши, сначала надо разобраться с моим стояком, — Гарри сильнее прижался бедрами к Драко, чтобы он прочувствовал его решительность. — Не сейчас, — Драко ловко выскочил из объятий, всем своим видом выманивая Гарри из постели. Голод крутил живот. Гарри последний раз потянулся и потащился за Драко в столовую. В квартире стало так чисто, что поначалу Гарри подумал, что он проспал целую вечность и проснулся в чьём-то другом доме. Начищенный паркет сверкал от воска, серебряные змейки на люстрах извивались в блеске свечей как живые. Такого порядка не могли добиться даже, когда здесь разместили штаб Ордена феникса. «Теперь-то понятно почему», — подумал Гарри, с грустью осознавая, что в бардаке и темноте старого дома Сириуса было намного уютнее и спокойнее, а во всем этом сверкающем великолепии он снова ощущал себя не к месту, как в богатом поместье Малфоев. — Кикимер просто обожает мою маму, — гордо сказал Драко, ведя Гарри мимо отбитых от пыли гобеленов. — Наверное, потому что она последняя, кто здесь есть из Блэков. Я никогда не видел, чтобы старые эльфы с таким упорством брались за уборку. — Впечатляющий рабский труд… Что? Не смотри на меня, так Гермиона бы сказала. Она всё время так говорит. — Это твой домовик, можешь его освободить, если хочешь, — словно обидевшись, съязвил Драко. — Ни за что. Он сумасшедший, и вообще мне не нравится. — Только чужих эльфов любишь отпускать, да Поттер? — А ты никак не можешь забыть? — Ладно, пойдем посмотрим, что он наготовил. Утром было довольно неплохо. Драко прошагал мимо портрета Вальбурги, и Гарри с ревностью прослушал их учтивый короткий диалог, в котором было больше любезностей, чем смысла. Присутствие рядом с юным мистером Малфоем настоящего хозяина дома, Вальбурга не заметила, надменно подняв нос и повернув от него голову, когда Гарри прошёл мимо. С другой стороны то, что она впервые не назвала его выблядком предателей крови, в целом, было большим достижением. В столовой на Гарри напал новый приступ неловкости. Стол с накрахмаленной скатертью был накрыт на четверых, Гарри с раздражением взглянул на количество приборов. Это было уже слишком. — Что-то не так? — озадаченно спросил Драко, наконец заметив, что с Гарри творится что-то неладное. — Тебе не нравится, что мы здесь расхозяйничались? Просто мы пока не отошли от случившегося, работа помогает отвлечься и… — Нет. Дело не в этом. Я только опять вспомнил, что в общем-то… Что я всегда был не твоего уровня парнем, понятно? — Ну и бред, Поттер, — лицо Малфоя перекосилось. Как всегда, когда он слышал то, чего не хотел. — Нет, не бред. Посмотри уже на меня. На мне штаны от пижамы и футболка недельной свежести, на которую я ночью напускал слюней. Вся моя одежда магловская… Да и вообще, не моя даже, а досталась мне от кузена. У меня нет титулованных чистокровных родственников, моя мать магглорожденная, если ты не заметил, и чёрт возьми, я понятия не имею, для чего все эти ёбанные тринадцать вилок у каждой тарелки. Я всю жизнь ем одной, и мне как-то хватало. — Гарри… — И ты стоишь передо мной вылизанный, как будто, блядь, тебя министром магии назначили. И собираешься мне сказать, что мы одного уровня? — Ну и что с того, что нет? — выкрикнул Драко так громко, что Гарри опешил. — Что с того? — Как ты можешь так легко закрыть на это глаза? — Потому что я люблю тебя, Поттер, поэтому давай ты выберешь себе какую-нибудь из этих тринадцати ёбанных вилок и начнешь уже есть наконец? Гарри замолчал и рухнул на стул, потирая лоб. Опять они сцепились из-за него. Малфой всё стоял такой же злой и грустный, с вопрошающим взглядом, словно ожидая, что Гарри что-то ответит на уже второе по счету признание, но он не хотел. Он взял самую большую из коллекции вилок у тарелки, и следом остальные приборы исчезли с неприятным щелчком. — Давайте свою изысканную жратву, — пробубнил Гарри куда-то в воздух, стуча вилкой о стол. — Но если там будет какое-нибудь фрикасе, твоя голова, Малфой, вместе с башкой Кикимера будет висеть в коридоре. Я тебе обещаю. — Поэтому домовик тебя и не выносит, — так и не дождавшись желаемого ответа, Малфой уселся за стол напротив. То ли старый эльф услышал предупреждение, то ли, и правда, не задумывал ничего особенного, но тарелки на столе наполнились обычной пищей. Если бы не пресный соус, Гарри ни за что бы не отличил скромный обед Кикимера от ланча в Хогвартсе. Даже тыквенный сок отдавал приятной слабой горечью. После их разговора Драко упёрся взглядом в тарелку, и Гарри опять возненавидел себя за свою несдержанность, а потом за свою стыдливость. Сколько бы раз он не признавался себе в том, что любит Малфоя, сказать это напрямую до сих пор было сложно. Гарри сначала так же молча жевал свою порцию индейки с овощами, но потом, увидев на краю стола стопку газет, решил воспользоваться возможностью скрыться от Драко за чтением. Он притянул к себе кучу выпусков «Пророка» и собирался уже погрузиться в один из них, как… — Драко, вы все на обложке! — Неудивительно, — безразлично отозвался юноша, доковыривая птицу на тарелке, и даже не поднял глаз. — Который выпуск? — Утренний, — Гарри стал быстро перебирать стопку. Страницы захрустели под пальцами. — И вчерашний вечерний, и позавчерашний, и вчерашний утренний. — Просто здорово. — Обвиняются в покрывательстве маглорожденных преступников, нападении на чистокровных волшебников, подлоге… Тут полстраницы пунктов… Министерство не обладает точной информацией о том, совершают они преступления по своей воле или же находятся под заклятием Империус. Всех, кто что-либо знает о местонахождении подозреваемых, просьба сообщить совой на адрес отдела магического правопорядка… О чёрт, Драко. И ваш дом. … При попытке обыска и задержания предполагаемых преступников, сбежавшие, скрывая улики, подожгли родовое поместье в Уилтшире, которому насчитывалось ни много ни мало — восемь сотен лет. — Гораздо больше, идиоты. Всегда мечтал почувствовать себя бездомным, — грустно усмехнулся Драко. — Зачем они сожгли ваш дом? — Меня больше интересует, где они все теперь намерены собираться. — Думаю на фоне этой новости заявление о том, что тебе нравятся парни, будет звучать не слишком ужасно. — Отца это убьет, — не оценил шутку Малфой. — Он сидел в Азкабане, Драко, не думаю, что хоть что-то способно его убить. — Ладно, пойду помогу наверху. Драко со звоном откинул вилку на тарелку и вышел из-за стола. Он так и не съел ни кусочка. Не вставая со своего места, Гарри в последний момент удержал его за край пиджака. — А если серьезно, — Гарри грозно посмотрел на Драко снизу вверх. — Твой отец очень странно себя ведет. Всё время молчит, смотрит волком. Ты уверен, что он меня не сдаст? — Он просто до смерти напуган, — стал оправдываться Драко. В голосе чувствовалось сомнение. — Я хотел бы, но вчера… — Я знаю, но как бы ты поступил на его месте? — Не становился бы Пожирателем смерти… Где он сейчас? — Наверху, — неохотно бросил юноша, пряча взгляд. — Второй день не встаёт с постели. Но это нормально, после заключения он вообще две недели никому не показывался. Тебе не о чем переживать. — Надеюсь, ты прав. — Думаешь, я стал бы подвергать тебя опасности? — Не стал бы? — Никогда, надоедливый ты придурок.

***

Гермиона так и не пришла помогать с защитными чарами, и оставшиеся полдня Гарри отчаянно пытался заставить себя отлипнуть от Малфоя, чтобы наконец вернуться в коттедж и заняться поиском крестражей. Драко удивительно быстро почувствовал себя в безопасности и начал возвращаться к своей заносчиво грубой манере общения. Он спорил по каждому поводу, ехидничал и называл Гарри по имени только в редкие моменты, когда ему самому вдруг не хватало ласки. — Ты просто маленькая зараза, — шикнул на него Гарри, зажимая в углу коридора третьего этажа, когда обитатели дома уже готовились к ужину. — Сбегаешь от меня и вредничаешь. Ладони двинулись вверх вдоль бедер, пальцы затеребили пуговицы рубашки. — Поттер, меня мать не с тобой обжиматься послала. — Неужели? Это заводило Гарри все сильнее и сильнее, но Драко как назло с самого обеда не давал им остаться вдвоем, сбегая то к Нарциссе, то к Люциусу. — Чего ты бегаешь от меня? Разлюбил? — Пошел ты, Поттер. Мы всеми силами пытаемся превратить эту дыру в приличное место, а тебе лишь бы поебаться. — Ты мог бы быть нежнее. — Мог бы? Что с тобой, Поттер? — А что с тобой? Малфой непонимающе поднял левую бровь. — Ох, неважно, — Гарри оттолкнул Драко и пошел к лестнице. Ему вдруг стало ужасно обидно и совсем противно от своей назойливости. И хотя Гарри знал, что Малфой ведет себя так, потому что сам обижается, легче от этого не становилось. — Не хочешь меня — и не надо. Так бы и сказал. Я тебе не Паркинсон: бегать за тобой хвостом, Малфой, и уже семь, мне все равно давно пора уходить. Я должен поговорить с Олливандером и гоблином. — Гарри. — Не ждите меня к ужину. Впрочем, вы и так не будете. Грозно шагая, Гарри аппарировал у входа в спальни. Из-за злости на Малфоя он ошибся во время трансгрессии и перенесся так далеко от коттеджа, что еще четверть часа пришлось идти пешком по скалистым склонам. За день они с Малфоем сцепились столько раз, что сосчитать было трудно. Даже с учетом того, что виделись они только за обедом и в перерывах между поручениями Нарциссы передать Кикимеру новый список покупок. С прошлого лета Гарри уже и забыл, какими «особенными» всегда были их отношения, и милым Малфой становился чаще у Гарри в воображении, чем в реальности. И Гарри оставалось только утешать себя тем, что в самом деле именно грубость и нравилась ему в Драко. Малфой был совершенно диким в своей безграничной избалованности и ярой вспыльчивости. Гарри чувствовал себя особенным, будто подчиняет себе разрушительное стихийное бедствие. Сложно было передать, насколько сильно возбуждала Гарри его избранность, когда он ощущал себя единственной слабостью этого горделивого подонка. Никому не позволено говорить с ним так, как Гарри, хватать его за запястья, зажимать в постели, ласкать до потери сознания. У входа в коттедж Гарри уже почти успокоил себя, но новые испытания опять раскачали шаткую лодку его терпения. Разговоры с гоблином и Оливандером, как он и предполагал, оказались непростыми и больше походили на допрос. Никто из них не хотел отвечать прямо, вгоняя Гарри в состояние отчаянного раздражения, которое в последнее время случалось с ним чаще и чаще. Гарри не мог понять, стал ли он сам слишком агрессивным или и в правду весь мир ополчился против него. Друзья будто всеми силами только ухудшали его положение. Рон за всё время так и не вышел из своей спальни, Гермиона совсем отстранилась, отвечая мало и односложно. А то, что Билл и Флёр добродушно улыбались Гарри и приглашали его на чай, заставляло Гарри чувствовать себя совсем дерьмово. В каждом их вежливом жесте он ощущал нагнетающую волну неприязни к своей персоне. И выходя ночью из дома, Гарри был совсем подавленным. Было уже совсем поздно. Старые часы в холле показывали далеко за полночь, когда Гарри хлопнул на выходе дверью. Во всем доме давно погасили свет, лишь в комнате Рона незаметно дёрнулась штора. Гарри устало сел на ступеньки крыльца и поднял голову вверх. Ночь рассыпала звезды по чёрному небу. Так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой. Маленькие блестящие искры. Гарри запрокинул голову сильнее, пытаясь отыскать знакомые созвездия, и холодный ветер с океана зашуршал в его непослушных волосах. «Блэки называли детей по именам звезд, — вспомнил Гарри и глубоко вздохнул, глядя в чернеющую даль. — Сейчас это почему-то особенно грустно». Одобрил бы Сириус его связь или так же, как Рон и Гермиона, утопил бы его в обидах и осуждениях? «Нет, конечно нет. Он во всем бы поддержал меня. В целом мире он был единственным человеком, кто понимал мои чувства. Проклятье, Сириус, как же мне сейчас тебя не хватает». Гарри смахнул слезу, пытаясь придумать, что делать дальше. День закончился настолько паршиво, что Гарри уже не знал, куда деваться. Он не хотел домой, опасаясь, что новую перепалку с Драко сейчас он просто не вынесет, но и оставаться в коттедже Билла и Флёр Гарри тоже не мог. Можно было бы отправиться к кому-нибудь из Ордена или… Какая ирония… Он столько времени мечтал быть рядом с Малфоем, а теперь избегает его. Вот это Сириус бы точно не одобрил. Давить в себе чувства из-за какого-то надуманного страха. «Пора домой», — устало зевая, подумал Гарри, впервые осознавая, что, действительно знает, где его настоящий дом. Он еще немного посидел на крыльце, вслушиваясь в мирный треск цикад и вдыхая ночную свежесть сада, и затем медленно пошёл в сторону океана, с щелчком исчезая в ночи. В квартире на площади Гриммо было тихо и пусто, только Кикимер с чем-то возился в своей каморке. Гарри поднялся на третий этаж и отворил дверь их спальни. Даже в темноте было заметно, что теперь и здесь царила идеальная чистота. Драко, уже спал, подмяв под себя оба одеяла. На безмятежном лице паутиной спутались светлые волосы. «Они стали совсем длинные», — Гарри прикоснулся к мягким прядям, смахивая их с лица и лаская Драко по щеке. Гарри приподнял одеяло, забираясь в постель и не смог сдержать ухмылку: новая атласная пижама Драко осталась рядом на кресле, на Малфое болталась старая черная футболка Гарри. «Каким бы крутым ты ни прикидывался, Драко, внутри ты всё равно чертовски ранимая сентиментальная задница», — думал Гарри перед тем как уснуть, обнимая его и целуя в плечо.

***

Крик. Такой оглушительный, что, казалось, в ушах полопались перепонки. Гарри вскочил с постели как ошпаренный, не успев даже надеть очки. Хлипкая кровать ходила ходуном. Шрам неприятно покалывало. — Драко, что… что случилось? Сквозь свои собственные крики Малфой ничего не слышал. Он корчился под одеялом, словно заколдованный Круциатусом. И вопил все громче и громче. И этому кошмару не было конца. — Проклятье, я ничего не вижу. Вверху раздался грохот, торопливые шаги по лестнице, и Нарцисса чуть не выбила дверь, влетая в комнату. Она взмахнула палочкой, зажигая свет. За ней вбежал Люциус, босиком и в ночной пижаме. Увидев их, Гарри тут же резко спрыгнул с постели. Он смутно осознавал, что, как только открылась дверь, всем всё сразу стало понятно: вторая кровать даже не была расправлена, а под ногами у Гарри валялись его собственные носки. Но Малфой закричал так пронзительно, что всё внимание досталось ему. — Что произошло? Святые небеса, Драко… Гарри взглянул на их кровать, ставшую похожей разодранную кучу тряпья. Драко метался по постели, держась рукой за левое предплечье. Какая бы боль его ни скрутила, она не давала ему замереть на одном месте. Крупные капли пота выступили на побелевшем лице, и он сжимал свою руку с такой силой, что под ногтями засочилась кровь. — Гарри, — Нарцисса панически закрутилась вокруг Драко, боясь и не зная с какой стороны к нему подойти. — Что случилось? — Я не знаю, — ужас почти парализовывал. — Мы спали… И вдруг он… Драко… — Мерлинова борода, надо что-то сделать. Не отпуская руки, Драко перевернулся на живот, мыча и вдавливая своё лицо в подушку. Потом он ненадолго затих и снова вскрикнул, дергаясь, словно поражённый током. — Метка, — задыхаясь, попытался сказать Малфой между новыми подавленными криками. — Она будто плавится. — Сделайте что-нибудь! — Люциус! — закричала она мужу будто безумная. Крики не прекращались ни на секунду. Драко весь трясся, щёки покрылись багровыми пятнами. — Как это прекратить? — Я… Я не знаю, — взвыл в ответ Люциус, поражённый то ли криками, то ли парнем в постели сына. Он так и остался в дверях как неприглашенный гость, опасаясь войти. — Тёмный лорд. Он вызывает его. — Но ему больно. Почему ему так больно? Ты говорил она лишь немного жжется. — Я не знаю… Люциус стоял ни жив ни мертв. Глаза помутнели от страха и, казалось, ему больно почти так же как сыну. С разницей только в том, что Драко продолжал кричать в подушку. От боли он не мог найти себе место, возил ногами по постели и забивался под простыни. Гарри смотрел на его страдания, всё отчетливее осознавая, что настоящей их причиной был он сам. «Если бы я не забрал его из поместья, если бы не заставил идти с собой, если бы не ударил по нему Сектумсемпрой, если бы не поцеловал в больничном крыле. Всего этого не было бы». Гарри был готов разрыдаться. Он кружился вокруг кровати как заведённый, готовый в любую секунду броситься в бой. Только драться было не с кем. Даже если понадеяться на их связь с Волдемортом, он ни за что не найдет его так быстро. Ни за что не найдет, если Драко не переместится к нему вместе с ним. — Что нам делать? О Мерлин, у него сейчас сердце остановится, — Нарцисса приложила палочку к руке Драко. — Вулнера Санентур! Вулнера Санентур! Тонкие ранки от ногтей на коже затянулись, но сам Драко продолжал стонать сквозь сжатые от боли зубы. — Не помогает, — голос Малфоя пробирал до костей. Нарцисса продолжала выкрикивать новые и новые заклинания, но ничего не работало. Гарри никак не мог собраться, и копящаяся все это время в нем злоба на Волдеморта была готова вылиться во что-то ужасное. Безумное и отвратительное возмездие. — Реддл делает это нарочно, — громко сказал Гарри, перекрикивая новый вой Драко. — Хочет, чтобы вы сдали ему меня. — Нет! — сквозь зубы замычал юноша, дрожа в новом припадке, но слова прозвучали звонко и почти отчётливо. — Гарри. Не иди к нему. Он убьет тебя. — Лучше, если он убьёт тебя, Малфой? Можно было выдержать всё, но эта беспомощность… Гарри всплеснул руками и пошёл в направлении выхода. Он не может сейчас ни с кем разговаривать, он слишком зол, он сделает только хуже. Руки чесались в опьяняющем желании мести, и ни одно заклинание не смогло бы утолить бурлящую жажду крови своего врага. Гарри не успел дойти до выхода, как в проеме показался Кикимер. Он был напуган не меньше остальных. Гарри впервые увидел, как в его маленьких заплывших глазах заискрил панический ужас. — Кикимер, — наконец одумался Гарри, и зародившаяся надежда словно привела его в чувство. — Приведи Гермиону. Скажи ей, чтобы трансгрессировала сюда. Срочно! Нет, стой! Не проси её трансгрессировать, аппарируй её сам! Сейчас! «Гермиона, как я сразу не додумался! Она все решит. Сейчас она во всем разберётся». На душе словно стало легче, но страх сильнее подтачивал Гарри изнутри. Домовик кивнул, исчезая, и почти сразу снова появился в доме, неудачно затаскивая в комнату вырывающуюся Гермиону. Драко стал тише, за дверью наоборот — загрохотали явно не по своему желанию явившиеся гости. — Ах ты поганая сволочь, — в коридоре мелькнула рыжая шевелюра, и Кикимер получил ботинком по большой голове. — Отпусти ее! Ты не имеешь права так обращаться с волшебницей. — Рон, не бей его, он же не виноват. Он исполняет… Драко опять вскрикнул на кровати, прижимая лицо к коленям, и голоса в коридоре утихли. Послышался липкий топот босых ног. Гермиона вбежала в комнату, отталкивая из дверного проема Люциуса и бросилась к Гарри. Рон тут же появился рядом с ней. Злобная недовольная мина на веснушчатом лице превратилась в знакомое Гарри выражение отвращения и страха. — Что случилось? — Драко, — лишь смог невнятно ответить Гарри, указывая на постель. — Реддл что-то делает с ним через метку. Это из-за меня. Все из-за меня. Гермиона ничего не сказала и двинулась сразу к Малфою. — Драко, дай посмотрю. Тот убрал руку от предплечья. Метка переливалась в чёрно-зеленых тонах, но кожа вокруг нее была алой как гриффиндорское знамя. Гермиона достала палочку и направила на дрожащую руку Малфоя. — Иммобулюс! Палочка заискрилась на конце, но больше ничего не произошло. Гарри чувствовал, как истерика предательски подступает. Драко скрутил новый приступ, и он снова схватился за краснеющую кожу. — Бесполезно, — сквозь слезы ответила ей Нарцисса, не отходящая от сына ни на шаг. — Всё бесполезно. Я это пробовала, ничего не работает. — Как такое возможно? — Мы перепробовали всё, абсолютно всё. Метка. Её можно снять? Скажи, девочка, как её можно снять? — Я… Я не знаю… — растерялась Гермиона. И её напуганный вид ужаснул Гарри сильнее, чем все мучения Драко. — Кажется… Те, кто пробовал… Ни у кого не получилось… Гермиона бездействовала. Лицо было сосредоточено от мыслей, но всё это не приносило никакой пользы. Боль иногда спадала, но только Драко делал новый вдох, она сковывала его с большей силой. Майка на нём взмокла от пота у ворота. Все пятеро стояли возле разбивающегося в конвульсиях Драко, словно у постели мертвеца. Никто не знал, что делать, и страх безысходности опять ворвался в мысли Гарри словно кошмарное дежавю. — Гарри, давай выйдем, — наконец сказала Гермиона, и Гарри быстро согласился, радуясь любой возможности покинуть душную комнату. — Он умрет? — уже хлюпая носом, заговорил Гарри, когда они вышли к лестнице, где родители Малфоя не могли бы их услышать. Рон шёл следом, но в разговор не вступал. — Я не знаю, — виновато сказала Гермиона. — Если бы можно было исключить магическое воздействие… — Магическое воздействие? — невольно вспылил Гарри. — По-моему, это единственное, что нельзя исключить. — Да, поэтому я не знаю. — Нет-нет-нет, — затараторил Гарри. Верить в беспомощность Гермионы, значит признать конец. — Разве ты не знаешь о магии всё? Ты же всё знаешь! — Гарри, я понимаю, что ты переживаешь, но нужно думать о другом. — О другом? О чем? Как я могу вообще сейчас хоть о чем-то думать кроме него? — «Тот-Кого-Нельзя-Называть» хочет, чтобы Малфои вернулись. Он этого добьется. — О, господи, Гермиона, пожалуйста. — Он вернёт их любым путем. — Нет, прошу. Послушай себя. Я не отдам ему Драко, я не могу. — Он опять пытается манипулировать твоими чувствами. — Я его не отдам. Как это остановить. Только скажи, как мне это остановить. — Я не знаю, Гарри, — снова повторила Гермиона. От её вежливого сочувствующего взгляда впору было лезть на стену. — Метку никак не убрать. Это Протеевы чары, я же тебе говорила. — Ты должна придумать что-то. Ты же всегда знаешь, что придумать! Умоляю тебя. Сделай это для меня. В последний раз. Я больше никогда у вас ничего не попрошу. Никогда. Вам больше не надо будет искать крестражи со мной, просто спаси его. — Ты не в себе, — хмуро буркнул Рон. — Что ты такое говоришь? — Гарри, Рон прав. Ты должен взять себя в руки. — Помоги Драко, Гермиона. Иначе я… Я пойду к нему сам. — Нельзя, — ещё решительнее сказал Рон и вопросительно посмотрел на подругу с таким видом, будто Гарри сходит с ума. — Скажи ему! — Гарри, одумайся. — Нет. Я пойду к нему и не смейте меня больше оглушать. Я пойду и разорву его на части голыми руками. Даже если Драко к тому моменту будет уже мёртв. Он не смеет трогать Малфоя, он ему больше не принадлежит. — Нет! «Тот-Кого-Нельзя-Называть» этого от тебя и хочет, — пытаясь быть убедительной, заговорила Гермиона. — Не поддавайся ему. Нельзя играть по его правилам. — Он убивает его. Клянусь, Гермиона… — Да ты хочешь опять, чтобы мы все погибли! — ещё злее заговорил Рон. — Пусть лучше погибнет он? — Да пусть! — Так, вы оба, заткнитесь! — закричала на друзей Гермиона, расталкивая их друг от друга. — Вы мешаете думать! Ваши перепалки мне надоели, и тут они сейчас совсем не к месту. Замолчите хоть на секунду, мне нужно сосредоточиться. Парни замолкли, продолжая лишь испепелять друг друга яростными взглядами. Гермиона закрыла глаза и глубоко задышала. Минуту она стояла неподвижно. Гарри молча молился про себя, чтобы она думала быстрее, но время беспощадно тянулось, а Гермиона всё молчала. В спальне под извивающимся Драко скрипнула кровать. — Мы можем кое-что попробовать, — вдруг раздался голос Гермионы, когда Гарри потерял уже всякую надежду. Рон больше не стал влезать в разговор. Он лишь стиснув челюсти, продолжал стоять подле Гермионы, будто боялся, что Гарри втянет её в новую опасную авантюру. — Это сработает? — Не знаю, но больше я ничего не могу придумать. — Говори уже. — Надо попробовать срезать метку вместе с кожей. — Срезать — значит… — Значит взять лезвие и убрать часть руки, на которой метка. — Ты ведь шутишь, да? — Нет. — А если это не сработает? Руку ему отрубим? — Да. Это будет планом бэ. Рон саркастически хмыкнул, и Гермиона толкнула его локтем. — Это лучшее, что ты придумала? — Это то, что скорее всего сработает. Есть ещё вариант его усыпить, тогда будет время подумать, но если честно, я даже не знаю, что тогда может помочь. — Мне надо поговорить с его родителями и с ним. — Времени мало. Поторопись. — Я знаю. «Резать наживую, да они с ума сошли». Оставив друзей у лестницы, Гарри вернулся в комнату. Нарцисса сидела у постели Малфоя и гладила его по голове, что-то пришептывая на ухо. Драко немного успокоился, и теперь тихо постанывал, тяжело дыша. Гарри подозвал Нарциссу и сбивчиво пересказал всё, что придумала Гермиона. — Да, я тоже о чем-то подобном размышляла, — спокойно ответила миссис Малфой, теребя тесёмку от ночного халата и не сводя глаз с сына. — Значит вы согласны на это? — Чтобы девчонка изуродовала нашего сына? — волшебница надменно подняла бровь и перевела взгляд на Гарри. Во всем её виде читалось неодобрение. — Конечно, нет. Но разве есть другие варианты? — Хорошо... Тогда я... Я ему скажу. Гарри подошёл к их кровати и присел на край матраса. Все простыни были сбиты, одеяло намоталось Малфою вокруг ног. — Драко, — Гарри обнял юношу, свернувшегося в дрожащий комок, и приблизившись к его лицу тихо зашептал. — Мы тебе поможем, слышишь? Скоро всё прекратится. Только ты должен выбрать. — В-в-вы решили покончить со мной? — еле шевеля губами, произнес Драко со смертельной слабостью. — Я хочу, чтобы это сделал ты. Больше никто. Пусть это будешь ты. От его слов внутри Гарри все заледенело. — Нет, господи, Драко. Гермиона предложила срезать метку. Только и всего. Но мы не знаем точно, сработает это или нет. — Да, срежьте её. Голос Драко был совсем не его, совсем другого человека: старого и уставшего. Голос грубый, хриплый и резкий, скрипящее железо по стеклу. — Есть ещё вариант, ты не дослушал, — сказал Гарри, пытаясь вложить в фразу всю свою нежность и успокоить его, но Драко будто совсем ничего не понимал от боли. — Прошу тебя, — зашипел он, и серые глаза стали широкими, словно чайные блюдца. — Гарри, срежьте её к хуям, пока я жив. — Мы можем усыпить тебя на несколько дней, чтобы выиграть время… — Нет! Давай резать. — Ты уверен? — Да.

***

Поначалу Гарри отказался участвовать в одобренной всеми экзекуции, но долго усидеть на месте так и не смог. Вид полуживого Драко и пристальный взгляд его отца быстро вывел Гарри из себя. Он стал бродить за Гермионой, пытаясь помочь, подхватывая за ней любое поручение. И всё равно это не успокаивало. Ожидание было невыносимо, как будто его сейчас будут резать самого. Гарри ходил из стороны в сторону, не находя себе места. Порой казалось, что Драко словно становится немного лучше. Он кричал не так громко и отчаянно, а перерывы между приступами становились дольше. Несколько раз Гарри уже хотел отложить задуманное, но следом Малфой начинал пуще прежнего хрипеть от боли и прежняя решимость возвращалась к нему. «Надо покончить с этим раз и навсегда». Кикимер носился туда-сюда со скоростью молодого домовика, поднося неизвестно откуда добытые бинты, марли, ножницы и прочую ерунду, наводившую на Гарри еле скрываемый ужас. Вся эта подготовка всё больше превращала происходящее в извращенную пытку, чем в настоящую помощь. Гермиона нацепила на себя кухонный фартук. Нарцисса крепко затянула ремнем руку Драко выше плеча. Он стал совсем вялым и реагировал только, когда метка на руке чернела и сильнее обжигала его. Но иногда у него настолько не оставалось сил, что Драко мог только скрипеть зубами от боли. — Нужно будет крепко его держать, — спокойно говорила Гермиона, протирая остро наточенный кухонный нож, пока Нарцисса проверяла крепость жгута. — Всем вместе. «Тот-Кого-Нельзя-Называть» наверняка наложил заклятие против магии. Это может убить его, поэтому будем резать ножом. — Ты не собираешься его усыплять на время этого? — остатки самообладания покидали Гарри, и вопрос прозвучал совсем встревоженно. — Как мы тогда поймем, что всё сработало? — Так, ладно, окей, — в напряжении заламывая руки, Гарри повернулся к постели. Драко казался немного более возбужденным. Он приподнялся к изголовью и, хмурясь, смотрел на происходящее, хотя руки от метки не убирал. — Драко, ты как? Не передумал? — Заткнись, Поттер, давайте быстрее. Гарри улыбнулся и покачал головой. Надежда вернула Малфою знакомые черты, и он уже казался не таким несчастным. — У нас всё готово, — сказала Гермиона, подкатывая к кровати журнальный столик. На нём возвышалась внушительная горка из всего того, что смог натаскать Кикимер и какие-то маленькие склянки из бисерной сумочки. — Ляг, пожалуйста, на спину. Миссис Малфой, уберите подушки, он должен лежать ровно. Гарри, держи его справа, мистер Малфой… Вы сможете? Люциус отозвался на имя и быстро подошел к кровати, кивая головой. — Тогда следите, чтобы он не дёргал ногами и не задел меня, пока я буду… Ну вы поняли… Нарцисса, вы держите слева, как мы договаривались. Хорошо? Всем все понятно? После негромкого согласия остальных Гермиона, смочив ладони из бутылки скотча, потянулась за наточенным инструментом. Гарри поёжился. — Драко, ты должен убрать руку от метки, — грозно сказала Гермиона. — Я не могу, — захрипел Малфой, скрючиваясь с новым приступом боли. Тянуть было уже некуда. — Можешь, — Гарри расцепил пальцы Драко, закостеневшие вокруг метки, и вложил их в свою ладонь. — Я буду рядом. Метка темнела и двигалась на коже черно-белой колдографией. Змея обвивала череп тугими кольцами и шипела, выползая изо рта. Вокруг, на ставшей алой коже потемнели пять желто-синих отметин — кровоподтеки от пальцев Драко. — Давайте подождём, боль иногда становится не такой мучительной, — стал упрашивать он, но Гарри решительно прервал его: — Нет. Гермиона, давай. Гермиона бегло осмотрела метку напоследок и засучила рукава. Её руки тряслись, но, как только она взяла нож, движения стали твердыми и уверенными. — На счет три. Раз, два… Драко вскрикнул пронзительно и крепко сжал руку Гарри. Острое лезвие погрузилось под кожу. Кровь задержалась на полсекунды, а затем посочилась по краям. Первая капля упала на белоснежные простыни, вторая. Драко подавил новый крик, впившись зубами в наволочку, и громко со стоном засопел. Боль сотрясала его, и он выскальзывал из держащих его трёх пар рук, но пальцы Гарри не отпускал. Старший Малфой стоял прямо напротив Гарри и держал сына за лодыжки. Он, не отрываясь, следил, как острие погрузилось наполовину и как Гермиона резко повернула нож, направив его вниз к запястью. Драко взвыл. Кровь сочилась и хлестала, казалось, её было столько, что она пропитала все насквозь. Лезвие неумолимо двигалось дальше, снимая тонкую кожу. Метка сворачивалась веером, змея на ней скалилась и словно становилась больше. — Не надо, не надо так глубоко, — взмолилась Нарцисса, хватая Гермиону за плечо. — Не мешайте, — яростно рыкнула девушка, и Нарцисса одернула руку. Рукоятка кинжала уже запачкалась кровью, ставшей вязкой, как застывший вишневый джем. — Все еще жжётся, — рыдал Драко, и сердце Гарри разрывалось на части.— Глубже. — Кость слишком близко, — запротестовала Гермиона, но Драко продолжал повторять, жмурясь от боли: — Плевать. Глубже, режь как можно глубже. Гарри видел, как под тонкими слоями кожи проглядывает окровавленное лезвие, и как под ним виднеется белая гладкая кость. Драко, корчась, тоже пристально следил за скользящим кинжалом, не в силах отвести взгляд. Он уже был не просто бледным. Остроскулое лицо приобрело желтовато-зеленый оттенок, губы посинели, и смерть словно глядела на всех сквозь потемневшие мокрые ресницы. — Нет, Драко, не смотри туда, смотри на меня, — Гарри повернул нахмуренное лицо юноши к себе. Глаза краснели за пеленой слез. — Да, ты молодец. Держись. Немного осталось. — Долго ещё? Зачем так много? Почему столько крови? — взволнованно спрашивала Нарцисса, хотя Гермиона не отвечала ни на один её вопрос. Она старалась сильнее прижать кинжал к венам, но кровь хлестала. Гарри чувствовал, что всё выходит из-под контроля. Рука девушки уже неровно скользила по рукоятке. Рон, чрезмерно мужественно наблюдавший за происходящим, наконец не выдержал и, выругавшись, вышел из комнаты, сдавливая рвотный позыв. Дверь за ним глухо хлопнула. — Гермиона, быстрее, он теряет очень много крови, надо заканчивать, — крикнул Гарри, ощущая, как ослаб под хваткой Драко. Должно быть, остальные тоже это чувствовали. — Почти. Вот. Сейчас. Нож прошелся вниз к ладони и вынырнул, сбрасывая на пол кровавый лоскут. Скользнув на паркет, кусок кожи почернел как сажа и свернулся в смятый сухой комок. — Пока не перевязываем, — орала Гермиона, сдавливая рану ближе к запястью. — Не перевязываем. Гарри, не отпускай. Может быть, придется резать снова. — Нет, хватит, он больше не выдержит, — взмолилась Нарцисса, падая на колени и выпуская руку сына. Кровь из-под её запястьев брызнула фонтаном, и Гарри едва успел подскочить, чтобы прикрыть рану. Нарцисса в беспамятстве сползла на пол. Гарри чувствовал, как скользкий бурный поток крови пульсирует под ладонью, желая вырваться сквозь пальцы. Он поднял вторую руку к щеке Драко. Веки были почти прикрыты. — Драко, пожалуйста, не отключайся, — просил Гарри почти с такой же мольбой в голосе как Нарцисса. — Говори, сработало? Всё ещё жжётся? — Он сейчас потеряет сознание, — причитала Нарцисса на полу, приложив кровавые руки к щекам. — Пожалуйста, остановитесь. Больше не надо, он больше не вынесет. Мой мальчик. Мой маленький мальчик. Гарри тряс Малфоя за плечо. Он терял сознание, закатывая глаза. — Нет уж, дружище, мы с тобой ещё не закончили, — сказал Гарри и тряхнул Драко сильнее. Серые глаза снова сверкнули в глазницах. — Ага, ты в сознании. Просто кивни головой, если всё в порядке. Это легко, ну же, детка. — Сынок, давай отвечай, — впервые за такое долгое время Гарри услышал голос Люциуса. Он был отрезвляющие твёрдым и ровным. — Быстрее. Драко открыл рот и что-то тихо пробормотал, дыша так тяжело, что всё его горло хрипело. — Ты должен сказать громче. — Получилось, — уже разборчиво, но совсем слабо отозвался Драко. — Кажется, получилось. Сердце Гарри задрожало. — Давай, Гермиона. — Пока без магии! Гермиона быстро стала обматывать предплечье. Зазвенели склянки, по бинтам захрустели ножницы, и в нескончаемой кровавой духоте запахло травами с настойкой бузины. Гарри почувствовал, как смерть отступает от них. Наконец послышались заклинания, и все в комнате облегченно выдохнули. Драко уже не дрожал, его глаза были полуприкрыты, и он смотрел на Гарри, слабо улыбаясь. — Ты молодец, — Гарри придвинулся совсем близко к Драко и, гладя его по лицу кровавыми пальцами, крепко поцеловал. Губы такие слабые, что не могли даже пошевелиться, прильнули навстречу. — Я думал, что потеряю тебя. Клянусь, я никогда ничего не боялся сильнее. Можешь дальше быть мудаком, можешь быть Пожирателем смерти, можешь быть кем угодно, мне плевать, только не умирай. Больше не умирай никогда. Я люблю тебя, Драко. Ты слышишь? Люблю сильнее всего на свете. — Чёрт, Поттер, я думал, ты никогда этого не скажешь, — с ухмылкой прошептал Драко, и Гарри, улыбаясь сквозь слезы, снова поцеловал его. Краем глаза Гарри видел его отца. Озлобленный бледный колосс, с грозным видом наблюдающий разворачивающуюся на глазах трагедию своего рода. Ещё одну.