Прорицание вёльвы

люди плывут по волнам, а Локи правит.

Тор медленно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы и откинулся назад, упираясь спиной в прохладную стену. В это время суток коридор пустовал, даже слуги больше не скользили взад и вперед незаметными тенями. Тор опустил руку на рукоять Мьёлльнира — ее кожаное оплетение под ладонью вселяло в него уверенность и покой. Хотя куда теперь до покоя. Он прикрыл глаза и заново пустился по кругу воспоминаний о событиях последних дней. С того момента, как зов Хеймдалля настиг его и он получил возможность увидеть ритуал глазами Стража, время словно ускорилось. Тор стоял, не в силах ни на что повлиять, и мог лишь смотреть, как бился в агонии Локи, пока древние руны жгли и терзали его тело. Одно только утешало его в тот миг: лицо Фригги было сосредоточенным и спокойным, губы и руки плавно двигались, сплетая вязь заклятий, и по ней было видно, что все под контролем, и все идет так, как должно. И пусть ее ресницы дрогнули от измученного крика Локи, она не прервала заклинание, не оборвала плетение чар, и огненная вязь рун окольцевала худую грудь, оставив на синей коже Локи тлеющий черный узор. Когда все было кончено, Страж оставил его. Тору и этого хватило бы, но Один, почувствовав что-то, велел немедленно возвращаться в Асгард. В тот момент Тор не мог думать ни о чем другом, кроме как о Локи, а потому просто заступил дорогу отцу и решительно возразил: — Мы не можем покинуть праздник сейчас, отец! То, что ты здесь — важно для Ванахейма! Если асы покинут пир, могут начаться волнения и разговоры. Да и что ты ожидаешь найти в Асгарде? — Возможно, я опасаюсь чего-то там не найти? — в голосе Одина послышались ледяные ноты. — Не тебе решать, Тор, подчиняться или нет моим приказам. — Позволь, отец, но я здесь — со своим народом, и со своим отрядом. И люди будут возмущены тем, что их без причины лишают праздника. Асгарду не угрожает опасность, ведь будь иначе, Страж бы нас призвал. — Твоя забота о… народе Асгарда весьма впечатляет, — Один выделил голосом слово “народ”. — Но не забывай свое место. — Будь покоен, Отец. Свое место я не забыл, — твердо ответил Тор, опустив руку на молот. От Одина не укрылся его жест. Он приподнял брови в холодном удивлении. В единственном его глазу отразился немой вопрос. Но он промолчал. — Так что же, отец? — настойчиво спросил Тор. — Ты дашь людям их праздник? Или велишь немедленно седлать коней? — Люди получат свой праздник, — помедлив, уронил Один. — Впрочем, ты прав. Сегодня мое присутствие еще необходимо. Я отправлюсь в Асгард на рассвете. Тор медленно выдохнул. Как бы ему ни хотелось, удержать Одина дольше он не смог бы при всем желании. Он не стремился вступать с отцом в открытый конфликт, но и допустить, чтобы тот навредил Локи, Тор не мог. — Однажды ты поймешь, что все это к лучшему, отец, — прошептал он себе под нос. — Однажды ты поймешь, что Локи прав. Дальше сдерживать Одина так, чтобы не вызвать у него подозрений, Тор не мог. Вот и вышло, что на рассвете Один принес извинения ванам и отбыл в Асгард вместе со всей своей свитой. — Тор, что произошло? — тихо спросила Сиф. — Тебе известно что-то о намерениях Всеотца, что он так внезапно изменил свое решение праздновать в полную силу от начала и до самого конца? — Да, мне кое-что известно, — так же тихо ответил Тор. — И я был бы рад, если бы ошибался относительно его целей и намерений. — О чем ты? — Сиф заступила ему дорогу, пытаясь заглянуть в лицо. Тор стиснул зубы и молча покачал головой. Сиф смолчала, но по взгляду ее было ясно, что Тору не будет покоя, пока воительница не добьется правды. О ее упрямстве ходили такие же легенды, как и о доблести, и потому мало кто решался спорить с ней или возражать. Однако Тору сейчас не было дела до волнения леди Сиф, как и до вопросительных взглядов Вольштагга или напряженного дыхания Огуна. Он еще не знал, что именно встретит его дома. И пусть путь из Ванахейма в Асгард через Радужный мост не отнимал много времени, для Тора в этот раз он обернулся вечностью. И лишь взглянув в спокойные глаза Стража, отливающие жидким золотом, он смог сделать глубокий вздох и ненадолго успокоить мятущееся сердце. Он твердил себе, что, случись что-то непоправимое, Хеймдалль немедленно поговорил бы с ним, предупредил… А не стоял бы с таким лицом, неподвижности которого мог позавидовать даже камень! Поприветствовав Хеймдалля лишь кивком головы, Один направил коня во дворец. Тор поспешил за ним, а следом устремилась вся остальная свита. Что бы ни обнаружилось во дворце, Тор желал оказаться в этот момент рядом с отцом. Пусть даже придется вступить с ним в схватку. Однако, вопреки ожиданиям, во дворце было сумрачно и тихо. Даже разворошенный потолок уже залатали обратно, чтобы он не держался лишь на силе иллюзий. Пустующий трон охраняли четверо Эйнхериев, со двора доносились крики и смех воинов, вышедших на утреннюю тренировку, откуда-то лилась прекрасная музыка. Но внешнее спокойствие Асгарда не могло обмануть того, кто был связан с ним более крепкой связью, чем кто-либо. Что-то было нарушено, переделано, перешито и переплетено, и Один чувствовал это всем собой. Тор видел это и понимал, потому что сам чувствовал себя так же. — Пришлите ко мне Локи! — прорычал Один, обернувшись к эйнхериям. — Немедленно! — Мое почтение, Всеотец, — ответил один из них. — Но принц Локи слег с тяжелой болезнью, оттого к нему не велено никого пускать! — Я велел привести ко мне Локи! — прогрохотал Один. — Он и в самом деле болен, — раздался тихий голос Фригги от дверей. Тор резко повернулся и увидел мать. Она была бледна и выглядела нездоровой, но взгляд ее был тверд, а улыбка — полна любви. — Наконец-то вы вернулись, мои мальчики, — проговорила она. Подойдя к Одину, она запечатлела легкий поцелуй на его губах. — С твоей стороны было так мило поспешить вернуться домой, — сказала она. — Но к Локи тебе нельзя. — Фригга, — прошептал Один, и взгляд его на один миг стал совершенно потерянным. — Что же вы натворили… Вышло так, что и в самом деле к Локи нельзя было совсем никому. Даже самому Тору, который, улучив минуту, когда Один и Фригга были заняты друг другом, выскользнул из тронного зала и стремглав бросился к покоям Локи. Он бежал так быстро, что не заметил высоких лестниц, перемахнув через несколько ступеней сразу, промчался по светлым коридорам, спугнув нескольких зазевавшихся слуг, и даже не остановился, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. И все — ради того, чтобы, столкнувшись лицом к лицу с четырьмя эйнхериями, скрестившими копья перед дверями, узнать, что “совсем никому” — это и ему тоже. Что принц Локи болен, и недуг его серьезен, а потому только госпожа Фригга и может навещать его, а приказ госпожи Фригги нерушим. Оттого Тор остался в коридоре, прислонившись спиной к гладкой стене, чей золотистый цвет отражал солнечные лучи, падающие сквозь высокие стрельчатые окна, и ждал, вспоминая каждое мгновение последних дней, каждую деталь видения, насланного на него Хеймдаллем, в то время как сердце его стыло в мутной тревоге и дыхание прерывалось от дурных предчувствий. Тор ждал. В скором времени он услышал легкие шаги, и в коридоре появилась Фригга. — Мама! — он поднялся ей навстречу. — Что происходит? — Хорошо, что ты вернулся, — она порывисто обняла Тора и прижалась щекой к его щеке. — Теперь всем будет спокойнее. — Как он? — Тор обхватил мать руками за плечи и заглянул в глаза. — Все в порядке, — мягко отозвалась она. — Мы сделали все, что могли, и сделали все правильно. Теперь ему надо восстановить силы. Ему потребуется время, но… Он справится. Твой брат очень силен. — Я могу увидеть его? — спросил Тор, уже зная ответ. Фригга медленно покачала головой. — Нет. Пока — нет. — Но почему? — Он так просил. Она поцеловала Тора в щеку и скрылась за дверью. До Тора донеслись приглушенные голоса. Он снова опустился на пол у двери. Через некоторое время он проснулся от прикосновения руки к плечу. Оказывается, он успел задремать. Он вскинулся, готовый в ту же минуту вскочить и ринуться в бой, но перед ним оказался всего лишь Фандрал. Присев на корточки, он обеспокоенно заглядывал Тору в лицо. — Ты не выглядишь бодрым, — констатировал он с легкой улыбкой. — Не хочешь пойти отдохнуть? — Нет, — Тор покачал головой. — Не хочу. Один в гневе, и я не желаю, чтобы он вздумал нарушить покой Локи, пока тот не восстановится достаточно, чтобы… противостоять. — По-моему, ты преувеличиваешь, — Фандрал сжал пальцы на его плече. — Насколько мне известно, Один оставил Локи в покое. Стражу никто не отсылал, и… — Я лучше посторожу, — отрезал Тор и вдруг спохватился. — Ты-то что здесь делаешь? — Госпожа Фригга попросила помочь, — туманно ответил Фандрал, и Тор только сейчас обратил внимание, что дверь в покои Локи осталась полуоткрытой. Видимо, что-то отразилось во взгляде Тора, отчего Фандрал расхохотался в голос. — Ох, ну брось, дружище! — он поднял руки в примирительном жесте. — Да, мне можно, тебе нельзя, но это не повод так сверкать глазами. Тор устало прикрыл глаза. — Делайте что хотите, только меня не трогайте, — пробормотал он, чувствуя, как обида поднимается откуда-то из глубины живота, чтобы свить черное гнездо на сердце. Выходило так, что Локи готов принимать у себя и мать, и Фандрала — но только не его самого. Быть может, дело было в ритуале, что сплотил их между собой? Так или иначе, решил он, пока Локи болен, свои чувства стоит держать в узде. Хотя гнев требовал быть выплеснутым немедленно. Тору хотелось обрушить свою боль, тревогу, обиду и злость на ни в чем не повинную голову Фандрала, но вместо этого он нашел в себе силы улыбнуться. — Передай ему, что я тут посторожу. Мало ли что… — Я передам, — мягко ответил Фандрал. — И велю слугам принести тебе еды. — Вот за это спасибо, — хмыкнул Тор. — Кажется, последний раз я ел вчера. — Сейчас же распоряжусь. У Фандрала слова с делом не расходились. Так и сейчас — не прошло и четверти часа, как перед Тором оказался поднос с горячим мясом, теплым сыром и полным кувшином меда. Он с благодарностью улыбнулся в пустоту и набросился на еду. Удивительно, как ему удавалось не чувствовать позывов голода до этого момента. Стоило вонзить зубы в сочащееся соком мясо, и сразу желудок отозвался стоном, и голод прилил с утроенной силой. Тор расправился с едой в считанные минуты и вернулся на свой пост. Рука его лежала на рукояти Мьёлльнира, и он был готов в любую минуту пустить его в ход при малейшей необходимости. И вместе с тем у него наконец-то возникло время подумать о тех словах Локи, о том, что во время Рагнарёка он из будущего лишился молота и открыл свою истинную силу. Сила грома. Сила молний. Мьёлльнир был призван фиксировать и сдерживать силу, но отчего Тор решил, что на этом все заканчивается? Он поднес свободную руку к губам и взглянул на ладонь. Синяя искорка промелькнула и исчезла. Он сосредоточился снова в надежде повторить. Разряд прошел, слабый, похожий на легкую вспышку, он вызвал лишь щекотку на открытой руке. Подумав, Тор убрал вторую руку с Мьёлльнира и сосредоточился на своих ладонях, не обращая внимания на заинтересованные взгляды эйнхериев. Не дело стражников лезть в дела царевича, хоть тот и сидит на холодном полу, изучая линии на руках. — Вызови молнию, — пробормотал он себе под нос. — Вызови молнию! Он не знал, что вообще толкнуло его заняться этим. Может быть, скука ожидания чего-то неизбежного, что находилось пока в отдалении, ведь он никогда не был хорош в том, чтобы сидеть в засаде и выжидать, его сильной стороной была решимость и стремление вперед. Может быть, желание покрасоваться перед Локи тем, что он тоже умеет и может больше, чем раньше. Пусть это раньше было несколько дней назад. Несколько дней — и отмененный конец света. О да, пожалуй, ему хотелось удивить Локи и увидеть одобрение в его глазах. — Вызови молнию! — упрямо пробормотал он, и новый разряд в самом деле пробежал по его пальцам. Тор улыбнулся. И в тот же момент спохватился, что коридор, ведущий к спальным покоям, не самое лучшее место для тренировки. Стоило выйти во двор и попробовать призвать молнии в полную силу, но пока Тор и помыслить не мог о том, чтобы оставить пост. Он не знал, сколько прошло времени и сколько он так сидел, пока из покоев Локи не вышла Фригга в сопровождении Фандрала. По ее лицу видно было, что она нисколько не удивилась, увидев Тора. Стало быть, Фандрал рассказал ей… и Локи тоже знал. — Я думаю, что на ночь стражи будет достаточно, — только и сказала она. — Отправляйся спать, Тор. Ночь — время для сна. А тебе еще понадобятся силы. В этом была ее тайная, материнская сила убеждения, против которой Тор так и не научился идти. Фригга говорила мягко, не повышая голоса, без видимой настойчивости, но ослушаться ее Тор не решился бы ни за что на свете. Потому он покорно поднялся на ноги, еле сдержав стон — за долгие часы, проведенные без движения, все тело затекло и отказывалось слушаться, — и послушно отправился в сторону своих покоев. Он был уверен, что не сможет уснуть, но провалился в сон, едва только голова коснулась подушки, — чтобы проснуться с первыми лучами рассвета. Так минуло несколько дней, и все они походили один на другой. Тор нес ежедневную вахту на страже покоя Локи, и даже эйнхерии у двери уже не косились на него с недоумением в глазах. По распоряжению Фандрала слуги исправно приносили еду и питье, так что Тор не знал нужды, к тому же ему было чем заняться: он тренировал силу молний, что все увереннее окутывала пальцы. Он не решался применить заряд в полную силу, но даже небольшие успехи уже вдохновляли его. На исходе третьего дня появилась леди Сиф. Она шла по коридору следом за Фриггой, поднос в ее руках был тщательно укрыт мягкой тканью. Поначалу Тор решил, что леди Сиф явилась по его душу, с целью вытащить на тренировку, или — что хуже, — принесла печальные новости о том, что вмешательство Асгарда необходимо в Девяти мирах. Но ему в тот же момент стало ясно, что леди Сиф просто сопровождает Фриггу. Его удивило лишь то, что она тоже скрылась за дверями покоев, которые плотно сомкнулись за их спинами в следующий миг. Стало быть, теперь леди Сиф, равно как и Фандрал, имеет доступ в покои Локи, куда до сих пор запрещено входить Тору. Тор закусил губу от обиды, нахлынувшей с новой силой. Справиться с ней помогло лишь осознание, что Фригга не позвала бы леди Сиф без крайней необходимости — пусть воительнице не знакомо было целительство, зато она была той, кому можно было доверять безо всякой оглядки. Оттого в сердце Тора вновь прокралась тревога — что с Локи? Как он чувствует себя после жестокого и опасного ритуала, часть которого Тор даже сумел подсмотреть? То, что он увидел, было ужасно — ведь даже его весьма скромных знаний о магии хватало, чтобы осознать весь масштаб и риски задуманного Локи. Но Локи смог и справился, а значит, и дальше будет справляться. Дело Тора — хранить его покой, а не тревожиться за то, что и так держит под контролем мать. Уговаривая себя таким образом, он даже смог перекусить куском мяса и кружкой пива, после чего окончательно пришел к выводу, что тревогу, ревность и обиду чаще провоцирует голодный желудок, чем реальные обстоятельства. Потому сытный ужин прогнал хмурую тень с его лица, оставив прежнюю улыбку. Ту улыбку, за которой воины смело шли в бой и не боялись даже оставить жизнь на поле битвы. Эта улыбка делала Тора самим собой, потому что он не мог долго поддаваться унынию, не мог долго позволять мрачным мыслям мутить свое сознание. Но долго и терпеливо ждать он тоже не мог, не умел и не хотел уметь. Потому терпение его было уже на исходе, когда дверь покоев Локи приоткрылась, и из нее показались Фандрал и Сиф. Они выглядели увлеченными каким-то разговором, и от Тора не укрылась тень печали в глазах обоих. Он вскочил с места, напрягшись, готовый в любой момент бежать, искать, делать —- только не бездействовать, — но Фандрал заметил это и улыбнулся, а следом улыбка озарила и лицо леди Сиф. — Ты верен себе, Тор, — хмыкнула она. — Зад еще не отсидел? — Он стал квадратным, — в тон ей отозвался Тор. — В таком случае квадратные табуреты в спальне Локи подойдут тебе идеально, — Сиф похлопала его по плечу. — Иди, герой-любовник, спаситель Асгарда возжелал твоего общества, и, несмотря на строжайшие предписания врачей в лице вашей воистину святой матушки, мы не можем ему отказать! Тора не потребовалось просить дважды. Бросив благодарный взгляд на друзей, он подхватил молот и стремительным шагом направился к двери, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пуститься бегом. Эйнхерии посторонились, впуская его в покои, и вежливо прикрыли дверь, едва он вошел. — Локи! — с порога воскликнул Тор, привлекая к себе внимание. — А, вот и ты, — донеслось со стороны широкой постели. — Что ж, лицезрей меня, брат. Тор шагнул вперед. Несмотря на то, что солнце высоко стояло над Асгардом и его золотые лучи заливали все помещение, кровать Локи находилась в тени, скрытая высоким бархатным балдахином, чьи тяжелые полотна были откинуты до середины и подхвачены золотыми кольцами. Локи лежал на белых простынях, и оттого синева его кожи особенно бросалась в глаза. Изумрудное покрывало не закрывало груди, черные волосы разметались по подушке, а глаза, непривычно красные, внимательно следили за происходящим. Локи едва повернул голову, когда Тор ворвался в спальню, но тем не менее нашел в себе силы повернуть руку ладонью вверх и сделать приглашающий жест. Тор приблизился, со смесью волнения и восхищения в глазах разглядывая открывшуюся ему картину. — Вот как, — протянул он, несколько смущенный происходящим. — Рога все-таки есть! И большие! — Забодаю, — слабо улыбнулся Локи. — Присядешь? Тор осторожно опустился поверх покрывала, стараясь не потревожить Локи. — Как ты чувствуешь себя? — решился спросить он. — Честно? Хуже еще не бывало. — Локи рассмеялся и тут же замолк, словно смех причинял ему боль. — А ведь я был у Читаури, хочу тебе напомнить… Тор осторожно накрыл его руку своей. Локи сжал пальцы. — Шрамов теперь прибавилось, — продолжил он. — Но есть шанс, что они останутся лишь на коже йотуна. В человеческой же форме я не должен их носить. Эти знаки. Руны. Так сказала мать, а я пока не имел возможности проверить. — Почему ты все еще в виде йотуна? — спросил Тор, и Локи рассмеялся опять: — Чтобы тебя порадовать, конечно! Ты же так хотел это увидеть! — А если серьезно? — Я должен был провести ритуал в теле йотуна, потому что тело аса могло оказаться не готовым к столь сильной и древней магии. Была вероятность, что я не перенесу ритуал, если не обернусь вовремя. Больше всего боялся, что от страха забуду, как менять облик! Но, как видишь, этого не произошло… — Мой бесстрашный брат! — Тор наклонился и легонько чмокнул его в нос. — Спаситель Асгарда! — напомнил Локи, глаза его блестели весельем. — Потому теперь мне и придется находиться в теле йотуна до следующей смены луны. Пока луна не пройдет весь круг перерождения, я должен оставаться таким. В этом случае мне ничто не грозит. — Надеюсь, ты не собирался весь месяц держать меня вдали? — нахмурился вдруг Тор. Локи на мгновение отвел глаза. — Изначально…. Я не хотел показываться тебе, — вздохнув, признался он. — Мне неприятен этот облик, сама мысль о нем терзает мое сердце, и я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Но после красочных рассказов о твоем бессменном карауле под дверью мое сердце дрогнуло. Да и кто бы устоял? Я хотел тебя увидеть. — И я здесь, — Тор поднес его руку к губам и с нежностью поцеловал ледяные пальцы. Локи улыбнулся. — Ты останешься? — спросил он, ни на секунду не сомневаясь в ответе. Тор промолчал, но не отнял теплых губ от синей кожи, не шелохнулся, бережно удерживая в руке узкую ладонь. Локи хмыкнул и заерзал на кровати, сдвигаясь на одну ее сторону. — Ну залезай, раз так, — и замер, ожидая, пока Тор последует его совету. Тор улыбнулся, отпустил, наконец, его пальцы и встал с кровати. Без близкого ощущения его тепла Локи сразу почувствовал себя неуютно, неприятный холодок пробежал между лопаток и пропал. Тор возился с кафтаном, полускрытый тяжелыми складками балдахина, фибула выскальзывала из пальцев, плащ цеплялся за пояс, пояс путался в плаще — Тор словно первый раз в жизни раздевался. До Локи донеслось тихое шипение, возмущенный возглас, за которым последовало растерянное “ой!..”, а потом Тор в одной рубашке и штанах плюхнулся обратно на кровать. — Вот я пришел, — зачем-то сообщил он. Локи откинул одеяло. — Мне холодно, знаешь ли, — капризно проворчал он. — Ты слишком долго. Ложись рядом, будешь работать печкой. Тор не заставил себя долго ждать. Нырнул под изумрудное покрывало, схватил истерзанное ритуалом, ледяное тело в охапку и со всей силы прижал к себе, уткнувшись лицом в черноволосую макушку — волосы Локи пахли полынью и медом, и совсем чуть-чуть — кровью. Локи взвыл: — Отпусти, медведь! Задушишь, я же раненый! И Тор слегка разжал руки, но ни за какие сокровища девяти миров не отпустил бы его сейчас совсем. Он ужасно соскучился, и только сейчас в полной мере осознал, как сильно. Локи расслабился в его руках, прикрыл глаза, и, слушая его ровное дыхание, Тор чувствовал, как губы против воли расползаются в улыбке. Долгие часы ожидания вымотали его, но они стоили обретенной награды. Тор теснее прижал к себе Локи, следя на этот раз, чтобы объятия не вышли чересчур крепкими, и в скором времени задремал, позволяя усталости и тревоге взять над ним власть и увлечь к снам о лесах Асгарда и сияющем рассветном небе. Когда Фригга пришла проведать Локи, братья спали, обнимая друг друга, как в далеком детстве. С того дня Локи пошел на поправку. Кожа его все так же оставалась синей, и он не мог скинуть облик йотуна, а шрамы от въевшихся под кожу саднящих рун нестерпимо ныли, так что приходилось по нескольку раз в день смазывать их особой мазью, но слабость уходила, и он все больше времени проводил бодрствуя. И, пользуясь моментом, отыгрывался на ближних своих как мог. Фандрала он заставлял дни напролет читать ему книги, утверждая, что у Фандрала хотя бы не нудный и не гнусавый голос, а также, что он хоть что-то способен понять из прочитанного материала. — А, так ты образованием моим решил заняться? — расхохотался Фандрал, услышав это в очередной раз. — Воистину, нет предела твоему коварству. — Нет, — с показной серьезностью согласился Локи и снова заулыбался. — Так что продолжай. И Фандрал читал ему вновь и вновь, иногда отходя в библиотеку со списком нужных Локи книг. Тор не знал, радоваться ли ему по этому поводу. Но он не мог более проводить у постели Локи все время. Убедившись, что тот жив, здоров и в безопасности, и что находится под круглосуточным присмотром друзей, Тор вернулся к своим обязанностям царевича и воеводы. Отряд изнывал без регулярных тренировок, и, хотя сейчас и речи не шло о том, чтобы покинуть Асгард, Тор не мог больше избегать их. Потому учения проходили в близлежащих лесах, и Тор возглавлял отряд, руководя юношами, многие из которых только недавно взяли в руки свой первый боевой меч. В такие минуты он старался сосредоточиться лишь на командовании и не думать о Локи, запертом в своей высокой башне. Не в одиночестве. С Фандралом, леди Сиф и матерью. И если присутствие женщин рядом с братом успокаивало его сердце, то при мысли о Фандрале что-то неприятно тянуло под ребрами. Он не понимал, в чем дело. То ли во взглядах, которые Фандрал исподтишка бросал на Локи — слишком много в них было непонятной печали, то ли в той расторопности, с которой Фандрал стремился исполнить все желания и капризы… Тору претило об этом думать, ибо Фандрал приходился ему другом и названным братом, и он доверил бы ему свою спину и свою жизнь безоговорочно, как сейчас доверял жизнь и безопасность Локи. Но злая ревность уже свила гнездо в его сердце, и изгнать ее было не так уж просто. Тор подумал, что самым лучшим исходом будет не обращать внимания, и темные чувства испарятся сами по себе. Во всяком случае, у него не возникло еще ни единого повода сомневаться в Локи. Тор приходил к нему каждый вечер, когда солнце начинало клониться за горизонт. В эти часы покои Локи заливал золотисто-розовый свет, превращая их в сокровищницу, полную драгоценностей. Сам Локи скрывался в тени балдахина, и имел все возможности любоваться этим зрелищем, но Тор приходил и отвлекал его, снова и снова. Каждый день изнурительных тренировочных походов и дел Асгарда вознаграждался: Тор скидывал доспехи, лез в бочку с горячей водой, переодевался в чистую сухую рубашку и спешил к Локи, считая, что и так порядочно времени потерял впустую. — Долго же тебя не было, брат, — дразнил его Локи, наблюдая из-под полуопущенных ресниц. — Я успел соскучиться. — По мне? — сияющее лицо Тора способно было затмить пламенеющий за окном закат. — Нет, по развлечениям! — хмыкнул Локи, но согнать ласковую улыбку с лица Тора ничто было не в силах. — А я — по тебе, мой раненый брат, — сообщил он, плюхаясь на кровать. — Знаешь, без тебя Асгард не Асгард! Ходишь по безопасным коридорам, никто не кидает заклинаниями в спину, не строит козни… Ну что за дело! — Вот так всегда, — притворно вздохнул Локи. — Стоит хоть ненадолго отлучиться, и все сразу перестают справляться. Все надо делать самому! Воистину, я незаменим. Тор рассмеялся и наклонился поцеловать его. Он уже привык к холодному вкусу губ, и жаждал лишь одного — согреть их своим теплом. Локи рассмеялся ему в губы, отвечая на поцелуй, и подался ближе. Тор ощутил, как изморозь вмиг покрыла его тело, разбегаясь от того места на шее, куда прикоснулись пальцы Локи, ниже по спине и груди, словно тонкий наст, который легко сломать одним шагом. Тор повел плечами, сбрасывая это ощущение, и крепче прижал к себе брата. — Морозь, морозь! — воодушевленно заявил он. — Мне все равно! — Ох, дождешься, и в самом деле заморожу, — искорка веселья осветила алые радужки глаз Локи. — Какой же ты нетерпеливый, брат. Неужели не можешь подождать до новой луны? — Я терпеливый! Я вот, жду, — Тор приподнялся на локте и спросил, с искренним любопытством заглядывая Локи в лицо. — Слушай, а если мы… сейчас… то там… ну… замерзнет? Локи секунду ошарашенно смотрел на него, а потом зашелся в приступе настолько сильного смеха, что раны и шрамы на его груди и плечах разболелись с новой силой. — Идиот! — выдохнул он и толкнул Тора в плечо, опрокидывая на спину. Тор не растерялся и перехватил его за руку, утягивая за собой. Локи зашипел, упираясь коленями в кровать, и дотянулся свободной рукой до подушки, намереваясь нанести решительный удар, но Тор опередил его, прижал ладонь к животу: — Смотри! — короткий, едва ощутимый, но все-таки разряд сорвался с его пальцев. Локи вздрогнул. — Брат… — предупреждающе проговорил он. Тор довольно улыбнулся. По руке его пробежал еще один разряд, так же ужалив Локи на короткий миг. Локи сощурился и исподлобья уставился на брата. — Что ты творишь? — укоряюще спросил он. — Хвастаюсь! — тряхнул волосами Тор. — А по мне, так дразнишься! — Локи толкнул его в плечо, заставляя лечь на спину, и прижал сверху собственным весом. — К твоему сведению, я все еще ранен и нездоров. — Да по тебе и не скажешь! — хмыкнул Тор, но поползновения прекратил. Локи ответил вздохом, в котором Тору явственно послышалось разочарование. Пока он пытался разобраться в настоящих желаниях Локи, тот уже улеглся рядом и взял Тора за руку, медленно переплетая пальцы. — В последний раз мы спали вместе в детстве, — пробормотал он. — До того, как все это случилось. — Жалеешь, что начали снова? — напрягся Тор. Локи поднял брови: — Нет, знаешь, терплю из последних сил. Ты иногда демонстрируешь чудеса несообразительности, брат. Так что закрывай глаза и спи. Тор послушно закрыл глаза и начал проваливаться в сон, и только в этот момент подумал, что Локи, наверное, все-таки может немного колдовать, иначе как объяснить все происходящее? Тор никогда не засыпал в единый миг, всегда подолгу ворочался, перебирал в памяти события прошедшего дня, парил в воспоминаниях до тех пор, пока сон не настигал его, а сейчас он провалился в темную тишину сразу после слов Локи. И не видел уже, как Локи провел без сна почти целую ночь, и все, что он делал — изучал лицо Тора в мягком лунном свете, обводил холодными пальцами горячие даже во сне скулы и улыбался.