Светлячки

— О, нет.       Воздыхания разочарования послышались из комнаты Джека. Дверь была приоткрыта и Эльза решилась заглянуть. Он сидел спиной к ней на кровати и смотрелся в зеркало. Но отражение было скрыто от ее глаз. — Что-то случилось? — она встала у большого белого комода. У Фроста на удивление было полно вещей, но ходил он в одной и той же синей толстовке. Вот и сейчас его сгорбившаяся спина и макушка, торчащая из-за капюшона, создавали привычный силуэт. — Да даже не знаю, как тебе сказать…       Он обернулся. Все его лицо было в зеленых мелких пятнах. Заметив баночку зеленки на прикроватной тумбе, Эльза расхохоталась, тыкая пальцем. Парень с напускным триумфальным видом показал тыльные стороны своих ладоней — они тоже были зеленые. — Ты что, — сквозь утихающий смех, поинтересовалась Фрозен, — в сорок лет, или сколько тебе, заболел ветрянкой? — Да, да, очень смешно над стариком потешаться. — Смешно это то, что у тебя на лице.       Джек хлопнул себя по лбу и повалился боком на кровать, поверженный неудержимым остроумием. Вытирая невидимые слезы, Эльза присела рядом, чтобы рассмотреть произведение искусства поближе. — У тебя на лице никаких болячек, — озадачено. — Только эти пятна. И самодовольное выражение, но оно у тебя перманентно.       Фрост фыркнул, а девушка заметила, что баночка зеленки и ватные палочки, валялись прямо на деревянной поверхности. По ней расползались темные разводы. Ее внутренее передернуло: «Ну что за безответвенность?» — Тебе просто было не чем заняться? — борясь с внутренним порывом кинуться все отмывать, Эльза повернулась обратно к Джеку. — Что ж, — Он поднялся и сел. — Ни один из предложенных тобой вариантов не подходит. Уверен, правильный ответ будет звучать еще более нелепо.       У Эльзы вдруг загорелись глаза. — Погоди, можно я кое-что нарисую? — На мне? — Он схватился за грудь, глядя изподлобья. — Я тебе не доверяю, знаешь ли. — Джек, ну, пожалуйсте. Тебе понравится. — Если ты напишешь неприличное слово, я перестану с тобой разговаривать, юная леди.       Эльза хлопнула в ладоши и схватив одну из использованных палочек, повернула к себе лицо парня. Принявшись за рисование, она настолько сосредоточилась, что высунула кончик языка. Джек рассмеялся, но ему тут же закрыли рот. — Не вертись. Точно нельзя? А если я букву звездочкой заменю?       Ответом был грозный взгляд и мычание из-под ладони. — Хорошо, хорошо. Та-дам.       Джек снова взглянул в зеркало. — Эй, это же мое, — она указала пальцем. — Я в курсе, — усмехнулся Фрост, разглядывая свой лоб. — Снежинки? Это даже мило. Зря меня пугала. — Ты еще не знаешь, что я приготовила для твоих ладоней.       Девушка подмигнула и слегка улыбнулась. Джек немного отодвинулся по матрасу. И еще немного. Закончилось тем, что одна с банкой зеленки в руках и другой с ватными палочками бегали по комнате и грозили друг другу самыми изощренными рисунками. — Я выйграла!       Вскинув руки, Эльза прокрутилась на месте и довольно поскакала на кухню. — А теперь обед.       Джек больше похожий на гринча в татуировках, чем на человека, пошел следом. «Серьезно? Это все из-за спора? А пооригинальнее ничего нельзя было придумать? Ну вы старики и развлекаетесь».

***

      Ближе к вечеру они по обыкновению устроились на диване перед новой серией очередного сериала. — А чего ты расстроился-то? — встретив вопросительный взгляд. — Тогда, утром. — А… Я увидел уведомление. У меня сегодня должно было быть свидание, но календарь напомнил о споре, так что… Пришлось перенести. — Понятно, жаль. — Да не страшно.       Они посмотрели еще какое-то время, но прежде чем отойти за новой коробкой сока, Эльза задала вопрос. — А как ее зовут? Это же она? — Да ну тебя. — Ладно, извини. Я больше не буду. — Эльза потрогала его за плечо, требуя перенести фокус внимания с экрана.       Джек подозревающе посмотрел на нее и ответил. — Меллони. Познакомились в аптеке. Она… Не смей!       Джек повернулся к Эльзе корпусом, указывая на ее надутые щеки с еле сдерживаемым смехом. — Я, между прочим, тебе тогда обезболивающие покупал.       Они смотрели друг на друга с пару секунд. — Нет, нет, я спокойна, — Эльза медленно выдохнула, подняла ладони в знак примирения и откинулась обратно на подушки. — Включай дальше.       Пара секунд молчания и: — Мама Меллони — звучит отлично. — Даже не мечтай!       Громкий смех разлился по гостиной.

***

— А что это у тебя?       Мартин тыкнул ей куда-то в затылок, но из-за грохочущей музыки, она не разобрала вопрос. — Что? — Эльза инстинктивно провела пальцами по шее и ничего не почувствовала.       Парень наклонился поближе. — Кажется, бабочка. Только странная. Это татуировка? Сейчас покажу.       Парень сделал фото и протянул ей свой телефон. На ее шее действительно была словно выведенная одним движением маленькая бабочка. Зеленая. Девушка улыбнулась. — Все в порядке. Это зеленка. Смоется, — И отвечая на немой вопрос в глазах парня: — Не спрашивай, мой опекун умеет развлекаться.       Мартин на миг закатил глаза: — Как по мне, он только портит веселье. — Эй, не говори так.       Между ними проскочил парень с невероятным количеством банок пива в руках. Проводив это взглядом, Мартин предложил: — Хорошо, давай я тебе принесу что-нибудь выпить?       Через три часа Эльза обнаружила себя сидящей на диване в гостиной, с выходом во двор с теплым бассейном. Еще недавно там была толпа и громкая музыка, но сейчас, насколько ей было видно из-за занавесок, в бассейне плавал только один полуздувшийся мячик. «А может и не недавно». Может это вообще не гостиная. Вечеринка в доме очередного знакомого Мартина. Эльза даже помогала с закупками и ездила с компанией в магазин, хотя на тот момент была не уверена, что ее отпустят. Сам дом был обставлен, странным образом, когда Эльза еще была достаточно трезва для удивления, ее смутило, что вычурное подобие барокко соседствовало с африканскими этническими масками, глиняными вазами и хай-тек лампами. Вот и сейчас она провела ладонью по обивке своего дивана с изображением викторианского сада в поисках телефона. А в другом углу комнаты в плетенном пляжном кресле развалился какой-то тучный паренек в очках. Он был так завернут в плед, что скорее напоминал бы ворох вещей, если не храп.       Девушка попыталась найти на стенах часы, но кроме картин там ничего не висело, а шевелиться не было желания. Применив свои какие-никакие дедуктивные способности, она пришла к выводу, что уже утро, правда, довольно раннее. По комнате было разбросано множество всякой всячины — результат типичной подростковой вечеринки, а бодрствующих людей не наблюдалось. Вывод напрашивался сам собой.       Обняв себя за плечи, Эльза уселась поглубже в диван. Ей вдруг захотелось, чтобы кто-то был рядом. Посреди всего этого хлама в чужом доме, со слегка кружащейся головой, находиться одной стало немного тошно. Снова завалиться спать не хотелось, а сил на разведку не было. И словно слыша ее мысли, в комнату внезапно ввалился Мартин. Она не сразу поняла, что это он. Кто-то сначала скрипнул дверью, поскользнулся на чем-то шуршащем, и наконец, завалился рядом плечом к плечу. Она узнала его запах и то, как он ощущается поблизости. Учитывая, что она смутно ориентировалась в последних событиях, Эльза все равно припомнила, что в какой-то момент он пропал из виду. Возможно тогда, немного пообщавшись с ребятами, она и осела здесь, незаметно уснув.       Какой-то время они просто сидели, полуразвалившись на подушках, Эльза прикрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть. В таком состоянии было возможно поймать фокус на чем-то одном. Это утомляло. — Эль?..       Девушка издала что-то вроде вопросительного мычания. — Почему всё не может быть просто?       Эльза не любила подобные разговоры и тем более такие вопросы. Это всегда приводило к тому, что человек, его задающий, либо инфантил, либо просто любит поразглагольствовать в пустоту. Таким вопросом задавались многие, особенно в детском доме, но девушка никогда не участвовала в таких беседах. Сейчас же это ее задело. Хотя бы потому, что она не считала Мартина ни тем, ни другим. Она открыла глаза и скосилась на парня. Он снял кепку, швырнул ее на пол и посмотрел на нее с видом искренней усталости. На мгновение Эльзе показалось, что это был риторический вздох, но он ждал ее мнения. — Я не совсем понимаю о чем ты, но… В любом случае, «просто» никогда не бывает. Ты будешь страдать всю жизнь, и, как по мне, лучше страдать за то, во что веришь. А не обманывать себя, что есть какой-то способ жить иначе. — Понял, не ныть, — Мартин кивнул и криво улыбнулся. В его глазах на секунду промелькнула угасающая мысль, как сверкает звезда, прежде чем исчезнуть за горизонтом. — Нет, я не о том. Это всего лишь мое мнение. Ты в праве жить так, как ты считаешь правильным. — А как правильно? — Так, как чувствуешь, полагаю, — от сахарности собственной фразы у Эльзы заскрипело на зубах. — Мне кажется, мы чувствуем не одно и то же, — Он потер переносицу, хмурясь. — И тогда получается, что для меня правильно, например, для тебя — нет. — Кажется, ты задолбался.       С некоторым облегчением сделала вывод Эльза. — Как-то ты неправильно произносишь «полон опыта и амбиций».       Они снова замолчали. Эльза достала телефон и немного поиграла в игру, где нужно собирать ряды шариков одного цвета. Просто чтобы чем-то себя занять и не заснуть. Когда все перед глазами превратилось в одно сплошное цветное месиво, она отложила телефон. Мартин сидел рядом притихший и будто блеклый, даже кудряшки падали на лицо с особо удручающим видом. Внутри что-то екнуло. — Но ведь, есть люди, с которыми ты чувствуешь одно и то же? На сколько я видела… На сколько я знаю, вы со Скарлетт были очень близки. — Вот нет. Сейчас вообще не угадала, — нервный смешок вырвался сквозь плотно поджатые губы. — Лучше бы я никогда ее не знал.       Что-то в этих словах резануло Эльзу даже по задурманенному уму. — Но она была частью твоей жизни. Даже если это был неприятный опыт, он сформировал тебя и стоит быть… — Благодарным? Хренас два. Эта дура скоро сдохнет где-нибудь на улице или дома у одного из своих дилеров и я не хотел бы… — Он замолчал, переводя дух. Эльза буквально почувствовала, как напряглось до предела его плечо и как затем мышцы медленно расслабились. Не отдавая себе отчета, она почувствовала, как по ней прошлась волна адреналина. — Не хотел бы знать, что есть такая девушка как Скарлетт О’Ритта. Никогда.       Не слыша звенящие нотки, Эльза продолжила свою мысль: — Но ведь были и хорошие стороны. Я хотела сказать, что вы столько прошли. Нельзя же вот так перечеркивать всю историю. Ее личность. Будто и не было человека… — Эльза, ты сейчас говоришь об уважении? Скажи, как я могу уважать её?..       Мартин повернулся к ней всем корпусом, Эльза потеряла равновесие и почти сползла, но ее быстро вернули в сидячее положение. — Если она… гхр… — Вздохнув, он продолжил тише: — Ты ведь не знаешь многого. Тебе никто не рассказал, да я и сам не хотел, чтобы ты углублялась в это. Ладно, извини, наехал на тебя. В жизни есть очень темные страницы. У меня они все исписаны ее именем. И мне это надоело. Просто забудь.       Парень попытался положить свою ладонь поверх ее, но она отдернула руку. Тот мирный, почти светлый тон, которым он закончил фразу, кольнул ее самолюбие. — Если ты думаешь, что сейчас сорвал с меня розовые очки, ты ошибаешься. Они уже давно торчат не самым приличным образом из одного интересного места. Может по-твоему, я и не видела достаточно дерьма, как ты. Но так и не должно быть. Этот мир нужно исправлять, а не ставить на нем крест, брезгливо отворачиваясь. — Всех не исправишь, — спокойно парировал парень. — Может, я и не собираюсь, — буркнула она.       Затем диалог словно продолжился, но никто из них не проронил ни слова. Это был тот спор, где два человека ведут его лишь взглядом, расширением зрачков, подрагиванием век, неровным дыханием рядом. Через время Эльза произнесла то, что крутилось у нее на языке. Почему-то немного охрипшим голосом. — У тебя зазвонил телефон во время «Правды или действия» это была…       Что-то начало происходить, прямо сейчас, она чувствовала это, потому как воздух вокруг изменился, как он протекал в ее легкие и доходил до кончиков пальцев. — Да, она. И больше я не стану поднимать трубку. Мне хотелось остаться с тобой на вечеринке. Извини, что ушел. — Я хорошо провела время.       Эльзе стало непривычно волнительно от пристального взгляда шоколадных глаз и она наклонилась к журнальному столику за бутылкой виски. Взяв рандомный стакан и убедившись, что на дне пусто, она плеснула себе янтарную жидкость. Сделала глоток. Ей нравилось, как жгло горло и губы, но это требовало себя запить. И только она потянулась за соком, как ее руку перехватили, потянув обратно. Эльза чувствовала, как ее горло начало печь, но не сопротивлялась. Посмотрела на парня. Мартин выпустил ее руку, вырвался очередной смешок с каким-то глубоким контекстом, который Эльзе все не удавалось распознать. И при этом что-то внутри встрепенулось — вот, сейчас, в этой неизвестности что-то станет понятным. Мартин слегка наклонился к ее лицу. Вблизи он показался будто младше, такой открытый, все еще грустный, но уже какой-то другой печалью. Такой настоящий — прямо перед ней.       Его теплые глаза слегка прикрыты, появляются гусиные лапки, и он стирает с ее подбородка маленькую оранжевую каплю. Внезапно становится слышно каждый маленький звук в комнате, тиканье часов становится нарочитым, ее собственное сердце почему-то нагоняет темп. На месте, где только что был его палец, становится немного холодно и это отзывается глухим звоном где-то в глубине сознания. — Я тебе нравлюсь?       Вопрос и она отдельно. Все ее существо превращается лишь в чувства, осязание, обаняние — и ничего извне. — М? — опять этот невразумительный звук. Она искренне пытается понять, что от нее хочет этот знакомый и одновременно какой-то другой парень. «Он всегда таким был?» — Я нравлюсь тебе? — На этот раз вопрос отпечатался на ее лице теплым дыханием. — Потому что ты мне — да. И я… Я хотел бы это обсудить.       Мартин слегка шевельнулся, но потом себя остановил. Едва заметное движение, которое заставило Эльзу на мгновение запутаться в собственном дыхании. — Сейчас? — Эльза чувствовала то, как недавнее тепло разливалось от ее горла к ее груди и что, она вероятно отсидела ногу. Голова становилась тяжелее. И одновременно внутри появлялось иное тепло, заставляющее ощущать непреодолимое желание улыбаться в ответ на беспокойный тон парня.       Мартин все же протягивает руку к ее шее и слегка приподнимает подбородок к себе, требуя большей сосредоточенности. — Да, пожалуйста. Для меня это важно, — Его пальцы дрогнули на ее коже, под которой стучала кровь. — Когда я с тобой, то чувствую себя так спокойно, и при этом никак не могу успокоиться, понимаешь? И я не знаю, что мне делать, потому что ты такая всегда… Не знаю, выбивающая из равновесия? И тебе словно всё нипочем. Иногда я чувствую, что ты на меня посмотришь, и я просто исчезну, — Он вздохнул, ладонь упала ниже, на плечо. — Долго об этом думал. Думал, тревожить ли тебя своим никчемным… образом жизни? Но ты была рядом. Снова и снова. И я понял, что не смогу не попробовать. Ты…       Эльза взяла его лицо в свои руки. Очень близко. От него помимо привычного запаха, пахнет алкоголем и горькой травой. Она покривила душой, если бы решила, что между этими запахами есть большая разница. Их глаза снова встретились. «Ты была рядом. Снова и снова» — эти слова какой-то томимой мукой отозвались под ребрами. После таких слов, у Эльзы и не было других действий в распоряжении. Также это бывает? Парень признается в чувствах — девушка на них отвечает. И к тому же… Его красивое лицо. Его зрачки расширены, взгляд нервно и ощутимо бегает по ее лицу, цепляясь то за одно, то за другое. И это было так трогательно, так осязаемо близко. Эльзе вдруг очень захотелось, что-то сделать — и она сделала. — Хватит думать, что я слеплена из чего-то другого. Я такой же человек, Мартин. И мне тоже хочется, — она задумалась, прикусив щеку. — Быть живой.       Изо рта Мартина, который остался полуоткрыт на недосказанной фразе, вырвался резкий выдох. И это вызвало ожидаемую, но непередаваемую дрожь по спине. Темные глаза напротив стали темнее и подернулись искрящейся пеленой, взгляд скользнул вниз. А выражение лица наоборот стало расслабленнее. Ушло напряжение, уступая место любопытству.       Она карикатурно нахмурилась, размышляя, не давая ему приблизиться или отдалиться. Эльзу никогда не будоражила перспектива обладать кем-то. Сейчас же происходило именно это. Она снова изучала его лицо, вглядываясь в детали, который раньше не замечала. Например то, что у него удивительно длинные грустные ресницы или вот родинка над правым уголком губ. Губ… Он так смотрел, будто знал Эльзу всю жизнь. И вот сейчас спустя много лет он счастлив встретить ее снова. Брови слегка приподнимаются в домик и по всему лицу скользит светлая тень. Реальность вокруг становится все более размытой и неинтересной.       В следующую секунду Мартин оторвал ее руки от своих щек и, перехватив запястья, повалил на спину. Настала очередь Эльзы сдавленно выдохнуть. Его указательные пальцы оторвались от остальных и скользнули к сердцевине ее ладоней, от чего пальцы непроизвольно мелко дрогнули. Теперь их зрительный контакт был непрерывен. Еще секунду назад, ей казалось, что она владеет ситуацией. Но теперь под тяжестью его тела, под гипнотически поблескивающей серебряной цепочкой, что крутилась над ее носом, все оказалось иначе.       Часы опять напомнили о себе. Тик-так. Тик-так. Цепь поблескивала в свете неоновых гирлянд своими крупными звеньями, шоколадные кудряшки щекотали ей лоб.       Мартин улыбнулся. Теперь это была другая улыбка, белые зубы многообещающе блеснули и скрылись за пухлыми губами. Он медленно наклонился к ее лицу. Хоть ей думалось, что расстояние осталось ничтожно маленьким, этот путь показался долгим и томительным. Наклонился так, что кончики их носов могли бы соприкоснуться, если бы парень нарочно не увел нос сначала к одной ее щеке, затем к другой. Щекотя и раздразнивая. Он скользнул к ее уху, задев кожу скулы, и это вспышкой мелькнуло и отозвалось в грудной клетке девушки. Теперь она ощущала его практически всем своим телом. Медленно и членораздельно: — Я тебе нравлюсь? — Тихий голос, расправленным металлом, протекающий в могз. Зажигающий там новые лампочки.       Он приподнялся, чтобы посмотреть на ее реакцию. Лицо Эльзы горело, но она все еще старалась не уступать позиции, в той игре, которую они вели. Облизав пересохшие губы, она поинтересовалась: — Что я должна ответить, чтобы ты наконец меня поцеловал?

***

      Поцелуй был жадным и резким. На кромке, где-то в подтексте, это было проявлением отчаянной нежности. Но на поверхности полномерным страстным вызовом. Ее губы сминались, его язык был в ее рту, зубы прикусывали и оттягивали. Это было не то, что Эльза ожидала. Однако… на самом деле, она ничего не ждала. Последние минуты она лишь желала порвать тонкую бумагу, заглянуть за угол, дотронуться до оголенного провода. И это случилось.       Их руки сплетались и расходились в поисках наиболее желанного места для осязания. Но лишь пальцы сжимали шею, как они тут же стремились к талии, спине, волосам, локтям, коленям, плечам. Движения становились реще и смееле, ровно с тем, как звуки поцелуев — громче и чаще. Все казалось нереальным, сумбурным и полным ощущений.       Затем Мартин замедлился, поцелуи стали неторопливее, тягучее. Эльза подстраивалась под темп, который он задавал, и ей это нравилось. Он скользнул ладонью под ее затылок, заставляя запрокинуть голову. Слегка прикоснулся губами ее губ, а затем прикусил нижнюю. Эльза вздрогнула, а он тем временем провел кончиком языка по укусу, проводя пальцами по позвонкам на ее шее. Подушечки его пальцев скользили по коже, вызывая мурашки. Она сдавленно выдохнула ему в рот и тут же почувствовала, как он напрягся. Теперь он обнял ее за талию, так что ей пришлось выгнуться и прильнуть к нему. Ее руки легли ему на спину, также прижимая сильнее.       Этот поцелуй был со вкусом виски. Аккуратный и при этом надрывный. Эльза уже не знала, чья сердцебиение чувствует, свое или его. Она запустила пальцы в его кудряшки, потягивая, пока он ласкал ее талию.       В конце концов, в одежде становилось слишком неудобно. Первым делом на пол полетела футболка Мартина. Сняв ее через голову, он снова прильнул к ее губам, не желая оставлять ни на секунду. Эльза почувствовала, как под ее ладонью бешено стучит его неприкрытое сердце. Его кожа была такой горячей, она провела большим пальцем по его груди и он отозвался на ее движение. Оставив губы, он стал спускаться ниже, по подбородку к тонкой коже шеи, оставляя за собой влажный след. Девушка почувствовала, как ее мышцы напряглись, когда он закусил маленький участок кожи и затем отпустил, покрывая очередным поцелуем. — Могу? — почти утробный голос. Вопрос, смысл которого теперь был предельно ясен. — Да, — Эльза сжала его плечи, слегка впившись ногтями.       Его руки скользнули под ее кофту, изучая, разглаживая и сжимая, согревая. Она выгнула спину, вытянула руки и он сдернул с нее эту ткань, словно и вовсе не была сшита между собой. Она почувствовала температуру комнаты и жар собственного тела, которые схлестнулись, как две противоположные субстанции. По телу пробежала дрожь. Но Мартин не дал ей сосредоточиться на этих ощущениях, он сел, расположив свои колени по бокам ее ног. — Ты такая красивая…       Он убрал с ее лица, мешавшую прядку и аккуратно заправил за ухо. Едва касаясь, на этот раз совсем нежно, едва различимо, он поцеловал ее губы, щеку, шею, ключицы. Подняв на нее лицо, он посмотрел глазами полными обещания. Хрустальной трепетности. Эльза не знала, что выражало ее лицо. Она мало заботилась о том, как сейчас выглядит, ведь все ее сознание заполнял чудовищно расчетливый и при этом искренний, желанный интерес. Кончик языка покалывало, внутри пульсировало, а голова кружилась уже отнюдь не тошнотворным звоном, а чем-то выносящим, пустым и чистым. Она провела рукой по его подбородку, коротко кивнув. Он стал спускаться ниже, каждое ребро. Одно, следующее. Его большая ладонь лежала на ее плече, другая немного опережала путь его губ. Целовал еще одно, еще… Он словно считал, давая ей время привыкнуть. Эльза задрожала всем телом, прикрыв веки, она приняла решение окончательно отдаться ощущениям. Отпустить ручник. Смять бумагу, побежать в неизвестность, прыгнуть через костер, и плевать, что его всполохи облизывают небо. И вот он уже целует ее живот…       И тут до уха Эльзы доносится странный звук. Словно из космоса, очень стеснительно, совсем-совсем далеко. На кромке восприятия. Можно было бы и не обращать внимание. Вот уже джинсы сидят на ней не так плотно… И звук повторяется. И не просто повторяется, он намеренно врывается в ее угасающее сознание, вырывая из сладкий зыби момента. И повторился с новой силой, давая пощечину. И опять. И вдруг до нее дошло — это был храп.       На Эльзу словно вылили ведро ледяной воды. Глаза распахнулись, комок застрял в горле, а тело оцепенело. Мозг заработал с такой быстротой, которой никогда не обладал. А тело, наоборот, совсем не слушалось. На один страшный миг, Эльзе показалось, что она совсем не сможет шевельнуться. Не сможет это остановить. И после этой мысли сразу же смогла выбраться из-под парня. Подавляя приступ совершенно натуральной тошноты и скручивающего в животе отвращения, она схватила свою кофту, телефон и выбежала из комнаты. — Эльза?

***

      Кажется, она добиралась до ванной в каком-то забытье. Ее колотило. Горло пересохло. Вместе с непередаваемым желанием рвать на себе волосы и плакать свернувшись калачиком в темном углу, ей хотелось смеяться. Громко, задрав голову, обнажая зубы. В таком состоянии, она прошла темный коридор, закрывшись в ванной. Сев на бортик леденящий ванны, она врубила воду и стала смотреть в пустоту. Постепенно головокружение, дурнота и ужас произошедшего слились в единое облако чувства, которому нет названия.       С болезненным стоном Эльза закрыла глаза, схватившись за бортик, качнулась назад, запрокинув голову. Лампа на потолке оставляла на ее закрытых веках красные разводы, круги плыли, но ей не становилось лучше. Она хотела заплакать и не могла. Просидев так какое-то время, она снова села прямо. Резко выключив воду, она со злостью всмотрелась в окружающую обстановку. Обычная домашняя ванная и ничто, что могло бы отвлечь от ужасных мыслей. Над раковиной висело зеркало, но смотреть на себя ей сейчас хотелось в последнюю очередь. Вокруг было холодно, иссиня и пустынно. Среди полотенец, баночек, халов, вешалок было тесно и одновременно совершенно опустошающе.       И тут, как это бывает, решение пришло само собой. Даже не решение, мысль, как спасательный круг, мелькнула и подарила надежду. Эльза достала телефон и нашла в галерее фото родителей. Странно… Но она очень редко на него смотрела. Даже можно сказать, что за все прошедшие месяцы она смогла взглянуть в целом на их семейные фото от силы два раза. Обычно в фильмах люди потерявшие родных, обмусоливают видео, фото, общие воспоминания постоянно, но Эльза не могла. Воспоминания были для нее болью потери, а не светлыми памятью.       Но сейчас она вглядывалась в почти еще молодые, спокойные и такие красивые лица своих родителей, не чтобы вспоминать. — Простите…       Ей нужно было это сказать. Она чувствовала себя такой жалкой. Она не справляется, она не может. Ей так одиноко. Но то, что она только что не сделала… На вечеринке. Из интереса. Из желания.       Она чувствовала непреодолимую потребность попросить прощение сама не зная, за что. Попросить прощение, объяснить, но слов не находилось. Она лишь смотрела в их добрые, любящие глаза и чувствовала, как внутри нее все сжимается. Она согнулась пополам, экран начинает расплываться. Коснувшись своих щек, она поняла, что плачет.

***

      Умывшись, она стала выходить в коридор. Кошмар прошедших эмоций теперь казался шуточным. Чувство вины и стыда — необоснованными. Она была, как и раньше, спокойна и собрана. Но вернулось то, от чего, как оказалось, сегодня она попыталась бежать — всепоглощающее, тотальное, давящее, переполненое чувство одиночества. — Ты к нему?       Ворох колючих, искрящихся мыслей, гудевших в голове, вдруг приутих. Она подняла на Мартина глаза. Он стоял, оперевшись о дверной косяк, и смотрел на нее жалостливо, возможно даже слегка виновато. Но в целом выглядел, как человек, что-то окончательно для себя решивший. Он попытался изобразить на своем лице поддерживающую улыбку. Получилось довольно трогательно. Как кривая детская поделка из шишек, когда понимаешь что это, лишь из контекста. — К кому?       И тут же перед глазами всплыл его образ. Бледное лицо. Глаза прищурены от солнца. Ветер играет с беспорядком на голове. Он улыбается и кричит ей, чтобы она посмотрела на большую чайку.       Минута, в которые Эльзе показалось, что во всем мире ей никогда не будет хорошо. Что нигде не найдется для нее места без всепоглощающего чувства одиночества. Эта минута прошла благодаря одному простому вопросу. Она благодарно взглянула на парня, его это подбодрило, он переступил с ноги на ногу и уже точно слегка улыбнулся. Ответ казался таким очевидным, что Эльза удивилась, что не поняла этого раньше. — Да… К нему. — Это правильно. Наверное. — Я не знаю, что правильно. Давно не знаю, — Она побоялась снова заговорить на непростые темы. К тому же появилось ощущение полной завершенности. Сегодняшняя история должна закончиться. — Пока, Мартин. Береги себя. — Пока, Эльза, — он немного помолчал. — Я все же договорю, такой уж я… Ты самая сильная из всех, кого я встречал. — Он подошел на пару шагов. — Ты можешь справиться сама. Но… если это буду не я, — Он с усмешкой почесал затылок. — Все равно, найди кого-нибудь, с кем сможешь справляться вместе.       Эльза искренне улыбнулась и положила ему руку на плечо. — И дай списать физику. А то во вторник меня убьют, — Они оба тихо рассмеялись.       Затем обнялись и какое-то время просто так простояли. Светало, и за окном наступило самое обычное утро, как это бывает, в самые необычные моменты жизни.       Эльза вышла с участка немного разбитая, лишенная чего-то крупного, и вероятно важного для нее в будущем, но уверенная, что так — лучше. Поправив шапку и не оглядываясь, она пошла к остановке, чтобы сесть на свой автобус.

***

      Завернув на небольшую улицу, она двинулась через дворы. Пребывав в меланхоличном настроении, она размышляла, как разбудет Джека своим звонком. Как он будет недовольно бурчать, щурясь от света, и скажет что-то вроде: «Вот и зачем было отпрашиваться на вечеринку, которую даже не можешь толком отсидеть». Или: «Что, если я знаю, что ты тусишь, возвращаться пьяной уже неинтересно?» Или другую колкость, которая взбредет ему в голову. А она в свою очередь фыркнет и улыбнется. И немного поспорив для приличия, они отправятся спать.       Она шла неспешно, наслаждаясь еще не до конца проснувшимся городом. Игнорируя спешащих на работу редких прохожих, можно было представить, что во всем мире остался лишь ты. Подходя к дому, Эльза заметила, как по дороге проехала машина. Для такого расслабленного утра будто бы слишком бодро. Лихо завернув к подъезду, машина остановилась. И Эльза, не осознавая этого — тоже. Ведь подъезд был ее. Их разделяло достаточное расстояние, но было заметно, что внутри пассажир что-то отдал водителю и собирался выходить. Она решила немного подождать, чтобы не заходить внутрь с незнакомым человеком.       И вдруг из парадной вышел Джек. У Эльзы даже мелькнула мысль, что он заметил ее в окно и вышел встречать. Но, во-первых, их окна выходили во двор и, во-вторых, он определенно направлялся к машине. Фрост прошел по дороге в одной толстовке, прикрываясь рукой от внезапно поднявшегося ветра. Очередной порыв поднял капюшон Эльзиной куртки и буквально наделся ей на голову. Капюшон заслонил обзор и она поправила его ровно на том моменте, когда из машины вышла светловолосая, сверкающие локоны рассыпались по серому пальто, девушка, держась за протянутую руку Джека.       Сердце глухо бухнуло и замолчало. Как завороженная Эльза наблюдала, как они обнимаются, а затем под руку идут к крыльцу. Она улыбалась, он, наверное, тоже, но ей не было видно его лица. Через пару мгновений дверь за ними закрылась. Найдя рукой опору, она присела на скамейку, все еще тупо глядя на то место, где только что скрылись две фигуры. Такси куда-то делось и Эльза осталась одна на морозной улице. «Приплыли».       Она вдруг почувствовала, как ей хочется спать. Дома вокруг стояли сонные и безучастные. Ветки голых деревьев склонялись под шапками снега. И ровно с тем, как у Эльзы замерзал нос, ей снова начинало казаться, что ее место в мире еще весьма расплывчато. Ненадежно. Те вещи, с которыми она может себя ассоциировать, или люди, с которыми она связана. Все это — подвижно, подуешь — исчезнет. И тогда снова будет нужно искать эти вещи, людей, «место». И в подтверждение этим мыслям очередной порыв ветра поднял с дороги сверкающую пургу и захлестнул ее лицо. Маленькие снежинки покалывали и, быстро тая, оставляли лишь воспоминание.