Апрельский цветок акации

      Звонок с пар прозвучал достаточно громко, студенты выходили из аудиторий и собирались в группы, чтобы решить куда пойти после пар отдохнуть. Посидеть в кафе, пойти в караоке или к кому-то в гости. Но только не художник, он быстро обходил всех студентов спереди, спеша к тому, кого полюбил, и кто ждал его у ворот университета.       — Хэй, Инк, пойдем в кафе? — раздался впереди голос Дрима, Инк притормозил и глянул на него.       — Прости, Дрим! Я не могу сегодня, у меня есть дела… В следующий раз уж точно! — извинился Инк и глянул на Мечтателя, а после и на парня рядом с ним. Уж узнать старшего близнеца лучшего друга не составило труда. Найтмер чуть приобнял Дрима за талию, притягивая ближе к себе. Странно конечно, что судьба связала этих двоих вместе. Хотя они близнецы… Но видимо ей плевать на инцест. Да и можно только было позавидовать. Кошмар всегда стоял горой за младшего близнеца и не удивительно, что его не трогали и не насмехались. Никто не хотел получить от него по лицу кулаком или коленом.       — Эм… ладно, Инки, тогда до завтра. — Дрим улыбнулся и поднял руку, в прощании, а после глянул на Найтмера. Их разговор художник слушать не стал, его ждал совсем другой человек, мысли о котором не покидают Чернильного ни днём, ни ночью.       Вот виднеются входные двери. Художник, не замечая никого вокруг рванул по небольшой лестнице, спеша к черной фигуре, что уже стояла и ждала его. Ах… Эти иссиня-черные волосы. Темная кожа и черная одежда на нём… Художник готов был прямо сейчас достать свой скетчбук из сумки и начать зарисовывать его, но увы и ах… Время поджимало. Он должен был сказать своё решение.       Да, Инк был не особо рад такой идее, но что он может сделать против метки? В том то и дело, что ничего. Он манил к себе, занимал все мечты и сновидения.       Сколько же снов художник успел повидать за этот месяц? И не все они были нормальными. Некоторые содержали в себе крайне пикантные сцены и каждый такой сон заканчивался пробуждением и заметным желанием. Эррор повернул голову в сторону Инка, когда услышал совсем рядом шаги и провел кончиком языка по своим губам.       — Вижу, ты всё же пришёл. Решил не прятаться, малыш? — Это звучало крайне издевательски с его уст, но Инк лишь сглотнул и отвёл взгляд.       — Почему я должен прятаться от своего соулмейта? — вопросом на вопрос ответил Инк и подправил прядь волос, убрав её с лица. Его волосы в данный момент были распущены и ложились небольшими локонами на плечи. И Эррору казалось это достаточно милым.       — Ты принимаешь моё предложение?       — Да.

***

      Дверь с медленным скрипом отворилась, пропуская в темноту квартиры два силуэта, не способных отстраниться друг от друга. В спешке закрылась дверь в квартиру художника, кофты были скинуты на пол, как и обувь.       Жар разливался по возбужденным телам, терпения уже не хватало. Хотелось большего. Больше прикосновений и Инк, с тихим стоном, таки отстранил от себя Эррора, которому это крайне не понравилось.       Черноволосый вжал художника в стену, склонился и провел губами по шее, поцеловал у самой пульсирующей жилке и услышал в ответ стон.       — Ты уже так завелся, Инк. — Произнес вполне очевидный факт Эррор и поднял взгляд в эти небесные глаза, столь притягательные и желанные.       — Заткнись и действуй, — прошептал блондин, с вызовом всматриваясь в янтарь глаз Глюка. Как же он заманивает, словно паутина паука. Отвести взгляд просто невозможно, хотелось большего. Тело уже не слушалось, откликалось ощутимым до боли возбуждением и это стремление было вполне принято.       Теперь же инициативу перехватил художник. Он впился в столь желанные губы очередным не менее страстным поцелуем, покусывая нижнюю губу Глюка, вырывая сиплый стон из его уст, как же Инку этот звук понравился. Он был словно музыкой для ушей. Столь приятно слышать, хотелось сорвать ещё больше громких стонов с уст Ошибочного.       Однако юношам пришлось отстраниться друг от друга, переводя своё дыхание. Оба смотрели друг на друга, стараясь унять жар и желание, которое только шептало действовать дальше, не прерваться и противостоять этим чувствам было сложно, тяжело…       Очередной поцелуй в шею со стороны программиста вытянул очередной стон, Инк крепко сжал плечи юноши, не в силах совладать с собой. На пол полетел шарф.       — Как же сладко ты стонешь, Инк. — Тихим шепотом выдал черноволосый и провел языком по пульсирующей жилке, в тот же момент целуя в неё и заставляя художника снова простонать. Руки Инка впились в футболку Эррора, притягивая ближе к себе, сокращая и без того не нужную дистанцию между телами.       Оба понимали, что одежда ни к чему, они хотели этого страстного соития, хотели друг друга и желали больше прикосновений. И Эррор не собирался останавливать Инка.       — Ах~       Сильные руки программиста надавили на плечи художника, заставляя того ещё сильнее выгнуться в спине, соблазнительно подставляя своё худое и изящное тело. Даже сквозь одежду, которая кстати, была больше на пару размеров, было заметно насколько Инк был хрупок внешне. Словно фарфоровая кукла. Только ударь, и рассыплется на множество осколков на пол.       Инк не мог не согласиться, что ему было приятно от действий Эррора. Их хотелось больше и ощутить в себе нечто большое, что ощущалось Инком через одежду. Да, Инк уже выбрал роль. Ту роль, в которой он и хотел бывать в постели с Эррором. Может это и странно, но с чем чёрт не шутит?       Да и что сейчас мог сказать программисту Инк? Ничего. Ведь он и сам этого хотел. Эррор ощущал ответное желание Инка, потому как потянул его вскоре комнату, для более удобной обстановки. Под их весом кровать скрипнула, явно оповещая о начале самого веселого, руки глюка пробрались сквозь легкий свитер художника, огладили плоский и столь притягательно мягкий животик.       Этому Эррор уже не был удивлен, слишком уж было заметно, что Инк не занимался спортом. В целом, максимум что он мог сделать, это носить планшеты из своей квартиры в Универ и обратно. Но даже эта не спортивность хрупкого тела притягивала. А каждый поцелуй лишь вытягивал громкие стоны из уст Инка.       Инк не знал куда деть свои ладони, сжимая ими плечи Эррора и выгибался от каждого прикосновения холодных пальцев к своей коже. Не сказать, что ощущения холода было приятными, однако прекращать их он не хотел, слишком желанны были эти руки и желал он еще и еще. Тем более, зная, что любовник гаптофоб — еще больше хотелось всего этого. И будь он проклят, это заводило до болезненного стояка в штанах, пусть и знал, какова его роль в постели. Очередной поцелуй в шею выбил из Инка весь воздух, громкий стон сорвался из уст юноши, а укус Эррора заставил выгнуться в спине и закусить губу.       — Твоя кожа так чувствительна. — Сказал Эррор, утвердив очевидный факт и поднял взгляд на разноглазого юношу.       — Ты думаешь, я не знаю этого?       — Хе-хе-хе, я не удивлен, Инк и как давно ты уже мечтал лечь под меня?       На последний вопрос Инк ответа дать не смог, лишь отвел взгляд в сторону. Эррор глухо засмеялся с такой реакции и наконец задрал свитер Инка выше, заставляя того приподняться, чтобы скинуть ненужную вещи на пол. Художник приподнялся и впился в губы Эррора, медленно толкая его на кровать, заставляя сесть и сел на колени, задирая алую футболку. Всего секунда и они отстранились от губ друг друга, чтобы снова впиться в губы друг друга в желании.       Каждое движение вызвало дрожь и жар возбуждения, каждый стон и каждый поцелуй, засос, укус отзывался стонами. Данная прелюдия была достаточно жаркая и приятная. Вскоре одежда была на полу, а два голых тела на кровати.       Остаток вечера комнату наполняли лишь стоны, рычания и скрип кровати…

***

      Тишину ночи прервала вибрация телефона. Юноша нехотя поднялся с кровати, подхватывая лежавшие на полу трусы и натянул часть одежды на своё тело, следующей вещью, которую взял он, были штаны, из кармана которых извлечен телефон.       Он подошел к окну в комнате и глянул на тишину ночи.       — Да?       — Ты же помнишь, что у тебя осталось полторы недели для завершения дела?       — Да. Я уже на шаг от цели.       — Надеюсь, Эррор.       После данных слов телефонный звонок был отключен и в ответ юноша услышал несколько коротких гудка. У него полторы недели… полторы недели для того, чтобы закончить игру, которую он начал, и расставить все точки над «i». Эррор сжал зубы и схватился за голову. Он уже не знал, что делать, а на руке продолжала цвести акация, знак тайной любви, уже не только художника, но и программиста.