Прорицание вёльвы

все я провижу судьбы могучих славных богов…

— Ты куда пропал? Ищу тебя по всему дворцу! — возмутился Тор. Локи с усилием взгромоздил тяжелую стопку книг на стол и хмуро уставился на брата. — Я был в библиотеке. Зачем искал? — Просто… — замялся Тор. — Волновался. — За меня или за окружающих? — съязвил Локи, раскладывая книги по столу. Тор бросил на них быстрый взгляд. Рунические символы, магические круги — то, в чем он ровным счетом ничего не понимал. — Что нашел в библиотеке? — счел он за лучшее сменить тему. — Пока не знаю, — пожал плечами Локи. — Но я хотя бы представляю, что ищу. Тор промолчал, давая ему возможность продолжить мысль. — Я хочу посоветоваться с мамой. Но не с пустыми руками же к ней идти, верно? Вот найду хотя бы область заклинаний, которые могут нам пригодиться, тогда и спрошу.... — Каких заклинаний? — Которые могли бы остановить Хелу, конечно! — Локи смерил его взглядом, знакомым с детства. Этот взгляд значит “мой брат — идиот, за что мне такое наказание”. — Смотри. Мы знаем, что пока Один жив, Хела заперта и никуда не денется из заточения, так? Тор кивнул. — Допустим, ничего не происходит с Одином в ближайшее время, и он славно царствует еще несколько столетий. Но суть в том, что Рагнарёк все равно однажды наступит. Потому что время Одина однажды придет. Наша задача — сделать своеобразный дубликат ключа. Усилить печать, чтобы Хела не смогла вырваться ни при каких обстоятельствах… — Почему ты не захотел посоветоваться с отцом? Может, это избавит нас от проблем и сбережет время? Один сотворил эту печать, и ему должно быть известно, как укрепить ее? Локи медленно покачал головой. — Я не доверяю ему, брат. Не могу. Я лучше сам. — Но… Послушай, может быть, мы можем… — Тор! — у Локи едва заметно задрожали руки. — Он лгал мне всю жизнь. О том, что я его сын. О том, чей я сын и какова моя природа. О том, что я рожден быть царем. И тебе он лгал также, называя своим первенцем. Мы оба оказались втянутыми в его игры, и не можем просить о помощи. Можно только попытаться переиграть. — Но пока у нас нет достоверных доказательств, что Хела правда была! А Девять миров объединил отец Одина, как нам всегда твердили на уроках истории… — Нет, дедушка только начал объединение, — принялся объяснять Локи. — Один закончил. И, на самом деле, вся эта история с Хелой… Многое объясняет. Откуда столько золота, почему Асгард так богат, и почему все Девять миров, которые мы защищаем, нас так не любят. Вспомни Йотунхейм! И угроза со стороны Свартальфхейма еще реальна, и не только из-за существования Эфира. — Допустим. Что ты предлагаешь? — Найти доказательства. Найти заклинания. Поговорить с мамой, — повторил Локи и уткнулся в книжку. Тор вздохнул. Положил голову на руки, став похожим на большого косматого пса, и посмотрел на брата. — Ло-оки… — позвал он. Локи поднял глаза от книги. — Что? — Тебе надо добраться до фресок? Так? — Я знаю, что весь потолок под росписью, — кивнул Локи. — Если хотя бы в одном месте найдутся старые фрески, значит, весь потолок такой. — Слушай, — Тор потянулся через стол и взял руки Локи в свои. — У меня идея! — И чем же тебя озарило? — скептически фыркнул Локи, но рук не отнял и заинтересованно подался вперед. На миг ему показалось, что они снова дети, которые придумывают, как интереснее увильнуть от уроков. Сходство усиливало шкодливое выражение на лице брата. — Через неделю большой праздник в Ванахейме. У Наместника родился сын, и Один, конечно, приглашен на крестины. Я отправляюсь с отцом и его отрядом, и Огун, само собой, тоже едет: он давно не был дома… Локи насторожился: — Долгое будет празднество? — Не меньше двух недель! Такое событие… И меньше недели провести среди гостей асам будет неприлично, если, конечно, ничего не произойдет. — Так это славно! На неделю или две я получу в распоряжение Асгард!... — Мы уговорим отца оставить тебя здесь. Это будет несложно… — Да, вряд ли ему захочется, чтобы мой ядовитый язык испортил пир, — улыбнулся Локи. В его улыбке не было яда. План Тора понравился ему: красиво и просто. Тор, заметив это, словно засиял изнутри. Точно все еще было так, что одобрение Локи все еще много значило для него — особенно когда речь шла о хитрости. — Я оставлю с тобой Фандрала, — решил Тор. — Он поможет с фресками и отвлечет эйнхериев в случае чего. Как только что-то обнаружишь, иди к матери. И пришли мне весточку. — Само собой, — Локи перегнулся через стол и поцеловал его в кончик носа. — Умница. Хороший брат. — Понравилась идея? — Еще как. А теперь не мешай. Я читаю. — А мне поощрение не полагается? — Тор обошел стол и обнял Локи со спины. Локи рассмеялся и запрокинул голову. — Чтобы думать активнее? Возможно. Подумаю об этом. Но сначала — дело. Тор с сожалением окинул взглядом весомую стопку книг. — Вечером увидимся? Локи кивнул и быстро коснулся губами щетинистого подбородка. Потом высвободился из объятий, притянул книжку поближе и углубился в чтение. Древние магические тексты даже ему давались непросто и требовали полной сосредоточенности. Особенно когда объект поиска не известен досконально и неизучен. Заклинание. То, что сможет навеки удержать несокрушимую силу. То, что спасет Асгард. Задача не из простых. Неделя до отъезда Одина пролетела стремительно. Большую часть времени Локи провел в своей спальне, не вылезая из книг. В один из вечеров Тор возник на пороге с подносом. — Привет! — он помахал рукой, удерживая поднос на одной ладони. — Разделишь со мной трапезу? — Пиры уже не те, ушло веселье? — спросил Локи, не отрываясь от чтения, но приглашающе похлопал ладонью по покрывалу рядом с собой. На кровати не было места: все заняли рукописи и фолианты в раскрытом виде пополам с бумагой, на которой Локи делал заметки и выписки. Тор пристроил поднос на прикроватный столик и отодвинул в сторону тяжелый том в кожаном переплете, пристраиваясь рядом с Локи. — Сказать по правде, с тех пор как ты…. упал с Бивреста, пиры не приносили мне радость, — пожал плечами Тор. — Я все больше проводил время с Хеймдаллем, чем с друзьями в их легкомысленном веселье. Наверное, что-то изменилось во мне и никак не вернется обратно. — Не ожидал услышать от тебя подобное, — Локи посмотрел на него поверх страниц. — Что принес? — Пирог с мясом, рыбу и кувшин доброго меда. Не против? — На самом деле, очень за. Не помню, когда ел в последний раз — возможно, вчера, — Локи отложил книгу и перегнулся через Торовы колени, схватив кусок пирога. — Я никогда не любил пиры, а сейчас мне и вовсе не до них. — Ходят разговоры, что ты не решаешься предстать перед Одином и народом после того, что совершил. — Что? Чушь. Я занят. — Я знаю. А они — нет. — Мне нет дела до глупых сплетен, — Локи впился зубами в горячий пирог. — Однако кухарка все еще на высоте. — Добрый пирог и добрый мед! То, чего мне не хватало в Мидгарде! Некоторое время они ели молча. Горячее мясо сочилось жиром, пирог был сытным и пышным, свежая рыба пахла специями и дымом, а мед — семью заговоренными травами, что женщины Асгарда использовали при готовке и при волшбе, что само по себе не столь далекие друг от друга вещи. Локи, прикрыв глаза, пил мед, чувствуя, как снова что-то предательски сжимается в груди. Асгардский мед — вкус детства, вкус первых проказ и забав, вкус запрета и первых дней взрослой жизни, первых походов и побед. Вкус дома. Локи лег на колени Тора, глядя на него снизу вверх, провел, едва касаясь, пальцами по колючей щетине. Прикрыл глаза, глядя сквозь ресницы на золотой ореол волос вокруг его головы — в спальню яростно билось закатное солнце, точно огромная птица, раскинувшая алые крылья. Улыбнулся — и начал рассказывать: — Я нашел несколько старых ритуалов, которые направлены на то, чтобы сдержать недержимое. В прошлом их использовали, чтобы создать силки или упряжь для существ, которых нельзя обуздать иначе. И я подумал: чем Хела не подобное создание? — А эти существа… Ты кого имеешь в виду? Папиного коня? — Слейпнира? Да, и его в том числе. Я слышал легенды о том, что Одину раньше подчинялся и великий волк Фенрир, но что стало потом — неизвестно. Про Великого Змея же пишут только, что он свил гнездо под Йотунхеймом — возможно, служил Лафею так же, как Слейпнир Одину. Но это не единственные подобные существа. Оттого много лет наши предки искали рецепты волшебства, что могли бы их успокоить. Веревка из женских волос, крепче которой нет… — О такой веревке мне известно. Мать плетет ее из своей косы. — Не только мать. Многие женщины прядут такие веревки, на всякий случай — ведь крепче них ничего нет в Девяти мирах. Но есть и более сложные ингредиенты для цепей и силков… Вроде кошачьих шагов и корней гор. — Где ж я тебе кошачьи шаги найду? — опешил Тор. — Это лапы отрывать надо? — Тор! — Локи закатил глаза. — Нет. Это колдовской обряд, который забирает шаги. Не в буквальном смысле, понимаешь? — А… — Кроме того, мне не нужны именно эти обряды. Чтобы сдержать силу, которая может уничтожить Асгард, силков мало. Если она вырвется — ее уже не удержать никакими силками! Надо создать клетку, и ключ от этой клетки вложить в надежные руки. Иными словами, принцип тот же, но волшба требуется гораздо более сильная. И это рискованно. Но я справлюсь. — Я не сомневаюсь, — Тор отвел волосы с его лба. — Мой брат — лучший колдун в Девяти мирах. Локи самодовольно улыбнулся. Наступил день празднования. Один и его отряд ступили на Радужный мост, и Хеймдалль открыл проход в Ванахейм. Огун смотрел вперед, на открывшиеся перед ним родные просторы, и глаза его блестели от счастья и тоски. Воины Одина, все как один в парадных сияющих доспехах, строем двинулись вперед. Тор задержался, пропуская их, обернулся взволнованно перед тем, как сделать шаг в портал. Локи, стоящий рядом с Хеймдаллем, кивнул ему на прощание. Тор улыбнулся и скрылся в радужном сиянии Бивреста. Локи и Хеймдалль остались наедине. Повисла тяжелая долгая тишина, нарушить которую не стремился ни один из них. — Что ж… — наконец, уронил Хеймдалль. — Надеюсь, ты знаешь, каковы ставки в этой игре. — Знаю лучше многих, — напрягся Локи. — И прорицаю, что ежели буду сидеть сложа руки, Асгард падет, и не будет ни единого аса, кто возрадуется этому. — Злы твои прорицания — как и твой язык, — в голосе Хеймдалля не было вражды. — Ступай, Локи. Делай то, что считаешь должным — не мне запрещать тебе что-либо, и не мне давать советы. Я предупрежу тебя, если Один решит вернуться раньше срока. Локи коротко поклонился, выражая благодарность за поддержку, и стремительным шагом направился во дворец. Он не строил иллюзий относительно лояльности Хеймдалля. Хеймдалль высоко ценил Тора и поддерживал его, потому неудивительно, что он выступил на его стороне. Ведь сейчас они с Тором — союзники. Хеймдалля хорошо иметь на своей стороне, особенно когда выступаешь против Одина. Но Локи не забывал ни на миг, что у Хранителя Врат есть только одна сторона: его собственная. Хеймдалль будет держать глаза открытыми лишь тогда, когда сам сочтет нужным. Будь его воля, Локи не стал бы полагаться на Хеймдалля, но Тор готов доверить ему даже свою жизнь. За последнюю неделю они много разговаривали. Локи рассказывал — как мог, — о Читаури, и о том, на что похож их мир. О том, как изменились его взгляды и убеждения, когда он покинул Асгард и впервые оказался без всеобъемлющей поддержки Одина за спиной. Тор слушал внимательно, не перебивая и не вступая в спор, и, кажется, в самом деле осознавая, что скоро без поддержки Одина останутся они оба. Потом, — когда Локи уставал или на него нападало мрачное настроение, превращая его в замкнутого молчуна, — говорил о своем. О том, как изменился Асгард после падения Локи и крушения Бивреста. Какими пустыми и пошлыми стали казаться Тору бесконечные пиры. Мидгард оставил на его сердце свой отпечаток, и дело было не только и не столько в Джейн, сколько в Мстителях, в жителях Нью-Йорка, в простых смертных, которые не побоялись выступить против обрушившийся на них угрозы. Способных справляться с катастрофами снова и снова. Тор изменился — и словно лишился чего-то внутри, того, что делало его одним из множества асгардских воинов, грубых, громких, открытых и прямых в этой своей открытости. — Я многому научился у тебя, — говорил он и гладил Локи по черным волосам. — Сам не представлял, насколько многому, пока не... потерял. В те дни единственным другом Тора оставался Хеймдалль. Тот, с кем Тор мог поговорить на равных. И связь их только крепла с каждым днем. Так что теперь и думать нечего было действовать отдельно от Хеймдалля. Даже реши Локи скрыть от него свои намерения — Тор непременно выдал бы их. В одном Локи был уверен с ранних лет: друзей стоит держать близко, а врагов — еще ближе. И не иначе. Тронный зал, пустынный и величественный, утопал в лучах яркого солнца. Был светлый полдень, и золотой свет заливал величественный мрамор и резные колонны, преломляясь и сияя на королевском троне. Шаги Локи гулко отдавались в пространстве зала, эхо разносило их звук от стены к стене. Эйнхериев не было, как и караульных. Лишь около трона поджидал высокий воин в неброской одежде. — Приветствую тебя, Локи, — Фандрал склонил голову в легком поклоне. — Нечасто нынче встретишь тебя в Асгарде — все за книгами и в одиночестве, как в прежние времена? — Как было бы здорово, будь времена прежними, — покачал головой Локи. — Тор должен был передать тебе мою просьбу. — И сделал это, поскольку я здесь, — лукаво сощурился Фандрал. — Готов оказать любую помощь сыновьям Одина во славу Асгарда. — Как много он тебе разболтал? — Локи закатил глаза. — Почти что все, — развеселился Фандрал. — Иначе я ни за что бы не согласился. Локи, ты великий мудрец и не менее великий воин, но наворотил здесь дел. Я хотел быть уверен, что ты не обманешь меня. — Вряд ли я здесь главный обманщик, хоть и считаюсь богом лжи, — скривился Локи. — Хватит пустых разговоров. Необходимо добраться до фресок как можно скорее, чтобы окончательно убедиться, правда это или вздор. Локи прошелся по широким плитам, мрамор которых сохранял прохладу даже в самый жаркий день, и поднял голову, рассматривая потолок за высокой стеной массивных колонн. — Думаю попробовать расчистить фрески здесь, — задумчиво произнес он. — В этой части зала редко бывают люди, кроме слуг, и не заходят караульные. Никто не заметит, если мы нарушим целостность потолка. — Если он рухнет, заметят, — резонно заметил Фандрал. — Локи, как ты собираешься это делать? Магией? Локи обернулся, вопросительно подняв брови. В руках у него был кинжал. — Нет, я думал начать с простых методов. — Есть еще проще! — глаза Фандрала торжествующе заблестели. Он отошел к скрытой в тенях стене и не без труда вытащил оттуда крепкую деревянную лестницу. Длины ее вполне хватало, чтобы дотянуться до потолка — такими лестницами пользовались слуги, чтобы держать в порядке скульптуры и потолочные украшения. Локи рассмеялся, увидев лестницу. — И в самом деле! — Что, метод настолько прост, что даже не приходит в голову? — подмигнул Фандрал, прислоняя лестницу к стене. — Подстрахуй меня… Фандрал вскарабкался на лестницу легко и непринужденно, словно тяжелый доспех не сковывал движений. — Да, работы здесь порядочно, — оценил он. — Может, все же по старинке? — Локи подбросил в ладони нож. — Давай попробуем сохранить дворец, — покачал головой Фандрал и достал кинжал. Час спустя Локи основательно заскучал и отправился на поиски второй лестницы. Отловил первую же служанку из тех, кто носят посуду и дрова со двора в кухню, и, сладко улыбаясь, уговорил помочь. Вторая лестница встала рядом с первой, и в четыре руки Локи с Фандралом удалось разрушить край голубого неба, заливающий угол потолка. — Смотри, — сказал Фандрал и провел пальцем, запорошенным мраморной пылью, по широкой трещине. — Здесь красное. Они налегли двумя лезвиями на голубую краску, стремясь очистить как можно больше. Под голубым небом скрывалось красное зарево пожара, теперь его было ясно видно. Фандрал устало провел рукой по лбу. — Остановимся? Или жаждешь продолжать? — Конечно, надо смотреть дальше, — Локи потянулся к потолку, балансируя на неустойчивой лестнице. — Ты получил ответ. Под фресками, которые мы все считали изначальным творением праотцов, действительно есть что-то еще. Ведь тебе известно, что. — Я должен убедиться. — Вёльва не ищет доказательств, она прорицает, — Фандрал внимательно рассматривал палец, перепачканный пылью и осыпавшейся краской. — Это дело других — искать доказательства. Или останавливаться на достигнутом. Могу сказать, например, что этой краске и двух тысяч лет нет. Новодел. Он нахмурился, отряхнул ладонь, вытерев руку о штанину, и врезал нож в алое зарево. Соскоблив краску, он внимательно вгляделся в красные частицы на ладони. — Я не архитектор и не художник, — сказал он. — Но что-то мне подсказывает, что не ошибается наша вёльва. Локи промолчал. Он хмурился, глядя на пострадавший потолок, и впервые за это время казался в самом деле растерянным. — Оказывается, быть вёльвой — незавидная доля. Почти такая же, как быть йотуном, — хмыкнул он, не глядя на Фандрала. — Ох, Локи, — покачал головой Фандрал. На губах его играла мягкая улыбка. Он собирался сказать что-то еще, но резкий окрик снизу отвлек обоих: — Локи?! Фандрал?! Ради всех богов, что вы там делаете?! — Мама! — вздрогнул Локи и поспешил оказаться на земле. — А что здесь делаешь ты? Фригга скрестила руки на груди. Лицо ее приобрело самое суровое выражение. Локи знал этот взгляд — мать сердилась, и в суровости своей становилась неуступчива и неподатлива. — Я направлялась в оранжерею, но прежде решила убедиться, что все в порядке. А мой сын и его друг внезапно затеяли ремонт? — ее брови поднялись вверх. — Локи, твой взгляд меня не проймет. Даже не пытайся. — Вёльва прорицает — у нас неприятности? — фыркнул Фандрал, и Локи бросил на него убийственный взгляд. — То, что мой сын заделался прорицателем, я еще могу пережить, — вздохнула Фригга. — Но в то, что ты заинтересовался ремонтом или архитектурой — не поверю ни на миг. Рассказывай мне все. — В конце концов, я так или иначе собирался это сделать, — пожал плечами Локи. — Ты вовремя пришла, матушка. Вёльва в самом деле прорицает. Фандрал спрыгнул с лестницы. — Госпожа Фригга собиралась на воздух. Быть может, стоит продолжить наш разговор там? В оранжерее было тихо. Многие воины Асгарда отправились на празднование в Ванахейм вместе с Тором и Одином, остальные же мирно занимались своими делами, посвящали себя тренировкам или поездкам в отдаленные деревни. Мирная тишина и покой оранжереи нарушало разве что пение птиц. Яркие цветы лишь начинали распускаться, зеленая густая листва успокаивала глаз, а изящные каменные скамьи прятались в тени, рядом с небольшими, мягко журчащими фонтанами. Фригга сидела прямо, сложив руки на груди, и внимательно слушала прорицания Локи. Он не старался облечь знания о будущем в пугающую форму, к чему, как правило, стремились вёльвы, лишь стремился быть убедительным в своих пророчествах. И по глазам Фригги с горечью понимал, как сильно она не хочет верить ему. Он и сам не хотел себе верить. Если бы мог. — Ты утверждаешь, что Один сам подверг Асгард неслыханной опасности? — медленно повторила она. — Да, и произошло это долгие годы назад, так давно, что никто из ныне живущих асов об этом не помнит. — Говорят, в бою с ней погибли все Валькирии, — вставил Фандрал. Локи бросил на него яростный взгляд. Фандрал улыбнулся. — Не испепеляй меня своим гневом, Локи, прошу тебя, — мягко попросил он. — Госпожа Фригга, я остался здесь по просьбе Тора. Он верит Локи, и убедил меня также ему поверить. Ведь все мы были свидетелями послания из будущего. От Тора, которому удалось изменить ход вещей. Если Тор в самом деле передал Локи столь важные знания, мы не можем отвернуться от него. — В твоих словах есть правда, хоть правда эта и горька, — кивнула Фригга. — Но, ради спокойствия Асгарда, вы оба можете объяснить мне, что сотворили с потолком? — Искали истину, — пояснил Локи. — Мне нужна твоя помощь, матушка. Твой совет, твоя мудрость и твоя волшба. Но приди я к тебе, как сейчас, вооруженный лишь словами — поверила бы ты мне? Прошла бы со мной по рискованному пути, что я затеял? — Я не услышала еще ни слова про твой путь. И что же за истину ты готов мне предъявить? — Под фресками, украшающими своды тронного зала, скрываются другие. На тех фресках изображены пламя и кровь, запечатлены свершения Хелы и Одина. Мы хотели проверить, есть ли на самом деле эти скрытые фрески, и оказались правы. — И фрески, скрытые под новыми, в самом деле очень древние. Им несколько тысяч лет. Я немного разбираюсь в таких вещах благодаря своей матери, — пояснил Фандрал. — Мы могли бы полностью разрушить одну секцию, чтобы получить полноценные доказательства, но… — Но тогда Один точно узнает об этом, — покачал головой Локи. — Смысл же в том, чтобы его переиграть. — Вспомни, до чего в прошлый раз довела отца твоя жестокость, Локи, — сурово свела брови мать. — Тебе было мало? — Матушка! — взвился Локи. — Вспомни, что его лукавство и ложь привели к катастрофе! — Это не повод тебе обманывать его, — Фригга смотрела строго и холодно. — Назови хоть одну причину, почему я должна утаить от Одина твои пророчества, будь они трижды правдивыми? Если Один в самом деле приблизил нас к Рагнарёку, ему и останавливать его. — Выслушай меня, матушка! — Локи схватил ее за руки и заглянул в глаза. — Речь ведь идет о том, что Один запер Хелу своей жизнью. А жизнь его, как и любого из нас, однажды подойдет к концу. Он запер Хелу и забыл, и вряд ли захочет вспоминать ее сейчас, когда мир и покой возвратились в Асгард, и когда мы остались без Тессеракта, а Вселенной все еще угрожает внешний враг — Танос, и все силы Асгарда должны сосредоточиться на этой войне. А у меня есть план! — Что ж… Я готова выслушать его, — ответила Фригга, хотя взгляд ее не смягчился. — Есть один ритуал, который я нашел в старых манускриптах. Он позволить создать второй ключ и навеки лишить Хелу возможности покинуть место ее заточения… Фригга подняла руку и коснулась пальцем алых всполохов, разбегаюшихся по потолку. Длинным кинжалом поддела еще пласт краски, расчищая потолок от остатков голубого неба. Локи и Фандрал крепко держали лестницу и, задрав головы вверх, смотрели, как проступают на высокой арке потолка лица. Одно из них они знали, и то было лицо Одина, молодое и торжественное, и оба глаза его с царственной добротой созерцали мир. Лицо второе обоим было незнакомо. Черноволосая женщина со взглядом валькирии, она держала в руке огонь, и взгляд ее обещал лишь боль и смерть. Хела, Богиня Смерти, верхом на огромном волке неслась впереди своего отца и царя, завоевывая для него миры. Кровавый закат полыхал за их спинами. Фригга спустилась вниз и подняла на Локи покрасневшие глаза. — Как я хотела бы, чтобы ты солгал, — тихо сказала она. — Но теперь я вижу, что ты и в самом деле вестник будущего, Локи. И сам еще не осознаешь, насколько это меняет твою судьбу и твое предназначение. — Ты поможешь мне? — с надеждой спросил Локи, помогая ей сойти с лестницы. — Я не справлюсь один. — Я помогу, — кивнула Фригга. — Если есть хоть малейший шанс, что это существо вырвется на свободу, мы должны остановить ее. Любой ценой. — Тогда надо поторопиться. Один задержится в Ванахейме не меньше чем на неделю. А если что-то произойдет раньше — Тор с ним, и Тор задержит его. — А твой брат знает, что именно ты затеял? — вдруг спросила Фригга, и по лицу Локи на миг пронеслась тень смятения. Потом он улыбнулся. — Мой брат знает, что мы спасаем Асгард. — Да уж, а молотом получу я… — пробормотал Фандрал, потирая шею. — К слову, мы что-то сделаем с фресками? Скоро сюда явятся эйнхерии и примут караул, и… — Фрески? Да не беспокойтесь о них! — Фригга подняла брови, и Фандрал отчетливо увидел в ней сходство с Локи. Фригга взмахнула рукой, и иллюзия голубого неба затянула фреску. — Я пришлю служанку тут прибраться, — сказал Фандрал. Солнце почти село, и закатные лучи подсвечивали розовым алебастровую пыль на полу. — Покажи мне рукопись, — Фригга ласково погладила Локи по щеке. — Мы подумаем вместе, как сделать ритуал наиболее безопасным… для всех. Локи кивнул и на мгновение, встретив ее взгляд, в котором снова сияло тепло, он почувствовал себя по-настоящему дома.