Останешься на ночь или навсегда?

      Тэхен опрокинул в свою рюмку остатки соджу и снова тяжело вздохнул. Юнги в очередной раз закатил глаза, но тару с алкашкой у тонсена все же забрал. — Слушай, ну какой же ты беспросветный мудак, — как-то даже излишне спокойно констатировал Мин. — Не сыпь соль на рану, хе-е-ен, — заныл Тэ, бросая голову на стол. — Ну вот давай мне мебель не ломай. Свой пустой котелок где-то в другом месте разбивай, пожалуйста, спасибо.       Мин Юнги не был зол на младшего, он скорее просто не мог понять, отчего его тонсен такой дебил? — Ну, вот ты мне скажи, нахрена ты убежал? — Юнги заботливо провел рукой по взлохмаченным волосам, успокаивая такого проблемного ребёнка. — Я… я не убегал. Я просто поехал за Джин-хо. Я — приличный отец, — пьяно заявил Тэхен. — Ты ебненький, а не приличный, Тэ, — выдохнул Мин. — Ты же вот понимаешь, что ему не безразличен?       Тэхен кивнул и ещё сильнее принялся себя грызть за этот поцелуй. Безусловно, ему понравился вкус гуковских губ, ему понравилось то, каким смущенным после этого поцелуя был младший. Такой растерянный, такой открытый и беззащитный, что даже не верилось, что вот это — тот самый вездесущий и постоянно уверенный в себе Чон Чонгук.       Всего лишь один невинный поцелуй сумел сбить спесь с такого серьезного шефа, президента крупнейшей строительной компании. И когда Тэхен понимал это, то радовался еще больше. Ведь именно он, и только он сумел достигнуть того, чего, в общем-то и не хотел, но все же, о чем прочие сотрудники и мечтать не могут.       Невозмутимый Чон Чонгук не нашёлся, что ответить, потерял дар речи и просто пулей вылетел из лифта. — Зачем ты вообще его поцеловал? — устало спросил Юнги. — Так ве-е-едь, — ныл Тэ, — у него были такие глазки, так он губки эти свои надул, когда говорил, что беспокоится обо мне. Ты просто представь, — Тэхен приблизился к лицу хена, обдавая того уже весьма ярким запахом перегара. — Он — сам президент компании (!) примчался за мной в отель! Наврал на ресепшене, вызнал номер отеля, заполучил ключ от него, ворвался в номер и такой…       Тэхен мечтательно вздохнул, издавая не то писк, не то плач раненого тюленя. В голове сразу всплыл образ Чонгука: взмыленный, напуганный, со сжатыми кулаками. Он почти накинулся на них, но когда увидел, что Тэхен надежно скрутил этого мерзкого типа, просто осел на пол. — Он когда по косяку сползал, — Тэ облизнул губы, — у него такой вид был счастливый и… и одновременно потерянный. — Ну так он же там придумал себе хуй пойми что, — пожал плечами Юнги. — Из-за этого, кстати, я немного обижен, — надул губы Ким. — Но за такой милый взгляд и за вот это все, я готов простить ему любой косяк! — Но пока косячишь только ты, — резонно заметил Юнги, понимая, что друг, в общем-то, говорит на каком-то автомате. Его мозг уже давно находится в алкогольной отключке. — Ты мне тут это… не это! Не надо мне этого! — замахал руками Тэ. — Все, иди спать, Тэхен. Тебе завтра ещё на работу. — Бляяяя! — взмолился Тэ. — Ну почему?! — Почему ты такой имбецил? Тоже задаюсь этим вопросом.       Ким резко посмотрел на хена мутным взглядом и скуксил гримасу. — Ой, блять, не смотри на меня так! Иди в гостиную. Джин уже все равно с Чимином спит.       Юнги встал и принялся убирать со стола рюмки и недоеденные закуски. — Хен, — внезапно грустно позвал Тэхен.       Мин обернулся и посмотрел на друга, который виновато склонил голову и стал похож на побитого щенка. — Я все испортил, да? Надо-то было всего лишь иметь терпение и сдержанность. Не распускать свои руки, переждать и все прошло бы само… — Не прошло бы. И ты об этом сам прекрасно знаешь, — Юнги подошёл к Тэхену со спины и крепко обнял. — Когда так сильно влюбляешься, то просто взять и отпустить, уже не получается. Да и не нужно тебе этого делать, Тэхен-а. В твоей жизни появился кто-то, кто так сильно заинтересовал тебя, имеет при этом отличную внешность, судя по твоим словам, в купе с хорошим чувством юмора и мозгами. Разве нужно такой дар свыше отпускать?       Тэхен всхлипнул, сгоняя нерадивую слезу со щеки. — Но ведь все это не имеет смысла, хен. В мире, где живу я, нет места любви для двух мужчин. Есть я и есть Джин. — Все, — Юнги хлопнул по опустившимся плечам Тэхена, — вали спать. Будешь дышать на меня ночью перегаром - выгоню. А Джин-хо скажу, что папа на луну улетел, так как он инопланетянин и давно должен был свалить.       Провожая глазами плетущегося в сторону комнаты Тэхена, Юнги заметил небольшое шевеление из коридора возле ванной. Мин прищурился, а затем приложил палец к губам, издавая еле слышное «тссс».       Наутро Тэхен за руль снова не садился, адекватно оценивая своё состояние. Пусть это и была всего одна бутылка соджу, а голова раскалывалась так, словно он вылакал целый ящик какой-то самой мерзотной водки.       Джин-хо в садик сегодня не пошла — они договорились с Хосоком порепетировать номер дома у Чона. Идея эта Киму показалась подозрительной, как и дочь, которая была похожа на маленькую серую тучку. — Что случилось, котенок? — нежно спросил Тэ, поглаживая дочь по голове. — Болит чего?       Девочка мотнула головой и отвела взгляд. Тэхен закусил губу и пристально всмотрелся в лицо малышки; ее абсолютно точно что-то беспокоило. — Ну я же вижу, что тебя что-то тревожит, — не унимался Тэ. — Все хорошо, папа, — нежно ответила дочь, заглядывая в глаза отцу. — Ммм… — недоверчиво протянул Тэхен, но с расспросами донимать Джин не стал.       Юнги обещался отвезти ее в дом Чонов, а вот забрать оттуда дитя свое горе-папаша должен будет сам.       На работе после случившегося все шло на удивление гладко. Договор лежал на столе Тэхена сильно раньше, чем планировалось. Видимо, менеджер все же включил голову и не стал закапывать себя и компанию. Хотя бы за это стоит попробовать презирать его чуть меньше обычного.       Чонгук сидел в своём кабинете, полностью погруженный в какие-то бумаги и договоры. Ничего необычно, но на Тэхена он смотрит теперь как-то с опаской.       Оно и понятно, откуда бы здесь взяться смелости и былой прыти, когда он был так ловко пойман в сети очарования Ким Тэхена. Не сказать, чтобы сам Тэ чувствовал себя сейчас как-то лучше младшего, но он хотя бы не старался скрыться за монитором ноутбука. — Доброе утро, — бодро и, как всегда, уверенно поздоровался Тэхен. — Д-доброе, — растерянно ответил Чонгук, усердно пряча глаза. — Договор я проверил, все как и должно было быть. Нужна твоя подпись и печать здесь, — Тэхен подошел к начальнику с правого плеча, протягивая лист.       Чонгук чуть покосился на руку старшего, а затем, облизнув губы, принял документ. — Да, я подпишу, — коротко отвечает Чон. — Ты можешь сделать это сейчас, и я просто отнесу его отделу документооборота.       Палец Тэхена все еще находился на листе бумаги, указывая на то место, где Чонгук должен был оставить свой автограф.       Чонгук медленно вытаскивает из-под пальца документ, легко касаясь тыльной стороны кисти Тэ. И вот вроде бы нет в этом ничего такого, и Тэхен не девица красная, чтобы смущаться от таких прикосновений, но он чуть вздрагивает и переводит глаза на чёрную макушку младшего.       Чонгук склоняется над бумагой, снова проверяя все цифры, показатели и условия. Он чуть кусает колпачок ручки, не замечая, как сильно и звонко стучат его зубы по хромированной скрепке.       Тэхен бы сейчас все отдал, чтобы посмотреть на его лицо в такой момент, но был вынужден довольствоваться чуть подрагивающим волосам на затылке, когда Чон в очередной раз чему-то утвердительно кивал. — Спасибо, — Тэ легко поклонился и, забирая документ с собой, вышел из кабинета.       Вся эта напряженная атмосфера Киму однозначно не нравилась. Он уже как-то привык быть под постоянным и пристальным взглядом Чонгука. Он привык быть ощупанным его глазами, понимать, что прямо сейчас этот горячий президент наблюдает только за ним — Ким Тэхеном.       И сидеть вот так, сычом, за своим столом и лишь изредка выхватывать дежурные обращения — вообще не круто!       Тэ понимает, что привык к Чонгуку слишком быстро, но поделать с этим ничего не может. Как, кажется, и со своим поникшим выражением лица. — Чего не весел, да нос повесил? — внезапно хлопает по спине Бэкхен. — А, это ты, хен-не-умею-держать-рот-на-замке, — оскалился Тэхен. — Воу-воу, — Бен примирительно поднял руки, — ещё скажи, что я тебе плохую службу сослужил! Мало ли что мог выкинуть этот дебилоид! — Как выкинул бы, так и закинул бы обратно, — ответил Тэхен, складывая документ в конверт возле приемной. — Ну, слушай, ты же рад, что Чонгук прибежал тебе на помощь, да? — Бэкхен начал интенсивно поигрывать бровями и тянуть мерзенькую улыбку.       Тэхен скептически посмотрел на старшего, а затем и вовсе нахмурился, хватая того под локоть и отводя в сторону от стойки регистрации. — Уважаемый не-хен, ты на что, блять, намекаешь? — зашипел Тэхен, чуть ли не зажимая старшего между вендинговым автоматом и стеной. — Ты это, так не пугай меня, — наигранно пугливо отвечает Бен, а затем уже куда спокойнее и сдержаннее продолжает, — думаешь, никто не видит, как у господина Чона глаза блестят, когда он на тебя смотрит? — Где ж вы такие глазастые это углядеть смогли? — щурится Тэ и начинает терять терпение. — Ну ладно, углядел только я, — закатывает глаза Бэкхен. — Он в тот день, когда вы с Джин-хо приходили, со мной еще с четверть часа разговаривал. Вынюхивал что-то, узнавал, знаешь, такой намеками-намеками подходил вокруг да около… — Бэкхен… — дергая за локоть, процедил Тэхен. — Ну блин, чего так нервничать-то? — обиженно посмотрел на младшего Бэкхен исподлобья. — Ну под конец разговора он четко дал мне понять, что я теперь должен чуть ли не по расписанию к тебе ходить. И расписанию, согласованному с ним.       Тэхен удивленно посмотрел на хена, чувствуя, как брови уползают куда-то к затылку. — А ты глазки такие не делай, — лыбится хен. — А то ты не понимаешь, что парень втрескался в тебя по уши. Да так, что ко мне ревновать начал. — Ревновать? — скривился Тэ.       Нет, то, что Чонгуку Тэхен нравится — он понимал. Ну, скорее даже чувствовал. Но вот ревности-то здесь откуда взяться? Ревнуют обычно тех, кто дорог, в кого влюблен, кто занимает не последнее место в сердце человека. — Ну е мае, — протянул Бэкхен, тихонько выплывая из-под руки Тэхена.       Ким удивленно проследил за взглядом старшего и чуть не пискнул: возле стойки регистрации документов стоял Чонгук, скрепив руки на груди. Он пристально смотрел на парочку, очевидно, оценивая ситуацию, в которой только что были эти двое.       Чон толкнул языком щеку, а затем взял какую-то корреспонденцию и направился к лифту. Ким бежать за ним не стал, а лишь устало вздохнул. — Если меня уволят, — шепчет Бэкхен, — то я поселюсь у вас с Джин-хо. Ты должен будешь взять на себя ответственность.       Ким лишь махнул на идиотского хена рукой и направился по делам в другой отдел. Пожалуй, сегодня стоит вообще все время провести за делами с другими подразделениями.       В их с Чонгуком офис Тэ возвращается уже под вечер: заебаный, уставший, нервный и немного уже даже подзабывший о вчерашнем инциденте. Но быстро вспоминает, когда слышит голос Чона. — Ты же Джин-хо поедешь к нам забирать? — Чонгук закрывал дверь в свой кабинет. — Да… — растерянно отвечает Тэхен, складывая свои вещи в сумку. — Давай тогда на моей машине поедем? Твою могу попросить водителя пригнать к вашему дому.       Ким немного теряется и медлит с ответом. Вообще, тащиться в метро и до него по такому холоду — очень классная перспектива, но вот ехать вдвоем с Чонгуком в одной машине… Это может стоить еще лишнего десятка потраченных нервных клеток. — Да не, не нужно… Я сегодня на метро, так что я сам доберусь…       Тэхен понимает, что все его объяснения звучат как-то по-идиотски и вообще, он снова начал мямлить и смущаться. — Ну тогда тем более! — оживился Чон. — Поехали на машине. Сегодня уж очень холодно.       Тэхен переводит взгляд на Чонгука и понимает, что тот смотрит на него таким молящим взглядом, с такими щенячьими глазками, что отказать ему сейчас — это как минимум издевательство. — Ну, раз ты так настаиваешь, — возвращая образ серьезного и строгого помощника, ответил Тэ. — Отлично! — хлопнул в ладоши Чонгук и чуток подпрыгнул на месте.       В этот момент его волосы игриво подскочили вверх, и Тэхен невольно улыбнулся, вызывая ответную радость у Чона. «Нет, ну правда, как ребенок!» — подумал Тэхен, забирая со стола свою сумку и выходя следом за боссом из кабинета.       Уже на парковке Тэхен понимает, что ребенка этого стоит прямо сейчас наказать: поставить в угол, отшлепать и вообще запретить садиться за руль этой гребаной иномарки. — Это твоя? — с прищуром спрашивает Тэхен, указывая на машину. — Угу. Присаживайся, — как ни в чем не бывало отвечает Чон. — Это ты отвозил и пристраивал Хосока в садик? — тон Тэхена становится все более строгим. — Эммм… — мешкается Чонгук, чуть отходя от Тэхена, упираясь спиной в дверь со стороны водительского места. — Да… Что-то не так?       Глаза Чонгука расширяются, когда Тэхен вплотную подходит к нему и выдыхает почти в лицо: — Получи свой личный номер парковочного места, пожалуйста.       А затем Тэхен просто отходит и обходит машину спереди, занимая место рядом с водителем. Чонгук еще пару секунд стоит, боясь пошевелиться, но вздрагивает от внезапного звука клаксона и оборачивается. Наклонившись к рулю, на него выглядывал строгий Тэхен.       Ехать с Чонгуком оказывается не так уж и сложно, особенно когда ты запугал его до чертиков прямо перед самой дорогой. Тэ прекрасно понимал, что именно сыграло главную роль и почему Чон сейчас такой шуганый и дерганый от каждого движения Кима. — У них же уже завтра концерт, не так ли? — внезапно нарушает тишину Чонгук. — Угу, — коротко отвечает Тэ. — Если хочешь, — неловко начинает Чон, — можешь взять отгул, чтобы завтра полностью провести день с Джинни.       Тэхен удивленно посмотрел на босса: — У нас дел невпроворот, какие отгулы? — Ну… Все же послезавтра уже Рождество, вы, наверное, захотите к нему подготовиться? — кажется, младший начал разведку. — Да не особо, — безразлично отвечает Тэ, а про себя уже как-то по-идиотски хихикает. — Ам… — Чонгук сильнее сжимает руль, и когда Тэхен это замечает, то невольно улыбается. — А что ты… вы с Джин вообще планируете делать на Рождество? — Пойдем в бар к Юнги-хену и будем отмечать там. А затем поедем домой, — пожимает Тэ плечами и видит, что Чонгук сейчас просто с ума сойдет, так как напрямую о чем-то спросить или попросить просто не может — боится. И это так мило. — А ты? — тихо спрашивает Тэ. — Я? — удивленно переспрашивает Чонгук.       «Он выглядит таким счастливым, господи…» — умиляется про себя Ким. — Ну, наверно, посидим за столом всей семьей, да я к делам вернусь. Много всего после согласования сделки сделать нужно… — Ну, если хочешь, — перебивает его Ким, — ты можешь пойти с нами. Юнги-хен хоть и странный парень, но новые знакомства любит.       Чонгук был счастлив. Здесь не нужно обладать каким-то особым навыком провидца или быть психологом — этого мелкого можно было прочитать так же легко, как открытую книгу. И Тэхен читал…       Ему нравилось то, что он видит: беззаботную детскую улыбку и в то же время такой взрослый и безумно притягательный взгляд; задорный подростковый смех и до мурашек сексуальный шепот; неловкие прыжки на месте и сумасшедшая походка от бедра, что заставляла Тэхена нервно отводить взгляд в сторону.       Все это сочеталось в нем одном, мешало жить и думать. Но Тэхен сможет побороть это все, нужно лишь принимать этот наркотик под названием «Чон Чонгук» порционно и, рано или поздно, он перестанет воспринимать это все так остро. — А ты точно не против? — внезапно серьезно и тихо спросил Чонгук. — О чем ты? — хотя Тэхен отлично понимает, о чем именно говорит младший. — Ну… Тот случай в отеле. Я не забыл, если честно. И, нужно признать, мне было сегодня очень и очень… ммм… — Чонгук старательно подбирал слова и говорил максимально аккуратно. — Неловко? — помог ему Тэ. — Пожалуй. А еще, — Чонгук толкнул языком щеку, — было, скажем так, немного неприятно, когда… ты там, ну… — Говорил с Бэкхеном? — удивленно уставился Тэ на Чона. — Ну… вроде того.       Тэхен был уверен, что лицо у этого ребенка сейчас просто невероятно пунцового цвета, хоть в темной машине этого и не разобрать. Но то, с каким старанием Чонгук прятал взгляд, было очень мило, и Тэ заулыбался. Он хотел бы, чтобы Чонгук посмотрел на него и увидел это, но понимая, что опять делает, просто отвернулся к окну. — Не обращай внимания, мы часто так дурачимся, — спокойно отвечает Ким. — Вы… хорошие друзья? «Боже, как же несчастно он звучит», — думает Тэхен. — Ну, я бы не назвал нас друзьями. Он просто один из тех, с кем мне довелось подружиться с момента прихода в компанию и не более того. — Но он ходит к тебе в гости… Играет с Джин-хо… — И ты приходи в гости поиграть с Джин-хо, — спокойно отвечает Тэхен. — Ведь друзья именно так и делают?       Прочитать взгляд Чонгука не представлялось возможным, однако тяжелый вздох и измученную улыбку одним лишь краешком рта Тэ точно заметил. — Мы друзья? — Ты хороший человек, Чонгук, — произносит как-то даже холодно Тэхен. — С тобой мне приятно общаться, хоть твоя улыбка иногда меня выбешивает, но ты хороший. И я думаю, что мы могли бы стать хорошими друзьями. — Да… Ты прав. Мы можем стать друзьями. А то… — А за тот поцелуй… Прости.       Тэхен произносит это и прикусывает язык. Кажется, он даже зажмурился, так как самому из-за этих слов стало так больно и так неприятно, что захотелось на полном ходу вывалиться из машины.       Чонгук ничего не отвечает, а лишь хмыкает и сворачивает во двор. Тут же при въезде их встретил пост охраны, где Чонгук поздоровался с мужчиной и показал пропуск. Дорога на этой улице была широкой, а вдоль нее тянулись дома, цену которых Тэхен знать, пожалуй, не хотел. Чонгук еще раз свернул и припарковался напротив гаража с уже открытыми воротами.       Из двери, ведущей в дом, выбежал Хосок, широко размахивая руками. Чонгук, глядя на эту картину, недовольно тсыкнул. — Оппа! С возвращением, оппа! — кричал и прыгал на месте мальчик. — Хосок, а ну зайди в дом, — строго, вместо приветствия, скомандовал Чонгук. — Я же тебе говорил, чтобы ты не выбегал без верхней одежды в такой холод. Простудишься же!       Хосок надул губы, но в дом все же зашёл. — С самого моего приезда сюда, он вот так меня встречает, — строгий тон сменился на сентиментальный, а на лице появилась тёплая и слегка смущенная улыбка. — Этот малыш по-настоящему любит тебя, — улыбнулся Тэхен, проходя мимо небольшого запорошенного снегом палисадника. — Не то слово, — засмеялся Чон. — Он от меня сутками не отлипает, словно боится, что я уйду.       На этой фразе Чонгук чуть погрустнел и выжидающе посмотрел на Тэхена. Ким лишь улыбнулся и ободряюще похлопал того по плечу. — Ты лучше своего отца, — тихо произнёс Тэхен и зашёл в дом.       В прихожей было тепло и уютно. До этого дня он ни разу не видел молодую жену господина Чона, но прямо сейчас она встречала молодых людей, выглядывая из-за угла. — Привет! Неужели это сам Ким Тэхен, о котором я так часто слышала от мужа?!       Ким засмущался, ведь это означало, что он — как работник и человек — действительно что-то да значил для господина, раз он говорил о нем в кругу своей семьи. — Добрый вечер, госпожа Чон, — Ким поклонился и принялся расстегивать пальто.       Чонгук уже ждал его, чтобы повесить одежду в шкаф. Раздевшись, Тэхен поблагодарил за помощь и прошёл в комнату, откуда недавно выглядывала госпожа.       Жена Чона-старшего оказалась не какой-то смазливой девчушкой, которая позарилась на его деньги, а взрослой женщиной лет сорока с хвостиком. Длинным таким, но все же — ее возраст выдавали частые морщинки у глаз и руки.       Она выглядела великолепно, как раз под стать своему ушедшему мужу: высокая, с копной густых черных волос, аккуратно уложенных в «бублик» на затылке и постоянно улыбающаяся. — Присаживайся, Тэ. Я же могу к тебе так обращаться? — спросила женщина. — Конечно, — улыбнулся Тэхен и повертел головой по сторонам. — Если ты Джин-хо ищешь, то она наверху, в комнате Хосока. Ох… Какой же у неё прекрасный голос! Не в тебя ли часом?       Тэхен смутился и посмеиваясь покачал головой. — Я пою исключительно в караоке. Это у нее своя такая вот отличительная черта, — ответил Тэхен, посматривая при этом в коридор.       Там Хосок не отлипал от Чонгука, повиснув на нем, как маленькая мартышка. Вид счастливого, улыбающегося во все тридцать два, Чонгука вызывал у Тэхена бурю эмоций. Начиная от умиления и заканчивая какой-то непередаваемой грустью.       Он понимает, что вот так же он смотрится и с Джин, он радуется каждому детскому движению и готов носить ребенка на руках сутками, лишь бы тот был счастлив. Чонгук станет превосходным отцом, образцовым семьянином и просто отличным супругом. Для какой-то прекрасной особы. Не для него… — Папа? — Джин незаметно подошла к Тэхену и дернула того за край пиджака. — Что-то случилось? — Знакомые слова, — грустно ответил Тэхен.       Джин-хо смутилась и заползла на соседний стул. Госпожа Чон продолжала хлопотать на кухне, завершая готовку. — Простите, что так долго, — неловко извинилась женщина. — Я думала вы дольше будете добираться. Вокруг же такие предновогодние пробки… жуть просто! — Ничего страшного. Спасибо за угощение, — говорит Тэхен и накладывает в тарелку салат. — Угощайтесь-угощайтесь! Горячее вот-вот подоспеет. Тэхен, соджу?       Женщина заигрывающе посматривает на Тэ и показывает маленькую бутылочку с напитком. Тэхен не хотел морщиться, но на лице все же отразилась какая-то неловкая гримаса и он просто помотал головой. — Ну что ты! Давай за знакомство по одной. А на ночь у нас останетесь! — госпожа Чон была излишне активной, но Тэхен ее, наверно, даже понимал. А еще он теперь понимал и то, в кого пошел Хосок.       Мальчишка появился в комнате верхом на брате — Чонгук уже переоделся в домашнее. И тут Тэ понял, что следующая стадия знакомства с этим мужчиной пройдена: Чонгук — домашний.       На нем были простые красные спортивки с белыми лампасами по бокам и черная длинная футболка. Ворот у нее был такой широкий, что Тэ отчетливо мог видеть все, что видеть ему не стоило бы. — Нет, спасибо, — вежливо и одновременно как-то нервно из-за увиденного отвечает Тэхен. — Ну почему нет? На улице уже так поздно! У нас и комната отдельная имеется, — госпожа Чон все никак не унималась. — О чем речь? — усаживаясь напротив, спросил Чонгук. — Да Тэхен не хочет оставаться на ночь у нас, — обиженно сказала женщина.       Глаза Чона как-то опасно загорелись. Смущенный и весь растерянный Чонгук испарился в мгновение ока. «Родные стены, да?» — думает Ким. — Оставайтесь, — улыбается он. — А в садик все вчетвером завтра поедем. — Оставайтесь, дядя Тэхен! — подхватил Хосок.       Тэ перевел взгляд на молчавшую все это время Джин-хо. Она как-то потерянно ковырялась в тарелке и совсем не поддерживала разговор. — А ты что думаешь? — обращается он к дочери. — Я… — тихо, еле слышно сказала малышка. — Я бы хотела остаться здесь       Тэхен медленно обвел взглядом стол и понял, почему Джин хочет здесь остаться. Он и сам был бы не прочь погрузиться в эту атмосферу домашнего уюта предновогодней поры.       Семья Чон установила яркую елку на манер западной культуры, развесили гирлянды, зажгли свечи. Женщина сильно за сорок ярко сияет, принимая в своем доме гостей, мужчина нянчится с маленьким ребёнком, отдавая ему свою доброту, которую так долго хранил в себе. Эта картина, словно раскаленное клеймо впивается в мозг Тэхену и останется там навсегда.       Ким старший тепло улыбается. — Останьтесь на ночь, — как-то излишне нежно просит Чонгук.       А Тэхен был бы рад остаться здесь навсегда: впитать эту атмосферу, наполнить своё и сердце дочери этой недостающей нежностью, погреться в любви и семейном счастье. Ким смотрит в блестящие глаза Чонгука и согласно кивает. — Хорошо, мы останемся у вас. Простите за беспокойство.       Чонгук мягко улыбается и кивает в ответ, а госпожа громко хлопает в ладоши и подскакивает из-за стола. — Ну, я тогда прямо сейчас приготовлю вам спальное место. Хотя, наверно, рано! Гукки, дай Тэ какие-нибудь свои вещи, не в костюме же ходить! — В этом нет необходимости, госпожа Чон, — замахал руками Ким.       Он не брезглив. Ким просто прекрасно понимает, что одежда Чонгука — это как его прикосновения. Они имеют его запах, они хранят в себе тепло его тела, они — запретны. А Тэхен — влюблённый мудак. — Я дам тебе свои штаны и футболку, — радостно подхватывает настрой мачехи Чонгук. — А я тогда поделюсь своими вещами с Джин! — присоединяется к балагану Хосок.       Они еще долго обсуждают, кому нужна сменная одежда, а кому — нет. Кто будет смотреться в безразмерной футболке Чонгука нелепо, а кто-то в ней даже может утонуть. Они смеются, болтают и наслаждаются этим вечером.       Иногда старший Ким посматривает на дочь и ловит себя на мысли, что такой счастливой он не видел ее уже очень и очень давно. Эта искренняя улыбка, этот задорный смех и подначивания Чонгука — лучшее, что видел и сам Тэ за последние лет пять.       Когда ужин закончился, Чонгук все же смог переодеть своего сварливого помощника в свои вещи. — Тебе идет черный, — весело замечает Чон, подглядывая в комнату, когда Тэ уже переоделся.       Киму действительно шла эта чёрная футболка и такие же, но с бело-зелеными лампасами штаны. — Да я ничего не имею против простой повседневной одежды, просто… — Это я знаю, — прыснул Чон, вспоминая, судя по всему, случай в классе репетиции. — Кхм… это было недоразумение, — Ким начал смущаться, но старался сдерживать своё строгое выражение лица. — Это было милое недоразумение, — уже тихо хихикает Чон. — Эти твои волосы с челки так торчали в разные стороны. Это было так невероятно весело! Ахахах!       Чонгук не выдерживает и просто смеётся в голос, продолжая комментировать тот образ. Но Ким не может разобрать ни слова. Точнее… он может понять только отдельные фразы, типа: «они такие пуф», «а глаза, ахаха», «я ещё думаю, что за чудак». И все в том же духе.       Из-за звонкого и такого заразного смеха Тэ не выдерживает и тоже мелко хихикает, плавно переходя на громкий смех.       Чонгук замирает, вытирая слезу, и смотрит на смеющегося Тэхена. Когда тот успокаивается и переводит взгляд на младшего, то его глаза становятся невообразимо грустными, хотя он только что был готов умереть со смеха.       Тэхену грустно, Тэхену невыносимо больно — он не может смотреть в эти искрящиеся глаза, задерживать взгляд на тонкой линии губ и не облизывать свои. Все это почти нереально.       Они неловко жмутся в комнате, Тэхен прочищает горло, готовясь что-то сказать, но Чон оказывается первым. — У меня есть приставка, мы можем во что-нибудь сыграть.       Ким пожимает плечами, так как это все лучше, чем неловкая тусня в их с Джин комнате.       Вечер плавно перетекает в позднюю ночь, и пока Тэхен с Чонгуком резались в какой-то файтинг под подбадривающие крики малышни, время перевалило за двенадцать.       Джин и Хосок мирно сопели под пледами возле Тэхена, уложив головы на оба его бедра. Чонгук еле слышно вернулся в комнату с кружкой горячего какао. — Нагорланились они знатно, — шепотом говорит Чон. — Не то слово… Ощущение, что у нас тут какой-то турнир был, — Тэхен аккуратно провел свободной рукой по волосам Джин. — Не тяжело? — заботливо спросил Чонгук, кивая на второго птенчика, который случайно примостился в дружное семейство Ким. — Вовсе нет. Хосок прекрасный ребёночек. Жаль, что так рано он остается без отца.       Тэхен с заботой посмотрел на спокойное, даже во сне улыбающееся, лицо Хоупа и перевёл взгляд на Чонгука. В глазах младшего было столько тепла и любви, что сердце Тэ пропустило пару ударов, ухнуло вниз живота, а затем в бешеном ритме принялось разбивать грудную клетку.       Взгляд этого человека заставлял Кима таять, расплываться лужицей и млеть, словно под ярким солнцем. — Я постараюсь сделать все, чтобы восполнить эту потерю, — еле слышно, но уверенно произнёс Чонгук. — Я знаю, — Тэхен действительно верит его словам.       Ведь Чонгук не может быть плохим примером, он не сможет бросить этих людей, он не сможет не любить этого ребёнка.       Чонгук чуть приблизился к Тэхену, заставляя старшего чуть отклониться, но из-за двух детских голов и кружки какао это было очень сложно. — Что ты делаешь? — выдыхает Тэхен прямо в лицо Чонгуку. — Хочу поцеловать тебя, — не задумываясь отвечает брюнет. — Друзья так не делают, — грустно улыбается старший и отводит глаза. — Я не хочу быть просто другом, — Чон заглядывает в глаза Тэ и приподнимает брови. — Я хочу быть кем-то большим для тебя.       Тэхен хочет заорать: «Дааа! Я тоже этого хочу!», но просто молчит и покусывает губу изнутри. — Это сложно, Гук… Чонгук. Пожалуйста, не усложняй ситуацию. Сейчас мы можем ещё остаться друзьями, мы сможем спокойно общаться, работать. Избежать неловкости и недопонимания — все это мы можем сделать только сейчас. Я не хочу… — Скажи мне это через минуту, — перебивает его Чон и касается губ.       Он целует Тэхена мягко, неловко, но так напористо. Сначала Тэ смотрит на длинные прикрытые ресницы широко раскрытыми глазами, но в миг, когда чувствует горячий язык на своих губах, приоткрывает их, отдаваясь этому чувству.       Ему хорошо, до безумия прекрасно… ахуенно! Губы Чонгука такие мягкие и нежные, а язык — ловкий и гибкий. Он ласкает его, скользя по небу и зубам, создавая какой-то неведомый узор. Хочется утонуть, застонать, но вместо этого Тэхен шумно выдыхает через нос, жадно вовлекаясь в поцелуй.       Приятное ощущение тянет внизу живота, принося с собой возбуждение. Ощутив это, Тэхен чуть отстраняется, оставляя почти незаметную ниточку слюны между ними.       Ещё пару секунд Чонгук сидит с закрытыми глазами и чуть приоткрытыми губами. И Тэхен зависает на них, он тонет в этом образе, в этом Чонгуке. Больно. Невероятно больно от мысли, что этот сраный мир не позволит им быть вместе, что предрассудки, что общество, что все в мире против такой любви. — Я не хочу делать тебе больно, — заканчивает фразу Тэхен и аккуратно убирает со своей ноги голову Хосока.       Тэхен берет на руки дочь и удаляется на второй этаж в выделенную для них комнату. У самой двери он еще раз бросает свой взгляд на сидящего посредине комнаты Чонгука и готов зареветь белугой: опущенные плечи, потерянный взгляд и робкое касание волос Хосока.       Он обнимает дочку, а она зарывается своим носиком в его шею и он ловит громкий вздох. — Папа, — внезапно опаляет кожу своим дыханием Джин. — Да, крошка, — сильнее сжимает дочь Тэ. — Ты же любишь Чонгука, не так ли?       Вопрос был настолько внезапный, что Тэхен не сразу находится, что ответить. — Дочь, любовь… очень сложная штука. — Но ведь она дарит тебе улыбку! — отрывается малышка от отца и старается заглянуть ему в лицо. — Что? — глупо переспрашивает Тэхен.       Но Джин-хо снова утыкается носом в грудь отца и бубнит: «Ничего». — Ты выглядишь очень счастливым рядом с Чонгуком, — шепчет Джинни. — Ты больше улыбаешься, ты… ты стал другим. — Зайчик, — гладит малышку по голове отец, — все очень сложно. Я не могу тебе сейчас этого объяснить, но позже… Позже я обязательно тебе все объясню. — Ты глупый, папа, — хныкнула Джин.       Тэхен лишь сильнее прижал к себе дочь и поцеловал в макушку. Он чувствовал, как в футболку впитываются детские слезы и не мог ничего с этим поделать. Он лишь гладил ее по голове, шептал что-то на ушко и целовал, надеясь, что завтра сердце перестанет болеть так сильно.