В терновом венце

Гарри лежал на окровавленных простынях, обнимая Драко так сильно, что занемели руки. Кровь свернулась и почернела под ногтями, на лице и шее. Страх потерять его никак не отступал. Даже сейчас, когда всё закончилось, и Драко тихо сопел Гарри в плечо. Он до сих пор был без сознания. Лицо наконец стало расслабленным и умиротворённым, но при этом таким болезненно бледным, что Гарри не мог смотреть на него. Длинные светлые волосы липли к запачканным пальцам. Ощущая слабое дыхание Драко в своих объятьях, Гарри закрыл глаза, мечтая лишь о том, что усталость дарует ему быстрый сон. Хотя по-настоящему не верил в это. Гарри чувствовал сильное покалывание в шраме и выжидал новых видений, которые могли бы разъяснить происходящее у Пожирателей смерти. Пока их не было, оставалось только надеяться, что разрывающая голову боль означала ярость Волдеморта в пылу неудачи, а не его победное ликование. Малфои стояли за дверью и шёпотом переругивались. Гарри знал, что обсуждают его, но вслушиваться не было сил. — Гарри, — Гермиона подошла и легонько дотронулась до локтя друга. Он устало открыл глаза. — Надо убрать здесь всё от крови. Вам двоим тоже не мешало бы в душ. Мы с Роном уходим, сам справишься? — Да, — на автомате ответил Гарри. Он хотел, чтобы все ушли, просто дали им двоим немного покоя. Шок от произошедшего спал, и стыд из-за откровенности с Драко, что он допустил на людях, медленно травил его изнутри. Было противно и неловко. — Я оставила микстуру и написала список для Кикимера. Меня он не слушается, поэтому тебе придется приказать ему самому. — Ладно, — так же монотонно буркнул он. — Драко всё ещё слишком слаб, может стать хуже без ухода, Гарри. Ты понял меня? — Да. Я всё сделаю — Хорошо, мы пошли. Друзья скрылись в дверном проходе, и стало немного легче. Гарри не хотел вставать, и ему казалось, что Драко следовало ещё побыть в постели, но слова Гермионы не давали успокоиться. Гарри лениво слез с кровати и, подтянув Драко к краю, поднял его на руки. Он был тяжёлым, слишком тяжёлым для своей худобы. Качаясь от нелегкой ноши, Гарри прошёл из комнаты к лестнице, чтобы спуститься вниз в ванную. Где-то под ногами прошмыгнул старый эльф. — Кикимер, поменяй белье на постели и убери кровь, — приказал Гарри, даже не посмотрев на домовика. «Он наверняка почувствовал неуважение и обязательно сделает что-нибудь назло», — подумал Гарри, но эльф только хрюкнул нечто, как показалось, похожее на согласие, и сразу исчез. — Куда ты несёшь нашего сына? — где-то за спиной вдруг раздался громкий рык Люциуса. Гарри и не заметил, как прошел мимо них. Боль в шраме усиливалась. — В ванную, — ответил Гарри так тихо, что сложно было сказать, услышали ли его позади. — Положи его обратно, мы сами можем позаботиться о нем, — не унимался старший Малфой, догоняя Гарри на узкой лестнице. — Вы о нем уже позаботились, — с каменным лицом отозвался Гарри. Он, не останавливаясь, прошел на второй этаж. Люциус и Нарцисса засеменили следом. Руки тряслись под тянущей ношей. С каждым новым шагом Драко будто становился ещё более тяжелым. Боль нагнетала, и реальность будто начала расщепляться в ожидании нового видения. — Оставь его, — старший Малфой наконец больно схватил Гарри за плечо и дернул на себя. Не в силах даже сопротивляться, Гарри поддался, оказавшись с Люциусом лицом к лицу. Серые глаза испепеляли ненавистью, но было плевать. — Люциус, остановись, это некрасиво. — Помолчи, Нарцисса, — прикрикнул на жену Малфой и тут же зашипел на Гарри. — Собираешься раздеть его, и думаешь, я так просто разрешу тебе? — Мне не нужно ваше разрешение, — сказал Гарри, полуприкрытыми глазами смотря на него исподлобья. — Даже если бы я стал раздевать его для чего-то другого. Малфой хлестнул Гарри по лицу, и руки, сжимающие Драко дернулись, но удержали его. — Да что с тобой, Люциус, он же уронит Драко, — перепугалась Нарцисса. — Гарри, пока он не пришел в сознание, будет лучше если мы всё сделаем сами. Позволь нам просто… — А я думаю, — так же спокойно продолжил Гарри, не отводя вызывающего взгляда от Люциуса. — Для Драко будет лучше, если за ним будет ухаживать тот, перед кем бы он не постеснялся раздеться. Малфой стоял бурый от ярости. Сухой грубый рот приоткрылся то ли от злобного дыхания, то ли от того, что он хотел сказать очередную грубость. Гарри так и не узнал, какой репликой его собирались наградить напоследок: он толкнул бедром дверь ванной комнаты и вошёл внутрь. Малфои, к его удивлению, остались снаружи. Гарри положил Драко в круглую ванну в центре комнаты и щёлкнул задвижку на бронзовой ручке. Сложно было представить, что тишина может принести такое облегчение. Гарри стянул с Малфоя майку и шорты и скинул их на холодный кафельный пол. Обескровленная кожа Драко на фоне белоснежной ванны выглядела по-мертвецки синей. Гарри ощущал, как его с новой силой начинает поглощать сознание Волдеморта. Боль в шраме обращалась в бесконтрольную злобу, и Гарри чувствовал беспомощность, с которой отключается его сознание, заполняясь чужими мыслями. «Почему я до сих пор не могу противиться этому?» Гарри пошатнулся и едва успел, хватаясь за край ванны, сесть на пол, прежде чем его поглотило видение. Тусклый свет лампы в подвале. Земляной пол. Пожиратели смерти, закутанные в чёрные балахоны, стоят, не смея глядеть даже друг на друга. Смердящие собаки. — Предатели, — зашипел Гарри спокойно и холодно. — Каждый из вас предатель, как и они. Хотите умереть за этих недоносков? Так вы умрёте. Хочешь первая, Лестрейндж? Гарри с отвращением посмотрел вниз на ползающую в ногах колдунью. Измученное лицо прижатое к земле в покорной верности. На грязную мантию налипли густые клоки серой пыли, но здесь в темноте подвала они тоже казались чёрными. — Мой лорд… До чего же мерзкий голос. Гарри почувствовал, как Беллатриса повисла, обвивая его колени. — Как ты смеешь ко мне прикасаться! — рявкнул Гарри, с отвращением толкая её от себя. Грязная сука, мерзкая падаль, как и ее родня. Гарри задрал рукав и прикоснулся жёлтым ногтем к белесому контуру черепа. Женщина распласталась на полу в конвульсиях. Гарри ухмыльнулся и слегка наклонился к ней, не отводя пальца от обжигающей метки. — Ты сильная, гораздо сильнее, чем многие из вас. Столько воли, столько могущества… Но, как думаешь, долго ли протянет твой племянник? Может, он уже покончил с собой или сошел с ума. Это было бы грустно. Он надавил сильнее на метку, и Беллатриса вскрикнула. — Не думай, будто мне это доставляет какое-нибудь удовольствие, дорогая, но пока наши друзья не нашли твою сестру, я просто вынужден продолжать. Верь, что ты страдаешь не зря. Всё воздастся. У меня даже есть награда. Да-да, прямо сейчас. Тебе понравится. Ты можешь выбрать, кого убить следующим. Она не из трусливых. Она выберет. — Р-роули, — стуча зубами от боли, проговорила Беллатриса, и видение рассыпалось в реальность. Гарри поднялся с пола, глубоко дыша. Драко лежал в ванной, словно был уже мертв. Гарри старался не давать себе думать в этом духе. Он прислонился ухом к его груди. Сердце билось совсем слабо. Он включил воду и начал раздеваться сам. Гарри уже не противился видениям, он слишком устал бороться. Несколько раз он отключался снова, и пытки Беллатрисы, с зелёными вспышками ярости мелькали перед глазами. Но Гарри уже не было больно, не было противно или страшно. «Пускай её пытают, пускай. Она всё это заслужила». Возвращаясь в сознание, Гарри лишь опять напряжённо вздыхал и продолжал устало тереть жёсткой губкой их с Драко тела. Вода становилась бурой от крови. Приходилось несколько раз спускать её и набирать снова. Драко так и не пришел в сознание, он даже не шевелился. Лишь на щеках появился бледный румянец, и на бинтах выступила свежая кровь. Кое-как закончив с омовением, Гарри закутал Драко в халат и на последних силах дотащил его обратно в спальню. Малфои куда-то исчезли из коридора и больше не появлялись, но, было похоже, что Нарцисса уже надавала домовику новых заданий. В комнате ничего не напоминало о произошедшем. Чистое белье сверкало на постели, и Гарри раздражённо ухмыльнулся, увидев, что вторую кровать демонстративно расправили и повесили у изголовья рядом его постиранные вещи. Гарри аккуратно уложил Драко на их постель и сел на пол. На улице уже почти рассвело, но дождливое небо не давало солнцу показаться. На смену острой боли во лбу пришла новая: нудящая и ноющая. Тихим стуком по подоконнику замолотил дождь, и под его монотонный стрекот Гарри и не заметил, как уснул прямо на полу. Во сне было так же тревожно, как и в реальности. Несколько раз подряд Гарри снилось, что мистер Малфой врывался в комнату под жалобный писк своей жены и вытаскивал из постели полумертвого Драко, таща его за больное предплечье, с воплем и криками забирая от Гарри. И он просыпался, тяжело дыша, чувствуя, как сердце напряжённо и ускоренно отстукивает свой ритм. За ночь Драко бросало то в жар, то в холод, и он тихо стонал сквозь сон. Мысли путались с видениями в сознании Волдеморта, и Гарри казалось, что скоро он потеряет рассудок. День медленно сменялся ночью. Они проспали целые сутки, но сон всё не уходил. Между сном и видениями Гарри заметил, как в щели дверного проема мелькнул голубой глаз Нарциссы. Или ему это тоже привиделось? Наконец ближе к вечеру боль в шраме исчезла, и вместе с ней утихла тревога. Гарри перебрался к Драко на постель и провалился в глубокий сон, забыв обо всем, что жестоко, не переставая, мучило его.

***

— Гарри, я не могу уснуть, — звук голоса Драко как мокрая пощёчина по лицу. Гарри подскочил в постели, словно не спал ни секунды и непослушными ото сна руками неровно нацепил очки на нос. — Ты очнулся! — воскликнул Гарри, хватая Драко ладонями за щёки и вглядываясь в его лицо. Вокруг было тихо, только старый вяз стучал ветками в открытое окно. — Хочешь чего? Драко выглядел ещё более бледным, чем когда был без сознания. Тени под глазами стали глубокими чернеющими пятнами. — Болит очень. — Что? Метка? — Нет, рана. Тянет. Очень сильно. Есть растопырник? — Мерлинова борода, Драко. Уверен, что это не она? Почему тогда болит? — Поттер, мне полруки отрезали. Так есть растопырник или нет? — Конечно есть, сейчас. Гарри повернулся к тумбочке и попытался на ощупь найти нужную склянку. Круглодонная из плотного стекла. Заткнутая тряпкой вместо крышки. — На, держи. Гермиона написала ещё рябиновый отвар выпить и крововосполняющее. — Не хочу, меня от них тошнит, — капризным тоном отозвался Драко и, морщась, полностью опустошил протянутую колбу с растопырником. — Давай ты не будешь со мной спорить, ладно? — А то что? Накажешь меня, мамуля? — хмыкнул Драко и отбросил пустую бутыль на тумбу. — Не капризничай. Я так за тебя перепугался. — Ты милый, — Драко повалил Гарри рукой на подушку и приподнялся над ним, чтобы поцеловать. Его губы со вкусом микстуры напомнили Гарри об их первом поцелуе, и от сладостного головокружения Драко захотелось в сотни раз сильнее. Ладонь Гарри двинулась вниз, прижимая юношу за обнажённые бедра. — Не сейчас, — Драко отлип от Гарри и завалился на спину. — Лучше поболтай со мной, пока настойка действует. — О чем? — борясь с нарастающим желанием, спросил Гарри. Касания гладкой кожи Малфоя под одеялом были невыносимо возбуждающими. — Не знаю. — Драко повернул голову, снова подтягиваясь к Гарри, обвивая его здоровой рукой и утыкаясь лбом в плечо. — Какую-нибудь ерунду. О квиддиче. Какая твоя любимая команда? — Нуу… — мысли о том, как бы сладко сейчас было трахать Драко, не выходили из головы и всё же трогать его Гарри боялся. — Мне нравятся «Татсхилл Торнадос». — Да ладно, — рассмеялся Малфой. — Что, правда? — Ну да. А что тут такого? — Ничего, будь ты из Слизерина. — Ну и что? А кто мне должен нравиться по твоему? — Не знаю. Неудачники типа «Пушек Педдл». Чем тебя покорили «Татсхилл Торнадос»? Это из-за Пламптона? Поверить не могу, что ты купился на это. Он же был настоящим шарлатаном. — Когда сам поймаешь снитч за три секунды, тогда и будешь говорить о шарлатанстве. Да и при чем тут он? Пламптон давно не играет, он старик уже. «Торнадос» быстрые, мне нравится. — «Торнадос» отстой, ясно Поттер? Вот увидишь, «Нетопыри» разгромят их в будущем сезоне. Они единственная нормальная команда в Лиге. Ну и «Сороки», пожалуй. — Те, у которых Мэддокс? Ты в своем уме? — Ну да, он малость ебанутый. Но Кэмпбелл выводит игру. Матч девяносто пятого года. Ты видел, как он держится на метле? Чистое искусство. — Честно говоря, не видел. Я ни одной игры-то кроме чемпионата не смотрел. — Ты серьезно? Совсем ни одной? — Совсем ни одной. Я всю жизнь с маглами живу, Малфой. Забыл? — Ох, отстой. — Растопырник подействовал? — Да, давно. Вроде как он должен ещё и усыплять, но пока ничего. — Спи, тебе нужен отдых. — Чего ты заныл, давай поболтаем. — Зачем? Драко, ты устал. Тебе нужен сон. — Я в порядке. Просто… Помнишь, ты говорил, что мы совсем не знаем друг друга, ну типа только трахаемся и ничего больше не делаем? — В Хогвартсе? — Угу. — Ерунда, я знаю кое-что о тебе. Тебе нравится, когда я целую здесь. Гарри зарылся в волосы Драко, прикасаясь губами к его шее. Болтовня о квиддиче его не успокоила. Член разрывался от крови. — Хватит, щекотно, — засмеялся Драко, отбиваясь от поцелуев. — Ты не сильно разозлился, что я поцеловал тебя при отце? — спросил Гарри, скользя губами от шеи к плечу. — Не то, чтобы это было хорошее время ему обо всем узнать, но для этого ведь не бывает хорошего времени. Гарри немного помрачнел, вспомнив, с какой ненавистью смотрел на него Люциус, но сладковатый пряный запах кожи Драко вытеснял из сознания все дурные мысли. Хотелось втереть его в себя и пропитаться им насквозь. — Гарри, давай уедем отсюда, — мечтательно заговорил Драко, будто это и в правду было возможно. — Далеко, где он нас не найдет. За океан. Знаешь, у отца там были какие-то совсем дальние родственники. Они давно не общаются, но уверен, не откажут первое время. Гарри стало ещё больнее, и все желание как рукой сняло. Если бы это было так просто, он бы уехал с ним на край земли и укрылся бы ото всех на свете. — Я не могу. — Почему? «Пожалуйста, Драко, не спрашивай». — Тебе все время приходится прятаться, разве это жизнь? — Это долго рассказывать, — попытался отмахнуться Гарри. — Не ко времени история совсем. Лучше спи, правда. — Я хочу уехать с тобой. Разве ты не хочешь? — Я хочу, Драко. Я не могу. Ты ведь знаешь пророчество. Один не может жить, пока… И всё такое. Глаза Малфоя расширились в темноте. — Хочешь сказать… — залепетал он удивленно. — Это правда? Пророчество — это правда? — Да. — Вот же дерьмо. И как ты собираешься? Даже Дамблдор не смог… — Тебе надо спать. — Это же просто ужасно. Я переживаю за тебя. Боги, Поттер… — Всё будет хорошо. — Чем вы занимаетесь, Гарри? Вы хотите исполнить пророчество? Над этим вы спорите каждое утро? — Драко, пожалуйста… — Просто скажи мне, — Драко перевернулся и навис над Гарри, требуя ответа. — До чего же ты упёртый говнюк, Малфой. — Скажи. — Пожалуйста, спи. — И как мне теперь уснуть? — А как я тебе это должен сказать? — Ну как есть. Тяжело вздыхая, Гарри потёр переносицу. — Ох, ты ведь не отстанешь с этим дерьмом, да? — Да, не отстану, — твердо буркнул Драко. Его лицо решительно нахмурилось, и Гарри понял, что не отвертится. — Блядь. Я должен убить его, но это не так просто, понятно? — Понятно, но почему ты? И как… — Дело не в том, что я не знаю, как его убить. — А в чем? — Давай лучше вернемся к вопросу с поцелуями. — Ну, Гарри… Ты знаешь, как его убить, но до сих пор не убил. Я не понимаю. — Малфой, блядь. Потому что его мало убить один раз. — Как это? Что ты имеешь в виду? Гарри не хотел продолжать, но Малфой прилип с вопросами. — Ты ведь у нас любитель темной магии. Слышал про крестражи, осколки и всю эту дрянь? Как же я не хочу об этом говорить… — Ты хочешь сказать, Тёмный лорд сделал крестраж? — Он сделал несколько крестражей и… Мордред, Драко, ты меня заболтал. — О, Мерлин… — Блядь. Вот же. Вот же черт! Нельзя было это рассказывать. Я совсем вымотался. Проклятье! — Гарри, я… — Зачем только ты расспрашивал. Теперь придется просить Гермиону накладывать заклинание забвения, а у тебя голова и так сейчас еле варит. — Не надо, пожалуйста. Я никому не расскажу. — Драко, лучше бы вот ты спал. — Гарри, вы втроем не справитесь. Крестражи — это очень тёмная магия. — Не знал, что в тёмной магии есть градация на очень и не очень. Не думай об этом, мы нормально справляемся. — Я хочу помочь, — отозвался Драко и вдруг голос его стал неожиданно слабым. Гарри подумал было, что Малфою стало неловко от того, что он выведал их тайну, но на деле похоже, что растопырник наконец начал действовать. «Очень вовремя». — Я хочу помочь, — ещё тише проговорил Драко. Он настолько ослаб, что не мог продолжать их затянувшийся разговор. Малфой засыпал на руках, но не переставал бороться со сном. — Вот об этом даже не думай. — Я ещё вчера был Пожирателем смерти, думаешь, я не справлюсь? — сказал Драко сквозь зевоту. — Думаю, что я больше не вынесу, если тебе снова будет грозить опасность, а это опасно. — Ну и что, — Драко прикрыл глаза, укладываясь Гарри на плечо и ещё раз зевнул. — Ебучий растопырник сука просто вырубает. — Надо было тебе сразу побольше выпить, — с досадой отозвался Гарри, укутываясь вместе с засыпающим Драко под одеяло.

***

Дождь на улице никак не кончался. Ветер завывал в трубах. По стёклам запотевших окон дома на площади Гриммо стекала холодная вода и внутри старых комнат запахло сыростью. Гарри развалился на диване в гостиной напротив горящего камина и листал очередное издание сказок барда Бидля в обнимку со спящим Драко. Он мирно сопел у него на плече, закинув на Гарри левую ногу. Из-за зелья и микстур последние четыре дня Драко по большей части спал, и Гарри в одиночку приходилось бороться с нападающей от тоски скукой. Последнее издание сказок, которое для Гарри нашел Кикимер, было на удивление занятным. Вместо братьев Певереллов главными героями были сестры, а Бузинная палочка применялась, мягко говоря, не по назначению. Гарри уже запустил руку в штаны, чтобы сбросить напряжение до того, как Драко проснётся и увидит, что он возбудился на нарисованных дамочек. Но в дверь гостиной кто-то постучал, и следом послышался голос Гермионы. — Гарри, это я, можно? — Да, входи, — ответил Гарри, тихо ругаясь про себя и резко освобождая руку. Гермиона показалась у входа с большой коробкой в руках. Её волосы ещё сильнее распушились от влажности, мантия, пропитанная водой, потемнела на плечах. — Ой, вы спите? Мне позже зайти? — Да нет, он все время спит, — сказал Гарри. Драко заёрзал во сне и, ворча, прижался крепче. — Как ты сюда попала? Иллюзорные чары не работают? — Нет, все отлично, — Гермиона поставила коробку на каминную полку и, пытаясь пригладить непослушную шевелюру, села в кресло напротив. — Я как раз их проверяла. Миссис Малфой меня услышала и впустила. — Перепугалась, наверное. — Немного. Она сказала, до меня кто-то из Пожирателей смерти уже приходил несколько раз. — Это опасно. Больше так не делай. Если Рон узнает, он меня убьёт. — Ну ты же не думал, что они здесь искать не будут, — пожала плечами Гермиона. — А это что за коробка? — Какая? А-а, эта? — Гермиона обернулась к камину, глядя на коробку словно сама забыла, что только что принесла её. — Это для Драко. И для нас. — Для нас? — Помнишь, мы говорили про сейф в Гринготтсе? — Блин, Гермиона, сейчас не до этого же вообще. — Оборотное зелье варится долго. Златоглазки, наверное, придётся настаивать самим, так что раньше апреля мы туда все равно не проникнем. — Обязательно перевоплощаться снова? Оборотное зелье не кленовый сироп. — Тебе не придётся обращаться, ты пойдешь под мантией… План ещё обсуждается — быстро добавила она, увидев, как нахмурился Гарри. — У нас ещё есть её палочка. Рон нахватал из поместья целую кучу. И волосы. — Ты принесла мне мою из терновника? Палочка Хвоста ещё большее недоразумение, даже та, что у Драко слушается лучше. — Принесла, держи, — Гермиона вытащила из кармана потёртую палочку, доставшуюся ему от егерей. После палочки Хвоста Гарри успел соскучиться по этому уродливому, покрытому мелкими сучками куску дерева. По крайней мере, в отличие от новой, старая ещё ни разу не взрывалась у него в руках. — Ты спросил Драко про ячейку Лестрейндж? — Ну-у, — Гарри подёргал плечом, на котором лежал Драко, и его светлая голова безвольно колыхнулась. — Он, как видишь, не слишком разговорчивый. — Ничего, я принесла новые зелья, они не так усыпляют. — А зачем так много? — Ну для мистера Малфоя тоже. Гарри удивленно поднял брови. — И давно ты с ним подружилась? — спросил он с неодобрением. Сам Гарри не разговаривал с Малфоямм с того дня, как Драко срезали метку. Неожиданная забота Гермионы была совсем не к месту и совсем не по душе. — Нарцисса попросила меня. «Тот-Кого-Нельзя- Называть» вызывал Люциуса тоже. Ему пришлось самому её срезать. Ты не знал? — Я с ними не общаюсь, да и плевать, если честно. Драко на плече вдруг завозился, сладко зевнул и, не открывая глаз, потянулся к Гарри за поцелуем. — Детка, мы не одни, — увернулся Гарри, двинув головой в другую сторону, смущаясь присутствием подруги. Драко сполз на грудь и приоткрыл глаза. — Привет, — слабым голосом поздоровался он и потёрся макушкой о подбородок Гарри. Зелья, боль и усталость сделали его совсем смирным, и Малфой вел себя послушно и тихо как ручной. — Как запястье? — спросила Гермиона. — Понемногу заживает, но ещё болит. А выглядит просто кошмарно. — Будет лучше, правда шрам останется. Такое даже магией не исправишь. Давай я посмотрю. Драко лениво выполз из-под Гарри и, усевшись перед Гермионой, размотал повязку. Рана на предплечье почти затянулась по краям и покрылась толстой кровяной коркой, но в середине оставалась мокрой. — Больно, когда прикасаюсь? — Ага. — Ну придётся ещё немного потерпеть. Гермиона прошептала какое-то неизвестное Гарри заклинание, Драко зашипел сквозь зубы, и сухая корка, отлепившись, посыпалась вниз, оголив бледно розовую кожицу, неровно наросшую сверху раны. Рука вокруг припухла и поалела. Гермиона достала из коробки новую настойку бадьяна и, промочив тряпицу, стала протирать зарастающую кожу. Драко терпел, крепко сжав челюсть. Уже было понятно, что несмотря на все магические усилия, предплечье навсегда будет изуродовано. Драко расстраивался каждый раз, когда приходилось перевязываться и смотреть на рану, зараставшую всё более и более неровно. У запястья уже образовался большой некрасивый рубец. Гарри взял юношу за здоровую руку, надеясь, что это хоть немного приободрит его. Драко нежно посмотрел на Гарри и едва заметно улыбнулся. — На выпей ещё немного на всякий случай. Восстанавливается хуже, чем я рассчитывала. Драко поморщился и глотнул из склянки. — Что с моторикой? Лучше? Сухожилия срослись, чувствительность должна была вернуться. — Ну вроде нормально, — всё ещё расстроенно говорил Драко. — Он пока не может делать взмахи для заклинаний, — резко вставил Гарри, и ощутил как Малфой больно сдавил его пальцы. — Всё я могу, — озлобился парень. — А вот подгоревший полог в спальне с тобой не согласен. — Просто больно было, — начал оправдываться Драко. — Ты левша? — Да, он левша. — Хватит за меня отвечать. Я могу колдовать и правой, Поттер. — Ну и колдуй правой тогда. — Надо тренироваться, пока связки совсем не закостенели, — назидательно продолжила Гермиона. — И не забывай пить «Костерост». — Я пью. Гермиона закончила с бадьяном и перемотала предплечье свежим бинтом. — Драко, — затягивая повязку, наконец заговорила она с невинным видом и тоном, будто спрашивает его о погоде. — А что хранится в сейфе у Беллатрисы Лестрейндж? — Гермиона! — от неожиданности Гарри чуть не соскочил с дивана. — А сколько ты собирался тянуть с этим вопросом? — так же спокойно и нагло ответила она. — Ты про меч Гриффиндора? — спросил Драко, не обращая внимания на реакцию Гарри. — Да, есть там что-то ещё? — Зачем надо спрашивать его об этом сейчас? — злился Гарри. — А когда? — Золото, фамильные ценности Лестрейнджей, — всё так же не замечая их перепалки, продолжил Драко, не смущённый вопросом. — Нет, — Гермиона перевела пристально выпытывающий взгляд с Гарри на Драко. — Не то. «Тот-Кого-Нельзя-Называть» передавал твоей тётке на хранение что-нибудь кроме меча? — Я не знаю, она никогда не говорила об этом до вас. Ну говорила, что Тёмный лорд доверил ей какие-то ценности, но что именно, я не помню, чтобы она когда-нибудь упоминала. Хотя я не знаю, лучше спросить у мамы, я домой в этом году почти не возвращался. — Ценности? — оживилась Гермиона и пересела с кресла на диван рядом с Драко. — Значит было что-то кроме меча? — Ну, наверное. — Гарри, вы же не собираетесь, грабить Гринготтс? — испуганно воскликнул Драко. — Сказал же, что сам спрошу у него. — Пожалуйста, зачем вам лезть в эту ячейку? — запричитал Драко. — Она совсем древняя, ты даже не представляешь, как её охраняют. Блядь, Гарри, там дракон! — Дракон, конечно, усложняет дело,— Гермиона задумчиво почесала подбородок. — Усложняет? — С одним драконом я справился, с этим тоже разберусь. Может, нам совсем и не придётся ничего с ним делать. — Это вам не школьные игры, где в трёх метрах от тебя стоит укротитель и лечебная бригада. Это настоящий, блядь, дракон! Зачем тебе туда лезть? Вы думаете там крестраж? — ТЫ РАССКАЗАЛ ЕМУ?! — Какого чёрта, Малфой? — возмутился Гарри, хлопнув Драко по колену. Гермиона резко подняла палочку и направила на Малфоя. — Так, ладно, Драко, замри. — Нет! — Драко спрыгнул с дивана и быстро попятился к стене, выставив перед собой руки и качая головой. — Не-а. Я эти штуки знаю. Не смей накладывать на меня забвение. — Правда, не надо, Гермиона, — Гарри тоже встал с дивана и перегородил Гермионе путь к Драко, закрывая его спиной. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — не опуская палочки, начала отчитывать она. — Дамблдор запретил, а как я Рону это скажу? — Плевал я на Дамблдора, да и на Рона тоже. Драко должен был это знать. Он один из нас. — Мы и родителям не рассказали. — Как ты себе представляла, что я смогу от него это скрывать? — Да ты хоть сколько-нибудь постарался? Или сразу всё ему вывалил. — Я пойду с вами в Гринготтс, — выкрикнул Драко из-за спины Гарри, прерывая спор и думая, что это спасёт его от намерения Гермионы очистить ему память. — Нет, — резко сказал Гарри, обернувшись. — Я тебе уже говорил. Ты не будешь вообще участвовать в том, что мы делаем. Ни с банком, ни потом. — Почему интересно? — Это слишком опасно! Ты недавно чуть не погиб, а теперь снова лезешь на рожон. Мне не нужны твои геройства. Мы целый год этим занимаемся, и я бы ни за что по своей воле не стал бы это делать. Просто никто другой больше не справится. Дамблдор поручил это нам троим. — Нет, просто вы мне не доверяете! — Драко, перестань, — Гарри подошёл к Малфой, пытаясь обнять его, но тот ударил его по запястью. — Не трогай меня, Поттер, мы не одни. — Что ты ему дала? — буркнул Гарри Гермионе, всё равно против его воли сжимая Драко в охапку. — Чего он взбеленился? Всё это время как котёнок был. — Сам ты котёнок, — пробубнил Драко, дёргая плечами под цепкой хваткой. — Не знаю, экстракт бадьяна в настойке, немного поколдовала над ним только, чтобы убрать сонливость. Может быть, из-за этого. — Я в порядке, хватит меня обсуждать — Верни старый, иначе я его задушу к концу дня, — сказал Гарри и почувствовал, как локоть Драко несильно ударяет его в живот. — Блин, Малфой! Вот видишь? Пусть спит лучше. Спокойнее было. — Тебе тоже не мешало бы успокоиться, Поттер. — Ты ему прямо все рассказал? — Ну, основное. И про дары тоже? — Дары? — Нет, про дары не успел. И не думаю, что сейчас это важно. — Только не говори мне, что вы про Дары смерти. Поэтому ты всего Бидля в окрестностях перечитал? — Видишь, он смышлёный, — взъерошив волосы на голове Драко, проговорил Гарри и поцеловал его в щеку. — Нам пригодится. С тех пор, как Гермиона узнала, что Драко известно о крестражах, она стала приходить к ним почти каждый день. Она усердно делала вид, будто готовится к плану ограбления, таская в квартиру на площади Гриммо всё новые и новые свитки с идеями и ингредиенты для оборотного зелья, но Гарри, как и сам Малфой, понимал, что она высматривает в Драко предателя. Она задавала странные вопросы и рассказывала странные новости, большая часть из которых, Гарри мог поклясться, была придумана, только чтобы посмотреть реакцию Драко. Малфой вёл себя вполне сдержанно, даже никак не отреагировал, когда она заявила, что будет время от времени оставаться ночевать в своей крошечной спальне на третьем этаже. Гарри был благодарен Гермионе за Драко, но после того, как она почти переехала к ним, Вальбурга не затыкалась ни на минуту, и её снова пришлось занавесить портьерой. Активность Гермионы вызывала недоумённые взгляды, но была не слишком навязчивой, пока в одно утро на площади Гриммо не появилась Андромеда. Гарри в этот момент снова переругивался с Драко по поводу его желания участвовать в поиске крестражей, когда с первого этажа послышались громкие всхлипы Нарциссы. Голос матери быстро привел Драко в чувство, и он молнией вылетел из комнаты, оборвав разговор на середине слова. Гарри пришлось броситься за ним. В холле напротив облупленной стойки с зонтиками разыгралась ещё одна семейная драма Малфоев, от обилия которых Гарри уже бросало в гневную дрожь. Нарцисса, заливаясь слезами, повисла на Андромеде Тонкс, которая, смущённо стараясь отстраниться от сестры, пятилась к выходу. — Ну чего ты, Цисси? — Мне так жаль. Мне так жаль. Гарри вежливо кивнул недоумевающей Андромеде в знак приветствия и поспешил уйти подальше, подбирая в голове парочку подходящих слов для Гермионы. — Куда ты собрался, — раздраженно сказал Драко, нагоняя Гарри в коридоре. — Зачем я там нужен? — Ты ведь понимаешь к чему это? Они хотят переехать отсюда. Из-за твоей, блядь, подружки. — Ну и пусть. — Ты не понимаешь, да? — Если хочешь переехать с ними, что я могу сделать? — Я не хочу! Но такое чувство, что тебе плевать. — Я устал с тобой ссориться за все это время и знаю, что это станет очередной причиной. Потому что они тебя уговорят. — Тогда я вообще не вижу разницы между тем, как мы общались до шестого курса в школе и сейчас. — Может быть, и, действительно, нет никакой разницы, — договорил Гарри и, не обернувшись, ушел в комнату Гермионы, оставив Малфоя одного. Из-за метки, крестражей или чего-то другого последнее время Драко совсем отдалился от Гарри. Он не давал к себе прикасаться и по-старому озлобился. Как и предполагал Драко, Малфои вскоре исчезли из дома Сириуса. Гермиона была довольна своим ходом, а Гарри не мог поверить своим ушам, когда узнал, что старший Малфой любезно обнял невестку и с охотой принял её робкое предложение переехать на время к Тонксам. Гарри был рад избавиться от ворчливой родни Драко, но вместе с тем он понимал: то что Люциус выбрал общество маглорожденных значило, что их с Драко связь он считал самой грязной вещью на свете. Всю ночь перед отъездом на четвёртом этаже не прекращались крики, и после Драко вернулся в постель весь в слезах. Они ненадолго помирились, но следующим утром всё началось по-старому, и вскоре Гарри пожалел, что сам не настоял на том, чтобы тот уехал. После переезда Малфоев Драко стал совсем невыносимым. Его рука постоянно болела и не слушалась. Гарри часто просыпался ночью от всхлипов рядом с собой, но только он пытался узнать, в чем дело, Малфой осыпал его оскорблениями. Гермионе тоже доставалось. Пусть Драко и ограничивался с ней лишь недовольными, полными злобы взглядами, Гарри понимал, что неприязнь уже давно переросла в тихую ненависть. Драко злился на Гермиону из-за Тонксов, но сказать ей ничего не мог. Он всё ещё помнил, что именно Гермиона спасла его от Волдеморта. Новая настойка бадьяна делала Драко совсем агрессивным. В конце концов они с Гарри стали ругаться, не переставая. Все начиналось по-разному, но заканчивалось всегда одинаково. Драко хлопал дверью и уходил спать наверх в комнату родителей. Пытка продолжалась с неделю, пока в один момент не стало ещё хуже. В тот день Гарри с Гермионой, смертельно усталые, возвращались из коттеджа Билла и Флёр после обсуждения очередного плана с Крюкохватом. Гермиона, утомлённая за день пустыми разговорами, сразу пошла к себе в спальню, и Гарри хотел последовать её примеру, надеясь на то, что Драко уже спит. Но Драко не спал. Щёлкнув сломанной ручкой, Гарри открыл дверь в комнату. Драко сидел на полу рядом с кроватью, как ребенок перебирая старые магические безделушки, которые ему натаскал Кикимер. Белые волосы, разделённые пополам аккуратным пробором, были уложены за уши, и Гарри снова отчетливо ощутил, что с тех пор, как Драко стал отдаляться, его кукольная красота раздражала всё больше и больше. — Где ты был? — с вызовом в голосе медленно и холодно проговорил Малфой, только Гарри зашёл внутрь. Дурное предчувствие стало яснее. — У Уизли, — буркнул Гарри, скидывая ботинки. От Малфоя пахло алкоголем, и, судя по тому, как он разговаривал, выпил Драко уже много. — Целый день? — продолжил юноша, не меняя раздражающего тона. — Да. Где ты взял огневиски? — А мне, я так понимаю, уже необязательно было говорить, что ты уходишь, да? — Не думал, что тебе это интересно. — Конечно, я же тебе никто, — Драко наконец поднял глаза от своего волшебного барахла на Гарри. Их акварельно-серая глубина была затуманена слезами, но лицо оставалось таким же озлобленным, а голос ровным и спокойным. — Чего ты хочешь от меня, Малфой? — ответил Гарри, пытаясь не поддаваться чувствам, что зарождал в нем этот чудовищный вид. — Имя моё забыл? — Не придирайся ко всему подряд. Если что-то хочешь сказать — говори. Если нет — иди уже к себе, я устал и хочу спать. — Долго вы меня тут держать собираетесь? — Да что опять не так? Драко встал с пола и подошёл к Гарри, остановившись напротив со скрещёнными на груди руками. — Мне надоело сидеть взаперти, как в Азкабане. Мне теперь даже поговорить не с кем. — Мы это уже обсуждали. — И ничего не изменилось. — Мы все тут сидим, потому что за нами охотятся, — выпалил Гарри и сразу почувствовал, что опять проиграл в эту любимую Драко игру «кто быстрее сорвется». Потому что он всегда срывался первым. — Я говорил тебе, что это не шутки. Хотел с ним оставаться — не надо было соглашаться идти со мной. Я тебя спас, Гермиона тебя спасла. Ты просто неблагодарный кретин. — Охуенно она меня спасла, что я теперь ни одно заклинание произнести не могу. — Пусть бы тебя спасала твоя мать. Ах, да. Она не могла. Как жаль, что чистота крови не покрывает её магического ничтожества. Драко медленно приблизился. Ровное дыхание теперь давалось ему тяжело, и узкие ноздри подёргивались от нагнетающей ярости, будто он пытался успокоиться. — Повтори, что ты сказал про мою мать, Поттер, — твердо сказал Драко, подойдя вплотную. — Я повторю то же самое и про твоего отца, Малфой, — Гарри мысленно проклинал себя за каждое слово, и уже не мог заткнуться. — И добавлю, что он, ко всему прочему, ещё и трусливый подонок, который продал своего сына полоумному маньяку ради одного только местечка у его ног. Может, он и трахал тебя, раз ты по нему так скучаешь, а мне теперь не даёшь? Всё произошло в секунду. Глаза Драко округлились и наполнились кровью. Губы напротив — стали белыми как снег и вытянулись в тонкую дрожащую линию. Правой рукой Драко схватил Гарри за футболку и с размаху всадил кулаком в челюсть. Кость хрустнула в суставе, надламываясь глубоко внутри. Удар был неожиданным и слишком сильным. Перед глазами пошли белые пятна, и Гарри почувствовал, как во рту зашатались зубы. Теряя равновесие, он упал на кровать, ощущая, как боль выпускает злобу из-под контроля. — Бьёшь, как девчонка, Малфой, — фыркнул Гарри. Драко быстро подорвался к нему и грубо поднял Гарри на ноги. Он задыхался от ярости, щёки покрылись красными пятнами, на виске запульсировала пухлая вена. Малфой замахнулся для нового удара, но Гарри увернулся в сторону и двумя руками толкнул парня в грудь. Они отшатнулись друг от друга, и мебель, попавшаяся на пути, с грохотом попадала на пол. Маленькие склянки с настойкой бадьяна, звеня, посыпались вниз. То, что Гарри ответил на удар, только разозлило Малфоя, но Гарри сам уже был готов его разорвать. Гневный жар настойчиво обволакивал, подогревая кровь. До этого момента Гарри даже не представлял, насколько сильно достала его постоянная грубость и недовольство. Гарри первым подскочил к Малфою, схватив за грудки, приволок к двери и ударил его об стену рядом. С потолка посыпалась штукатурка. Драко ухмылялся, и Гарри смотрел на его озлобленную гримасу напротив, ясно осознавая, что никогда раньше не мог ненавидеть Малфоя сильнее, чем сейчас. Больше всего бесили даже не его постоянно грубые ехидные фразочки, а то, что, чтобы он не делал, он всегда смотрел на Гарри с таким собственническим видом, будто он всегда принадлежал только ему. «И даже сейчас». Гарри встряхнул Малфоя, и тут же летящий в него снизу кулак рассыпал перед глазами новые искры. Драко вырвался из хватки, спотыкаясь об опрокинутую тумбочку и падая вниз, но Гарри не дал ему уйти далеко. Он силой подтащил парня к себе за штанину, поставил на ноги и хлестнул по лицу. Кожу на костяшках засаднило. Драко лишь дернул головой, схаркивая кровью. Дьявольский гнев, исказил в нем каждую черту. Усталость начинала брать верх, и Драко опять вырвался, оставляя в руках Гарри рваные полоски рубашки. Повязка слетела с его руки, и Драко зашипел от боли. Гарри был уверен, что теперь Малфой остановится, но ответный удар пришелся в живот. Гарри скрутило, и Драко засадил ему коленом по лицу, заставляя, поджав ноги к груди, завалиться на пол. — Что? — рыкнул Малфой, с животной яростью пиная Гарри под дых. — Не так интересно избивать меня, когда я даю сдачи? Еле дыша, Драко небрежно перевернул Гарри к себе лицом и уселся на него сверху, держа за ворот майки, продолжая бить по лицу. Из носа обильно текло, и Гарри смутно видел, как рука Драко, мелькающая перед глазами, стала ярко-багряной по локоть от его собственной крови. Он не мог остановиться и с ненавистью хрипел сквозь зубы, вкладывая по слову в каждый новый удар. — Скучал ли я по Тёмному лорду? Да… Ты… Даже… Не представляешь, Поттер… Как я по нему… Скучаю. — Ребята, что происходит? — Гермиона вбежала в комнату и охнула, закрывая рот руками. — Уйди, Гермиона, — попытался сказать Гарри, но от него донеслось лишь несвязное хлюпанье. Во рту словно всё перемололи в фарш. — Уходи, Грейнджер, мы сами разберемся. — Ты убьёшь его. Драко, прекрати. Посмотри, что ты делаешь! Остолбеней! Красной вспышкой Малфоя отбросило в угол к окну. С глухим стуком его голова ударилась о край подоконника, и Драко сполз на пол по стене. Гермиона уже подскочила к Гарри, колдуя над ним всеми известными ей заклинаниями. Гарри едва мог пошевелиться. Глаза опухли и начали заплывать от переносицы, и он видел, как, утирая нос разодранным рукавом Драко напротив него попытался встать. Качаясь, Малфой прислонился к стене и недолго следил, как Гермиона пытается привести Гарри в чувства. Дышать было больно. Ещё больнее было понимать, что они только что натворили. Затуманенный гневом разум неохотно пробуждался. Всё тело горело. Драко во второй раз неуклюже оттолкнулся от стены и, раскачиваясь, неровно зашагал к двери. Шрам от метки разошелся, и с его левой руки на пол струилась кровь. — Драко, куда ты? Твоя рука и… У тебя… У тебя голова разбита. — Сам разберусь, — сплюнув кровяной сгусток себе под ноги, промычал Малфой. — Мне твоя помощь больше не нужна, Грейнджер.