Останешься на ночь или навсегда?

      Что подарить любимому на Новый год? Все началось вчера с громкого спора Тэхена с Джин-хо по телефону. — Слушай, ну я же уже подарил… Джинни, послушай, это ненормально. Джин-хо, я не хочу сейчас спорить, пожалуйста… Господи. Хорошо.       Ким шумно выдохнул, а затем устало потер переносицу. Чонгук подошел к его столу и потрепал по каштановым волосам. — Что стряслось? — Да, Джин хочет отметить Новый год с матерью в Японии. Я сто лет ее не видел, как и она сама. Но тут ей прям припекло. Говорит: «Это будет твой подарок!». А я ей, между прочим, уже подарил новый микрофон. Студийный почти, так, между делом…       Тэхен спрятал лицо в ладонях и наигранно захныкал, подрагивая плечами. Чонгук улыбнулся такой милой ссоре отца и дочери, но как поддержать любимого, увы, он не представлял. Разве что… — А чего ты хочешь на Новый год? Мы можем отметить его вместе, — сказал Чон и поймал на себе весьма заинтересованный взгляд. — Ты не отмечаешь этот праздник с родными? — с прищуром поинтересовался Тэ. — Ну… Я лично перестал его отмечать после смерти матери. Так — посидим за столом, выпьем по бокалу шампанского, перекусим и баюшки, — Чонгук задумчиво почесал затылок. — Но раз ты отмечаешь, то я, наверное, тоже должен попробовать?       Глаза Тэхена загорелись, но говорить он ничего не стал, а лишь согласно кивнул головой и сказал, что ему подойдет любой подарок.       И вот эту часть отношений Чонгук невзлюбил сразу: в смысле «лишь бы от тебя»?! Это что еще за пожелание такое? Любой человек о чем-то мечтает, что-то хочет получить или давно интересуется.       И вот за день до Нового года Чонгук был почти в панике. Что подарить человеку, у которого есть все? У него есть дорогие часы, у него имеется целая огромная коллекция галстуков, он не любит дарить и получать в подарок алкоголь, и вот теперь Чонгук полностью потерян и опустошен.       Он хотел спросить Джин-хо, что любит ее папа, но Тэхен в тот же вечер передал дочь матери и они улетели в Осаку. Тлен. Только если не спросить еще у одного человека… — Добрый день, Юнги-хен, — неловко здоровается Чонгук, присаживаясь за барную стойку. — Добрый-добрый, — Мин приподнимает удивленно бровь, но ничего не говорит. — Выпить чего? Перекусить? — М… Я не откажусь от бокальчика светлого.       В этот момент Юнги понял, что парень ни хрена не понимает в пиве и решил не донимать вопросами «какое», «сколько градусов», «сколько солода». — Что привело тебя в обеденное время ко мне в бар? — спустя пару минут молчания спрашивает Юнги. — Ммм… дело в том, хен, что скоро же Новый год… и…       Юнги заулыбался и отложил в сторону стакан, который так усердно протирал. Он оперся двумя руками о столешницу и внимательно принялся разглядывать смущающегося Чонгука. «Загляденье», — думает Юнги. — В общем, так как он отмечать его будет без дочери… я решил как-то разбавить его… ммм… одиночество. — Тааак… — протянул Юнги, ни разу не помогая младшему в этой ситуации. — И вот я пришел к вам за советом. Чего бы подарить Тэхену?       Мин широко улыбается десневой улыбкой и, кажется, прихрюкивает. — Ну, вообще Тэтэ в подарках не прихотлив. Я ему в универе как-то подарил косынку, так он так радовался, что даже неловко стало.       Чонгук смотрит на хена и впитывает информацию: любит дорогой и вкусный чай, но такой нужно заказывать заранее; увлекается видеоиграми, но не любит фигурки — пылятся и занимают место; любит вкусно поесть. А последнее, что Чонгука немного смутило… — Когда они были вместе с Сатоко, — задумчиво начал Юнги, — Тэхен иногда покупал ей всякие косплейные штуки. Ну, там, знаешь, ушки всякие, наряды, хвостики и прочая лабуда. Пару раз мы вместе выбирали, так что могу с уверенностью сказать, что вот какой-то такой фетиш у него точно есть.       Чон с недоверием посмотрел на хена, но после целого бокала пива сомневаться в его словах как-то не осмелился. Все же — это хен, он не может посоветовать глупости. Тем более, переодевания — это не самый еще страшный фетиш, какой мог бы быть у человека.       Чонгук поблагодарил Мина и вышел на морозную улицу. Снег уже не валил, температура опустилась до минус шести и находиться на улице было в целом терпимо. И это хорошо, ведь Чонгуку предстоит обойти хрен знает сколько магазинов в поисках нужного подарка.       Ближе к четырем Чону позвонил Тэхен и попросил зайти в магазин за какими-то продуктами. А еще попросил помочь с готовкой: «Я должен доделать кое-какие дела в офисе, а ты просто езжай ко мне домой. Ключи запасные возьми у Юнги-хена».       На первый взгляд — ничего сложного, но вот просить тогда в баре у Мина ключи от квартиры Тэхена было крайне неловко. А особенно после разговора про подарок. У хена был такой мерзенький взгляд, что Чонгуку грешным делом хотелось тому заехать по довольной роже.       Но бить хена нельзя: во-первых прибежит Чимин и отмудохает так, что кости по всему Сеулу собирать будут; во-вторых, хен все же полезный парень — подкинул неплохую идею для подарка. Пусть и найти его в такой день уже почти нереально.       Чонгук заходил в самые разные магазины: «One Love», «Вишневый вкус», «Сладкая парочка» и хрен знает в какие еще магазины для взрослых с идиотскими названиями. Сначала Чонгука это все немного смущало, а потом, после очередной какой-то сладкой херни, его уже просто пробрало на дикий ор.       Остановиться Чонгук не смог — так и вывели из магазина. Гук в целом и не расстроился, ведь в таком магазине, которому не смогли придумать нормальное название, он вряд ли бы что-то нашел.       После второго битого часа в поисках нужного подарка Чонгук начал рассуждать логически: ему нужен костюм. И ему не важно, будет ли он из секс-шопа или вообще из простого магазина.       В конце концов, есть еще поблизости парочка магазинов карнавальных костюмов и костюмов для учеников старшей и средней школы. В одном из таких в свое время ему мама покупала какой-то костюм для школьной постановки.       Похвалив себя за сообразительность, Чонгук отправился в магазин «Мое солнышко». Там на него смотрели сначала с восхищением, приговаривали — какой красивый и молодой папочка.       Но вот когда этот «папочка» начал прикидывать костюмы на себя, тут же начали воротить нос. Собственно, за такое поведение из «Солнышка» был выгнан почти с криками и угрозами о заявлении в полицию.       После этого был «Тигренок», «Зайчонок» и «Слоненок». Кажется, Чонгук был уже в такой истерике, что был готов уже и сам сшить этот долбанный костюм, но удача была явно на его стороне.       Прямо на витрине одного из магазинов он увидел то, за чем охотился весь день… И вот он даже был бы готов сейчас зарыдать от счастья, но времени на все эти сопли просто не было.       Тэхен же в это время истерично пытался закончить один из договоров, который должны были подписать еще пару недель назад. Это, конечно, не партнер размеров компании N, но забивать на таких людей тоже не стоит.       Кто забил — Ким пока не знает. Но когда узнает, то наверняка повыдирает все волосы, поставит в центре холла нагишом и заставит петь гимн Кореи. По кругу. Раз так сто.       Когда на часах было около шести вечера и он устало потер виски, пытаясь сосредоточиться на сводной таблице, зазвенел телефон: — Алло, — мягко ответил Тэ. — Привет, Тэтэшка, — шепелявил хен. — Когда домой собираешься? — Ну, как дела доделаю, так сразу. А в чем дело? — Да как тебе сказать, — довольно замурлыкал Юнги. — Приходил тут ко мне один зайчишка-мальчишка, ключи от твоей квартиры забирал. — Ну, так я в курсе. Я же его к тебе и отправил, — безразлично отвечает Тэхен. — Так если б он просто ключи забрал, я бы даже пальца не поднял, чтоб еще напрягаться — тебе звонить, — фыркнул хен.       Тэ не выдержал и устало вздохнул: — Хен, давай в другой раз ты меня подразнишь. Если есть что сказать, говори… У меня много дел. — Кхм, окей, — Юнги прочистил горло. Потом он покашлял и покхекал, словно старый дед. — Сука, хен! — не выдержал Ким. — Короче, — на том конце провода явно веселились, — парень твой любимый интересовался у меня, чего тебе на Новый год подарить… — Ох, господи, пожалуйста, давай только ты ему не сказал ничего странного? — взмолился Тэхен. — Давай, только я уже сказал, — заржал Юнги. — Еб твою мать, — выругался Тэ, вставая со стула и начиная наворачивать круги по кабинету. — Ну… Дело в том, что я ему рассказал про тот ваш период с Сатоко, когда вы… ну, это. Экспериментировали.       Тэхен чуть из рук телефон не выронил. Сначала он хотел задать вопрос: «А какого хрена ты это вообще рассказываешь?», но Тэхену более приоритетным показался «А как он отреагировал?». — Да нормально, вроде. Когда за ключами пришел, в руках у него уже был какой-то увесистый пакетик. Розовенький такой. Так что… поспешил бы ты домой. А то мало ли, что там без тебя может приключиться.       И вот тут-то воспаленный влюбленностью в Чонгука мозг Тэхена начал рисовать вообще всякое: и непотребства с дополнительными аксессуарами, и какие-то нелепости с использованием интимных игрушек, а потом — вдруг его любимый Гукки его не дождется?       Что-то буркнув себе, а скорее Юнги, он отключил вызов и почти сорвался с места.       Чонгук вовсю кашеварил на кухне, тщательно следуя рецептам поваренной книги из интернета. Точнее, он тщательно старался им следовать, но выходило из рук вон плохо. То капусту пересолит, то баклажаны вообще не те купил, то морковь у него по вкусу на размокшую вату похожа.       Когда он глянул на часы, то и вовсе поник — он не успел ни подарок нормально упаковать, чтобы под елку положить, ни ужин приготовить. Остается одно — заказывать, пока Тэхен не вернулся домой.       Ким обещался дома быть ближе к девяти часам, вот доставщик к этому времени как раз должен успеть. А до тех пор он быстренько вымыл кухню, которую так старательно пытался убить во время готовки и выкинул испорченные продукты.       Чонгук прошел в комнату Тэхена и взглянул на свой расправленный на кровати подарок. Выглядело просто замечательно, даже — идеально. Чонгук в принципе не понял, как ему удалось такой костюм найти в магазине нарядов. Не сексуальных, а именно обыкновенных.       И вот что-то так брюнет на это все засмотрелся, что не выдержал и решил на себя это дело напялить. И вот все бы в плане Чонгука было хорошо: и ужин по расписанию, и подарок в хорошей упаковке под елкой, да только Тэхен как-то хер забил на желание Чона и почти с истерикой долбился во входную дверь.       Чонгук испуганно вздрогнул, осознав, что ключ оставил в замке, и именно поэтому Тэхен сейчас не может спокойно пройти в свою квартиру. — Гукки, открывай! — ни с того, ни с сего завопил Тэхен по ту сторону. Чонгуку стало даже как-то страшновато. — Одну минутку… — начал стягивать с себя подарок Чон. — Нет! Открывай сейчас же!       К чему такая истерика Чонгук не понимал, но подчиниться такому громогласному Тэхену стоило. Хотя бы для того, чтобы соседи не вызвали полицию.       Конечно же Тэхен ожидал увидеть какой-то однозначный пиздец у себя дома, но не ожидал, что он вот такой!       Перед ним в полураздетом виде стоит и жмется Чонгук. Не то чтобы он стеснялся сейчас или что-то в этом роде — нет, эта наглая рожа сейчас пыталась кокетливо натянуть посильнее короткую красную юбку с белой меховой оборкой.       Плечи Чонгука были оголены, предоставляя Тэхену красоту белой кожи во всем своем очаровании.       Тэхен сглотнул, продолжая изучать тело Чона. И чем дальше — тем хуже.       Чонгук стеснялся и краснел, его колени чуть подрагивали, а руки нервно трепали чертов мех на юбке. — Я… Я не ожидал, что ты вернешься так скоро. х-хен, — пробубнил себе под нос младший. — Угу, — тупо только и смог ответить Тэхен.       Чонгук испытывающе посмотрел на старшего, ожидая хоть какой-то реакции. Но она все никак не следовала. Да и куда тут? Ким сначала пытался переварить образ сексуального Санты, а затем пытался отлипнуть от манящего вида бедер, коленей и щиколоток. Хотелось отвести взгляд от рук, но кисти, предплечья, сами плечи и ключицы так и орали на него: «Смотри какие мы красивые. А какие вкусные, мммм…»       Тэхен сделал шаг навстречу Чонгуку. Один — большой уверенный шаг. — Ч-что такое, хен? — попятился назад Чон.       Но отступать было поздно — об этом говорили глаза Тэхена и его уже колом стоящий член.       Тэ подхватил Чонгука под бедра и посадил на первую попавшуюся поверхность — кухонный стол.       Ледяная гранитная поверхность почти обожгла оголенную кожу младшего и он тихонечко всхлипнул. — Хен, п-подожди, — прошептал спустя мгновение куда-то в потолок Чонгук, откидывая голову.       Но Кима было уже не остановить: он старательно вылизывал каждый сантиметр кожи, он прикусывал нежную белую кожу, крепко сжимая при этом мягкие бедра. Его длинные пальцы гуляли от коленки до ягодиц. Большой палец нет-нет, да касался тонкой резинки трусов возле паха. — Хен, постой, — голос младшего звучит совсем неубедительно.       Слишком сладко, слишком возбужденно и с придыханием. И Тэхена заводит это еще сильнее, еще жестче и он начинает хрипеть куда-то в область чонгукова плеча. — Ну уж нет, — и сильно кусает того за шею.       Чонгуку остается только всхлипнуть и обхватить Тэхена за шею. Он сильнее раздвигает ноги и подтягивается к своему любимому еще ближе, он чувствует его сердцебиение сквозь выглаженную накрахмаленную рубашку и плотный серый пиджак, он ощущает его напряжение и желание внутренней стороной бедра.       Тэхен сильнее сжимает белоснежную кожу на бедрах и затягивает Чонгука в глубокий поцелуй. Пошлый, громкий, с бесконечным хриплым дыханием и стонами. Младший все сильнее жмется к своему хену, желая утонуть в его объятиях, оказаться в его крепких руках целиком и полностью.       Своими тонкими пальцами Чонгук расстегивает сначала ремень на тэхеновских брюках, затем с шумом расстегивается ширинка и кусок дорогой ткани падает к ногам. Ким вздрагивает, когда своей кожей начинает чувствовать кожу любимого. Так приятно, так нежно и возбуждающе.       Чонгук на мгновение разрывает поцелуй и немного отдаляется от Тэхена, заглядывая в его глаза — затуманенные, полные дурмана и похоти. — Я люблю тебя, хен, — улыбаясь, облизывается Чонгук.       Ким следит за нежным розовым кончиком языка, следующим от уголка рта и тонущим в сладком ротике где-то посередине. Чонгук слегка закусывает губу и одним выстрелом убивает сразу двух зайцев: бесконечно влюбляет в себя Ким Тэхена, и навсегда душит в нем адекватность.       Тэхен рывком стягивает бретельки красного платья, оголяя прекрасную грудь и пресс Чонгука. Не медля ни секунды, он прикусывает маленький сосок, а рукой проникает под подол. Его ладонь падает на возбуждение Чонгука и медленно поглаживает его, вызывая все новые стоны младшего, новые мурашки и судороги. — Хен… — хрипит Чонгук, стараясь дотянуться до члена Тэхена.       Старший не отвечает — он целиком и полностью поглощен этим прекрасным телом, этой бархатной кожей, сексуальными мышцами и богоподобными изгибами тела. Тэхен властно одной рукой подталкивает Чона, заставляя того полностью лечь спиной на столешницу, а второй истерично шаря в соседнем ящике в поисках смазки.       После того дня они уже не раз любили друг друга. В доме Тэхена, пока малышка на занятиях или в гостях у Хосока, в доме Чонгука, в отеле после романтического ужина. И вот сейчас Тэхен безгранично рад, что однажды, испугавшись Джинни, он закинул этот тюбик сюда…       Тэхен, держа в руках лубрикант с вишневой наклейкой, залип. Залип на распластавшемся перед ним Чонгуком в красном, с задранной юбкой и спущенными бретельками, платье, на вздымающейся от тяжелого дыхания груди, на полуприкрытых глазах, что смотрели на него из-под пышных ресниц, на припухших от поцелуя губах. — Сука, если скажу, что ты сейчас выглядишь как шлюха, ты обидишься? — еле слышно спросил Тэхен.       Чонгук приподнял бровь и как-то слишком по-блядски облизнулся, затем так же вызывающе провел ладонями от своего живота по груди, чуть сжимая шею, по лицу выше — вдоль висков, касаясь волос и вытягиваясь по-кошачьи. — Я обижусь, — так же шепотом начал Чонгук, — если ты продолжишь меня морозить на этом чёртовом холодном столе.       Тэхен, прорычав что-то еще более неприличное, склонился над Чонгуком и шумно поцеловал, прикусывая и без того опухшие губы.       Он сильнее подтянул младшего к себе, заставляя того чуть свесить упругую задницу со столешницы. Наверно, сейчас бы возникли трудности, будь Чонгук в своих обыкновенных боксерах, но откровенное кружевное, хоть и мужское, белье не только упрощало жизнь Тэхену, но и сводило его одновременно с ума.       Возбужденный член уже не просто выглядывал из-под резинки кружева, он зазывно подрагивал и сочился, оставляя грязные и такие пошлые пятна на нежной ткани. Ким большим пальцем отодвинул тесьму, а свободной рукой обильно полил на него смазкой.       Чонгук чуть выгнулся, когда холодный от смазки палец проник в него, но затем тут же расслабился, чувствуя на своей шее горячее дыхание и такой же раскаленный язык Тэхена. Старший вылизывал нежную кожу, продолжая растягивать любимого сначала одним пальцем, а затем заменил его на два других — указательный и средний. Он растягивал упругое колечко, разводя пальцы на манер ножниц, заставляя всхлипывать Чона каждый раз, надавливая и вводя пальцы все глубже.       Чонгук обхватил бедра старшего еще сильнее и податливо выгнулся навстречу, зазывно выдыхая имя. От этого имени, от этого голоса, от этого Чонгука у Тэхена сносило крышу. Она уже так далеко отъехала от родной кукушки, что он не заметил, как начал крепко сжимать половинку упругой задницы почти до синяков. Не заметил, как уже своей головкой трется о растянутое колечко, как впивается ногтями в стальные мышцы груди и ведет до ребер.       Он почти не слышит, как Чонгук вскрикивает, когда Тэхен входит в него целиком, с громкими шлепками продолжает двигаться, рыча и выкрикивая имя любимого. Он и не представляет, как глубоко звучит его голос, заставляя тело Чонгука содрогаться сильнее, чем от самой опасной лихорадки, что он вызывает волны нежности, раскаты эйфории в теле младшего.       Чон поджимает пальцы на ногах, сильнее подгибая ноги и расставляя их, желая принять Тэхена в себя еще глубже, превращая и без того больную фантазию Тэхена в сплошной порнофильм.       Он сильнее сжимает край столешницы у изголовья, обеспечивая себя опорой для свободного движения навстречу бедрам хена. Каждая частичка его тела сейчас напряжена до такой степени, что кажется еще чуть-чуть и тело просто лопнет от такой нагрузки.       Но тело не подводит Чонгука — оно выносливо, оно молодо и крепко, продолжает принимать Тэхена с громкими звуками, которых постыдились бы даже в немецкой порнухе самого дешевого производства. — Хен… я, хочу кончить… — стонет Чонгук, в очередной раз содрогаясь, получая мазок головкой по простате.       Тэхен лишь хищно улыбается и облизывает пересохшие губы. Он с силой вколачивается в Чонгука, сжимая головку его члена не давая кончить. Каждый раз, при каждом новом толчке он терзает этот комочек нервов где-то там, доводя младшего почти до слез.       Ким сдался лишь тогда, когда Чон подтянулся к нему и крепко обнимая за плечи и вытирая горячие слезы о щеку, взмолился. — Тэ… У-мо-ля-ю…       Тэхен, не останавливаясь, снова крепко целует Чонгука, отпуская член — младший в тот же момент бурно кончает и выкрикивает что-то старшему в рот. Ким следует за любимым, изливаясь полностью в него, растекаясь по телу, заполняя каждую свободную клетку организма.       Еще с десять минут они находятся в такой, кажется, теперь уже неудобной позе: Чонгук со скрещенными на пояснице Тэхена ногами и сцепленными в замок на шее руками, и Тэхен — просто опирается руками на стол и пытается дышать. — Скажи, — чуть отдышавшись, начал Тэхен, — как тебе в голову вообще это пришло? — Ты о чем? — отпуская Тэхена из плена своих объятий, уточнил Чонгук. — О твоем наряде. — Так… Юнги-хен сказал, что ты… и твоя бывшая…       Тэхен аж замер с бумажным полотенцем в руках. Чонгук молча принял рулон и оторвал себе немного, продолжая непонимающе смотреть на старшего. — Так мы это… ей один вибратор купили… так чисто, для эксперимента, — хлопая ресницами, пояснил Тэ.       Чонгук еще секунду смотрел на старшего, а затем прыснул в кулак и сказал: — Тогда прибережем этот опыт до следующего раза. Да, хен?       Ким улыбнулся и чмокнул своего безумного босса в лоб. — Как скажете, молодой господин. Но сперва вы мне объясните, откуда у вас эти трусики…       Тэхен опускает глаза вниз, указывая на безжалостно истерзанный кусок ткани. — Нуууу… у каждого свой фетиш, — хитро улыбается Чонгук. — И, быть может, не один.