В терновом венце

Снейп не дрогнул, когда змея лениво выплыла из защитного шара и, струясь по полу широкой чернеющей лентой, подползла к своей обездвиженной жертве. Волшебник дышал тяжело и беззвучно. Ни одна мышца на его лице не задрожала. Шла секунда, другая. С тихим шелестом, крутясь у ног, Нагайна явно не спешила. Змея глядела на жертву без интереса, будто сама отчетливо понимала, что Снейп не станет бежать или бороться. Он знает, что обречен. Пути к спасению нет. Приговор уже вынесен. Куда торопиться? Через мгновение, когда уже казалось, что ничего не произойдет, блестящие кольца чешуи все же мучительно медленно заскользили вверх. Снейп стоял так же неподвижно, пока змея неторопливо обвивала его по кругу, гипнотизируя своим изящным плавным движением. Кольца смыкались на дрожащих коленях, затем двинулись вверх, сдавливая бедра и торс и поднимая тяжелую голову змеи все выше и выше. Глаза ее были усталы и скучны. Оказавшись мордой на уровне жилистой шеи волшебника, Нагайна наконец остановилась. Раздвоенный язык появился из пасти. Голова ее плавно покачнулась. Закованный в тесных объятиях убийцы, Снейп смог лишь с отвращением приподнять подбородок к потолку. Под кожей проступила тугая, набухшая кровью вена. И вдруг резко, словно вылетевшая стрела, Нагайна подалась вперед. Клыкастая пасть разинулась и тут же капканом сомкнулась на шее. Послышался сухой оглушительный хруст, а затем кровь с брызгами захлестала из раны в разные стороны. Боком Гарри видел, как рядом отвернулась Гермиона. И вместе с ней Рон. Но сам он не пошевелился. Будто заколдованный, Гарри продолжал наблюдать за происходящим, не отрывая глаз. Он видел, как высвободившаяся густая кровь Снейпа уже собиралась в лужи на полу, и маг дергался в агонии, прижимая подборок к пульсирующей шее. Змея неподвижно и бесстрастно смотрела вперед. Когда лицо Снейпа совсем посинело, Нагайна стала осторожно расплетать свои черные кольца, бережно укладывая жертву на пол. Закончив, она отползла к порогу по густой багряной глади. Вокруг нее снова появился блестящий защитный шар, и кувыркаясь в нем, Нагайна уплыла в глубину хижины вслед за своим повелителем словно ее никогда и не было. Содрогаясь с каждым вздохом, Снейп лежал на полу. Он хрипел, прижимая ладони к шее, но багряные густые потоки, не останавливаясь, все сочились сквозь пальцы. Кровь хлестала, сгустками застывая на полу. Сам не зная почему, Гарри вдруг отодвинул доску, отделяющую тоннель от коридора и протиснулся в комнату. Завидев его, Снейп повернулся и протянул вперед окровавленную руку. — Подойди, — просипел профессор, обращаясь к Гарри. Слова хрипели в его разорванном горле. — Ко мне. Гарри подошел ближе, опускаясь на колени. Снейп снова захрипел ему что-то, но что именно, разобрать было невозможно. Корчась от боли, он попытался сильнее прижать рану ладонью, и вместе с кровью из-под кожи вдруг засочились тонкие серебристые нити. — Собери, — каждое слово умирающего звучало словно последним. — Собери их. — Как? Во что? Гарри похлопал себя по карманам. Ничего подходящего внутри не было. — Собери… — Как? Я… — Гарри, возьми. Откуда-то сзади Гермиона протянула ему наколдованный хрустальный флакон, и по мановению палочки, нити, запачканные чернеющими сгустками, потянуло внутрь.Гарри поднес флакон к ране. Воспоминаний было совсем немного. Беспорядочные серебряные паутинки скользили в колбу, подсвечивая стекло. Последняя серебряная нить юркнула в бутылочку, и кровь вместе с ней тоже будто бы совсем остановилась. Сочась по оборванной коже редкими струйками, багряные густые потоки теперь исчезали под воротником. Гарри закупорил флакон и уже собирался вставать, когда Снейп снова потянулся к нему дрожащей рукой. — Посмотри на меня, — сухая кисть сжала край футболки. Гарри перевел взгляд на лицо умирающего. Его уже невозможно было узнать. Прозрачная кожа, забрызганная кровью, ссохлась на черепе. Крючковатый нос выдавался далеко вперед. Гарри взглянул на мутные зрачки в посиневших глазницах. Губы Снейпа вдруг подернулись слабой ухмылкой. Встретившись с глазами Гарри, его черные глаза вдруг как вспышка озарились огнем и в миг потухли, будто умирающая звезда. Веки медленно опустились. Тело ослабло. Рука, державшая Гарри, остыла и с глухим стуком рухнула на пол. Тишина затопила комнату. Гарри держал в ладони переполненный хрустальный флакон и едва дышал. Что-то было в этом последнем взгляде. Что-то, пугающе близкое. — Это воспоминания, да? — вдруг тихо спросил Рон, отвлекая Гарри от размышлений. — Да. — Кажется, он хотел, чтобы Гарри посмотрел их, — с той же осторожностью, что и друг, сказала Гермиона. Гарри не знал, что ей ответить. Мысли переплетались в голове. Кровь липла к перепачканным пальцам, от одного ее вида Гарри затошнило. — Давайте выбираться отсюда, — лишь смог выдавить из себя Гарри и поднялся с пола. — Но мы потеряем возможность уничтожить последний крестраж. Придется возвращаться — Волдеморт ушел из Визжащей хижины, — ответил Гарри. — Мы уже ее потеряли. Нужен новый план. Гарри едва договорил, как вдруг громкий шипящий голос Волдеморта раздался прямо над ухом. Все трое в страхе закрутили головами, испугавшись, что Реддл вернулся в хижину, но как ни смотри, нигде поблизости его не было. Только голос: холодный и жестокий. — Я хочу обратиться к сражающимся, — голос гудел, отражаясь от стен. — Вы без сомнения смелые, сильные и отчаянные воины. Но ваша битва здесь окончена. Сдавайтесь. Мы много превосходим вас числом. Вы в окружении. Сбежать как раньше вам больше не удастся. — О боже, — испуганно пролепетала Гермиона, и Рон прижал ее к груди. Волдеморт заговорил громче. — Не нужно бороться. Оставьте прежние склоки. Кровь волшебников больше не должна проливаться ни здесь, ни где-либо еще. Волшебная кровь священна. Для меня это не пустые слова, и потому я хочу предложить вам сделку. Приведите ко мне Гарри Поттера и сможете отступить свободно. Можете вылечить своих раненых и похоронить убитых. Рон и Гермиона переглянулись, а затем одновременно посмотрели на Гарри. Голос продолжал вещать: — Гарри, я знаю, ты слышишь меня сейчас. Эти люди обречены. Сколько еще их должно погибнуть из-за тебя? Перестань прятаться за спины этих отважных магов. Я жду тебя в запретном лесу. Я верю, что ты придешь сам. Благородно как мужчина. Я даю тебе последний шанс умереть с достоинством. У тебя час, Поттер. Приходи или все погибнут. Голос оборвался, и снова стало тихо. — Он ничего не сказал про Драко, — Гермиона подняла на Гарри напуганный взгляд. — Ведь да? Совсем ничего. — Да. Кажется. — Это хорошо. Рон с непониманием уставился на друзей. — Что происходит, Гарри? Куда делся Малфой? — Это сейчас неважно, — отрезал Гарри. Он все стоял в той же позе, в которой поднялся с пола. Речь Волдеморта сковала его словно замораживающее заклятие. Мозг отчаянно пытался придумать решение, но мысли как назло путались. — Почему? — возмутился Рон. — Реддл же наверняка скоро поймет, что убийство Снейпа ничего не изменило. Он все еще не хозяин палочки. Как скоро этот тип догадается, что Малфоя надо убить следующим? Драко должен быть здесь. Мы обязаны держать его рядом с собой. — Нет. Волдеморт слишком самоуверен. Он будет ждать меня в лесу, как и обещал. — Но ты же не пойдешь к нему, правда? — выскользнув из объятий Рона, Гермиона схватила Гарри за руки и еще испуганнее заглянула в глаза. — Не пойдешь? — Не ходи! — воскликнул Рон. — Он же только этого от тебя и ждет! — Мне надо все обдумать, — Гарри сунул пузырек с воспоминаниями Снейпа в карман и двинулся прочь из Визжащей хижины. — Давайте вернемся в замок. Нам все равно нужен новый план. До выхода из тоннеля все трое шли в абсолютной тишине. Гарри, кажется, не мог говорить, даже если бы захотел. Он чувствовал себя полностью опустошенным. Слова Волдеморта повторялись и повторялись в его голове по кругу, и как Гарри ни старался, подавить их не удавалось. Было так тошно от самого себя. Так горько и больно. Стыдно. И предсмертная улыбка Фреда на веснушчатом лице все стояла перед глазами, каждый раз, когда голос Волдеморта пробивался в сознании снова: Сколько еще людей должно погибнуть из-за тебя? Гарри первым выбрался из тоннеля. Наступали сумерки. Небо багровело за руинами замка, и все медленно покрывалось тенью. — Почему такая тишина, — насторожилась Гермиона, когда все трое приблизились к главному входу в замок. — Я не знаю, — Рон достал из кармана волшебную палочку. — Думаешь, они-таки устроили передышку? — Похоже на то. Вокруг и правда было тихо и безлюдно. Лишь на лужайке перед воротами какой-то незнакомый волшебник перетаскивал завернутые тела в большую кучу рядом с фонтаном. — Извините, — Гермиона несмело окликнула мужчину. — Что происходит? Битва закончилась? — Вроде того, девочка, — устало проговорил маг и плюхнул еще одно тело к остальным, отряхивая ладони. — Они отступили? — Не знаю. Вроде перестали сражаться, но и выйти за территорию замка живым ни у кого из нас еще не получилось. Противник окружил Орден чарами как тварей в зверинце. Так что теперь все болтаются внутри без дела. Жалкое зрелище. Я думаю, дай хоть оттащу этих мертвых бедолаг на улицу. Они пусть и подлецы, но тоже люди, да? Не дождавшись от всех троих никакой реакции, волшебник уныло пожал плечами и, отвернувшись, продолжил свою работу. Друзья застыли ненадолго, задумавшись каждый о своем, а затем продолжили путь. Большие двери главного входа были открыты. Замок, громыхавший еще совсем недавно от заклинаний, стоял безмолвным и пустым. Какой-то едва уловимый, но ощутимый всеми, дух отчаяния витал между разрушенными перекрытиями классов и потрескавшимися колоннами вдоль коридоров. В вестибюле как тени без дела бродили старшекурсники. Замечая Гарри, они вяло оборачивались, останавливаясь, и подолгу бесцельно смотрели на него с каким-то обреченным усталым видом. Заговорить или даже просто поздороваться никто не решался. Стараясь не смотреть ни на кого по пути, Гарри дошел до большой мраморной лестницы в центре холла и попытался добраться на верхние этажи привычным маршрутом. Однако только он достиг первого перехода, стало понятно, что старая дорога перекрыта. Волшебные лестницы по-прежнему не двигались. Скользкие как лед плоские полоски, еще недавно служившие ступеньками, безнадежно поблескивали над головами. — Не везет, — устало прорезюмировала Гермиона, подойдя к другу и глядя вверх на застывшие перекрестья перил. — Значит, дойдем через подземелья, — тут же буркнул Гарри, разворачиваясь в противоположную сторону и ускоряя шаг. Гермионе и Рону пришлось догонять его уже бегом. — Куда вообще мы идем? — нетерпеливо забурчал Рон, устремляясь за Гарри в западное крыло и едва поспевая за ним. — В кабинет директора, разве нет? — ответила вместо него Гермиона. — Гарри нужен Омут памяти, чтобы посмотреть воспоминания. — Сомневаюсь, что кабинет еще цел. Я точно видел, как горгулью снесли взрывающим заклятием. Даже, если она несильно пострадала, не уверен, что разбитая статуя вообще пустит кого-то. — Чего гадать. Идем. — Чего гадать? — возмутился Рон. Но Гарри уже его не слушал. Через щель, пробитую в полу, он спрыгнул на лестницу, ведущую в цоколь, и двинулся в подземелья. Рон и Гермиона безропотно проследовали за ним. Если бы не крики раненых, доносящиеся из классов и складских каморок Снейпа, можно было бы подумать, что в подземельях ничего не изменилось. Зеленоватый полумрак царил в этих холодных тесных коридорах, наполненных влагой и плесенью. Замшелые камни как всегда скользили под ногами и факелы, горящие на стенах отбрасывали короткие тени. Никаких признаков сражений Гарри заметить не смог. Скорее всего, Пожиратели смерти решили обойти подземелья стороной. Гостиная Слизерина стояла открытой, но из нее никто не выходил. Внутри тоже было пусто. Слизеринцы покинули замок задолго до битвы и, похоже, никто из них так и не присоединился к Ордену в битве за Хогвартс. Проходя мимо опустевших комнат, Гарри ощутил, что Гермиона вдруг тронула его за руку, будто пытаясь остановить. — Что такое? — Рон отстал. Девушка кивнула назад на освещенную нишу рядом с классом. Там у распахнутой двери складских комнат, неподвижно глядя перед собой, застыл Рон. Высокой и мрачной тенью. — Рон. Пойдем, — крикнула девушка через плечо. Но тот откликаться не хотел. — Эй! Ты слышишь нас? — Рон? — Подождешь? — словно извиняясь, спросила у Гарри Гермиона. Он слабо кивнул, и подруга вернулась назад, пытаясь определить, что привлекло внимание Рона. Она добралась до ниши, но вместо того чтобы забрать парня, сама застыла у прохода. — Ребята? Предчувствуя дурное, Гарри подошел ближе. Где-то в глубине души он словно уже знал что внутри. Знал, почему они остановились и почему первым остановился Рон. Смотреть не хотелось, и все же будто что-то неведомое тянуло его взгляд вперед. Внутрь комнаты, где на полу в окружении свечей лежали убитые. Зрелище, которое Гарри не мог представить и в своем кошмаре. Десяток тел покоились в ряд ровно как карандаши в коробке. Их лица были спокойны и чисты. Белые бутоны роз парили у изголовья сотканных наспех покрывал, издавая слабый едва уловимый аромат. В этом недлинном аккуратном ряду Гарри разглядел маленький клочок запачканных кровью рыжих волос Фреда. Его тела было совсем не видно из-за других Уизли, обступивших юношу со всех сторон. Рон медленно подошел к Перси и Биллу и, содрогаясь, уткнулся лбом в плечо брата. Джордж сидел у самых ног Фреда, пряча лицо в ладонях и вздрагивая от рыданий. Волосы его казались выцветшими, и весь он словно превратился от горя в безжизненное серое полотно. Увидев его, Гарри стало больно дышать. Качаясь, он облокотился на стену. В носу защекотало. — Гермиона, останься с ним, — шепнул Гарри на ухо подруге, не в силах больше смотреть. — Я дойду один. Я должен узнать, что Снейп хотел рассказать мне. И мне тяжело. Тяжело быть здесь. — Хорошо, — лишь кивнула Гермиона. В глазах ее крупными каплями застыли слезы. С тяжелым сердцем Гарри отвернулся от них и двинулся дальше по темному коридору. Слова Волдеморта грозным эхо зазвучали в голове: «Сколько еще людей должно умереть за тебя? Сколько?» — Больше нисколько, — ответил ему Гарри, сжав кулаки. Двигаясь к выходу бездумно как заведенный солдатик, он чувствовал неотвратимую тяжесть в душе. И только о ней и мог думать. Будто огромная черная птица, впиваясь когтями в легкие, села ему на грудь. Чувство вины становилось таким невыносимым, что собственная смерть в сравнении с ней теперь казалась Гарри пустяком. Минутной вещью, о которой никто и не вспомнит. Если он умрет сейчас, заметит ли кто его исчезновение? Нервно царапая ногтем хрустальный флакон в кармане, Гарри с облегчением заметил, что почти добрался до выхода. Далеко впереди в конце тоннеля луч дневного света пробивался снаружи через лестничный проем. Мелкая пыль светилась в его потоке медленно паря над землей. Пока Гарри шагал ему навстречу, у лестницы ко второму этажу замка началась какая-то суета. По ступенькам, хромая и почти падая от бессилия, в подземелья ввалился еще один поверженный отряд Ордена Феникса. От людей разило жженой резиной и кровью. Из-под разорванных мантий сочилась черно-бурая жижа. Те, кто мог, поддерживали раненых под плечи. Остальные плелись друг за другом, держась руками за стену. — У нас есть живые, — вяло проговорил один из них. — Нужна помощь. Услышав шум и стоны, из комнаты рядом с лестницей выскочила мадам Помфри. Всегда белый и идеально выстиранный, ее накрахмаленный передник теперь был покрыт рыжевато-коричневыми пятнами крови. — Сколько вас? — спросила она, смахивая локтем выбившиеся из-под чепца волосы. Ладони волшебница держала над собой. Они тоже были запачканы кровью. — Шестеро. Джереми и Салли хуже всего. Они без сознания. — Несите их сюда. Мадам Помфри указала куда-то внутрь комнаты, и самые крепкие из оставшихся пронесли мимо Гарри двух завернутых в плащи магов. Он прижался к стене, пропуская отряд вперед. От раненых дурно пахло. Похоже, обеим рассекло животы. Смертельные раны. Когда Гарри уже хотел подняться на лестницу, сверху показались еще четверо. — Посторонитесь! — прикрикнул парень, несущий на плече бездыханную девушку. — Дайте дорогу! У нас еще двое мертвых. Куда нести? — Туда, к остальным, — махнула рукой ведьма из Ордена на комнату, где остался Рон. Гарри пришлось снова притормозить, отодвинувшись к перилам. Четверка быстро спустилась по лестнице, пронося тела. Гарри случайно взглянул на лица убитых, и в груди все заледенело. Даже полумрак подземелья не смог приглушить ядовитый фиолетовый оттенок волос Тонкс. На обугленном лице не хватало глаза, и грязная кровь стекала из пустой глазницы как из пробитой соусницы. Гарри не успел разглядеть больше. Сразу за девушкой пронесли тело Люпина. Он висел на плече вверх лицом. Посиневшая кожа стянулась на скулах, вокруг глаз проступили черные круги. Гарри сильнее вжался в стену.Сердце неприятно кольнуло. Воздух вокруг вдруг стал свинцовым. «Этого не может быть. Так не должно быть» Черная птица на груди Гарри словно стала в сто крат тяжелее. Он вылетел из подземелья по лестнице, на ходу доставая из кармана мантию-невидимку. Накидывая ее на плечи, Гарри думал лишь о том, что больше не может видеть на себе ни единого взгляда. Хотелось скрыться, спрятаться ото всех в самый темный угол и никогда уже не появляться на свет. Казалось, все теперь, как и он сам, думают лишь о том, кто виноват в смерти их близких. Ноги сами довели Гарри до старой горгульи директорской башни. Он даже отчетливо не вспомнил, как назвал пароль, и называл ли вообще. Сердце ныло от боли, и Гарри не знал, как его утихомирить. Люпин и Тонкс. Это было последней каплей. Изменившийся кабинет директора никогда не казался таким пустым. Портретные рамы чернели без своих обитателей, столы и полки мутнели под пылью. Гарри подошел к Омуту памяти и взглянул на его серебристую гладь. Даже воспоминания Снейпа сейчас казались спасением. Каждая минута наедине со своими мыслями все больше превращалась в пытку. Гарри занес руку с флаконом над каменным сосудом и откупорил крышку. Легкие серебристые нити поползли из него словно щупальца, обхватывая запястье и соскальзывая вниз вместе со сгустками крови. Мечтая упасть в омут, как забытье, Гарри наклонился к чаше и опустил голову в серебряный водоворот. В теле сразу стало легко, и знакомое блаженное чувство парения стало зарождаться в груди. Понемногу открывая глаза, Гарри окунул голову глубже. Картинки впереди мелькали яркой каруселью одна за другой. Знакомые пейзажи и лица крутились в ней словно цветной диафильм. Но только движение остановилось, как все подернулось тяжелой белой дымкой. Воспоминания Снейпа стали расплывчатыми. Окружающий мир словно погрузился в густой непроницаемый туман, и, колеблющиеся как дым, тени сновали в нем почти неуловимыми. Прищурившись, Гарри осмотрелся, пытаясь, понять, куда занесли его чужие мысли. Однако, как ни старался, разглядеть ничего не удавалось. То ли из-за того, что Снейп, передавал воспоминания умирая, то ли из-за примеси крови во флаконе, пространство вокруг взрастало мутным и нечетким, словно Гарри смотрел на него через запотевшее стекло. Где-то далеко впереди послышался звонкий детский смех, топот бегущих ног и восторженные тоненькие голоса. Гарри повернулся. Две крошечные темные точки преследовали друг друга в густом тумане. Звуки удалялись, и Гарри быстро двинулся в их сторону, чтобы не упустить. Он сделал шаг, и тут же оказался напротив трех маленьких фигур. Две из них были девочки. У той что повыше по плечам струились золотистые светлые волосы. У второй в разные — стороны торчали две огненно-рыжие косички. Подружки мелькали перед глазами, но узнать их лица было совершенно невозможно. — Догоняй, Тунья! — Сегодня я точно тебя поймаю! — Как бы не так! Силуэты девочек невзрачными пятнами закружились на поляне, и Гарри наконец завидел еще одну — третью фигуру. Это был темноволосый мальчик лет семи. Невысокий и худой. В нелепой грязной одежде и невероятно длинным носом. Он украдкой наблюдал за девочками, спрятавшись за большой камень возле реки. Набегавшись вдоволь, подруги свалились в зеленую траву, и мальчик тут же выскочил из своего укрытия. — Я знаю, кто ты, — выпалил он возбужденно, показывая пальцем на рыжую девочку. На лице его по-прежнему было видно только огромных размеров нос. — Ты колдунья! — Нечего обзываться! — Я не обзываюсь! Это не плохо! Смотри! — мальчик изобразил что-то рукой. — Я тоже волшебник! Подружки рассмеялись. — Ага! Волшебник, — подбоченившись, фыркнула светловолосая девочка. — Ты сын семейки Снейпов. Из проклятого дома в Паучьем тупике. — Мой дом не проклят! И вообще я говорил не с тобой, а с твоей сестрой. Ты не волшебница! Ты магл! — Эй! Опять обзываешься! — Но это правда, ты можешь колдовать, как я. А она не может. — Ты все врешь! — Не вру. — Врешь! Уходи! И хватит шпионить за нами! Тоненький голосок стал растягиваться, густой туман пространства скрутило в воронку, и Гарри резко окунуло в следующее воспоминание. Теперь девочка была без своей подруги. Она сидела на траве у ручья рука об руку с темноволосым мальчиком. Они уже не спорили, и даже наоборот –болтали друг с другом будто совсем по-дружески. Девочка засмеялась изображая оторванной сухой веткой волшебную палочку. Силуэты стали чуть четче, и Гарри заметил ее глаза. Большие и зеленые, как у него самого. Картинка вновь сменилась. Силуэты стали еще различимее. Туман вокруг почти рассеялся, кое-где проступили детали пейзажа за окном. На этот раз лицо темноволосого мальчика показалось Гарри знакомым. Как и двух других ребят, сидящих напротив. Пространство между мальчиками было заполнено сладостями из тележки и пустыми фантиками конфет. — Я попаду к храбрецам в Гриффиндор! — бравировал маленький Джеймс Поттер, облокачиваясь на спинку сидения. Они ехали на запад в дымящем Хогвартс-экспрессе. Широкие зеленые пастбища Шотландии проплывали за окном. — Я надеюсь, что тоже, — протянул его друг. — Правда, вся моя семья училась в Слизерине. Но Гриффиндор намного круче. Я уверен. На фразу Сириуса темноволосый мальчик фыркнул в ответ совсем со взрослым презрением. — Не нравится Гриффиндор? — Джеймс агрессивно посмотрел на одиннадцатилетнего Снейпа. — Да нет, почему же, — вежливо ответил мальчик, искоса поглядывая на свою рыжеволосую подругу, которая теперь сидела от него по правую руку и жевала подаренную ей шоколадную лягушку. — Если вы предпочитаете смелость уму. — А куда же распределят тебя, если и этим и другим природа тебя обделила? — ядовито шикнул Джеймс, поднимая брови. Сириус покатился со смеху, раскидывая фантики по полу купе. Девочка скривилась, словно ее ударили по лицу. Она отбросила шоколад и, хватая Снейпа за руку, вскочила с сидения: — Пойдем отсюда, Сев, найдем другое купе. Мы не обязаны терпеть оскорбления от кого попало. Новый кадр сменился прежде, чем Гарри успел моргнуть. Секундная вспышка, и воздух затопил океан парящих свечей всех размеров и форм. Запахло горячим воском и отполированными полами. Перед глазами стал прорисовываться большой зал Хогвартса, заполненный учениками до отказа. Гарри ахнул. Он не помнил, чтобы когда-то в нем было столько студентов. Возле распределяющей шляпы под присмотром профессора Флитвика толкались первокурсники. — Эванс Лили! — пискнул учитель. Первогодки затихли в предвкушении. Рыжеволосая девочка вышла вперед и неумело взгромоздилась на табурет. Снейп смотрел на подругу из толпы. Казалось, он волновался еще больше чем сама Лили. Флитвик только занес шляпу над рыжим затылком, как та, не касаясь головы, тут же выкрикнула: — Гриффиндор. Снейп выдохнул с мучительным стоном. Оставшееся время, пока шляпа распределяла остальных первокурсников, он почти плакал, стоя в последнем ряду и покусывая пальцы. Лили за столом гриффиндорцев не сводила с него взгляд, но мальчик уже этого не замечал. — Северус Снейп, — выкрикнул Флитвик, когда от толпы первокурсников осталось только двое. Мальчик, утирая хлюпающий нос, подошел к стулу. С секунду он смотрел на потертое годами деревянное сидение, а затем неумело взгромоздился на него. Шляпа грузно опустилась на темноволосую макушку. — Слизерин! — как приговор заключила она. Картинки снова закрутились искрящим ураганом. Гарри видел, как дни в Хогвартсе сменяются один за другим. Рождество приходило за Днем всех святых, зимние украшения большого зала превращались в пасхальные ленты. Снег таял и снова выпадал. Время затягивалось спиралью, и Гарри лениво тащило вглубь потока, пока наконец движение опять не замедлилось. Гарри обдало холодным ветром и с грубым толчком выбросило во двор весеннего замка. Был прекрасный апрельский денек. Солнце на лазурном небе светило ярко. Пчелы мирно жужжали над желтыми опушками одуванчиков. Гарри осмотрелся в поисках Снейпа. Найти его было нетрудно. В разноцветной весенней кутерьме он выделялся угрюмым темным пятном. Снейп семенил за Лили по выложенной булыжником дорожке в сторону теплиц и активно показывал что-то руками. Оба они уже не первогодки. И даже не второй курс. У парня отросшие по плечи черные волосы, он выше девушки почти на голову. — Ты говорила, мы лучшие друзья, — с болью и непониманием бубнил Снейп, ускоряя шаг. Они явно о чем-то спорили. — Так и есть, — раздраженно ответила Лили. — Но я не обязана любить этих идиотов, с которыми ты связался. Они ужасные люди. Почему ты не видишь? Мальсибер просто подонок. Ты знаешь, что он сделал с Мэри? — Да он просто пошутил. Вот и все, — начал оправдываться Снейп, заглядывая в глаза. — Она сама не восприняла это так серьезно как ты. — Да что ты? — Ладно, хорошо, может быть ты и права, — он развел руками. — Но чем Поттер лучше него? Чем? — Тем что он не балуется Темной магией. Да и при чем здесь он? — Не балуется, потому что она ему не по зубам. Нечего его прикрывать. Мальсибер не нарушает закон, а эти… Бегают в запретный лес каждое полнолуние и… — Не говори вслух, — шикнула Лили и закрутила головой, боясь, что их могут подслушать. Но двор был по-прежнему пуст. — Видишь, ты сама знаешь, что не такие уж они и чудесные, — сказал Снейп, сбавляя тон. — Не надо больше за ними следить. Это опасно. — Я делаю это, потому что хочу тебя защитить. Поттер увивается за тобой, он опасный человек. Я не хочу, чтобы ты пострадала. — Увивается? — прыснула Лилли, сдерживая смешок. Снейп едва заметно покраснел. — А я еще гадала, в чем причина твоего поведения. Я сама могу защитить себя, Сев. Она грозно поглядела на друга и после недлинной паузы добавила: — И если, тебя это так волнует, мне не нравится Поттер, понятно? Поэтому перестань за ними шпионить. — Не нравится? Точно? — Ды да! — девушка демонстративно закатила глаза, и Снейп улыбнулся, смущаясь. — Хорошо. — Ну ты и чудак, — Лили по-дружески обняла его одной рукой. — Пойдем, у меня Травология до четырех часов. Можешь посидеть с нами, если хочешь. Потом сходим в «Три метлы». Идет? Новая сцена сменилась быстрее, чем предыдущая. Лили и Снейп исчезли. Вместо них возле стен замка Гарри заметил отдыхающую компанию мародеров. Друзья расслабленно болтали, и Гарри наконец понял, что это была за сцена. Он не стал подходить ближе. Он помнил все, что там было в деталях. Вот Снейп выходит с экзамена, а вот висит вниз головой над лужайкой. — Оставьте его в покое! Из-за угла к компании подбежала Лили. Она рычит на Джеймса, потом на Сириуса. Показывает пальцем на парящего вверх ногами Снейпа. Зеленые глаза сверкают яростью. Сыпя проклятия в адрес обидчиков, Лили пытается расколдовать друга, но у нее ничего не выходит. Снейп закипает, и вот они уже сцепились между собой. — ГРЯЗНОКРОВКА! Слово эхом катится по окрестностям. Слово, выброшенное с такой злобой, что его было слышно даже у леса. Вся компания замолкает. И сцена меркнет. С долгим и протяжно тяжелым свистом из пустоты стал появляться новый фрагмент воспоминания. Снейп стоит у входа в башню Гриффиндора. За окном — глубокая ночь. Полная дама мирно спит в своей раме, не замечая нарушителей. — Уходи отсюда, — злым шепотом говорит Лили, оглядываясь на портрет за спиной. — Не хочу, чтобы все думали, что ты торчишь тут всю ночь из-за меня. — Но я здесь из-за тебя, — молодой Снейп дрожит перед девушкой едва живой. Юноша чувствует тревогу, и та неизбежно передается и Гарри тоже. Потеют ладони. Каждый вздох — как удар кнута. — Прости. Умоляю тебя, Лили. Прости. — Не напрягайся, — бросила она небрежно и зло. Девушка презрительно смотрела на Снейпа, не веря ни единому его слову. — Было бы перед кем. Как ты там сказал? Грязнокровка? — Не повторяй это. Я не должен был так говорить. Я разозлился и ты… — Попала под руку? Отлично, Сев, — Лили скрестила руки на груди. — Я думаю, что мы должны перестать общаться. И это я не из-за обиды говорю. — Перестань, ты это несерьезно, — попытался вставить Снейп, но Лили не прервала свою речь. — Просто мы выбрали разные дороги, — продолжала спокойно говорить она. В словах скользило лишь легкое разочарование. — Твои друзья — Пожиратели смерти. Ты гордишься этим и скоро станешь таким же. Давно нам пора было разойтись, когда это еще не было так больно. Мне очень жаль. — Нет! Дай мне объяснить. — Прощай, Северус Снейп. Прощай навсегда. Лили не стала слушать новые мольбы. Портретная рама захлопнулась за ней, а Снейп так и остался стоять на месте с поникшей головой. Не прошло и полминуты, как фигура понурого старшекурсника у Гриффиндорской башни отдалилась, роскошные интерьеры Хогвартса по бокам исчезли и Гарри понесло в следующее воспоминание. Новая картинка нависла над Гарри как грозовая туча. Вокруг стало темно, и какой-то неведомый тихий ужас, сменяя тревогу, начал закрадывается в сердце. Гарри глазами отыскал Снейпа в темноте. В леденящем мраке было видно только его бледное лицо, обдуваемое ураганным ветром. Снейп выглядел немногим взрослее, чем был минуту назад, и все же казался сильно изменившимся. Сальные черные волосы в беспорядке были собраны за уши, крючковатый нос подергивался от редких всхлипов. Он пришел в это жуткое темное место один и явно кого-то ждал. Желтоватые пальцы то и дело сползали в карман, доставали часы и снова, подрагивая, прятали их. С грозовым перекатом хлопок от трансгрессии рассеял воздух вокруг. Резкий звук до смерти напугал Гарри. Снейп тоже вздрогнул. Ослепленный вспышкой, он прикрыл глаза рукой. — Вы здесь, — обратился Снейп к аппарировавшему перед ним магу. — Вы пришли. — Что Волдеморт хочет передать мне? — не здороваясь, строго спросил седой волшебник. — Не собираюсь тратить на это больше времени, чем оно того стоит. — Ничего. Я пришел сам. Я пришел просить вас. — Просить? — изумился профессор с ядовитой издевкой. Свет палочки озарил его лицо, и Гарри понял, что перед ними стоит Альбус Дамблдор. Темная дорожная мантия его трепыхалась на ветру. — Выслушайте меня. — В этом нет надобности, — с презрением сказал Дамблдор. Гарри и не подозревал, что директор способен говорить с таким отвращением. — Я знаю, что тревожит вас. Точнее ту последнюю часть, которая осталась в вас от человека. Я могу дать вам слово, но только потеряю время. А правда в том, что вы явились сюда, потому что рассказали Волдеморту подслушанное пророчество, и теперь ваш господин хочет убить единственного человека, кто дорог вам на этом свете. Снейп, согнувшись от пронизывающего ветра, казалось, вот-вот упадет директору в колени. Ладони его уже сложились в умоляющем жесте. — Да, прошу, спасите ее. — Волдеморту нужен только мальчик. Вашей подруге ничто не угрожает. — Она же не отдаст его, вы понимаете, — запричитал Снейп, словно он был уже на грани. Тьма прятала его лицо, но голос нещадно выдавал отчаяние. — И вы этого боитесь? Меня тошнит от вас. — Прошу. Снейп упал ниц, хватаясь за полы мантии директора. Дамблдор подернул носом, словно фигура внизу источала непереносимое зловоние, но Снейп продолжал умолять, не расцепляя запястьев. — Прошу. Прошу. Только вы можете ее спасти. — И зачем мне помогать вам, — с еще большей брезгливостью проговорил Дамблдор. Ни единой толики сочувствия не проскользнуло в его голосе. — Что вы можете дать мне взамен? Снейп поднял опухшее от слез мокрое лицо. — Что угодно. Картинка с мучительным головокружением исчезла, и почти сразу после нее возникла новая. Темнота растаяла в приближении, погружая Гарри в неярко освещенную комнату. Само место он не узнавал, но по ощущениям Снейпа, пропитавшим воспоминание, комната была ему давно знакома. Снейп в отчаянии метался вдоль стен, как волк в клетке. Темные волосы мокрые от дождя, облепили череп, словно непроницаемая маска. — Она мертва, — кружился профессор, держась за голову. Его дрожащий голос срывался стоном. — Мертва. Боже… Вы обещали защитить ее! Дамблдор сидел в кресле напротив. Он был спокоен, но бледен. За очками темнели усталые глаза. — Я сделал все, что мог. Они просто доверились не тому человеку. — Но вы же… Вы же, — причитал Снейп вне себя от горя. Он надрывался с новым всхлипом, но его муки казались безразличны собеседнику. — Я думал, Темный лорд согласился пощадить ее, — промолвил Дамблдор, погружаясь в глубокую печальную думу. — Он не стал. Лили сопротивлялась, и… Снейп не смог договорить и замолк, спрятав лицо в ладонях. — Но ее сын жив, — не обращая внимания на слезы, словно сам себе ответил Дамблдор. — Что с того? Мне плевать. — Напрасно. Я видел мальчика. Его глаза совсем как у Лили. Вы помните ее взгляд, Северус? — Замолчите! — завопил Снейп, убирая пальцы от лица. Его щеки и лоб стали багровыми от ярости. — Как вы смеете пытаться манипулировать мной сейчас. В такой момент. Дамблдор отреагировал с тем же безразличием. — Придет время, когда мальчику понадобится защита, — с полной уверенностью заявил директор. — И вы, Северус, будете оберегать его. — Сына Поттера? — Сына Лили. Воздух в комнате опять начало стягивать, и сцена мгновенно переменилась. Гарри узнал кабинет Дамблдора. Теперь он оказался стоящим вплотную к обоим магам. Дамблдор лежал в директорском кресле, прикрыв глаза и похрипывая от боли. Палочка Снейпа была направлена на его руку — безобразно почерневший обугленный кусок плоти. — Надеть кольцо, — с недовольством отчитывал профессора Снейп. — Не говорите мне, что вы не знали, что оно может быть проклято. — Пожалуй, я, действительно, знал, — не открывая глаз, рассудительно ответил Дамблдор. — И все равно совершил глупость. — Поразительно, с какой легкостью вы называете произошедшее глупостью, — проговорил Снейп, второй рукой вливая в рот Дамблдора золотистый напиток из кубка. Разбитое кольцо Марволо Реддла лежало позади него на столе, все еще источая какое-то мрачное свечение. — А как бы назвали вы? — Безрассудством. — Искушение, безрассудство, все одно и то же, — отмахнулся Дамблдор. — Человеческие слабости, губящие нас. — О каком искушении вы говорите? Профессор не ответил, и Снейп недовольно закачал головой. — Я удивлен, что вы вообще смогли вернуться обратно. Это проклятие — невероятная по мощности темная магия. Я никогда не сталкивался с подобной силой. Боюсь, большее, что я могу сейчас сделать — купировать его воздействие. Вам следует обратиться за помощью к вашим друзьям из Болгарии. И как можно скорее. — Не хочу. — Не хотите? — Снейп строго посмотрел на Дамблдора. — Да. Не хочу. — Без вмешательства вы протянете полгода. Максимум год. Снейп отставил кубок, потягивая директору салфетку. — Что ж, это довольно большой срок, — Дамблдор вытер губы и, свернув салфетку пополам, сильнее развалился в кресле. — Кто бы мог подумать, что все сложится столь удачно? Снейп наблюдал за ним словно за сумасшедшим. — Вы не в себе. Проклятие помутнило ваш разум. — Нет-нет, — возразил директор. — Мыслю я как раз ясно. Вы просто не успеваете за мной, Северус. Давайте попробуем еще раз. Говоря удачно, я имею в виду тот план, который Волдеморт выстроил в наказание семье Малфоев. — Вы о задании Драко? — О нем самом. — Ни о какой удаче здесь и речи быть не может. Парень обречен. Темный лорд знает, что Драко не под силу выполнить такое поручение. Он просто забавляется с ними. Наказывает за старые ошибки. Вот и все. — Но юноша не отчаивается. У него уже есть план? — Я не знаю. — Так узнайте, — с нездоровой живостью заговорил Дамблдор. — Мальчик напуган, его легко будет убедить. Предложите Драко свою помощь, возьмите все в свои руки. Надо выяснить, что именно он хочет сделать. Юноша, кажется, прежде очень уважал вас. — Именно, что прежде, — ответил Снейп. Верхняя губа его презрительно дернулась. — Больше нет. С тех пор, как Малфои вышли из фавора, он винит меня во всех бедах. Считает, что я хочу занять место Люциуса. — Уверен, вы сможете найти к нему подход. Снейп тяжело вздохнул. — И что? Даже если так, я что, должен обучить его, как убить вас? — Ни в коем случае, — Дамблдор лукаво улыбнулся. — В этом нет нужды. Вы сами убьете меня. Сцена погасла. Размазанные тени силуэтов растянулись в длинную панораму и опять завертелись, преображаясь, как сырая глина, в ночные окрестности Хогвартса. Две одинокие мужские фигуры брели от замка по тропинке. — Я хочу поговорить с вами насчет Драко, — заявил Снейп с раздражением. Ночные фонарики вдоль тропинки под его ногами слабо заморгали. — И хотя вы избегаете меня, прикрываясь чрезвычайной занятостью, я буду настаивать, чтобы вы выслушали меня сегодня. — О, я не против, — безразлично ответил Дамблдор, поднимая голову к ночному небу, где одна за другой разом упали две звезды. — Продолжайте. Продолжайте, профессор. Хотя, пожалуй, я вполне догадываюсь, о чем именно пойдет речь. — Это нетрудно понять, — продолжил Снейп, нагнетая. — Мальчик стал очень уязвимым. Перестал общаться со сверстниками, все время пропадает где-то, замкнулся в себе. — И начал водиться с Гарри Поттером. Что хуже всего, по вашему мнению. Он остановился возле скамейки и наконец взглянул на Снейпа. Голубые глаза за очками-половинками странно сверкнули. — Да, это очень плохо, и дело не в моих личных симпатиях. Их отношения… — Снейп сделал паузу, подбирая нужное слово. — Эти отношения, мягко говоря, вышли за рамки приличия. — Вышли за рамки? — директор почти незаметно усмехнулся в бороду. — Как интересно. Дамблдор сел на скамейку, не слишком заинтересованный в разговоре и, почесывая бороду, снова устремил взгляд в небо. Неприятная беседа будто бы нисколько не мешала ему наслаждаться прогулкой. — Не делайте вид, будто вам об этом ничего неизвестно, — озлобился Снейп. Садиться рядом он так и не стал, продолжая сверлить директора взглядом. — Вы сами все видите. Драко погряз в этом похабстве с головой. Не ходит на занятия, не приезжает домой. Я уже не уверен, что он хочет выполнить поручение Темного лорда. Мальчик начал всерьез задумываться о побеге. Я говорил с ним сегодня, он уже мечется. — Так скоро? — Да. И если он решится бежать, то потащит за собой всех Малфоев. Это разрушит наши планы. Вы не сможете сыграть свою карту, Дамблдор. Все будет потеряно. — Хм-м, — еще отстраненнее протянул директор. — Кажется, теперь я понимаю, о чем речь. Что ж, давайте подумаем, как мы можем обезопасить себя. Любопытство заставило Гарри подойти поближе, но только Дамблдор открыл рот, воспоминание в очередной раз оборвалось. Ночные пейзажи Хогвартса вновь сменились уютными стенами директорского кабинета. Однако вопреки всему атмосфера в комнате была недружелюбной. Снейп стоял, упираясь обеими руками на стол, впиваясь в сидящего за ним Дамблдора выпытывающим взглядом. Тот лишь скучающе ковырялся в своих бумагах. — Что вы делаете с Поттером по вечерам? — Тот же вопрос могу задать и вам, Северус, — нисколько не реагируя на его выпад, ответил Дамблдор и выписал что-то на пергаменте под рукой. — Не заваливайте мальчика работой, из-за вас он света белого не видит. — Я пытаюсь спасти Драко от его влияния и от самого себя. Он же из чистокровной семьи, а вчера я поймал их в своем классе. То, что они делают, это просто отвратительно. Мне страшно подумать, что будет с Люциусом, когда он узнает, что его сын занимается подобного рода вещами. Дамблдор отложил перо и взглянул на Снейпа из-под очков. — Думаю, здесь я не смогу поддержать вас в осуждении. Вы уж меня извините. Он пожал плечами и продолжил возиться с бумагами. Снейпа словно окатили холодной водой. — Ох, простите, профессор, — он убрал ладони со стола, сильно смущаясь. — Я совсем забыл. Я не имел в виду ничего такого. Дамблдор не обратил на реплику никакого внимания и вернулся к бумажной работе. — Ничего. Не нужно извиняться. Я давно привык к этой точке зрения. Спустя столько лет она меня почти не оскорбляет. — Я не хотел. — Полно вам, Северус. Согласен, мальчики ведут себя безрассудно, но скоро все закончится. И именно поэтому я очень прошу вас дать Гарри сейчас немного свободы. Он ее заслуживает. Услышав последнюю фразу, Снейп снова взорвался. — Ничего он не заслуживает! Он едва не убил парня, а теперь… Наглый, посредственный и хамоватый тип. Совсем как его отец. — Я думаю вы просто до сих пор боитесь узнать Гарри ближе. Я много времени провожу рядом с мальчиком, и мне он кажется больше похожим на Лили, чем на Джеймса. — Да он даже ухмыляется как он, — всплеснул руками Снейп. — Хорошо, если вам угодно. Не могу же я заставить вас перестать видеть его таким, как вам самим хочется его видеть. К тому же вы пришли же ко мне не за тем, чтобы говорить о Гарри. Не так ли? — Я задал вам вопрос, но вы не ответили. — Ах, да. Я как раз сам хотел поговорить сегодня с вами об этом. Правда, ответ на этот ваш вопрос весьма банален, и вы знаете его сами. — Вы опять уклоняетесь. Дамблдор не поднимая глаз от своих свитков, ухмыльнулся. — Ваша правда. Однако ж мы не занимаемся с Гарри ничем таким, что бы стало для вас секретом. Я лишь передаю ему кое-какую информацию, которая потребуется юноше, когда меня не станет. — Но что именно, вы мне, конечно, не скажете, — разочарованно буркнул Снейп. — Предпочитаю не хранить все сокровища в одном сундуке. Особенно в том, который находится под носом у Волдеморта. — Я делаю это по вашему приказу. — Да, и я не вижу никаких противоречий. — Как можно доверять мальчишке, у которого прямая связь с мыслями Темного лорда, больше чем мне?! Причем какая связь? Связь, которую он вообще не контролирует. Кто угодно был бы лучше в окклюменции чем он. Вы прекрасно это знаете. — Могу успокоить вас, Северус, Волдеморт больше не посмеет проникнуть в мысли Гарри. По крайней мере, тем способом, о котором вы говорите. Он совершил подобную попытку недавно, и это принесло ему нестерпимую боль. Уверен, он не рискнёт повторить это снова. Душа Волдеморта очень мучительно переносит соприкосновение с душой подобной Гарри. — Вы начинаете путаться. Мы говорили про мысли. Не про души. — В нашем случае это одно и то же. Воспоминание стало тускнеть, обращаясь в белый туман. Гарри подождал, пока возникнет новая сцена, но минута, другая — ничего не происходило. Гарри закрутил головой, ничего не понимая. Слабая кровавая дымка заклубилась рядом с ухом как полоска шелка, уносимая ветром. Над головой послышался чей-то разговор. — Что-то произошло? — Да. Они подрались, профессор. Гарри обернулся на месте, пытаясь понять, откуда доносятся голоса. — Я так ничего и не смог выведать, но, кажется, Драко хочет сделать это завтра, — голос стал приобретать знакомые оттенки. Гарри сделал шаг сквозь густой туман и оказался в кабинете Снейпа. Комната с куполообразным потолком была как всегда заставлена стеллажами. Подсвеченные банки, колбы и множественные флакончики стояли на полках в несколько рядов. Сам профессор сидел в кресле напротив Дамблдора. В отличие от директора поза Снейпа казалась чрезвычайно скованной, словно все мышцы в его теле обратились в камень и не давали ему пошевелиться. — Он приведет пожирателей в Хогвартс. Как именно — я не знаю, — закончил Снейп и уставился на Дамблдора. Директор постукивал пальцами здоровой руки по подлокотнику и казался еще более задумчивым, чем в последнем воспоминании. — Хорошо, — спустя пару секунд раздумий ответил директор. — Все складывается почти так, как я и планировал. Нам повезло, что Гарри не уговорил Драко передумать. Это стало бы проблемой. — Пф. Повезло, — фыркнул Снейп оскорблено. — Я из кожи вон лез, чтобы этого не произошло. — Не сомневался в вас ни секунды, — улыбнулся Дамблдор. — Ну, раз времени у нас осталось всего лишь до завтра, думаю, пора рассказать вам все, что я знаю. Ну или большую часть. Поскольку именно вы должны будете сказать Гарри последнюю подсказку. — Подсказку? Для вас это игра? — Я бы советовал вам не быть таким серьезным, но, — Дамблдор на мгновение прервал свою речь, чтобы удобнее расположиться в кресле. Поврежденная рука, похоже, причиняла сильную боль, и он не знал как лучше уместить запястье. — Опять болит? — несмело спросил Снейп, наблюдая за происходящим. — Сходить за напитком? — Нет, спасибо, Северус, — Дамблдор зацепил руку за внутренний карман мантии и прижал к груди. — Мне уже лучше… Так вот… Если все пойдет по плану, как мы задумали, и Гарри справится со своим поручением, вам нужно будет в последствии немного подтолкнуть его. Услышав это, Снейп заерзал в своем кресле. — Вы хотите рассказать мне то, о чем я столько просил? — Да. Пожалуй, время пришло. Сквозь крошечные узенькие окошки над столом было видно подземное озеро. Большой кальмар, подрагивая щупальцами, проплыл мимо, перекрывая единственный внешний источник света, и комната погрузилась в таинственный полумрак. — Прямо сейчас? — Если вы уверены насчет нападения завтра. Или вы считаете, нам нужно более безопасное место для разговора? — Нет, — быстро ответил Снейп. Глаза его загорелись. — Я готов все выслушать здесь. И сейчас. — Хорошо, — голос Дамблдора становился с каждым словом все тише и тише. — Но я хочу, чтобы вы понимали, что Гарри не должен ни о чем знать, пока не наступит время. — Я понимаю, — глухим шепотом ответил ему Снейп. — Скажите только, как я сам должен буду понять, что время пришло. — Вы сразу это заметите. Наступит час, когда Волдеморт начнет переживать за жизнь своей змеи, попытается оградить ее от людей или укрыть в безопасном месте, тогда вы должны будете найти Гарри и сказать ему в точности то, что сейчас услышите. Но только тогда. Вы понимаете? — Я понимаю, — с нарастающим возбуждением повторил Снейп. — Что именно я должен сказать? Дамблдор облизал пересохшие губы и разъясняющим монотонным гулом продолжил. — В ту ночь, тридцатого октября, когда Волдеморт пришел в Годрикову впадину, чтобы убить мальчика. Лили защитила Гарри ценой своей жизни, и ударившись о щит перед ребенком, убивающее заклятие вернулось к Волдеморту, расколов его душу. Вы понимаете, о чем идет речь? — Крестраж. Осколок души, — не веря собственным словам, прошептал Снейп, медленно отдаляясь от Дамблдора в свое кресло. Его лицо стало сосредоточенным, будто он улетел мыслями куда-то далеко. — И этот осколок проник в единственное живое существо, которое было рядом. — О боже, в мальчика… — Да, — подтвердил директор. — Поэтому он говорит на парселтанге, поэтому чувствует Волдеморта, поэтому так легко понимает его и может проникать в мысли. Они одно целое. И пока Гарри жив, Волдеморт не может умереть. Между магами звенящей тишиной задрожал воздух. Дамблдор продолжал сидеть со спокойной и невозмутимой полуулыбкой. Снейп же с каждой секундой становился мрачнее. Кровь отлила от его осунувшегося лица. — Я не верю. Не может быть. Вы хотите сказать, мальчик должен умереть? — И убить его должен Волдеморт. Это обязательно. Снейп медленно выходил из своего транса, и чем больше он приходил в себя, тем болезненней хмурился. — Но я думал, — наивно произнес он уже неумолимо перерастающим в крик тихим голосом. — Все эти годы я думал… Что спасаю ему жизнь. — И вы действительно спасали. Не умаляйте цену своих поступков. Мы использовали это время с пользой. Обучили его правильно, проверили его силу… — Дали глотнуть ему жизни, прежде, чем он умрет, — перебивая, выпалил Снейп. — Как это трогательно, — удивился Дамблдор почти со смешком. — Вам жалко мальчика? Тонкие губы Снейпа скривились. — Вы использовали мои чувства, — рыкнул он сквозь зубы и дернулся в кресле. Деревянные ножки, скрипя, загрохотали по полу. — Использовали меня. Ради чего? Чтобы он умер. Как она. Снейп оттолкнул кресло назад и резко встал. — Вы растили свинью на убой! Дамблдор сглотнул обвинение с искренним безразличием. — Прекратите истерику, Северус. Я всегда считал вас в хорошем смысле хладнокровным человеком. Разумным, прежде всего. — Хотите, чтобы я снова предал Лили… — Предал? — переспросил директор сквозь новую усмешку. — Мне до сих пор трудно понять, что именно вы считаете предательством. Сядьте наконец. Не устраивайте сцен попусту. Снейп набрал в легкие побольше воздуха, открыл уже было рот, но так ничего и не сказал. Он приложил руку ко лбу и рухнул обратно в кресло. — Если я все продумал верно, — опять заговорил Дамблдор, игнорируя то, как Снейп, пряча глаза, неодобрительно качает головой. — В определенный момент Гарри сам выйдет навстречу смерти. У него не останется другого выбора, и тогда, именно в этот момент, с Волдемортом будет покончено. Раз и навсегда. Опять стало тихо. Было слышно, как в коридоре из-под прохудившегося витража капает на пол озерная вода. Капля за каплей, будто отсчитывая время. Гарри чувствовал, как гаснет в груди у Снейпа последний огонек надежды. Как все, за что он держался годами, рассыпается в пепел и уносится ветром в никуда. — Вы знали все с самого начала, да? — обреченно спросил он, прихлюпывая носом. — В том или ином смысле — да. — И молчали. Столько лет. Как вы могли быть так жестоки? Директор скривил рот в новой улыбке. Теперь она не казалась Гарри доброй. — А вы умеете удивлять, Северус, — сказал он с неподдельным изумлением. — Никогда не думал, что услышу от вас такое. Вы и правда привязались к ребенку. Кто бы мог подумать. К сыну Джеймса Поттера. — К ее сыну, — мгновенно исправил Снейп. Он поднял руку и взмахнул палочкой. — Экспекто Патронум! Полупрозрачная серебряная струйка выскочила из палочки, завертевшись спиралью к потолку. Сгущаясь, блестящий дым начал принимать четкую форму и кружиться под сводом купола, пока не обратился голубовато-серой ланью. Совсем как олень патронуса Гарри, она отбила из-под копытца россыпь блестящей пыли и вместе с ней воспоминание потухло. *** Гарри вынырнул из омута и от бессилия рухнул вниз на колени. Сердце колотилось как дикая птица в клетке. Комната перед глазами расплывалась. Значит, вот какой план. Лгать о добродетели и любви, растить его на сказках и легендах, лишь чтобы в нужный момент он сам шагнул в объятья смерти. С благородством принес себя в жертву, как герой, которым его все считали. Вот они ниточки Дамблдора, за которые старик дергал так аккуратно и так искусно, ни разу не выдав себя. «Гении не бывают добряками, — с болью подумал Гарри. — Да, Драко, теперь я понимаю, о чем ты всегда говорил». Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора. И Гарри стал одним из них. Лежа на пыльном ковре в кабинете директора, где его учили быть смелым и сильным, Гарри не чувствовал боли предательства или обиды. Страх неотвратимой смерти разом парализовал в нем все другие чувства. Как лесной пожар, до тла выжигающий все живое на своем пути. «Я должен умереть» Мысль простая, но никак не укладывалась в голове. Если смерть неизбежна, почему так сложно ее принять? Почему так страшно? Почему кровь стучит в висках и невыносимо тяжело дышать? Гарри сглотнул. Никогда прежде он не ощущал себя настолько живым, словно все тело в минуту хотело наверстать года, которые ему уже не суждено прожить. Вдохнуть побольше воздуха. Пройти побольше шагов. Гарри ощущал, как волна ужаса прокатывается по жилам, леденя кровь. Ощущал и был рад, что Драко уже нет рядом. Что они заранее попрощались друг с другом, и Малфой никогда не увидит его предсмертных метаний, скручивающих каждую клетку словно Круциатус. Он там, где-то далеко. Дальше, чем когда-либо. В другом несуществующем мире, где у них есть будущее, где они счастливы и живы. И все хорошо. Думая о Драко, Гарри вдруг ужасно захотелось прикоснуться к нему в последний раз. Всего на одну короткую минуту снова прижать к себе, поцеловать, почувствовать запах его кожи, зарыться в светлые волосы. Гарри казалось, что он отдал бы все что угодно за одну только возможность взглянуть на его худое лицо. Покрытые бледными веснушками щеки. Мягкую линию губ, всегда искривленную словно в насмешке. Золотистые пряди волос. Всего лишь взглянуть. Но не было ни колдографии, ни портрета, ни даже какой-нибудь размытой временем старой газетной вырезки. Только холодное фамильное кольцо с гербом Малфоев. Сглатывая подступающие слезы, Гарри достал перстень из кармана и дрожащей рукой надел его на палец. Серебряные дракончики засверкали, обвивая герб печати. Когда-то почерневшие, сейчас они искрились, отполированные кожей почти до блеска. Последнее время Гарри надевал его слишком часто. — Я обещал не умирать, — печально проговорил Гарри, слабо касаясь губами металлической кромки. — Не умирать никогда. И снова обманул тебя, Драко. Часы на стене показали без четверти девять, и слабо треснули минутной стрелкой. Вздрогнув от резкого звука, Гарри поднял взгляд на циферблат. Половина отведенного ему Волдемортом времени, прошла. Через полчаса битва начнется снова. Пора. Думать о Драко в такой момент — сплошное мучение. Качаясь, словно в бреду, Гарри отбросил печальные мысли, поднялся с пола и кое-как выполз из кабинета. Происходящее казалось жестокой шуткой. Ноги вяло плелись по руинами опустевшего замка, и ни одна живая душа не встретилась Гарри на пути, чтобы остановить. Обугленные стены со следами заклинаний стояли безмолвно, и только последние лучи уходящего солнца слепили Гарри через пробитые рамы. Спускаясь по мраморной лестнице холла, он шел медленно переставляя ноги. Заставить себя двигаться быстрее Гарри никак не мог. Глаз цеплялся за каждую мелочь в разрушенных галереях, и все вокруг теперь казалось таким близким и родным. Покосившаяся табличка над входом в класс трансфигурации. Широкие затертые подоконники первых этажей. И дверь больничного крыла… Сердце снова сдавило тисками. Гарри подошел ближе и коснулся ладонью жесткой поверхности двери. Как бы все обернулось, если бы он не осмелился зайти к Драко тогда? Было бы так же сложно прощаться с жизнью? Тосковал бы он по кому-то другому с тем же отчаянием, что сейчас? С долю секунды Гарри подумывал, не зайти ли внутрь, но так и не осмелился. Кроме того, ему показалось, что за разбитой дверью кто-то есть. Гарри отошел от проема, и громкая возня за ним, сопровождаемая стуком башмаков усилилась. Дверь распахнулась с обратной стороны, выпуская из комнаты молодого мужчину. Это был Оливер Вуд, и он тащил из крыла чье-то тело, держа его за руки. Оливер протянул труп по коридору, а потом взвалил себе на плечи. — Есть там кто еще, Невилл? — спросил он кого-то в комнате. — Из тех, кого вытащили, последний, — послышался из больничного крыла голос Невилла. — Проверь еще, его я сам донесу. Вроде не тяжелый. — Без проблем. — Я быстро. Оливер ухватился за запястья мертвеца, держа его на спине, и заковылял к подземельям. За дверью снова послышался какой-то шум. Вероятно, Невилл принялся разбирать завалы. — Невилл, — Гарри подошел к нему сзади и, скинув капюшон мантии, слабо тронул за плечо. От неожиданности парень подпрыгнул, и разобранная куча камней, над которой он корпел, повалилась обратно. — Господи! — вскрикнул он, прижимая руку к груди. — Ну ты и подкрался, Гарри. Напугал. — Прости, я не хотел. — Куда ты идешь один, да еще и под мантией? — Так нужно по плану, — стараясь придать своему голосу нормальный тон, ответил Гарри. — Точно? Ты ведь не собираешься сдаваться? Невилл с подозрением оглядел друга. — Ни в коем случае, — фальшиво улыбнулся Гарри, но парень не разобрал его неискренности и лишь добродушно улыбнулся в ответ. — Это правильно. Мы будем стоять до конца. Правда? Юноша поднял в воздух кулак и похлопал Гарри по спине второй рукой. — Да, конечно. — Ты что-то хотел мне сказать? А то как бы немного занят. Хочется унести отсюда побольше людей, прежде чем битва… Ну понимаешь… Снова начнется. — Да… Я… Я только хотел попросить тебя об одной услуге. — Без проблем. Проси, что угодно. — Помнишь, у Волдеморта была большая змея? Нагайна. Видел ее? — Не видал, но слышал. — В общем. Эту змею. Ее обязательно нужно будет убить, Невилл. Во что бы то ни стало. Слышишь? Рон и Гермиона знают, но вдруг. Вдруг… Гарри умолк, понимая, что голос его предательски срывается. Изможденное лицо Невилла скривилось непониманием. — А почему ты сам ее не убьешь? — У меня в это время будет немного другое дело. — Ну хорошо, — Невилл почесал макушку. Он словно чувствовал подвох, но никак не мог определить, где именно. — Все в порядке? — только и придумал, что спросить, он. — Да, — Гарри изобразил новую фальшивую улыбку. — Спасибо. — Ну тогда я продолжу пока разбирать тут, — он развел руками, оборачиваясь назад на разбитые под ногами камни. — Мы еще не всех нашли. — Да, конечно, не буду мешать. Невилл вернулся к завалу, и Гарри, набросив обратно капюшон мантии, вышел из замка. Вечерний воздух окутал тело прохладой и свежестью. Под ногами зашелестела изумрудная трава, над совятней закружились птицы. Умереть в летнюю ночь, когда все пропитано жизнью. Это ли не злая шутка судьбы? Гарри сунул озябшие руки в карманы и двинулся прочь от замка. Он уныло брел к лесу, ощущая, как с каждым шагом приближается его смерть. Время было почти на исходе, но шагать быстрее Гарри все равно никак не мог. Хижина Хагрида на горизонте покрылась тенью, лес за ней угрожающе покачивал верхушками елей. Сколько чудесных вечеров он провел здесь за чашкой чая? Сколько их еще ему теперь ни за что не дано провести? С теплом вспоминая знакомство с Хагридом, Гарри вышел к дороге и последний раз обернулся на замок. От башни Гриффиндора почти ничего не осталось. Острыми зубьями ее обломки торчали из-под земли. Руины еще дымились, и выбитые стекла чернели в сумерках, разрезая в отражении поле для квиддича. Сверкнув, словно улетающий вдаль снитч, первая звезда показалась над деревянными трибунами. Снитч… Непослушными пальцами Гарри вытащил последний подарок Дамблдора из мешочка на шее. Мячик слабо зашевелил помятыми крылышками. — Я скоро умру, — прошептал Гарри, поднеся крошечный снитч к губам. Золотистая оболочка щелкнула как скорлупа и, надломившись, раскрылась пополам, выставляя на свет маленький черный камень, треснутый в середине. Воскрешающий камень. Гарри горько ухмыльнулся. Вот значит как. Изящный последний штрих в плане Дамблдора. Сладкая приманка на дороге к смерти. Зов мертвых, которые должны будут тянуть за собой, если бы Гарри еще сомневался. Если бы боялся или не знал, как поступить. — Хитро, профессор, очень хитро, — зло заговорил Гарри в пустоту. Блестящая поверхность снитча запотела от его дыхания. — Но не переживайте, это лишнее. Вы хорошо воспитали меня. Я готов умереть. Я сделаю это. Ощущая горечь где-то глубоко внутри, Гарри положил камень на ладонь и повернул. Поначалу будто бы ничего и не произошло, но Гарри понял — магия сработала. Вокруг зашуршала листва, и кто-то медленно стал приближаться к нему. Гарри не тревожился, он хорошо знал их всех. — Сынок, ты такой молодец, — послышался голос Лили. Гарри повернулся. Рыжеволосая девушка из видений Снейпа прошла сквозь тень густых деревьев и двинулась прямо. Легко словно привидение. Она подошла к Гарри совсем близко и улыбнулась. Нет, не просто улыбнулась — засветилась так, что казалось, готова в любой момент броситься в объятия. Против воли Гарри слегка дернулся ей навстречу, но девушка лишь откинула назад свои длинные волосы и остановилась в полуметре, продолжая смотреть на сына так жадно, будто не могла насмотреться. — Мама. За ее пристальным взглядом Гарри едва заметил появившегося рядом с ней Джеймса Поттера. Конечно, он тоже был здесь. — Гарри, я так горжусь тобой, — проговорил Джеймс, улыбаясь так же лучезарно и широко как Лили. — Не останавливайся. У тебя все получится, ты все делаешь правильно. Гарри смотрел на отца словно на отражение в зеркале. Взъерошенные волосы торчали в разные стороны, очки съехали набок. Он поманил кого-то рукой из-за спины, и Гарри едва смог сдержать подступившие слезы, когда вперед вышел Сириус. — Я чертовски соскучился по тебе, парень, — проговорил он своим привычным игривым тоном. Сириус казался гораздо моложе, чем в день смерти. Высокий, стройный и красивый. Легкой походкой, непринужденно держа руки в карманах, он подошел к Джеймсу и положил руку ему на плечо. — Мы все ждем, когда ты присоединишься к нам. Поторопись, а то пропустишь все веселье. — Сириус, это больно? Умирать, — спросил Гарри, слегка смутившись от того, как по-детски звучал его вопрос. Но Сириус только засиял новой улыбкой. — Нет, — с задором ответил он. — Совсем не больно. Как будто засыпаешь. Только быстрее и легче. — Мне страшно. — Это нормально, нам всем было немного страшно. Это ничего. Вместе с Сириусом к Джеймсу подошла еще одна фигура. — Все произойдет быстро, я обещаю, — широко и счастливо улыбнулся Люпин. Он тоже был гораздо моложе, чем Гарри запомнил его. Темные густые волосы оттеняли румянец на щеках. Гарри снова почувствовал, как подступают слезы. — Я не хотел вашей смерти. — Я знаю, Гарри, все в порядке, — успокаивающим тоном ответил Люпин. — Не вини меня. Я сам был неосторожен. — Но вы не должны были идти туда. Особенно сейчас, когда у вас родился сын. — Да, жаль, что мне не суждено было с ним познакомиться. Но надеюсь, Тедди поймет, что я пытался сделать мир лучше ради него. Как еще одним откровением вдруг Гарри понял, что мертвые не скажут ему «пора». Не подтолкнут к последней точке. Он должен будет решиться сам. — Вы будете со мной до конца? — лишь тихо смог вымолвить Гарри. С теми же сияющими улыбками на лицах фигуры кивнули. Словно секундой назад они говорили не о смерти, а о каком-то далеком прекрасном путешествии. — И они не увидят вас? — Ни за что. Нас видишь только ты. Напоминая о приближении ночи, небо над головой стало понемногу темнеть. Стирая цвета, тьма медленно опускалась к земле, отбирая секунду за секундой отведенного времени. Надо было торопиться. Гарри собрался с мыслями и шагнул на лесную тропу. Это было просто. Гораздо проще, чем он себе представлял. Мимо с жутким протяжным воем проплывали дементоры. Их черные одежды развевались на ветру, нагоняя холод и страх, но Гарри уже почти ничего не чувствовал. Он брел вперед, погружаясь в темноту ночи, одинокий и потерянный. Рядом безмолвно парили над землей Джеймс, Лили, Сириус и Люпин. Сейчас они казались Гарри гораздо более живыми, чем все, кто остался в замке. — Стой. Здесь кто-то есть. Гарри резко остановился, услышав в глубине леса незнакомый мужской голос. Человек тоже замер. — Выходи! — проорал он следом. Гарри не двигался. — Кто-то там возится, — проговорил другой голос. Высокий и картавый. — Уверен? — Да… А может нет. Кто-то невидимый. — Присмотрись получше. Глаза понемногу привыкли к тьме, и Гарри увидел, как от деревьев отделились две крупные тени. Они прошли несколько футов вперед, не поднимая палочек. Гарри с трудом узнал неприятные лица Яксли и Долохова. Пожиратели смерти смотрели прямо на место, где стоял Гарри, но, похоже, никого не видели. — Да не, пусто. Может, зверюга какая, — сказал Долохов, вглядываясь в темноту. — Но если хочешь, можем проверить? У Поттера вроде была мантия-невидимка. — Нет, — быстро ответил Яксли. — Пойдем лучше отсюда, не нравится мне это место, да и время уже вышло. Он не придет. Мужчины развернулись и зашагали туда, откуда пришли, хрустя под ногами сухой листвой. Гарри осторожно пошел за ними. Лесные тропы казались ему незнакомыми. Толстые необъятные стволы деревьев достигали в несколько футов шириной. Крючковатые корни ползли под подошву, словно желая схватить путника за лодыжки и навеки увлечь его под землю. Пожиратели смерти обогнули невысокий подземный источник, и вышли на широкую тропу. Мимо виднелись непроглядные заросли орешника и глубокие овраги, наполненные водой. Лес, всегда шумящий и пугающий, в этот вечер молчал, отчего Гарри становилось еще более жутко. Стараясь не пускать в голову ни единой мысли, Гарри переставлял ноги навстречу собственной гибели, двигаясь за Пожирателями смерти, как за своими последними проводниками. Страх понемногу отступал, пока Гарри не думал о нем. Но совсем ненадолго. Как ни старайся, Гарри все равно ощущал его в груди сковывающим ледяным узлом. Скоро впереди заискрился оранжевый огонек костра, и мужчины ускорили шаг. Гарри не отставал. В дрожащем огня свете показались унылые лица остальных пожирателей. Они скорбно молчали, не снимая капюшонов и масок. Фенрир и два великана грели у костра озябшие пальцы. Беллатриса сидела на пне, нервно наматывая прядь черных волос на палец. Гарри заметил среди Пожирателей смерти светлую макушку и инстинктивно повернулся. Люциус Малфой стоял ото всех вдалеке, уткнувшись взглядом в землю. Его даже не сразу можно было заметить. Белые волосы спадали на посиневшее от ушибов лицо. Ворот рубашки чернел в крови. Но Люциус был жив, и когда он поднимал глаза, то смотрел на остальных почти без страха. Приблизившись, Гарри вдруг почувствовал себя рядом с ним необычайно спокойно, как если бы сам Драко был здесь. — Мы не нашли Поттера, — проговорил Яксли. — Думаю, он не пришел. Человек, к которому тот обращался, не обернулся. Он стоял спиной и с опущенной головой что-то приговаривал себе под нос, крутя в руках бузинную палочку. Нагайна в огромном светящемся шаре парила над ним будто нимб. — Я был уверен, — бесконечно печально ответил Волдеморт. — Был уверен, что он придет. Пожиратели молчали. Никто не смел высказать ни опасений, ни утешений. Они были испуганы, точно зная, что бузинной палочке придется убить. Если не Гарри, то кого-нибудь из них. И каждый из их темного братства, изображая верность в бессмысленно льстивом взоре, судорожно гадал про себя, в какую сторону бежать и как защищаться, когда старшая палочка вдруг укажет на него. Они не знали, что Гарри уже здесь. Что он спасет и их тоже. В тени деревьев Гарри беззвучно снял мантию и затолкал ее глубоко в карман вместе с волшебной палочкой Драко. Он не был уверен, что в последний момент рука не дрогнет к ней. Что он не станет сражаться за свою жизнь до конца. Сделать шаг, последний шаг казалось Гарри невыносимо сложно. Будто ноги налились свинцом, а сердце стало с дьявольской силой тянуть назад. Туда, где мягкие ладони Драко с лаской прижимали бы его к себе. И ни за что бы не отпускали. На поляне все по-прежнему стояли в молчании. Волдеморт, потупив красные глаза, задумчиво перекладывал палочку из руки в руку, словно ожидая чего-то. Наконец он поднял голову. Люди вокруг костра заметно напряглись. — Неужели я ошибся? — в замешательстве Волдеморт поглядел на Беллатрису. — Я правда ошибся. — Не ошиблись, — выкрикнул Гарри, шагая вперед к костру и расправляя плечи. Он вложил все свои силы в этот последний крик. Молясь лишь о том, чтобы голос звучал твердо, и никто бы не смог заметить его страх, заставляющий сердце рваться прочь из груди. Раздались удивленные возбужденные ахи пожирателей. Фенрир засмеялся под злобный рык великанов. Беллатриса вскочила со своего места, будто голодная гарпия, почуяв добычу. Она жадно смотрела на Гарри, и чудовищное безумие исказило ее лицо. Услышав Гарри, Волдеморт лишь только повернулся на голос. Их разделяло высокое пламя костра, и красные глаза Темного лорда плавно поднялись на жертву, смотря на Гарри из пламени словно маленькие угольки. — Нет! Гарри, беги! — завопил Хагрид и тут же замолк после удара. Один из великанов дубиной вдавил его голову в ствол, к которому тот был привязан. Тишина в бездействии Волдеморта становилась гнетущей. Решимость Гарри испарялась с каждым мгновением. Он сжимал вспотевшую в его кулаке печать перстня Малфоев, пытаясь совладать с ужасом, неукротимо растущим из его груди. — Гарри Поттер, — с неуместной мягкостью сказал Волдеморт. — Мальчик, который выжил. Он наклонил безволосую голову набок, неспешно осматривая Гарри, словно с издевкой предлагая ему время бежать. Но Гарри не двигался. Гул в ушах отдавался биением сердца, бешено отбивающим каждый удар как последний. Пальцы немели, и во рту все пересохло. Волдеморт медленно поднял свою волшебную палочку. Страх нещадно пожирал Гарри изнутри. Он молился, чтобы все произошло сейчас. Пока он стоит ровно, пока через силу держит себя, не поддаваясь ужасу, холодящему душу. Гарри, не отворачиваясь, смотрел в наполненные ненавистью змеиные красные глаза. Смотрел прямо, но видел только серые. Бездонные как хмурое осеннее небо. Чуть прищуренные под густыми пушистыми ресницами. С широким бликом от сверкающих под солнцем волос. В воздухе запахло мятой и миндалем. И все затопило ярким зеленым светом.