Апрельский цветок акации

      …Сопротивляться нахлынувшему желанию слишком трудно и Ошибочный наклонился, приподняв личико художника за подбородок, собираясь прикоснуться своими губами к его.       Инк не сдержался и схватил за кофту Эррора, притягивая к себе, заставляя наклониться и первый подался этому желанию, соприкасаясь своими губками с обветренными губами программиста. И этот порыв был принят достаточно жарко. Парни с некой жадностью целовались друг с другом, словно этот поцелуй — сладость, которую хотели опробовать оба. Столь желанное действие грело тело и душу своим теплом, судя по тому, как было выполнено.       Эррор запустил свои пальцы в блондинистые волосы, заставляя для удобства приподнять личико. Разница в росте немного мешала, заставляла шею болеть от напряжения, но Инк приподнялся на носочки, уменьшая разницу на пару сантиметров.       Но даже и этому поцелую было суждено прерваться. Эррор нехотя отстранился от покрасневших после поцелуя губ художника и провел кончиком языка по своим, отпуская того.       — Спасибо за столь сладкий поцелуй, Чернилка, но мне пора. — С усмешкой проговорил Глюк и обошел его, достаточно быстро уходя вглубь толпы, чтобы уже там натянуть на голову капюшон и размышлять о своих действиях. Отрицать то, что данный поцелуй был приятен, Эррор не мог, слишком уж было хорошо ощущать жар чужих губ и эта возникшая страсть…       Парень ударил себя по щекам и свернул в один из переулков, только сейчас понимая, что фобия не дала о себе знать. Он спокойно прикасался художника, целовал его.       — Черт… — он остановился в переулке и уперся ладонью об стену, приложив тыльную сторону ладони к своим губам и прикрыл глаза. — Черт возьми. Я поцеловал его… Так. Эррор, соберись давай…       Парень вздохнул и выпрямился, убрав руку со своих губ, стараясь успокоиться и вздохнуть в полной мере, подавляя в теле некую дрожь. Осознание, как и фобия дала о себе знать уже после произошедшего, но Эррор таки понял одно, пока он не зациклен на том, что все прикосновения отвратительны, он может контактировать и физически. Этого никому не стоит знать.       Неожиданный звонок был действительно принят хорошо. Он отвлек от мыслей, прояснил мозг. Эррор достал телефон из кармана своей кофты и потянул значок телефона в сторону, отвечая.       — Алло?       — Здравствуй, Эррор. Уже прошло несколько дней, ты продвинулся по делу? — Этот голос Глюк мог вполне сразу же узнать. Найтмер. Эта высокомерная личность имела достаточно наглости не уточнить, занят ли человек или нет. Но, спасибо, что хоть звонил только по делу.       — Хех, ты думаешь я струсил и не выполню это дело? Глубоко заблуждаешься…

***

      После данного поцелуя горели губы, всё еще помня, как чужие сминали их в небольшом танце, художник залился румянцем, закрыв своё лицо руками и позволив себе запищать. Инк просто не верил в произошедшее…       Он и Эррор. На многолюдной улице… и поцеловались… да еще так страстно, словно они обезумевшие подростки в пубертатном периоде, не способные держать себя в руках от выплеска гормонов. Эти мысли и воспоминания смущали, но, если бы его и спросили, он бы ответил, что хотел бы повторить.       Инк уже давно понимал, что испытывает симпатию в сторону этого парня, но гаптофобия была большой проблемой продвинуться дальше поставленных ранее границ. Как оказалось, она не была даже достаточной преградой. Всё оказалось намного проще.       Художник наконец убрал руки со своего пылающего румянцем лица и провел по метке пальцами, ему показалось, что акация стала ещё более ярко выражена. Букет словно стал ещё больше и расцвел в полной мере, отхватывая запястье в полно мере. Но причины этого художник не знал. Или не хотел признавать. Эти белые цветочки красиво раскрылись, достаточно хорошо виднелись, каждый из них словно тянулся к солнцу. Данный рисунок завораживал взгляд, но художник понимал, что долго находиться на улице он не мог. Его же ждут.       С этой мыслью Инк ударил себя по лбу и вернул в ухо наушник — который, когда заметил Эррора снял — и переключил песню. Он вздохнул и рванул по улице вперед, обегая людей. Он старался быстрее добежать до небольшой, но уютной кофейни, где его ждали друзья. Блуберри и Дрим.       Вот и небольшое здание в три этажа, на первом из которых разместилась кофейня. Небольшие столики на улице, раскрытые от солнца или дождя зонты. Само здание было сделано в стиле минимализма, а точнее в хай-тек. Огромные панорамные окна, белый фасад и, если подойти к окнам, можно было заметить внутреннюю обстановку. Столики, барная стойка с витринами, на которых красовались аппетитные пирожные и тортики. От одной мысли попробовать здешнюю выпечку, слюна накапливалась во рту. Да и темная обстановку внутри, а именно кофейный цвет, лишь придавал шарма и уюта в это место.       Инк остановился у дверей и отдышался, подождав пока дыхание восстановится, открыл дверь, подходя сразу к столику, за которым сидело уже два парня. Их узнать было легко. Один из них блондин с длинными волосами, а второй имеет редкий цвет волос — белый.       — Снова опаздываешь, Инк. — Произнес Дрим и улыбнулся, глядя на друга. — Зарисовался и забыл о времени?       — Эм… ну… да. Ты же знаешь меня, — растерялся художник и снял наушники, поставив на стол к телефонам Дрима и Блу свой. Данное действие было что-то вроде дружеского жеста, обозначавшего, что пока друзья в сборе и встретились вместе, не реагировали на звонки и сообщения. Хотя… по сравнению с Дримом и Блу, Инку никто не звонил и не писал.       — Кстати, Инк, — пропел беловолосый парнишка и тихо стукнул по столу ладошками. — Не расскажешь нам, почему ты такой красный?       — Я же бежал к вам, вот и выдохся…       — А если без лжи? М? — продолжал подталкивать друга Голубика.       — Ну…