Can we start again?

Магия Нового года могла превратить даже такой откровенно мрачный городишко, как Детройт, в центр света и тепла: повсюду мигали гирлянды, у каждого дома обязательно стоял неровно слепленный снеговик, а малознакомые люди, встречающие друг друга на улицах, улыбались и желали хорошего праздника. Подобно беззаботным детям взрослые хотели урвать свой кусочек празднества, расслабиться и повеселиться, отчего в эту ночь и устраивались всевозможные концерты, шоу и банкеты, предлагающие развлечения на любой вкус. Каждый человек мог выбрать, где, с кем и как ему провести новогоднюю ночь. Ну, почти каждый — на полицейских это правило не распространялось. Гэвин хмыкнул, подхватил бокал с подноса у проходившего мимо официанта, делая небольшой глоток, и с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Шампанское он не любил, однако на трезвую голову выносить этот дурдом не собирался. Он только вчера вернулся из отчего дома, обласканный и досыта накормленный матерью, а уже сегодня был вынужден тащиться в роскошный трехэтажный комплекс, построенный по подобию итальянских дворцов и по какой-то ошибке названный особняком. Огромные залы в праздничном украшении, сегодня полностью принадлежащие гуляющим полицейским, арочные переходы, просторные балконы с колоннами — все дарило ощущение сказки прямиком из детства. Гэвин даже не удержался: достал припрятанный в кармане костюма телефон и сделал пару фотографий, навсегда запечатлев мгновения бала в главном зале, где все было оформлено в приятных бежевых цветах, огромные окна закрыты тяжелыми роскошными шторами, стены украшены искусной резьбой и лепниной, а потолок занимала одетая в позолоченную раму картина средневекового бала. Каждая деталь здесь дышала возвышенностью, красотой и изяществом. Народу было полным-полно: люди и андроиды общались, вежливо раскланивались и смеялись над одними шутками. Более того — благодаря маскам и костюмам далеко не всегда было понятно, кто сейчас перед тобой, поэтому Гэвин с подозрением косился на любого, кто приближался к нему ближе, чем на пять метров. Однако он, похоже, был единственным, кого это волновало: остальные же абсолютно расслабились и на один вечер полностью стерли границы между видами, ощутив себя участниками настоящего бала-маскарада. От пестрых карнавальных костюмов уже начинало рябить в глазах, а громкая музыка била по ушам, изредка сменяясь на плавные мелодии вальса. Прислонившись к стене рядом с каким-то раскидистым цветком, Рид тоскливо покосился на время, понимая, что прошел только час с начала этой вечеринки. Он поправил свою темно-золотую маску, которая была украшена аккуратными завитками и стилизована под старину; мать, узнав о карнавале и о том, что у сына нет подходящего костюма, нашла эту маску на чердаке дома и рассказала о том, что когда-то она принадлежала отцу Гэвина. Рид поблагодарил чувство стиля отца и мудрость матери: маска выглядела модно, современно и идеально подходила к обычному черному костюму, чем и воспользовался детектив. Он был одним из немногих, кто решил не искать карнавальный наряд и, не мудрствуя лукаво, прийти в парадном костюме. Большинство же гостей с восторгом восприняли идею с переодеваниями, поэтому в центре зала сейчас кружились ведьмы и вампиры, короли и принцессы, пираты и ангелы. Гэвин мог поклясться, что он также видел Гарри Поттера, Человека Паука — точно же, не так давно был очередной перезапуск — и нескольких вполне правдоподобных эльфов. Правдоподобных ровно до того момента, как один из них повернулся, блеснув голубым диодом сквозь блондинистый парик. Рид вздохнул и покачал головой, отпив еще немного шампанского. К этому моменту из своего отдела он приметил только Коннора в длинном плаще с высоким воротником, сияющего клыкастой улыбкой Дракулы, и бледного Хэнка с кровавым следом на белой рубашке, отстраненно подумал, кем же мог вырядиться его собственный напарник, и тут же отбросил эту мысль. Какое ему дело до того, в чем притащится его жестянка? Пусть хоть бальное платье наденет. Гэвин планировал не сталкиваться с и так надоевшим ведром с гайками хотя бы сегодня. — Выжидаете время, чтобы иметь возможность незаметно сбежать? — рядом раздался чей-то тихий, но твердый голос, и Рид, вздрогнув, повернул голову. Погруженный в свои мысли, он и не заметил, что теперь подпирал стену не в гордом одиночестве: в шаге от него в расслабленной позе стоял высокий мужчина в ослепительно-белом костюме. Сквозь прорези серебряной маски, надежно скрывающей больше половины лица, были видны ярко-голубые глаза, прямо и чуточку заинтересованно смотрящие на Рида. — Это так очевидно? — усмехнулся Гэвин, продолжая изучать внезапного собеседника. Тонкие губы незнакомца в ответ сложились в легкую улыбку. — Для полицейских, которые сегодня собрались здесь — более чем, — легкий кивок в сторону вальсирующих. — И большинство из них забыли о работе и просто развлекаются, — Рид фыркнул и сделал еще глоток. — Впрочем, я и не пытался скрывать свое отношение к этому цирку. — Вам не нравится бал-маскарад? — глубокий голос с бархатистыми нотками теперь звучал чуть насмешливо. — Или вы вообще не любитель шумных празднеств? — Как и светских разговоров, — Гэвин выразительно посмотрел на мужчину, однако тот предпочел сделать вид, что не понял намека. — Это предложение перейти на «ты»? — собеседник изящно склонил голову к плечу и блеснул любопытным взглядом. Гэвин закатил глаза. — Это предложение отстать от меня и поискать себе другую компанию на вечер. Я не настроен вести беседы. — Изумительно. Как раз то, что я искал, — перехватив непонимающий взгляд Рида, незнакомец поспешил пояснить: — Я всего лишь хотел предложить вместе скоротать время до того момента, когда можно будет беспрепятственно уйти отсюда. Детектив залпом допил остатки шампанского, прищурился и еще раз оглядел мужчину. Серебряная маска заканчивалась на носу и скрывала лицо своего владельца почти полностью, оставляя чужому взору прекрасный вид на точеный подбородок с небольшой ямкой и четко очерченные губы, все еще сложенные в улыбку. Густые, приятного темно-коричневого цвета волосы были уложены в аккуратную прическу. Стройный, в идеально сидящем белом пиджаке и брюках, обтягивающих длинные ноги, незнакомец, несомненно, был красив, и поэтому Гэвина настораживал тот факт, что из всех присутствующих этот красавец выбрал именно его. — Почему я? — все же решил осведомиться Гэвин и, натолкнувшись на вопросительный взгляд, продолжил: — Здесь много кто скучает и ищет новых знакомств. Уверен, тебе стоит только намекнуть — и желающих будет хоть отбавляй. — Именно поэтому я подошел к вам, — голубые глаза прищурились, выдавая веселье незнакомца. — Ваша самодостаточность привлекает внимание и вызывает восхищение… А еще за весь вечер вы ни разу ни с кем не говорили дольше минуты. Рид гордо фыркнул и поспешил отвести взгляд, снова уставившись на разномастную толпу танцующих. Значит, этот мужчина наблюдал за ним какое-то время, прежде чем подойти, и, как любой хороший коп, подмечал мелочи вроде круга общения. Это… льстило? — И ты решил, что сможешь стать этим кем-то? — нужно было сказать хоть что-то, хоть как-то показать, что ему безразличны слова незнакомца, что они не пришлись по душе скучающему детективу. — Почему нет? Мы уже разговариваем больше минуты, — мужчина тепло и совершенно не обидно рассмеялся, и Гэвин поймал себя на том, что не может сдержать ответной улыбки. Кажется, в шампанское что-то подмешано. — Ты новенький, да? Не помню тебя на прошлом корпоративе, — Рид искоса взглянул на собеседника. — Да. Я поступил на службу в этом году, — кивнул незнакомец и снова блеснул белозубой усмешкой. — Не общаетесь с новичками? — Только если они тупы как пробки, — хмыкнул детектив, отчего улыбка собеседника стала чарующей: — Могу вас заверить, что я не из таких. — Надеюсь, или разговор закончится быстро, — гордо бросил Рид. — И прекращай обращаться на «вы», не думаю, что у нас такая большая разница в возрасте. — Хорошо, — учтивый кивок, а потом мужчина мягко забрал из рук Гэвина бокал и подозвал официанта, взамен пустого получив новый, до середины заполненный шипящим напитком. Все с той же улыбкой он вручил его удивленному Риду. — А ты? — спросил детектив, принимая бокал. Незнакомец отрицательно качнул головой. — К сожалению, пока не могу. Гэвин сжал бокал в руке и с подозрением уставился на собеседника, прищурив глаза. Тот, заметив такое пристальное внимание, мягко усмехнулся. — Боишься, как бы я не оказался андроидом? — Если да — лучше сразу попрощаемся. Мне жестянок и на работе хватает, — он покачал шампанское в бокале и, решив, что чем больше он выпьет, тем менее паршиво пройдет вечер, поднес бокал к губам. — На самом деле все куда прозаичней — боевое ранение на последнем задании, пуля задела бок, — незнакомец осторожно коснулся правого бока и вздохнул. — Пропустить карнавал я не имел права, но вот алкоголь мне запрещен, иначе эффекта от лекарств не будет. — Не повезло, — посочувствовал Рид, на своем примере зная, как хочется порой выпить в такие моменты — а нельзя: в то время, когда андроиды уже заменяют людей во многих сферах деятельности, до сих пор никто не изобрел средства, которое не вступало бы в отрицательную реакцию с алкоголем. — Вижу, упоминанием андроидов я задел больную тему, — темноволосый подошел еще немного ближе, с искренним интересом глядя на Гэвина. — Поделишься? — Зачем? — равнодушно спросил детектив. Разве постороннего человека должны волновать его заморочки? — Затем, что ты не похож на человека, который станет вываливать свои проблемы на близких людей, — Гэвин хмыкнул, удивленный прозорливостью мужчины, а тот, уловив изменение в настроении детектива, подался вперед и чуть наклонился, не отрывая от Рида гипнотизирующий взгляд. — Мы незнакомы и, вероятней всего, больше никогда не увидимся, поэтому ты можешь рассказать мне что угодно и быть уверенным, что твои тайны не станут достоянием общественности. — Да никаких тайн тут нет, — щеки под маской полыхнули жаром, когда Гэвин понял, насколько близко оказался незнакомец, и поспешил сделать шаг в сторону. — Долбаные андроиды получают все больше и больше власти, а люди продолжают подобострастно заглядывать им в лицо и радостно хлопать в ладоши. Скоро эти жестянки и вовсе заменят нас. — Мне кажется, ты сгущаешь краски, — хмыкнул его собеседник. — Ни один андроид не в состоянии заменить настоящего человека. Разве они могут думать, как люди? — Они могут наблюдать, изучать, видеть что-то, что можем не замечать мы. Даже в полиции сейчас работает все больше и больше андроидов! Разве ты не замечал? — Гэвин немного повысил тон, распаляясь, и темноволосый мужчина поднял ладони вверх, показывая, что сдается, не намеренный ввязываться в жаркий спор. — Ты прав. Однако мне довелось работать с андроидом, и могу точно сказать — да, он находит то, что человек мог бы пропустить, тщательно собирает все улики, но сложить все детали в единую картину он не в состоянии. На это способен лишь человек, — голубые глаза блеснули странной искрой, и Рид неожиданно успокоился. — Значит, тебе повезло. У меня в напарниках андроид, который только и делает, что кичится своей уникальностью и тем, что вполне способен работать и без человека рядом, — Гэвин поморщился, вспомнив Ричарда, и снова оглядел зал. Этот суперсовременный робот точно должен был быть где-то здесь — не мог же он проигнорировать прямой приказ и не явиться на праздник? Бродит где-то, значит, и не показывается на глаза Риду, чтобы не выводить из себя еще больше. — Интересный у тебя напарник. Ты его высматриваешь? — полюбопытствовал незнакомец. Детектив со вздохом качнул головой и повернулся, снова поймав внимательный и спокойный взгляд голубых глаз. — Точно, его. Чтобы ни в коем случае не столкнуться с ним и не испортить день еще больше. — Думаю, он не станет вмешиваться, увидев, что ты с кем-то общаешься. — О, его это совершенно не смутит, — Гэвин саркастично рассмеялся, но замер, когда незнакомец склонил голову к плечу и как-то шкодливо улыбнулся. — Зная тебя, он наверняка будет искать среди скучающих в одиночестве персон… И вряд ли догадается проверить там, — красавец кивнул в сторону танцующих пар, и Гэвин усмехнулся. — Издеваешься? Ни за что не сунусь туда. — Почему нет? — теплая рука незнакомца коснулась ладони Рида, осторожно забрала полупустой бокал и поставила его на выступ у стены. — Потому что это… глупо? — естественно, у Гэвина была тысяча причин, чтобы не выходить в круг танцующих, начиная от банального неумения танцевать и заканчивая отсутствием партнера. Но почему-то все отговорки, ранее казавшиеся крайне серьезными, вылетели из головы в тот же миг, как его уверенно подхватили под руку и повлекли в центр зала, прямо в самую колышущуюся толпу. — Может быть. Но в этом вся прелесть. Расслабься и просто двигайся! Гэвин настороженно огляделся, но никто из оказавшихся рядом не обращал на них внимания; гости смеялись, напевали что-то и активно танцевали, и Рид возблагодарил свою удачу за то, что вместо каких-нибудь глупых вальсовых мелодий сейчас играла вполне современная бодрая музыка — что-то из недавно вышедших клубных новинок, судя по бухающему звуку. Подталкиваемый со всех сторон другими танцорами, он перевел взгляд на своего собеседника. Тот не терял времени даром и уже двигался под заводную музыку, при этом не отрывая сканирующего взгляда от детектива. Разглядевший в голубых глазах вызов Гэвин вздохнул, с тоской вспомнил, что не танцевал уже черт знает сколько лет, а в клубе в последний раз был вообще во времена студенческой юности, и смело расправил плечи. — Ну, я тебе покажу, — глухо пообещал он то ли самому себе, то ли наглому незнакомцу, и сделал пару пробных движений, чтобы проверить свои возможности. Поймать ритм оказалось неожиданно просто, и вскоре Рид с удивлением понял, что улыбается — стоило только расслабиться и забыть обо всем, как тело задвигалось словно само по себе, подстраиваясь под звучащие треки и наполняя мышцы и кости легкостью, а голову приятной пустотой. Он сфокусировал взгляд: его незнакомец с внимательными глазами никуда не делся, все так же танцуя напротив самого детектива, а на его губах тоже блуждала мягкая улыбка, будто ему нравилось неотрывно наблюдать за Гэвином. Рид знаком показал мужчине, что хочет выйти из толпы танцующих, и темноволосый понятливо кивнул, неотступно проследовав за детективом до «их» места у стены. — Уже устал? — усмехнулся он, когда Гэвин по пути подхватил что-то освежающее и, привалившись к тому же месту у цветка, жадно опустошил стакан. — Не танцевал кучу лет, — выдохнул Рид, облизывая влажные губы. Кисловатый привкус вишни, оставшийся после выпитого пунша, приятно остудил сознание, а взгляд, которым незнакомец проводил движение его языка, жаром опалил мысли. — Что? — Очень зря, — темноволосый медленно моргнул и с видимым трудом отвел глаза. — Ты танцуешь… изумительно. — Детройтская школа искусств, — самодовольно фыркнул Гэвин и поправил чуть сбившуюся маску. — Я был одним из лучших в танцевальном классе. — И в каком возрасте ты посещал танцевальный класс? — невозмутимо спросил мужчина, голубые глаза которого снова наполнились искорками. — А вот это уже неважно, — Рид ткнул пальцем в широкую грудь собеседника и испытующе прищурил глаза. — Ты, судя по всему, тоже не первый раз танцевать вышел. — Сочту это за комплимент моим танцевальным способностям, — ушел от ответа незнакомец, и Гэвин не стал настаивать. В целом, они даже не знали имен друг друга, так что уж такая информация тем более не была нужна ни одному из них. Как там сказал этот красавчик? «Больше никогда не увидимся», а значит, унесем тайны друг друга в могилы. Что же, Рида все вполне устраивало. Уже давно прошел тот момент, после которого можно было бы покинуть этот праздник, но вызывавший сперва глухое раздражение и недовольство темноволосый незнакомец оказался слишком интересным экземпляром. Напряжение между ними исчезло так быстро, что Рид, обычно скалящийся со всеми посторонними, сам не заметил, как перестал язвить и подкалывать собеседника. Найдя общий язык, они успели обсудить и работу, вскользь касаясь своих должностей и находя понимание коллеги-страдальца, еще немного поспорили об андроидах, когда в поле зрения Гэвина попался кто-то, подозрительно похожий на Ричарда — и тогда его собеседник увел его подальше, помогая скрыться от собственного напарника. Голубоглазый незнакомец явно не желал делиться вниманием Рида, что тешило самолюбие последнего, и с интересом расспрашивал детектива обо всем на свете, внимательно выслушивая его рассказы, при этом не забывая делиться информацией и о себе. Так, Гэвин узнал, что его незнакомец не так давно в Детройте, не имеет семьи, поэтому предан работе, и собирается построить головокружительную карьеру детектива. Его лазурные глаза восторженно блестели, когда он рассказывал о полицейской службе и успешно раскрытых делах, а Рид, попивающий который бокал шампанского, все не мог насмотреться на него. Да, черт возьми, он был дьявольски красив, и Гэвин то и дело мысленно давал себе по лицу, напоминая, что заглядываться на незнакомцев плохо. Даже если они так соблазнительно улыбаются и не отводят пристальный, тлеющий чем-то жарким взгляд. Однообразно стучащая музыка сменилась плавным вступлением вальса — современные пляски перемежались классическими танцами, напоминая, что все-таки это бал-маскарад, а не просто сборище монстров и созданий всех мастей — и Гэвин, оборвав себя на середине рассказа о последнем задержании, отрицательно покачал головой. — Даже не думай, — незнакомец, чьи глаза мгновением раньше загадочно полыхнули, только улыбнулся шире. — Да ладно? Другие танцы ты отплясывать не боишься, чем же вальс хуже? — Тем, что он парный? — с сарказмом ответил Рид. Темноволосый мягко рассмеялся и вдруг приблизился, заставляя Гэвина сосредоточиться на его скрытом под маской лице, и детектив — черт возьми — почти ощутил чужое дыхание на своих губах. — Позволь мне пригласить тебя на танец. — Глупая затея, — проворчал детектив, отводя глаза, но в ту же секунду почувствовал чужую ладонь, цепко сжавшую его собственную. — Не забывай, что ты в маске. Никто не видит твоего лица, а это значит, можно делать все, что угодно… — в голову даже не пришло попытаться вырваться, взбрыкнуть, в конце концов наорать на настырного незнакомца — но Рид, отчего-то очарованный негромким шепотом и блестящими лазурью глазами, вышел в круг, встал вплотную к темноволосому красавцу и безропотно позволил положить ладонь на свою талию. Все дело точно было в шампанском, которое настойчиво убеждало Гэвина в том, что он заслужил хоть немного развеяться. Это всего лишь вальс, всего лишь незнакомец, с которым они сошлись случайным образом. И восхищение, мелькающее в глазах напротив, и до странного крепкие объятия сильных рук, и элегантность, сквозящая в каждом движении темноволосого, когда он уверенно вел в танце — Рид разрешил себе прикрыть глаза и откровенно наслаждаться, пообещав, что вернется в себя с последним аккордом плавной мелодии, и одновременно страшась этого момента. Ему вдруг захотелось продлить этот вальс, хоть немного остановить время, чтобы самую малость отодвинуть неотвратимый конец. Кажется, он впервые в жизни именно танцевал — не считал про себя шаги, не флиртовал с партнершей, больше тиская ее, нежели танцуя, и не путался в ногах, а именно танцевал, и наконец стал понимать, почему люди обожают это делать. Смущение перед гостями пропало, уступив место чувству восторга, которое распирало грудную клетку и заставляло губы растягиваться в глупой улыбке. И подмечать такую же бестолково-счастливую улыбку на чужих губах. — Спасибо, — выдохнул Гэвин, когда музыка стихла, а они застыли в финальной позе. — Это было… круто. Его голубоглазый партнер склонил голову к плечу, вмиг посерьезнев. — Тебе правда понравилось? — под испытующим взглядом детектив цокнул и закатил глаза. — Вот только не зазнавайся, — отпустив ладонь незнакомца, он не без усилий выпутался из его объятий, собираясь снова покинуть танцпол. Ощущение крыльев за спиной, возникшее во время того, как его талантливый незнакомец умело вел в танце, не давая Гэвину ошибиться или почувствовать себя неловко, исчезло, а на его место пришли жажда и духота, отчего хотелось выйти куда-нибудь на свежий воздух. — На настоящих балах тебе бы цены не было. Где ты научился так танцевать? — Я самоучка, — предугадывая его желания, мужчина подозвал официанта, взял стакан с бледно-оранжевым пуншем и отдал его Риду, который сразу сделал большой глоток теплого напитка. — Не слишком ли много алкоголя за один вечер? — Если бы здесь было хоть что-то посерьезней шампанского или разбавленных коктейлей… — Гэвин покачал головой и с прищуром уставился на поправляющего воротник рубашки собеседника. — И как ты держишься, за весь вечер не сделав ни глотка? — Привык уже, — пожал плечами темноволосый и кивнул на стакан в руке Рида. — И тебе стоит ограничиться этим. — Ой, не веди себя как занудный андроид, — отмахнулся детектив и снова поднес к губам кисло-сладкий напиток, в то время как незнакомец усмехнулся чему-то своему и посмотрел куда-то в сторону. Гэвин, поставив опустевший стакан на столик, проследил за его взглядом. — Хочешь выйти на балкон? — Почему бы и нет. Здесь слишком жарко, — интонация была скорее вопросительной, но детектив не обратил на это внимания, с удовольствием ухватившись за идею немного подышать. Построенный по всем правилам средневековых особняков дом, в котором проходил их корпоратив, обладал как огромными залами и просторными террасами для прогулок утомившихся в помещении гостей, так и крошечными нишами и небольшими балконами, созданными специально для желающих уединиться. На один из таких балконов они и вышли, проскользнув под тяжелой кремовой шторой. Здесь был словно другой мир: звуки музыки и смех, доносящиеся из залов, оказались приглушены плотной занавесью и стеклянной дверцей, а ночная темнота и прохладный воздух приносили спокойствие и умиротворение, помогая расслабиться. Внизу, на подъездах к особняку, белел хрупкий снег, перед коваными въездными воротами безмолвными огнями переливалась большая елка, а на иссиня-черном небе, кажется, были видны крохотные звезды. — Не помню, когда в последний раз видел звезды, — задумчиво протянул Гэвин, запрокинув голову и до рези в глазах вглядываясь в бесконечную темноту. — Такое чувство, будто мы находимся не в пригороде Детройта, а в лесах Канады. — Разве в самом городе не видно звезд? — мужчина сперва остановился рядом с Ридом, а чуть позже отошел и зашуршал чем-то в углу балкона. Детектив почувствовал вялый укол любопытства, но решил, что не хочет отвлекаться от любования небом и оперся на ажурные перила. — В Детройте-то? В этом вечно грязном, загазованном центре машин? Да уж, ты и правда недавно здесь, раз задаешь такие вопросы, — усмехнулся он и зябко повел плечами. После теплого зала снаружи было немного морозно. — Максимум, что можно увидеть в Детройте — серые облака и белые с желтым отсветы от высоток. Прогресс вынуждает жертвовать чем-то, знаешь ли. — Тем не менее, достаточно просто выбраться в пригород — и звезды будут как на ладони, — вкрадчивый голос раздался прямо позади него, а после плечи вздрогнувшего Рида накрыло что-то теплое. Он машинально схватился за край вещи и понял, что это был небольшой плед кофейного цвета. — Где ты его взял? — Гэвин удивленно взглянул на незнакомца, который спокойно облокотился о парапет рядом с ним и усмехнулся краешком губ. — Они специально лежат здесь на тот случай, если кто-то из гостей замерзнет. — Как предусмотрительно. А ты? — темноволосый отрицательно покачал головой, на что детектив раздраженно цокнул, поморщил нос и вытянул руку в сторону соседа. — Сюда иди. Мужчина придвинулся ближе, и Гэвин накинул на него часть пледа, чувствуя, как щеки вновь начинают потихоньку краснеть от такой близости. — Так-то лучше, — буркнул он и отвернулся, снова уставившись вперед. Ворота особняка плавно раскрылись, пропуская темную машину такси, и та почти неслышно подъехала к входу; из распахнувшихся дверей чинно вышла пара в масках и после небольшой заминки села в электрокар. — Бал заканчивается, — отстраненно заметил незнакомец, как и Гэвин следящий за происходящим внизу. Детектив кивнул, чувствуя, как внезапно стало тяжело вымолвить хоть слово — горло будто сжало изнутри, мешая дышать, говорить, даже думать. Он приехал на карнавал, как и прежде ни на что не рассчитывая, и даже не заметил, когда скучный праздник обернулся маленьким чудом для него самого. Благодаря незнакомцу в серебряной маске, с которым оказалось безумно комфортно и легко, Гэвин получил возможность на один вечер забыть обо всем и просто делать то, что хочется, почувствовав себя тем самым ребенком из сказки. Наверное, это был лучший его Новый год. И поэтому сейчас до злых слез, до сцепленных зубов и сжатых на перилах пальцев не хотелось расставаться, не хотелось, чтобы бал заканчивался и возвращал его в реальный мир, где он — Гэвин Рид, детектив со сволочным характером, которого сторонятся все, имеющие честь перекинуться с ним хотя бы словом. Отмеренные судьбой минуты случайного и неожиданного счастья таяли, оставляя обидную горечь на языке. Но жжение в груди и ощущение жуткой несправедливости исчезло вместе с мягким прикосновением к плечу. Он резко повернул голову и тут же рефлекторно подался назад — красивое лицо незнакомца было слишком близко. — Надеюсь, ты не жалеешь, что остался на маскараде, а не сбежал при первой возможности, — темноволосый не отодвинулся и, лишь изредка моргая, продолжал с ощутимой тревогой вглядываться в распахнутые глаза Рида. Он словно искал что-то, и детектив прикрыл на секунду глаза, когда понял. — Не волнуйся, не жалею, — он хотел было отвернуться, но легшая на его щеку теплая ладонь не дала этого сделать. Сглотнув, Гэвин застыл, чувствуя волнующий холодок в кончиках пальцев. Мягкие, гладкие и почти идеальные губы прижались к его, сухим и приоткрытым от удивления. Поцелуй был едва ощутимым, невесомым — оба они застыли на несколько секунд, ожидая реакции другого. И Гэвин не выдержал первым: плотно зажмурившись, он подался вперед и вслепую протянул ладонь, чтобы вцепиться в плечо незнакомца. Тот будто ждал такого движения и в ту же секунду притянул детектива к себе, обвив рукой его талию. Плед соскользнул с их плеч, мягким облаком оседая у ног, но теперь Рид не чувствовал холода, ощущая, как внутри с каждой секундой растет мгновенно вспыхнувшее жаркое пламя. Темноволосый чуть оттянул его нижнюю губу, аккуратно прихватил ее зубами, коснулся языком верхней, обводя ее контур, и Гэвин понял, что все, с кем он когда-либо целовался, не могли и рядом стоять с его незнакомцем. Поцелуй вышел ласковым и щемяще-нежным, и, когда теплое касание пропало, детектив не спешил открывать глаза. — Ты в порядке? — тихие слова, произнесенные на выдохе, опалили его губы, после чего Рид, еще секунду назад напряженно размышлявший — отодвинуться или продолжить — принял окончательное решение, теперь уже сам целуя незнакомца, сразу углубляя поцелуй и чувствуя, как чуткая ладонь скользнула на его шею, не позволяя отстраниться. Голубоглазый настойчиво и до отчаяния жадно целовал Гэвина, словно долго мечтал об этом и стремился утолить незатихающий голод. А Рид задыхался от бережных объятий и обжигающего поцелуя, сметающего все мысли из головы, и изо всех сил сжимал руки, боясь хоть на секунду отпустить мужчину. Внизу вновь распахнулась парадная дверь, часть гостей высыпала на улицу, смеясь и делясь восторгами по поводу прошедшего бала. Услышав шум, незнакомец с явным нежеланием завершил поцелуй и бросил задумчивый взгляд вниз. — Они еще долго будут собираться, — оборвал Гэвин его мысли, вновь потянувшись к чувственным губам, но был удостоен только короткого касания. — Нам пора возвращаться, — голубые глаза блеснули искренней печалью. — Нас непременно будут искать. — Кто? — фыркнул Гэвин, сжимая обтянутые светлым пиджаком плечи. — Никто не знает, кто мы и где мы. Тут все в масках, забыл? — Нам пора, — упрямо повторил темноволосый, расцепляя объятия; прохладный ветер сразу окутал тело детектива, заставляя поежиться, и всколыхнул досаду в глубине души. — Ладно, если ты так настаиваешь, — буркнул он, отводя взгляд, за что получил легкий поцелуй в висок. Обиженно проигнорировав ласковое касание, Гэвин наклонился и поднял свалившийся плед, после чего небрежно бросил его в кучу таких же, действительно лежащих в темном углу балкона, и уже собирался толкнуть стеклянную дверь в зал, как мужчина прижался к нему сзади, притерся всем телом, положив руки на бедра и жарко выдохнув: — Это был лучший вечер в моей жизни. Во рту мгновенно пересохло, по-детски глупая обида испарилась, выжженная вновь полыхнувшим в груди огнем, и Рид сдавленно выдохнул, сжав круглую ручку в ладони. — Да… и в моей. Признание далось легко, соскользнуло с губ звенящей истиной, доказывая самому Гэвину, что это чистейшая правда. — Я бы хотел станцевать с тобой еще. Танго, например, — тихий смешок и осторожный поцелуй за ухом, чуть ниже тонкой ленты, удерживающей маску. — Пообещай мне танец. — Только если мы встретимся еще раз, — Рид постарался звучать уверенно и самодостаточно, хотя внутри все волнительно замирало в ожидании ответа незнакомца. Детектив с неудовольствием ощутил себя не взрослым мужчиной, а краснеющей школьницей в ожидании слов возлюбленного, которые решат их общую судьбу — доведется ли им встретиться еще раз или с завершением маскарада придется расстаться навсегда. — Если ты захочешь, — его подтолкнули, заставляя сделать шаг вперед, и Гэвин не стал сопротивляться. Отодвинув штору, он первым вернулся в зал и сразу натолкнулся на даму в пышном красном платье с глубоким декольте, похожем на роскошный наряд средневековой королевы. Сдавленно извинившись, детектив осмотрелся и понял, что бал действительно заканчивался: кто-то спешил на выход, кто-то чинно прощался. Приглушенный прежде свет огромных люстр стал чуть ярче, а музыка теперь лишь ненавязчиво играла на фоне, позволяя без усилий поговорить. Рид хмыкнул, обводя взглядом постепенно пустеющий зал, и обернулся, все же решившись узнать у своего незнакомца хотя бы его имя, чтобы иметь шанс найти его вне карнавала. И застыл на месте, когда понял, что за его спиной уже никого нет. Цепкий взгляд детектива быстро изучил ближайшие пути отхода, скопления людей, к некоторым Гэвин даже решился подойти и вклиниться в разговор, чтобы спросить о своем собеседнике — и не добился ровным счетом ничего. После потрясающего вечера вместе, эффектного танца и поистине фантастического поцелуя его незнакомец в серебряной маске исчез, словно его и не существовало. А Гэвина впервые за весь вечер посетило скребущее ощущение, словно он упустил нечто важное.