В терновом венце

Гарри подбежал к обрыву, не глядя под ноги. На другой стороне, теперь казавшейся еще более далекой и недостижимой, чем раньше, что-то шумело, но на свет никто не показывался. Должно быть минуло не более минуты — но Гарри казалось, что прошла целая вечность — прежде чем в оранжевом полумраке жаровен промелькнули две высокие фигуры. Одна с криком оттолкнула другую и, обернувшись, подбежала к самому краю, размахивая руками. По развевающимся вокруг ног обрывкам платья Гарри понял, что это был Драко. — Вы целы? — крикнул Гарри как можно громче, но ущелье словно поглотило звуки его голоса. В ответ взволнованный поток такой же несвязной речи полился через пропасть. Гарри смог лишь разобрать свое имя, и после слова опять превратились в жеванное месиво звуков. Эхо коверкало каждое слово. — Я не понимаю вас, — Гарри всплеснул руками. — Проклятье, ни хера не слышу. Повтори еще раз. Раздался разочарованный восклик Драко и рваная фраза, переполненная его раздражением: сбивчивая и неразборчивая, как и первая. — Нет. Бесполезно. Так мы ничего не добьемся. — Не говорите одновременно, — несмело подсказала Гермиона сзади. Гарри уже совсем забыл про ее существование. — И отвечай медленнее, лучше по слогам. С трудом сдерживаясь, Гарри все же затих, и вскоре ему пришлось признать, что Гермиона оказалась права. Реплика Рона, все еще невнятная, послышалась через пропасть, но на этот раз можно было хотя бы догадаться, о чем он говорит. — Ранены? — спросил парень и сразу замолчал. — Нет! — громко ответил Гарри. — Мы в порядке. А вы? — Это хорошо. Мы тоже! Рон поднял вверх два больших пальца, и все ненадолго замолкли. — И что теперь будем делать? — У вас есть идеи? — Нет. — Дай я скажу, — шепотом попросила Гермиона и, приложив ладони к губам, прокричала вперед. — Вам придется добираться до третьего яруса самостоятельно, без нас. Идите тем путем, который мы планировали. Драко, помнишь? — Да. — Супер. Там есть указатель. Встретимся у него. Драко проговорил что-то невнятное, и Гермиона активно замотала руками перед собой. — Нет, даже не думайте про это. Не отвлекайтесь на нее. — Что он спросил? — в недоумении шепнул Гарри Гермионе, и она лишь торопливо и коротко бросила: «Про вторую ячейку Беллатрисы». — Что? Почему забыть? — Так надо, — вопила Гермиона, продолжая махать руками. — Расскажу, как встретимся. — Но как вы пройдете без карты? — Да, Гермиона, как? — язвительно пришикнул ей Гарри, но девушка, даже не посмотрев на друга, ответила только Драко. — Не волнуйтесь об этом. Мы вернемся на седьмой уровень и зайдем с другой стороны. Я знаю, как идти. — Мне не нравится! — Мы лучше подождем вас здесь, — согласился с ним Рон, но Гермиона заголосила так твердо и громко, что Гарри показалось, что в пещере под землей опять задрожали стены. — Нет! Тогда нам с Гарри придется делать крюк. Так далеко мы не пройдем. Доберитесь до места и ждите нас. Ждите, не ищите. Понятно? Драко, Рон! — Да понятно! Постарайтесь нигде не задерживаться. — Мы пойдем так быстро, как сможем. Все расходимся. Не будем терять время. — Будьте осторожны, — крикнул Драко, последний раз посмотрев на Гарри, и, развернувшись, обе фигуры растворились во тьме. Движение на той стороне прекратилось. Даже мутный свет жаровен перестал слабо покачиваться на душном подземном ветру, но Гарри продолжал смотреть вперед, словно надеясь, что каким-то волшебным способом их с Гермионой перенесет на ту сторону. Драко и Рон не выходили у него из головы. Хотя у них была карта, безопаснее было оставить этих двоих наедине с разъяренным драконом, чем друг с другом хоть на пару минут. — Пора, Гарри, — тихо сказала Гермиона, вырывая Гарри из его мыслей. — Иначе им придется ждать дольше. А мы этого не хотим. — Мы, правда, выберемся, вернувшись? Гарри с надеждой взглянул на Гермиону. — Не знаю, — девушка нахмурилась, осматриваясь назад во мрак, будто оценивая предстоящий путь. — Надеюсь. — И ты помнишь дорогу? — Какую-то ее часть — да. — Ох, — Гарри отошел от края обрыва. — Порой мне кажется, что нас прокляли, Гермиона. Ей богу, прокляли. Девушка не ответила, и обратно до перекрестка они возвращались молча. Гарри все еще чувствовал, что слишком сильно злится на Гермиону, чтобы поддерживать дружелюбный разговор, да и сама она старалась держаться в стороне и ничего не говорить. Однообразные серые тоннели, тьма и сырость поворот за поворотом только сильнее разжигали злобу, и, узнавая каждую новую тропу, которой они уже проходили до этого, Гарри сжимал зубы от обиды. Из-за глупости Гермионы они теперь попросту теряли силы и время. То, чего у них и до этого уже не было. Гарри старался перенаправить раздражение на то, чтобы ускориться, но вместо этого оно продолжало разъедать его как яд. Голод и жажда подпитывали волнение, и когда друзья вышли в западную часть уровня, Гарри уже трясло. — Ты ощущаешь крестраж? — спросил он, свернув с очередной развилки. Гермиона притормозила и обернулась. — Да, но пока терпимо. Почему ты спрашиваешь? — Я его будто тоже чувствую. — Вряд ли, Гарри, — Гермиона похлопала рукой по бисерной сумочке. — Он здесь у меня, и мы идем очень далеко друг от друга. — Я понимаю. Мне все хуже и хуже. Какая-то тревога неприятная. Ладони потеют. — А шрам? — Шрам не болит. — Чаша у меня, — повторила девушка убедительнее. — Это не ее воздействие. Ты переживаешь за Драко вот и все. Не надо думать про это. У них все нормально. — Я не переживаю за него. Переживаю за нашу цель. Вторая ячейка же была где-то рядом, да? — Да, но не с нашей стороны. За ущельем. — Почему ты сказала им не пытаться проникнуть в нее. — Я сомневаюсь, что там что-то есть, и в любом случае им не пробраться в нее без гоблина. — Проклятье, Гермиона. Они могли бы постараться. Второго шанса попасть сюда у нас может и не быть. — Слишком рискованно. Мы выберемся, уничтожим чашу и тогда решим, что делать с диадемой. Мы не в том состоянии, чтобы сейчас обсуждать такое, Гарри. — Послушай, признай, нам с тобой ведь ни за что не пройти и до пятого яруса, будь у нас в запасе хоть целая неделя пути. Дело не в Драко и не в крестраже, просто мы застряли здесь, и, похоже, что навсегда. И потому мы должны во что бы то ни стало расправиться с теми крестражами, что у нас есть. Найти их все. Девушка сделала вид, что ничего не расслышала, и лишь поджав губу, двинулась дальше. — Если мы не станем об этом говорить, проблема не исчезнет. Гермиона так и не отозвалась, и следующие два часа они снова шли в тишине. Скоро острые выступы скал начали сменяться мягкими краями булыжников. Резкие спуски превращались в покатые пологие склоны. Потолок, похожий на застывший переплавленный сыр, свисал вниз на головы путников, и бледновато-синие прожилки волнами взвивались на его поверхности. На пути время от времени возникали редкие островки с заброшенными постройками. Гарри рассматривал их не столько с интересом, сколько с опасением. Дорога давно перестала казаться мирной. На свет палочек выползали странные уродливые твари, шипящие и плюющиеся ядом из темноты. Друзья отбивались от них, кидаясь камнями и размахивая светом палочек, чудом избегая неприятностей. Гарри был бы уже рад немного замедлиться, но Гермиона продолжала уперто маршировать вперед и вперед. «Конечно, она же не в одних носках», — думал Гарри, глядя вниз на свои ступни, но вслух ничего не говорил и только утешал себя мыслью, что где-то далеко наверху Малфою в его ботинках хоть немного легче. Они шли и шли. Температура росла, и под ногами стали попадаться неглубокие лавовые лужицы, пузырящиеся расплавленным камнем как масло на сковороде. Постепенно Гарри, оставленного наедине со своими мыслями, стало поглощать отчаяние. Ему начало казаться, что им ни за что уже не выбраться из подземелий. Если бы это было возможно, они бы давно нашли выход. Нашли тележку или что-нибудь еще. Отравляющая тоска медленно, но неизбежно подступала к его сердцу. Это так сильно волновало его, что он даже не заметил, как Гермиона, терзаемая крестражем, вслед за ним тоже впала в глубокое чувство безысходности, и что похожие один на другой тоннели, которыми они шли, вовсе не были похожи. Они были одни и те же. — Гермиона, мы ведь проходили мимо этого выступа? — с подозрением спросил Гарри, замедляясь возле скалистой гряды, ведущей к потолку. — Возможно, — уклончиво ответила девушка и продолжила идти вперед. — Возможно? Что это значит? — Есть вероятность того, что мы немного потерялись. — О господи, ну только этого сейчас не хватало. Сколько осталось до перехода? — Не знаю. Мне казалось, он должен быть уже где-то здесь. Гермиона сошла с тропы, поворачивая к рельсам, уходящим в неглубокую темную пещеру с явно знакомым Гарри унылым интерьером: тележкой, доверху наполненной кирками, и грудой разбитых колес. — Мы здесь были, теперь я точно помню это место, — сказал Гарри, видя как Гермиона заходит все глубже внутрь. — Не иди дальше, там тупик. — А может и не тупик. — Там ничего нет. Вернемся на развилку и пойдем направо. — Мы только что вернулись с этой тропы направо. Дорога где-то виляет и объединяется, приводя нас сюда. В четвертый раз. — Четвертый? Как давно мы потерялись? Возмущенный, Гарри прошел за Гермионой внутрь пещеры. — Около часа, но… Гермиона протиснулась за тележку, пытаясь подсветить стену палочкой. — Здесь определенно должно что-то быть, — сказала она, проводя светом по скале. — Я слышу за ней шум воды. — Я ничего не слышу. — Где-то тут точно есть переход. Наверное, он открывается только гоблинами или… — Тут ничего нет, Гермиона. Надо искать в другом месте. — Я чувствую, что нам сюда. — Нет. Ты ошибаешься. Как ошиблась в обрушенном переходе и как ошиблась, решив, что нам по силам сделать такой крюк. — Послушай, — Гермиона обернулась и решительно посмотрела на Гарри. — Я делаю, что могу. Что ты предлагаешь? Я тоже устала и я знаю, что сама виновата. Но, черт возьми, что теперь делать? — Я не знаю. Девушка снова отвернулась, продолжая светить палочкой в стену. — Я подожду тебя у того каменного моста перед озером. Тут душно, и я не могу больше стоять. Не дождавшись ответа, Гарри вышел из тоннеля в ближайшую пещеру и сел на землю в полном отчаянии. «Драко с Роном там, наверное, уже перегрызли друг другу глотки», — с горечью подумал Гарри, поглаживая край мешочка на шее. — А теперь еще это». Надеясь отвлечься от мрачных мыслей, Гарри перетряхнул содержимое мешочка Хагрида и достал снитч. Тонкие крылышки приятно затрепетали в ладони. Ощущение его гладкой золотой каймы под пальцами навеяло грустные мысли о Хогвартсе. О квиддиче, башне Гриффиндора, крикливых совах, разносящих утреннюю почту, о Драко, смущенно улыбающемся ему в Большом зале. Сможет ли он когда-нибудь вернуться туда? Увидеть друзей, завалиться на свою кровать под пологом на четырех столбиках. Гарри с болью выдохнул, ощущая, что воспоминания не дают сил, а лишь наоборот — сильнее терзают сердце. Гермиона вернулась через полчаса своих бессмысленных поисков. Ее опустошенный взгляд говорил о неудаче больше, чем она сама могла бы сказать словами. — Ничего, — девушка обессиленно рухнула вниз рядом с Гарри. — Я ничего там не нашла. — Не сокрушайся. Это ни к чему. Гарри прикрыл глаза. Голова гудела, в ногах неприятно покалывало. Гарри уже почувствовал, что сон неизбежно подкрадывается к нему, как секундный покой тут же прервался громким шелестом фольги. Лениво разлепив веки, Гарри обнаружил Гермиону, настойчиво ковырявшуюся в своей бисерной сумочке. — Что-то с крестражем? — заволновался Гарри. — С чего ты решил? Нет, — Гермиона сунула руку глубже и выудила оттуда ополовиненную пачку крекеров. — Вот. Будешь? Не задумываясь, Гарри протянул к ним ладонь. — Что ты раньше их не достала? Мы же все с ума сходили от голода. — Нас было четверо, на всех бы не хватило. — Святая практичность, — усмехнулся Гарри, опустошая пачку. Гермиона хихикнула, и они вместе захрустели печеньем, глядя перед собой на потрескавшиеся колонны древнего моста. Он тянулся вверх, будто высокая и узкая смотровая площадка, стеной отделяя дорогу от лавового озера и сдерживая поднимающийся от него жар. Гарри запустил в рот последний крекер. В желудке стало спокойнее, и спать захотелось втрое сильнее. — Если пришел за чужим ты сюда… — Перестань, — отмахнулся Гарри, дожевав последние крошки и теперь жадно облизывая пальцы. — Думаешь, мы не выберемся? — Главное, чтобы у Рона и Драко хватило мозгов не соваться за нами, когда они поймут, что нас нет. — Я больше переживаю за то, что они разругаются и пойдут по отдельности. — Но карта-то одна. — Именно. — Не надо думать о плохом, — ответила Гермиона. — Нам это не на пользу. — Да? А кто сейчас читал этот жуткий стишок? — Просто пришло в голову, я не имела в виду ничего такого. Гермиона вдруг замерла, оборвав фразу на полуслове и нахмурилась, словно прислушиваясь. — Ты что-то услышала? — шепотом спросил Гарри. — Тс! Гермиона подозвала его рукой и, чуть согнувшись, выглянула из-за края моста. Гарри подполз к ней, едва дыша. На самом крупном острове посреди озера, прямо из-под земли на поверхности показался седой высокий волшебник в сопровождении гоблина. — Это же Трэверс, — зашептал Гарри, и Гермиона тут же пришикинула на него. — Он все-таки осмелился вернуться. — Не шуми. Там все отлично слышно. Трэверс тряхнул шевелюрой и, аккуратно ступая по камням, вяло последовал за гоблином к тележке, стоящей у лавовой кромки. От берега прямо через лаву по маленьким каменным островкам тянулись блестящие длинные рельсы. Прячась в полутьме между камней, они были едва различимы. Гарри мог поспорить на что угодно, что температура над поверхностью расплавила бы любое железо, но вопреки всему, заколдованные рельсы стояли ровно и крепко. — Прошу прощения, что вам пришлось столько ждать, — неискренне с раздражением заговорил волшебник, оглядываясь назад. — Я был уверен, что ожерелье там. Может быть, оно пропало? — Из банка Гринготтс ничего не пропадает, сэр, — недовольно ответил гоблин, щелкая когтистыми руками с увесистой связкой ключей. — Конечно-конечно, но может быть тогда нам следует получше поискать? — Мы потратили на это достаточно времени. Я настаиваю на том, чтобы мы вернулись. Я сверю записи и точно удостоверюсь, что именно вы помещали в сейф. — Ах, да? Такое возможно? В таком случае будьте любезны. — У них есть тележка! — наконец дошло до Гарри. Он оживился, выглядывая из-за моста. Гермиона схватила его за ремень и потянула вниз. — Конечно, у них есть тележка. Не лезь на свет. Тем временем гоблин уже вскарабкался на козлы, но Трэверс так и стоял на месте с задумчивым видом. — И все-таки давайте посмотрим в последний раз. — Это будет третий раз, мистер Трэверс, у нас нет столько времени, — сдержанно, но уже раздраженнее ответил гоблин. — Я уверяю вас, если вы до сих пор не нашли ожерелье, нет никаких шансов, что оно все еще там. — Но мне показалось… — Сэр, — протянул злобно гоблин, вновь пытаясь уговорить волшебника. — Мы придем сюда снова, как только сверим записи. — Они сейчас поедут, — Гермиона встала с земли, поднимая палочку. — Надо его заколдовать! Только очень быстро. Когда тележка приблизится к берегу. Успеешь? — Попробую. Кого из них? — Ты возьми Трэверса, а я гоблина. Гермиона заглянула за мост. — Уже вот-вот. Готов? Гарри кивнул и в тот же миг услышал, как со свистом тележка понеслась через лаву. Он только успел отпрыгнуть в сторону и взмахнуть рукой, как все уже произошло. — Империо! — прозвенел рядом крик Гермионы, приглушаемый скрипом тормозящих колес. Выпуская из-под спиц россыпь золотистых искр, тележка остановилась вдалеке и застыла, будто никогда не двигалась. Повисла гробовая тишина. — Кажется, сработало, — радостно воскликнула Гермиона и бросилась вперед, не понимая, что Гарри так и не успел произнести свое заклинание. — Стой! — едва лишь выкрикнул он, и алый луч света, появившись из темноты, уже ударил ей в грудь. Гермиона упала на землю. — У меня нечего красть, оставьте меня в покое, — завопил вдруг Трэверс из-за тележки, продолжая пускать заклинания вокруг себя. — Не трогайте меня! Вам все равно отсюда не выбраться, мерзкие грабители. Гарри мигом спрятался за ближайший камень, продолжая с ужасом смотреть, как Гермиона, обездвиженная и почти бездыханная, лежит на рельсах, свесив голову на плечо. Сумочка с крестражем торчала у нее прямо под спиной. Устав размахивать палочкой, Трэверс вскоре замолчал и показал из-за тележки свою седую голову. — Вы все еще здесь? — наивно спросил волшебник, вставая в полный рост. — Если да, то выходите! Я вас не боюсь. Прижавшись спиной к холодному камню, Гарри тихо сидел в своем укрытии, надеясь, что маг не заметит его присутствия. Трэверс еще раз осветил пещеру потоком оглушающий заклинаний и, согнувшись пополам, с опаской подобрался к Гермионе. — Так, посмотрим, кто это тут у нас, — нависая над своей жертвой, задумчиво проговорил он. — Что-то ты кажешься мне знакомой, милочка. Хм-м. Волшебник повернулся к Гарри спиной, безрассудно подставляясь под заклинание всем телом. Промахнуться было невозможно. Гарри приподнялся из-за камня и, прицелившись в голову, выкрикнул: — Империо! Трэверс подскочил на месте и перевернулся. По тому, как злая широкая улыбка стала растягиваться на его лице, Гарри понял, что заклинание не сработало и, похоже, уже не сработает. — О-о, — насмешливо произнес Трэверс нараспев, с угрозой приближаясь к Гарри. — Кажется, ты отошел слишком далеко от сейфа, паренек. Его остроносое лицо, потемнело от гнева. — Зато твоя подруга стояла достаточно близко. Круцио!

***

Гарри очнулся, ощущая, как его заталкивают в тележку. В голове все звенело, и тело болезненно отзывалось на каждое прикосновение. Не открывая глаз, чтобы не выдать себя, Гарри стал внимательно слушать, что происходит вокруг. — Зачем вы берете их с собой? — ворчливо проговорил гоблин, и Гарри рухнул из рук Трэверса прямо дно тележки. — Воры должны сгнить в подземельях. Трэверс презрительно цокнул языком. — О, это не просто воры, господин гоблин. Посмотрите сюда, — Гарри ощутил холодное прикосновение к своему лбу. — Это Гарри Поттер. Вы ведь знаете, кто такой Гарри Поттер? — За кого вы меня держите? — обидчиво отозвался гоблин. — Конечно, я знаю, кто такой Гарри Поттер. — Тогда вы понимаете, зачем нам нужно вывести их отсюда. Темный лорд хорошо отблагодарит меня. Возможно, и вас тоже. Трэверс прохрипел, и на Гарри всем своим весом упала так и не пришедшая в сознание Гермиона. — Как скажете, мистер Трэверс, — вяло проговорил гоблин. — Трогай уже. Мы и так потратили тут кучу времени. Колеса затрясло по камням, и Гарри решился незаметно приоткрыть глаза. В тесной железной коробке они едва помещались втроем. Трэверс сидел на скамье, поставив левую ногу на плечо Гермионе, лежащей внизу прямо на Гарри. Она была тоже связана по рукам и ногам. По лбу сверху вниз текла жирная густая струйка крови. Гарри осмелился заговорить, надеясь, что грохот колес заглушит его шепот. — Гермиона, очнись. Гермиона. Девушка вяло открыла глаза, и тут же они расширились от страха. — Ничего не говори и не двигайся! Трэверс поймал нас. Он прямо за твоей спиной. Лицо девушки напряглось, и ранка засочилась свежей кровью. — Сильно тебя связали? Можешь высвободиться? Гермиона отрицательно закачала головой. — Тогда я попробую. Гермиона опустила голову и снова кивнула. На счастье, Трэверс был не большим знатоком по части связывания и через несколько напористых движений запястьями, веревки ослабли. Подстраиваясь под равномерное покачивание тележки, Гарри незаметно высвободился. — Я развяжу тебе ноги, но руки у него на виду, — прошептал Гарри, когда закончил с веревками. — Хочу столкнуть его с тележки. Тебе нужно чуть приподняться, чтобы скинуть его ногу. Поняла? — Да. — Сейчас! Гермиона дернула плечом, и Гарри выскочил из-под нее, накидываясь на Трэверса и хватая его за грудки. От неожиданности старый маг почти потерял равновесие. Роняя собственную палочку, он наклонился назад под весом навалившегося противника, но вопреки надеждам Гарри все же остался внутри. — Гоблин, не тормози! — завопил Трэверс, неумело спихивая с себя Гарри. — Не смей тормозить! Они собираются удрать. Гарри ударил старика по лицу, и одним броском постарался выпихнуть за край. Но, как ни удивлен был Трэверс внезапным нападением, выпадать из тележки он не собирался. Он крепко схватился двумя руками за одежду Гарри и отчаянно пытался встать ровно. Тележка мчалась, покачиваясь на поворотах. Гарри и старый волшебник крутились в безобразном танце, наклоняя друг друга над краем, то и дело, наступая на несчастную Гермиону, которая так и не могла встать, ползая внизу. Хотя Трэверс совершенно не подготовлен к дракам без палочки, силы их были не равны. Хватка Гарри, измученного долгими переходами, слабела, и маг, почуяв это, только сильнее сдавил его. Гарри ощущал, как сухие пальцы неизбежно подбираются по рубашке выше и выше к горлу. «Неужели придушить меня хочешь, старый урод?» — подумал Гарри и из последних сил толкнул Трэверса вперед, ударяя коленом под грудь. Пожиратель лишь немного отшатнулся, но не отпустил рук, уже сжавшихся на горле Гарри. — Время звать подмогу, мистер Трэверс? — испуганным голосом спросил гоблин, присвистывая тележке на подъеме. — Нет, нет, я почти с ним справился, — Трэверс убрал руку от горла, и перед глазами Гарри возникла связка из палочек Петтигрю и Гермионы. Гарри зажмурился, а потом вдруг кровь брызнула в лицо, окропив лоб мелкими горячими каплями. Гарри не мог понять, что происходит. Очки съехали на бок, и он до сих пор ощущал, как старик сжимает горло, хотя пальцев на нем больше не было. Гарри открыл глаза. Впереди Трэверс, словно переломленный через перекладину, пытался сбить с себя внезапно возникшую перед ним Гермиону. Его волосы уже волочились по пыльной земле снаружи, хотя ногами он еще оставался в тележке. Девушка, не могла скинуть его вниз, но вместо этого лупила волшебника кулаками как рассвирепевшая гарпия. Старик цепко держался за край, выкрикивая ругательства. Тележка неслась быстрее ветра. Мимо замелькали ячейки. Покачиваясь, Гарри поднял палочку Трэверса с пола и, направив ее прямо в нос хозяину, просипел оглушающее заклятье. Лицо волшебника застыло камнем, а само тело обмякло, и он безвольно соскользнул из тележки так, что Гермиона едва успела выудить их палочки из ладони волшебника. — Как ты догадался? — восторженно спросила подруга, обернувшись. Кажется, она вдохнула, желая сказать что-то еще, но истошный скрип раздавшийся из-под колес заполнил тоннель. Тележка затормозила, и гоблин, сидевший все это время впереди и старавшийся не обращать на себя внимание, быстро как землеройка спрыгнул с облучка и побежал в темноту, не оглядываясь. Рука Гермионы взметнулась вверх со скоростью молнии: — Империо! Гарри не успел даже испугаться. Гоблин остолбенел, а затем развернулся и медленно как ни в чем не бывало пошел обратно к тележке. — Фух, успела, — сказал Гарри, похлопывая подругу по плечу. — Спасибо. Ты нас спасла. — От этого заклинания я чувствую себя просто ужасно, — грустно проговорила Гермиона, поглядывая на собственную палочку с виноватым видом. — Мы не делаем ничего плохого, — попытался подбодрить ее Гарри. Девушка направила гоблина в тележку и села на скамейку, стараясь отдышаться. — Я надеюсь. Заклинания не просто так назвали непростительными. Но как они нас поймали? Неужели я промахнулась? — Нет, это я. Мое заклинание не сработало. Трэверс сказал, это потому, что я слишком далеко отошел от ячейки. — Хм-м. Я совсем не понимаю логику. Как они решают, какие заклятия надо блокировать? — Наверное, в этом и смысл, — Гарри пожал плечами. — Чтобы никто не понимал. — Если так, то, — девушка направила палочку себе в лицо. — Нет, Гермиона, подожди. — Вулнера санентур. — Зачем ты… Засохшая струйка крови на ее лице испарилась, и рана на лбу затянулась. — Сработало? — Кажется, да. Но это было рискованно. Малфой бы тебя за такое убил. — Тебя бы убил, — улыбнулась Гермиона. — Давай немного подлечимся, пока есть такая возможность. Гарри лежал на короткой скамейке тележки, пока Гермиона затягивала все раны, которые только смогла на нем найти. Долгое время без возможности колдовства действовало на девушку удручающе, и теперь она наконец смогла снова ощутить себя полезной. Гарри чувствовал легкое покалывание на коже и издалека посматривал на гоблина, раздумывая, вспомнит ли он произошедшее, и если вспомнит, то как скоро Пророк обвинит их в ограблении банка? Спустя пару минут Гермиона наконец наколдовалась вдоволь. Она перевела палочку на гоблина, приказывая ему выдвигаться, и тот слабо присвистнул. Старая тележка полетела вперед, словно никогда и не останавливаясь. Черно-серые скалы затянулись длинными полосами, и все стало сливаться от скорости, как на промотанной пленке. — Сколько же мы прошли пешком, — потрясенно произнес Гарри, когда тележка подлетела к обрыву, где рядом обрушился старый служебный тоннель. — Много. Очень много. И то ты не видел, сколько бы нам еще пришлось пройти. Перед пропастью тележка набрала скорость и, ни сколько не тормозя, взлетела над обрывом. Гарри удивленно охнул, схватившись за края и глядя вокруг. Внизу проносилась абсолютно черная глубокая тьма. — Я так и знала, — вдохновленно прикрикнула Гермиона, приподнимаясь над краем. — Я же говорила, что они перелетают. Как же здорово придумано! Гарри улыбнулся ей в ответ, ощущая, как свободно и легко ветер гуляет в волосах. Осталось только найти Драко и выбраться отсюда. Гарри все вглядывался в мелькающие пятна, надеясь поймать их с Роном по пути, но тележка двигалась слишком быстро, чтобы разглядеть хоть что-то. К четвертому уровню вокруг стало шумно. Несколько раз мимо проносились другие тележки, груженые позеленевшими от быстрой езды посетителями и уставшими возницами. В начале Гарри по привычке постоянно пригибался, боясь, что проезжающие гоблины заметят в них подозрительных пассажиров, но те катились так резво, что никто не замечал опасных гостей, и сам он едва мог разглядеть хоть чьи-то лица. Гарри трудно было представить, сколько бы им пришлось пройти пешком. Тележка летела быстрее самой быстрой метлы, а пути все не было конца. И когда Гарри уже хотел попросить Гермиону остановиться, колеса как по его желанию тут же затормозили у перекошенного указателя. — Вот и все. Это здесь, — весело сказала девушка, выпрыгивая из тележки и принимаясь разминать ступни. — Самое время. У меня уже ноги все затекли. — А у меня мочевой пузырь сейчас лопнет. Гарри забежал за ближайшую стену, а когда вернулся, застал Гермиону за пристальным разглядыванием деревянных табличек на столбе. Гоблин продолжал сидеть на козлах. — Все верно? Это ведь то самое место, да? — Если ты про указатель, я не могу точно сказать. Тут руны. Но в любом случае гоблин не мог ошибиться. — Ты вроде в Хогвартсе ходила на руны. — Не на гоблинские же. — Откуда мне знать? Гермиона осуждающе фыркнула и вернулась к своему занятию. — С какой стороны они должны прийти? Пойдем навстречу. Что, если им нужна наша помощь? — Нет. Успокойся. Мы так совсем растеряемся. — Я мог бы сходить один. У меня есть мантия. — Потерпи немного. Они скоро уже должны появиться. Часа два, и будут здесь. — Но если через два часа они не появятся? — Тогда и будем решать, что делать дальше. Пытаясь хоть как-то убить время, Гарри достал палочку Трэверса. В душе теплилась слабая надежда, что, может быть, она колдовала бы лучше той старой коряги, что осталась от Петтигрю. Гарри провел пальцами по изогнутому основанию и витиеватой гравировке, затем произнес первое, что пришло ему в голову. Заклинание вышло сильным, но бестолковым. Желтоватый поток света, направленный в камень напротив, неожиданно изогнулся в полете и едва не сбил с ног Гермиону, стоявшую у указателя. — Ай! — девушка взвизгнула и подпрыгнула на месте. — Что ты делаешь? С ума сошел? — Выбираю себе палочку, — невинно сказал Гарри. — И, похоже, все-таки палочка Петтигрю, пока останется у меня. — Слишком громко, привлечешь внимание. — Ну что мне еще делать? — Неплохо бы сходить посмотреть на этот выход. Пока ребята не пришли. — Ты же сама только что сказала никуда не расходиться. — Это другое. Разведаем обстановку. Но если не хочешь, не пойдем. Я как раз нашла в справочнике что-то похожее на эти руны. — Нет уж, пошли. Гарри затолкал бесполезную палочку Трэверса в карман и двинулся за Гермионой. Они прошли всего около мили на север от указателя и после развилки сразу уткнулись в тупик. — Так, кажется, здесь, — девушка достала палочку и, нагнувшись к земле, провела от пола золотистую линию света, вырисовывая на поверхности невысокую кривую арку. Гермиона зашептала что-то под нос, затем трижды стукнула перед собой. Скалистая стена бесшумно развалилась на мелкие камешки, и впереди развернулась огромная глубокая пещера, невероятных размеров. Подсвеченная гигантскими люстрами и свечами, парящими прямо под темным сводом, она тянулась во все стороны словно гигантский подземный город. — Впечатляет, да? — сказала Гермиона с довольным видом, будто она собственноручно выдолбила в скале этот проход. — Да. Здесь целый замок со всеми башнями без труда встанет. Но, Гермиона, — Гарри взволнованно огляделся. — Тут все видно как на ладони. Нам не пройти незамеченными. — Да. Ты прав. Надо это обдумать. Достань мантию, поищем, где можно будет спрятаться вчетвером. Гарри выудил мантию из кармана и, приобняв друг друга за плечи, они осторожно прошли внутрь пещеры. Неторопливо двигаясь шаг в шаг, друзья внимательно осматривались вокруг в полутьме. Над головой простирались широкие своды, внизу под ногами стелились мраморные плиты. Хотя мантия-невидимка почти полностью скрыла путников от любых неосторожных взглядов, после узких коридорчиков пятого яруса даже в ней Гарри ощущал себя неуютно. Гермиона тянула Гарри все дальше и дальше, пока наконец они не услышали в глубине марширующие шаги, ровно отстукивающие ритм. — Охрана, — сказала девушка и, вздрогнув, остановилась так резко, что мантия, чуть не слетела с их плеч. — Тише-тише! Они еще слишком далеко. Нас не увидят. — Да, просто… — замявшись, виновато сказала Гермиона. — Мы так давно не встречали никого живого. — Хочешь подойти ближе? — Да. Можно спрятаться за те сталагмиты и понаблюдать. Поддерживаемый Гермионой, Гарри подобрался прямо к выходу, где четверо мужчин в мантиях Пожирателей смерти, сжимая волшебные палочки, вышагивали вдоль двери как игрушечные волшебные солдатики. На них не было масок, тем не менее их лица выглядели совершенно одинаково: окостеневшими и пугающими. — Они точно живые? — недоверчиво спросил Гарри, глядя, как ноги стражников, закованные в черные сапоги синхронно отстукивают по полу пещеры. — Незаколдованные? Нормальные люди так не ходят. — Да, живые, хотя и смотрятся жутко. А вон и дверь, что нам нужна. — Дверь? Я не вижу никакой двери. — Да вот же она, — Гермиона показала вперед, и Гарри удивленно охнул. — Такая огромная… То, что Гарри поначалу принял за гигантский начищенный барельеф, простирающийся с пола до потолка в стене напротив, и, правда, было дверью. Крупные кольца торчали из пасти медных грифонов и скалящихся вдоль створок виверн. Огромные петли блестели по обе стороны. — Эта махина? Мы сможем ее открыть сами? Без магии. Выглядит неподъемной — Придется, — девушка направила палочку на маленький камешек под ногой. — Вингардиум Левиоса! Палочка чуть заискрилась и потухла. — Все же без магии, — подытожил Гарри расстроенно. — Но у них есть палочки. Не просто же так они с ними выхаживают. — Забудь. Если дверь открыта, как ты и сказала, то нам в любом случае это не понадобится. — Надо быть готовым ко всему. — Почему-то с нами это никогда не срабатывает. Еще немного проследив за охраной, Гарри и Гермиона вернулись к указателю. Возле него было так же пусто, как и сначала. Только заколдованный гоблин бездумно мотал ногами, сидя на козлах тележки. — Они придут, — сказала Гермиона, заметив, как Гарри поник, подойдя ближе. — Не сомневайся. — Да. Обязательно, — он выдавил из себя улыбку. — Мы подождем. Забившись в нишу в скале за кучей мусора, друзья ненадолго задремали, надеясь, что так время пройдет быстрее. Гарри чувствовал себя неуютно даже во сне. Ему снились те обманчивые тревожные сны, которые кажутся настолько похожими на реальность, что даже просыпаясь, долго не понимаешь, было ли все это на самом деле. Во сне был Рон, растрепанный и истекающий кровью, и Драко, склонившийся над ним с убийственно озлобленным белым лицом. Разорванные губы Рона не шевелились, но он говорил. Безмятежно и легко. — Тебе смешно, потому что ты сам никогда с этим не сталкивался, принцесса. А я с детства терпеть не могу всю эту лесную ворожбу, будь она неладна. У нас даже был такой кувшин. Знаешь, такие идиотские — глиняные с толстой ручкой. Их вроде еще старуха в Косом переулке продает. Не помнишь? — Неа. — Да ты знаешь. Кувшин за три сикля, про который Людо Бэгмен всегда говорил, что толку от него меньше, чем от ночного горшка. Будь в нем хоть капля магии. — А-а. Такие зеленые? С крышкой в форме кошачьей головы? — Да, да, да, они. И, короче, мама реально верила, что этот кувшин целебный. И если держать там касторовое масло три луны кряду, то к утру оно непременно превратится в настойку от мозгошмыгов. — Мозгочего? — Мозгошмыгов. Летающие твари, которые разжижают мозг. Невидимые они еще. — Что за чушь, никогда про таких не слышал. — Еще бы ты слышал. А вся соль в том, что, пока Перси со злости не разбил вдребезги проклятый кувшин, мать постоянно заставляла нас пить эту дрянь перед завтраком. Каждый день, из года в год. Даже отца. А на вкус это прямо как пара старых грязных носков. Напрочь отбивает весь аппетит. Гарри резко открыл глаза. Голоса не исчезли. — Гермиона! — он толкнул локтем задремавшую на плече подругу. — Гермиона, проснись. Ты это слышишь? Девушка вздрогнула и тоже проснулась. — Это Рон, — заспанным голосом прошептала она. — Рон смеется. Гарри вскочил с земли и побежал на голос. Рон и Драко сидели на земле у указателя, вытянув ноги и негромко посмеиваясь над чем-то. На первый взгляд никто из них не был серьезно ранен. — Ребята, вы в порядке, — Гермиона накинулась на них, сбивая и стискивая в объятьях. — Я так за вас волновалась. — Грейнджер, напомни мне проклясть тебя, когда у меня снова будут силы, — произнес Драко, слабо отталкивая ее от себя. — Ты всегда такая милая после того, как попытаешься кого-нибудь убить? Драко выскользнул из рук Гермионы и, увидев Гарри, слабо улыбнулся. — Привет, Поттер. Вблизи парни выглядели гораздо потрепаннее. Одежда изорвалась и превратилась в пыльные серые обмотки. По лицу Рона стекали грязные струйки пота. Драко облизывал потрескавшиеся губы. Гарри только заметил, что оба они крепко держат палочки. — Давно вы пришли? Мы задремали и не услышали вас. — Недавно, — сказал Драко, вставая на ноги и отряхиваясь. От лодыжек до колен вся его кожа пестрела синяками и царапинами. — Думали, дойдем быстрее, но Уизли все время тянет на верную смерть. — В тоннелях перед поворотом сюда просто кошмар. Не было ни света, ни какой нормальной дороги. Шли на ощупь, а потом начались ячейки, и пришлось прятаться. Народу тьма. Неужели у кого-то есть желание тратить деньги в такие времена? — У кого бы еще они были, — усмехнулся Драко, смахивая волосы с лица. — Кто-нибудь видел вас? — Нет. Никто, если не считать тех жутких тварей, плюющихся ядом, и пары диких соплохвостов. — Зато мы видели патруль пожирателей в миле отсюда, — добавил Рон, и Гермиона раздосадованно вздохнула. — Значит, мы только что пропустили пересменок. Придется снова ждать. Я надеялась, что удастся проскочить в предыдущий. — Нет, нам нужно отдохнуть. С тех пор, как мы сделали последний привал, прошло часа четыре, не меньше. — Вы в силах драться? — спросил Гарри. — Нет, — решительно сказал Драко и грозно посмотрел на него. — Сейчас я могу вдарить только тебе, если попытаешься заставить меня схлестнуться с кем-нибудь, размером больше, чем пещерная крыса. — Как будто тебя вообще можно заставить что-то сделать. — Вот давайте только без ваших лобызаний здесь, ладно? — недовольно забрюзжал Рон. — Лучше расскажите, как вы пришли быстрее нас. И выглядите совсем не такими убитыми, как мы. — Мы нашли тележку. У Трэверса. — Ничего себе, — Драко с подозрением посмотрел на Гарри. — И он сам ее вам отдал? Гермиона только открыла рот, чтобы ответить, но Гарри вступил раньше нее. — Да, — соврал он. — Мы его заколдовали. И… В общем, оставили там в пещере. Надеюсь, он выберется. — Н-да? А пусть и нет, какая разница.

***

План Гермионы был гениален в своей простоте. Отряд Пожирателей смерти, дежуривший у входа, сменялся каждые четыре часа. Первая смена доходила до перекрестка с волшебной стеной, где их уже ждали другие стражники. Всего на пару минут проход оставался незащищенным. И в эту пару минут им четверым следовало уложиться: открыть дверь и выбраться наружу. И это был бы идеальный план, если бы все они не были до смерти измотаны. Рон и Драко пытались взбодриться изо всех сил, но выглядели уставшими и еле волочили ноги. Минуя заколдованный проход в стене, друзья прошли через пещеру и кое-как мелкими перебежками подобрались максимально близко к двери, спрятавшись за ряд огромных сталагмитов, торчащих из земли кривыми пиками. Пожиратели, ничего не замечая, продолжали маршировать каждый по своей траектории. — Ну что там? — спросила Гермиона, глядя на Гарри, который, накинув мантию-невидимку, выкрался на свет. — Ничего. Пока ходят. У двух видно метку. У остальных ничего нет. Стражники не переговаривались между собой и не издавали ни звука. Когда пришло время меняться, они с безэмоциональными лицами построились в две шеренги и так же ровно двинулись вглубь подземелий. Только стража исчезла за поворотом, Гарри первым подбежал к двери и, хватаясь за кольца, стал тянуть на себя со всей мочи. Но дверь будто срослась с землей. За спиной с шумом подбежали остальные. — Что у тебя? — Никак. Не. Поддается. — Не может быть. Отойди! Гермиона вытащила палочку, и заклинания заколотили в дверь. Запахло машинным маслом и железом. Вчетвером они опять схватились за ручки, но тщетно: дверь не сдвинулась ни на дюйм. — Это точно нужная дверь? — Да! — Тогда почему она не открывается?! — Откуда мне знать? Тяни сильнее! — Что говорил Крюкохват? — Драко, казалось, нервничал больше всех. Раскрасневшиеся пальцы, тянущие дверь за кольца, побелели у ногтей. — Ничего! Она была всегда открыта. — Хочешь сказать, мы не в ту сторону что ли ее толкаем? — грубо спросил он и выхватил палочку из кармана, направляя перед собой. — Депримо! Заклинание отрикошетило в потолок и рассыпалось искрами. — Депримо! Депримо, блядь! Проклятье! В глубине тоннеля уже послышались тяжелые шаги. — Ну отлично! У нас гости. Гарри оглянулся назад и понял, что новая группа стражников уже вошла в зал и движется прямо на них. — Ребята, они уже здесь. Идут! — Грейнджер, торопись! — Я не знаю, что еще делать! — Вот это новости, — язвительно фыркнул Драко и запустил в дверь новое заклинание. — Да что за чертовщина! — Гермиона! — Я не знаю, — девушка крутилась на одном месте, повторяя раз за разом одни и те же заклинания. Черные точки приближались из глубины тоннеля. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Теперь Гарри узнавал в них живых людей, но был этому совсем не рад. Обесформленные свирепостью и удивлением, их лица блестели в темноте яркими белыми пятнами. — Давай одновременно, — раздался сзади голос Драко. — Раз, два, три! Воздух в пещере окрасился алым, и взрывная волна прокатилась от стены, но дверь так и не отворилась. Пожиратели были совсем близко. Гарри уже различал их черты. — Твой план провалился, Грейнджер, — рыкнул Драко, поворачиваясь спиной к двери и поднимая палочку вперед на приближающихся пожирателей. — Придется драться! Как я и думал. Экспеллиармус! Рука ближайшего к Драко пожирателя дернулась в сторону, но мужчина удержал палочку. Двое других тут же на бегу запустили в Малфоя ошеломляющие заклятия, и он, хватая Рона за рукав, едва успел увернуться, укрывая их обоих за кучей поваленных впереди тележек. Пользуясь тем, что сам скрыт под мантией, Гарри побежал навстречу магам, молясь, чтобы пролетающие заклинания не сорвали мантию с плеч. Он хотел повалить всех пожирателей разом, но смог добраться только до одного из них, опрометчиво вырвавшегося вперед. Гарри остановился у него на пути: — Петрификус Тоталус! Заклинание влетело в упор. Мужчина вздрогнул, как от заряда тока, и свалился на спину плашмя. Вспышки света пролетевшие от остальных заставили Гарри отступить назад. Заклинание Драко сбило с ног двух соседних, но они еще были в сознании. — Надо уходить! — крикнул он Гермионе. Девушка все пыталась колдовать над дверью. Заклятья свистели прямо возле ее головы, отражаясь от неприступной двери ярким фейерверком. — Другого выхода нет! Неужели вы не поняли? Нам никак больше не выбраться! Мы должны открыть эту дверь. — Мы умрем здесь из-за тебя. Рон и Драко продолжали отбивать проклятья, летевшие в них словно дождь. Будто пожирателей было не трое, а не меньше десятка. Гарри стоял прямо перед стражей, прячась у стены, но не мог сделать даже шаг. — Блейз, топи рыжего, — горланил тучный тип со съехавшим на бок капюшоном. — Я его знаю, это сынок Уизли. — А второй Малфой! — Что? Малфой? Какой из них? — Неважно! Надо вызвать Темного лорда! Скорее. Пожиратель задрал рукав мантии, но так и не успел коснуться метки. Его шея хрустнула и, захлебываясь кровью, он упал на колени. Из-за тележек раздался победный крик Драко: — Уизли, он мертв! Прекрасная работа. — Но… Я только отразил, — изумленно крикнул Рон. — Это было не мое заклинание. — Это было отличное заклинание! Увидев, как их напарник с перерезанной шеей, свалился на землю, фонтанируя кровью, пожиратели бросились наутек.  — Остолбеней! Поток оранжевого света сбил одного из них, но второй уже скрывался из виду — Он уходит, — закричал Драко, выскакивая из своего укрытия. Он стрелой пролетел мимо Гарри и с громким топотом исчез в темноте. За аркой в глубине раздались звуки борьбы. Когда Гарри добежал до них, маг уже был без сознания. Он лежал на земле, придавленный сверху локтем Драко. Крупные капли крови бусинами застыли на его грубом лице, расплавленном каким-то заклинанием. — Ты убил его? — Нет, надеюсь, — Драко приложил ухо к груди. — Вроде дышит. Подставился мордой под Экспеллимеллиус. Ублюдок, он почти договорил в меня убивающее заклятье, прежде чем, его оплавило. — Бежать за ним было опрометчиво, Драко. — А что ты хотел? Если бы он убежал, то отсюда нас забирал бы уже Темный лорд. И живого, возможно, только тебя одного… А неважно. Помоги мне его дотянуть. За ноги они дотащили мага до двери и бросили рядом с остальными. Без сознания маги казались не менее опасными, чем живые. — Вот и тихо пробрались, — с насмешкой встретил парней Рон, потирая скулу, на которой теперь зияла блестящая красная шишка. — Все живы? — Нормально. Легко отделались. Я думал, будет хуже. Драко присел к вниз, обыскивая черные мантии стражников. — Что ты делаешь? — У них может быть ключ или что-то вроде ключа. — В двери нет скважины, умник. — Я сказал «или что-то вроде ключа», ты оглох? — рыкнул Драко и уже через минуту снова поднялся. Расстроенный и озадаченный. — Пусто. — Зато у нас появилось время, чтобы спокойно разобраться с этой дверью. — Да ты, я гляжу, оптимист, Уизли. — Перестаньте перегавкиваться, надоело, — взбрыкнул Гарри и отошел к Гермионе. — Я не понимаю, — подруга сидела возле двери, опершись спиной на блестящий рельеф в совершенной растерянности. Она отбросила карту, в которую смотрела все это время, и спрятала лицо руками. — Она должна быть открыта. Даже тут написано, что она должна быть открыта. — Но она закрыта. — И это вся информация, которая у нас была? — Драко перекинулся с язвительными репликами на Гермиону. — Что дверь открыта, и у вас не возникло никаких вопросов? — Снаружи проход защищен другими чарами. — Чертовски полезная информация. Какая нам разница, чем защищен проход снаружи. Нас от свободы отделяет тонна железа, от которого заклятия отлетают, как от чугунного котла. — Она не закрыта. Здесь какая-то загадка. — Думаешь, гоблины решили поиграть с нами напоследок? Здесь нет никакой тайны. Мы просто влипли. В который раз. — Не ори на нее, Малфой. Гермиона, давай вспомним все, что мы пробовали. — Десцендо, депримо… Два взрывающих, отталкивающее и другое взрывающее. — О да, последнее я отлично запомнил. — Ты умрешь, если перестанешь паясничать, да? — снова ощетинился Рон. — Ничего из этого не сработало и не сработает. Проблема не в заклинаниях, а в чем-то другом. Гоблин в тележке все еще заколдован. Спросим у него. Пока есть время. — Да, он может знать, — согласилась Гермиона. Гарри окинул взглядом дверь и, подойдя к ней вплотную, нахмурился, поднимая палочку Петтигрю. — А вы пробовали? — без особой надежды он сделал легкий взмах и произнес. — Алохомора! Раздался мелкий щелчок, словно под металлом дернулась крошечная задвижка, затем еще один, и неожиданно для всех дверь плавно приотворилась. Гермиона застыла с ошарашенным взглядом, не веря своим глазам. Челюсть Рона безвольно отвисла, но Драко только недоверчиво нахмурился. Он шагнул у двери и осторожно и медленно потянул за кольцо. Казавшаяся неподъемной и неприступной, дверь вдруг мягко отворилась, освобождая проход. — Господи, Гарри, — произнес Драко тихим голосом. — Ты гений! — Не закрыта, — проговорила за ним Гермиона, и боязливо прикоснулась к открытой двери, нащупывая язычок коварного замка. — Не закрыта Запирающими чарами. Почему мне сразу это в голову не пришло? Его построили намного раньше Эльмарина и даже не стали перезаколдовывать. — И как же ты раньше не догадалась? И тот парень, который хотел убить Уизли, был бы жив. — Завали, Малфой, — сказал Рон. Он прошел в темноту за дверь, освещая путь палочкой. — Тут темнотища жуткая и… Ребята, кажется, тут еще один тоннель. — Еще тоннели? Опять? — Я вижу свет на том конце. Или мне чудится. — Еще тоннель, поверить не могу! Драко всплеснул руками и, отталкивая Рона, прошел вперед, исчезая во тьме. — Малфой, куда ты! Нужно решить, что делать с этими четырьмя. — Я не стану ничего делать, пока не узнаю, что этот ебучий коридор, действительно, ведет наружу, а не в пасть какой-нибудь твари, — проговорил из тьмы удаляющийся голос. — Ты издеваешься? Гарри, скажи ему. — Стойте здесь. Я разберусь. Окликая Драко по имени, Гарри ступил за ним в темноту тоннеля. Впереди, и правда, казалось не так темно, и с каждым новым шагом тьма рассеивалась. Коридор из скалистой пещеры превращался в длинную кроличью нору: с торчащими с потолка извилистыми корнями и осыпающимся вниз сухим плющом. Под ногами захлюпала мокрая почва. Через несколько шагов стало видно выход. Подул свежий ветер, и яркий свет ударил по глазам. Прикрываясь от него ладонью, но уже ослепленный, Гарри на ощупь поднялся наверх. Снаружи совсем далеко от Лондона уже наступало утро. Розовевшее солнце показалось из-за горизонта, скрытого за холмистыми полями, и высокие травы вокруг мягко закачались в его первых лучах. Драко стоял у самого выхода, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Ветер трепал его спутанные волосы. — Кажется, это действительно все, — Драко громко вдохнул, подставляя лицо солнцу. — Мы справились. Черт возьми, Поттер, мы, в самом деле, справились. Он вдруг резко обернулся и кинулся к Гарри, крепко обнимая. Не ожидавший внезапного порыва, тот едва не повалился на землю. — Осторожнее. — Я без ума от тебя, — Драко обвил его шею руками и рассмеялся, откидывая голову назад. Усталые глаза снова загорелись живым светом. — Нет, серьезно! Алохомора? Как это тебе в голову пришло? — Что такого? — Это так в твоем стиле. — Вот как? Почему мне кажется, что в этом ничего хорошего? Драко шире улыбнулся и прижался лицом к щеке. — Любишь же ты все портить. — Прости. Надо возвращаться. — Эх, я же говорю, — разочарованно протянул Драко. — Пусть они подождут еще немного. Воздух такой свежий. Он вдохнул глубже. — Чувствуешь? — Да, но еще минуту смотреть на твои голые ноги наедине, я не выдержу. После душных подземелий банка кислород пьянил. Гарри прикоснулся к бедру Драко, приподнимая перепачканный кровью и грязью черный подол, и Малфой чуть отстранился, заглядывая в глаза. — Нравится, когда я похож на девчонку? — Не придумывай. Ты ни капли не похож на девчонку. — Ага, — он ухмыльнулся, наклонив голову. — Я вижу, когда ты врешь. Драко медленно приблизился, и Гарри почувствовал кожей касания его губ, сухих и жестких от жажды. В груди все нежно затрепетало, и Драко настырнее затерся бедрами, приподнимаясь на носочках. Гарри хотел было снова его поцеловать, но секундный порыв бесцеремонно оборвал вдруг появившийся позади Рон. — Господи, блядь, — злобно отрезал он, тут же покраснев и резко отвернувшись, будто увидел что-то ужасно неловкое. — Вас ни на секунду нельзя оставить без присмотра. Не время, идемте. Гарри придерживал дверь, пока Рон и Драко затаскивали обездвиженных пожирателей в тоннель за дверью. Мужчин сложили ровным рядком, и Гермиона направила палочку в лицо самому неприятному из них. — Не уверена, что это сработает, пока они без сознания, но… Обливиэйт! Зеленоватая стрела света ударила в лоб. Голова пожирателя слабо подвернулась и свесилась на грудь. Гермиона проделала то же с остальными и повернулась к парням: — А теперь уходим. У нас есть пара часов на отдых, прежде чем они начнут искать виновных. — Или не начнут, — уверенно бросил Драко. — Пусть отыщут хотя бы этих. — Очень на это надеюсь. Хотелось бы уже поспать. — Гермиона, ты справишься с трансгрессией всех нас? — забеспокоился Рон, бережливо приобнимая подругу. — Я бы сейчас и себя одного не смог перенести. — Я справлюсь, не волнуйся. Все готовы? Я начинаю. Вопреки сомнениям ребят, заклинание Гермионы было таким же хорошим, как и прежде. В груди слабо кольнуло, и ноги плавно опустились на землю. Гарри почувствовал зыбкую почву, затем — как ледяная вода заливается в носки. Когда Гарри пришел в себя, Малфой уже стоял на коленях поодаль и жадно захлебывал речную воду руками. — Куда ты нас аппарировала? — спросил Гарри Гермиону, осматривая густой лес, склонившийся над рекой. — Я думал, мы вернемся к палатке. — Ах, блин, я забыла, что она не с нами. Гермиона разочарованно выдохнула. На свету темные тени под ее глазами стали еще насыщеннее. Белки глаз покрылись тоненькой красной сеточкой. — Теперь возвращаться. — Я больше никуда не пойду, — заявил Драко. Он закончил пить и свалился на спину на берег, оставаясь по колено в мутной зеленой воде. — Ну начинается. — Тут довольно тихо, — сказал Гарри, выходя из реки. — Давайте перенесем палатку сюда хотя бы до ночи, потом решим, что нужно делать. — Пш, Гарри, — шепнул Рон, оттаскивая друга в сторону и кивая на Малфоя. — Ты обещал вернуть его Тонксам. — Я не обещал. И… Ты серьезно? Обсудим это позже. — Когда? — Когда вернемся с палаткой. — А он будет тут прохлаждаться, да? Пока мы все делаем сами? Хорошо устроился. — Я все слышу, Уизли. — На здоровье. — Пусть Гарри с Драко останутся здесь и наберут хвороста, — предложила Гермиона. — Я голодная, как стая волков, и не хочу ждать, пока вы наругаетесь. — Я собирался помочь вам. — И оставить его с силой старшей палочки без присмотра? Они втроем притихли, глядя, как Малфой неподвижно лежит в воде. — Да уж, всемогущий, блядь, маг, — ехидно прыснул Рон. — Похуй, пойдем, Герми, все равно тошнит от его наглой морды. Я сам нас перенесу, ты уже устала. Рон обнял Гермиону, и они исчезли, оставив после себя лишь клубящуюся под ногами пыль. Гарри вернулся к реке, по ходу зачерпывая воды у берега. На вкус она отдавала илом и была слишком теплой, но это была вода. И по крайней мере она была не отравлена. Драко так и лежал, не подавая признаков жизни. — Тебе одежду принесут сейчас, — утирая рот рукавом, проговорил Гарри. — Давай отмывайся. — Нет сил, — лениво протянул Драко. — Оставь меня как есть, я прошел целый миллион миль подряд и не планирую двигаться в ближайшие два часа. Ай, не трогай! Да чтоб тебя! Гарри схватил Малфоя за лодыжки, грубо стаскивая с него свои ботинки. — Почему тебе всегда нужно меня доставать? — Я не пущу тебя в кровать в таком виде. — Мне не нужна твоя дурацкая кровать. Я буду тут. — Ты будешь, где я скажу, хватит уже капризничать. Гарри потянул Драко за ноги и, подтащив к себе, добрался до плеч, пытаясь сорвать куртку и промокшее платье. — Блядь, что за… Вода ледяная! Отпусти! Драко не переставал сопротивляться, хотя с каждым новым рывком становился слабее и слабее. — Блин, Гарри, отвали. Щекотно! У тебя пальцы холодные, перестань! Гарри втянул его в воду и навалился сверху, сжав запястья над головой. Малфой смеялся, извиваясь под хваткой. — Ну вот, все мокрое и холодное! — Скоро согреемся. Гарри не собирался этого делать, но через мгновение он уже прижимал Малфоя к земле, целуя так жадно, что почти задыхался. Пересохшие губы казались горячими как раскаленный песок. И вся кожа под промокшей ледяной одеждой будто горела. Гарри лишь слабо коснулся Драко и сразу интуитивно отпрянул назад: еще чуть-чуть и, пользуясь его усталостью, возбуждение неизбежно вырвется из-под контроля. Гарри уже чувствовал, как настойчивое желание заполняет собой каждую мысль. Из последних сил противясь этому, он с трудом оторвался от губ. — Хватит. Драко поддался и громко задышал, приоткрыв рот, не смея поднять глаза, уже одурманенные возбуждением. Его руки продолжали ласкать Гарри под одеждой, медленно вычерчивая на коже пальцами горячие линии. Ощущая, как они проникновенно щекочут на груди и внизу живота, Гарри не мог пошевелиться. Взгляд, случайно скользнувший вниз, теперь был намертво прикован к дрожащей холодной глади речной воды, там, где она плотно прижимала к телу Драко тяжелую ткань платья Беллатрисы. Чернеющее в складках полотно очерчивало талию, настолько тонкую, что ее можно было обхватить одной рукой. «Это то, о чем ты мечтал, Гарри, — закрутилось в голове снова и снова, и Гарри застыл, настойчиво стараясь не дать этой мысли исчезнуть под напором желания. — А сейчас не можешь прикоснуться к нему как хотел бы». Подол, парящий вокруг выточенной фигуры Драко, маняще колыхнулся под водой, облепив его белые бедра, словно лепестки роз, затянутые в черную густую смолу. — Ты чего? Заметив его оцепенение, Драко облизнул губы и приподнялся на локте. Его кожа уже покрылась алыми пятнами, и уши зардели. Соблазнительно и сладко. — Отмывайся, — сказал Гарри через силу и, прикоснувшись губами к плечу, попытался подняться на ноги. Рука Малфоя грубо схватила его за ворот и притянула к себе. — Сбежать хочешь? — нежно спросил он, почти шепча, и прильнул всем телом. — Я не… Драко со стоном выдохнул, прижимаясь бедрами так сильно, что стало больно. Он был без белья, и Гарри чувствовал, как его твердеющий член втирается через мокрую ткань, а возбуждение заставляет жаться напористее. — Драко, не надо. — Почему? — Сам знаешь, почему. — Я не знаю, — Драко насмешливо поднял бровь, и его руки проскользнули под пояс, расстегивая брюки Гарри и будто невзначай погружаясь в белье. Новый поцелуй, еще более жаркий, огнем разлился по венам. — Дразнишься. — Так это называется? Драко хитро улыбнулся. Гарри еле сдерживал свой порыв, настырно расползающийся мурашками от живота к самым кончикам пальцев. Каждое движение пробивала судорога, и наблюдая за этим, Драко словно испытывал огромное удовольствие, распаляя этот жар все сильнее и сильнее. Мокрая одежда мешалась и липла к коже. Драко откинул голову назад, подбирая юбку все выше к груди, оголяя свои длинные белые ноги. Его член, чуть приподнятый над животом, уже блестел от смазки. Нижняя мышца на нем набухла по всей длине пульсирующей бороздой. Такой сочной, что непременно захотелось прикоснуться к ней языком. Гарри едва успел поднять руку, как пальцы Драко в мгновение его опередили. Они скользнули по его бледному животу, нащупывая член, и задвигались по нему медленно и тяжело. Вторая рука, обвивавшая Гарри за плечи, сползла вниз и сжалась на мошонке. Пара секунд, и Драко уже весь дрожал. Правая рука двинулась к промежности, вдавливая пальцы внутрь. Мышцы втянули средний палец плотным кольцом, и Малфой закатил глаза. Вынул и снова вогнал. Прикусывая губу, Драко томно и медленно ласкал себя двумя руками, совсем забыв о Гарри, глядевшем на него теперь околдовано. Усталость и грязь подземелий Гринготтса смыли с Малфоя налет выхоленной искусственной красоты, добавив мягкость и нежность его чертам. Мокрые волосы, перепачканные и покрытые тиной, рассыпались по раскорябанным плечам словно ожерелье лесной нимфы. Гарри уже не хватало воздуха, и казалось, он сейчас кончит просто так, стоя на одном месте, только от того, как двигаются эти длинные пальцы: вызывающе и грязно. Чуя только стук крови в своих висках, он осторожно положил свою дрожащую руку на ладонь Драко, поглаживая вздыбленную венами тонкую кожу. Запястье, всегда прежде холодное, тоже пылало. Гарри сжал его и медленно добавил к пальцам Драко свой. Внутри Малфой был еще горячее. — О черт, ты уже чем когда-либо. Драко замер, не поднимая глаз. Гарри боялся, что он оттолкнет его, но вторая рука сдвинулась с члена вниз, сильнее подталкивая ладонь Гарри. Мысли врывались потоками, на секунду все разом, а потом желание снова опустошало. Где-то глубоко в сознании, Гарри понимал, что на этот раз уже точно не сможет остановиться. Зудящая настойчивая мания росла и затягивала его, требуя избавиться от напряжения внизу. Избавиться любой ценой. Гарри приблизился к губам и жадно впился в них, наваливаясь при этом на Драко так плотно, что ладонь уже не могла двигаться под его весом. Только пальцы продолжали проталкиваться в изгибающиеся под ласками тело. Гарри не помнил себя от возбуждения. Все было в сладком бреду. Он знал — знал, но не помнил — как сам высвободил свой член из брюк, как сам прикоснулся головкой к мягко растянутым мышцам внизу. Он, а не Драко, сильнее раздвинул его ноги, надавливая внутрь. Знал и не мог совладать собой ни секунды. Головка вошла почти наполовину, когда Драко вдруг дернулся назад. Порывисто и резко как взбрыкнувший фестрал. Их взгляды случайно встретились. Бешеный блеск серых глаз застыл в широко распахнутых глазницах и сразу поник. Не напуганный, но застигнутый врасплох. «Он все-таки не ожидал, что я решусь это сделать, — мысль сверкнула, тут же померкнув. — Думал, мы просто играемся. Не собирался зайти так далеко». На миг Гарри опять вспомнил, почему не должен этого делать. Всего на миг, а затем надавил на мышцы сильнее, ощущая, как член туго входит в неподатливое тело. Но Драко больше не дергался. Он лишь закусил губу от боли, и расслабленные запястья сжались в кулаки. По спине пробежал легкий холодок — искрой по всему позвоночнику. — Драко… Запах его кожи. Жар дыхания. Мягкость движений. Словно украденные из прошлой жизни. Гарри чувствовал, что сходит с ума от мысли, что спустя столько времени Драко снова полностью принадлежит ему. Никак не мог поверить, что вот-вот будет любить его так, как раньше. И что он позволит любить себя. Сердце бешено и неровно застучало о ребра. Член вдавился по самое основание, и юноша расслабленно выдохнул. Его грудь все еще неровно вздымалась от напряжения внутри. Гарри приостановился, только чтобы посмотреть, в порядке ли Драко, и затем начал двигаться в нем медленнее и нежнее, смакуя каждый вздох, срывающийся с обветренных губ. Бледная фигура, обтянутая черным бархатом, выгнулась под ладонями. Драко прижал колено к груди и перевернулся на бок. Легкая дрожь коснулась его голоса, и он сдавленно произнес: — Гарри, пожалуйста, скажи, что ты любишь меня. — Как я могу не любить тебя. — Скажи, — странная дрожь усилилась. — Скажи это еще. Гарри приостановился, с трудом понимая, что происходит. Драко неумолимо бледнел. — Я безумно люблю тебя, — сказал Гарри и наклонился к юноше, покрывая его тело поцелуями. — Ты все, что у меня есть, и я не могу представить ни одной секунды своей жизни без тебя. Драко сильнее прижал колени к груди и спрятал лицо, весь сжавшись в комок. Губы и уши еще были алыми, но лицо побелело, и сам он стал холодным как лед. Напряженные мышцы закаменели. — Драко… — Гарри осторожно прикоснулся к щеке. — Еще слишком рано, да? Гарри уперся лбом в плечо, стараясь обнять его и ощущая как слабые рыдания содрогают закоченевшее тело. Драко лишь тихо хмыкнул. — Мы остановимся, ладно? Только не плачь. Прошу. Драко всхлипнул, и вновь ничего не ответил. Гарри крепче сжал его в объятьях. — Я не должен был этого делать, — злясь на самого себя, проговорил он. — Какой же я тупица. Всегда я думаю только о себе. — Нет, — Драко сглотнул и, небрежно, как ребенок, утер лицо ладонью. Он притянул Гарри к себе, не глядя в глаза сказал: — Продолжай. — Что? — Продолжай трахать меня, — не поворачивая головы, неожиданно злобно рыкнул он. Заплаканный и при этом рассерженный. — Что тебе не ясно? — Ничего. Я так не… Гарри отстранился. Слова застряли в горле. — Если мы остановимся в этот раз, я уже никогда больше не смогу. Поэтому. Продолжай. — У тебя лицо в слезах, — смущенный его нездоровой решительностью, Гарри отстранился сильнее. — И ты весь трясешься. Я не смогу. Не смогу так. Мне такое не нравится. Мы попробуем снова, когда ты захочешь. — Ты не понимаешь, Поттер, — еще злее прошипел Малфой, поднимаясь с земли и выравниваясь с Гарри. — Я хочу сейчас. Поцелуй был грубым и горячим. Драко толкнул Гарри, заваливая на спину. Боясь снова сделать ему больно, Гарри не мог противиться происходящему, и вместе с тем раздражение и протест поднимались в его душе, так же неумолимо, как уродливая сцена разворачивалась перед глазами. Задрав мокрый подол, Драко развернулся спиной вперед и уселся сверху. — Перестань, это ненормально, — сказал Гарри, проклиная себя за то, что позволяет этому продолжаться. Он уже чувствовал себя мерзко, так мерзко, что почти ненавидел себя. В голове все плыло. — Замолчи, — рявкнул Драко. Он сплюнул на руку и, направляя член в себя, жестко опустился на него, грубо продавливая внутрь. Все его тело сопротивлялось, сжимаясь от боли. Гарри был так зол и одновременно так возбужден от того, что делает Малфой, что хотел буквально разорвать его на части. Чувствуя, как бедра липкими хлопками касаются кожи, Гарри клялся себе, что хотя бы не поддастся. Не станет потакать ему, не сдвинется с места, не станет делать это так. Но чем больше Драко набирал темп, тем слабее становилась эта клятва. И в исступлении, лежа неподвижно на спине, Гарри как парализованный мог лишь бездумно смотреть перед собой. Выточенная стройная фигура Малфоя, обтянутая мокрой тканью и такая пышная на бедрах, расторопно скользила по члену, сдавливая его по всей длине, вызывая дьявольский трепет внизу живота. И в этой разорванной грязной одежде эта фигура выглядела совсем не так, как должна была. Слишком пошло, слишком неправильно. Гарри ощущал, что, скованная столько времени, похоть неистово вырывается из-под его воли. Как сладко было бы отпустить ее ненадолго. «Просто отпустить». Гарри протянул руку к талии и задрал юбку, скрывавшую раскрасневшееся внизу тело Драко. Черная ткань будто сильнее округлила его бедра, никогда прежде не выглядевшие такими женскими и такими развратными. Солнечный свет заискрил на бархатистой линии их изгиба, и, теряя самообладание Гарри впился пальцами в мягкую кожу. Упругое тело запружинило под тяжелой хваткой рук, жадно щипающих и шлепающих его. С глубоким порывистым стоном Драко задвигался плавнее, и старые воспоминания встреч в Хогвартсе ожили в памяти Гарри со всей их болезненной безысходностью и непреодолимым влечением. В кабинете Снейпа, в раздевалке, кладовке для швабр: каждый их случайный раз был именно таким — запретным, ненормальным и противоестественным. Таким грубым, что почти жестоким. Не потому ли Малфой теперь так пугается любой близости, что в конце концов Волдеморт делал это с ним точно так же? Драко говорил, что Реддл причинял ему боль, но никогда не утверждал, что ему самому это не нравилось. Гарри нахмурился, ощущая, что отвратительные догадки, неизвестно откуда вдруг возникшие в его голове, только сильнее возбуждают тело. «Блядь, я не должен разбираться в этом прямо сейчас, — проклиная себя, думал Гарри, невольно представляя, как Волдеморт заламывает Драко у стен Малфой-Мэнора. — Я не хочу разбираться в этом вообще никогда. Дело не в этом, я люблю его, а Реддл…» Гарри не смог додумать мысль, как наслаждение окончательно растерло последнюю возможность мыслить, позволяя влечению взять все в свои руки. Драко словно уже давно поддался ему, бесповоротно забыв о том, что произошло в начале. Сидя на Гарри, он неистово опускался на член. Гарри больнее ущипнул Драко внизу и он ускорился, прогнувшись так низко, что стало видно влажную стенку прохода, охватывающую член. Она алела, натягиваясь у основания, и головка проталкиваясь глубже и глубже. Гарри сильнее раздвинул бедра руками и к нескрываемому ехидству Драко, громко ухмыльнувшемуся впереди, наконец начал трахать его сам. Без единой мысли. Крепко и громко. — Мордред, Поттер, — задыхаясь, с улыбкой произнес Драко. — Я уже думал, что мне придется делать все самому. Желая заполнить его всего, Гарри задвигался все быстрее. Рука порывисто смяла платье и, наматывая черную ткань на кулак, властно притянула Драко к себе. Он сильнее выгнулся, касаясь груди обнаженной спиной. Дыхание стало невыносимо тяжелым. По телу щиплющей вереницей снова пробежали мурашки. «Он мой». Гарри повернул Драко на бок, смягчая резкость движений и нежно поцеловал. Если бы только можно было заниматься этим вечно: ласкать и целовать его без конца — Гарри все бы отдал за такую жизнь. Его пальцы обогнули живот и дотянулись до расслабленного члена Драко, сдавливая и пытаясь вернуть ему твердость, потерянную пыткой, что Драко сам себе устроил. — Ты самый упертый парень из всех, кого я встречал, — выдыхая, проговорил Гарри, сильнее сжимая пальцы. — Малфои всегда получают, что хотят. — И что же ты хочешь сейчас? — Чтобы ты кончил в меня. Гарри усмехнулся. Драко продолжал вяло раскачиваться на члене, уже уставший от своей сумасшедшей скачки. Млея под пальцами, он принимал ласки подставляя шею под поцелуи и тихо стонал. Его губы блестели, мягко нашептывая имя. Член быстро твердел под ладонью Гарри, и Драко, судорожно выбиваясь из ритма, снова ускорился, выхватывая инициативу. Зажатый с двух сторон, он насаживался на Гарри сзади и выбивался в его руку спереди. Быстрее и быстрее. Пальцы липли от смазки, и мысли Гарри слиплись в один запутанный ком, где Драко плачет от боли и тут же стонет от наслаждения, захлебываясь спермой, обливаясь потом и кровью по расцарапанной коже. Гарри открыл глаза, осознавая, что уже не понимает, насколько по-животному он сам стал двигаться. Вдалбливаясь в Малфоя сзади агрессивнее и яростнее, он кусал его плечи, оставляя синеющие отметины на залосненной коже. Правая рука, скользкая от обилия спермы, хлынувшей на нее, взметнулась вверх, хватая Драко за волосы. И если бы только в ту самую секунду Малфой попытался вырваться из этой хватки, он бы осознал, насколько мало общего имела любовь Гарри с тем, что в тот момент он делал. Возбуждение превратилось в мучительную пытку. С единственным желанием избавиться от нее, Гарри выдернул член и, шлепая Драко по бедру, поднял парня на колени, упирая головой в мокрую землю. Тот лишь покачнулся от слабости и покорно принял позу. Грязь и пот стекали вдоль позвоночника. Гарри раздвинул истерзанные бедра Драко, и член погрузился между ними. Все так же туго как в начале. Гарри вогнал его на всю длину, раскачиваясь жесткими рывками. Напряжение внизу живота мигом разрослось к ногам на каждую мышцу: с внутренней стороны бедра, в икры и в ступни. «Еще немного, и все. Потерпи, малыш» Пальцы до боли впились в светлые волосы. Драко возмущенно прикрикнул, и Гарри грубее вдавил его в землю. Сладостная судорога, зародившись в его груди, уже закрутила у горла. Сдавливая дыхание, как пальцы душителя, она стрелой достигла высшей точки, пронзила каждую клетку, рассыпаясь в дребезги, и в тот же миг развязка хлопком опустошила Гарри. Все оборвалось, словно ничего и не было. Так резко, что заложило уши. Гарри хрипло простонал и рухнул на землю, ухватывая Малфоя за собой, сильнее обнимая его за плечи. Боль и усталость медленно возвращались. Драко смирно лежал в руках Гарри и тяжело дышал. — Гарри, — тихо позвал он, и Гарри лениво откликнулся. — М? — Спасибо, что не остановился.