Между любовью и одержимостью (Somewhere Between Love And Abuse)

Брюсу никак не удавалось выбросить Джокера из головы, и, возможно, это именно то, чего тот хотел с самого начала. Брюс сдерживался и не звонил Джокеру почти целую неделю, надеясь, что он первый выйдет на связь. Но терпения у Брюса уже не оставалось. Он убедил себя, что уступит только в этот раз, а потом дождется, пока Джокер сам ему позвонит. Так что Брюс скинул Джокеру сообщение, в котором спрашивал, хочет ли он прокатиться на его новенькой машине. Ответ пришел быстро. Увидев «да» на экране, Брюс улыбнулся и позвонил Альфреду, чтобы сказать, что собирается в автосалон. Альфред приподнял бровь, но, похоже, был рад, что Брюс нашел, чем себя занять, и не будет бесцельно слоняться весь день по поместью. У Брюса не было достаточно времени на поиски подходящей машины, поэтому он взял самую быструю из предложенных и снова позвонил Альфреду, предупредить, что возьмет выходной на эту ночь. Из-за чего тот спросил, не самозванец ли он, и стоит ли предупредить Тима. Брюс как-то отшутился и попросил не дожидаться его возвращения. К тому времени, как Брюс поехал за Джокером, солнце уже успело сесть. Брюс не имел ничего против городской суеты – она была привычна, в ней было легко раствориться, а еще она отлично подходила для встречи с разыскиваемым преступником. Придерживаясь скоростных ограничений, Брюс доехал до места, где его должен был ждать Джокер – на его вкус оно было слишком близко к пристани, но он проигнорировал неприятно ноющее чувство в желудке, которое ощутил, увидев прислонившегося к стене Джокера, играющего со своим телефоном. Услышав подъехавший автомобиль, тот поднял голову, и на его лице расцвела широкая ухмылка. Прежде чем забраться в салон, Джокер оттолкнулся от стены и, не торопясь, обошел машину. – Могу я ее взять? – спросил Джокер, наклонившись, чтобы быстро поцеловать Брюса. – У тебя уже есть моя кофта. Машину я оставлю себе, – улыбнувшись, ответил Брюс. Джокер надулся и сделал радио громче. Брюс в это время завел мотор и поехал прочь с пристани. Он не особо любил мейнстримовую попсу, но раз Джокеру было весело, то ничего не говорил. – У меня есть кое-что для тебя, – сказал Брюс, чем тут же вызывал интерес Джокера, и вытащил коробку шоколадных конфет, которую купил ранее в этот же день. Джокер буквально просиял, схватил коробку и открыл ее. Сделав глубокий вдох, он одобрительно что-то промычал, а затем аккуратно взял одну конфету и отправил ее в рот. То, как он застонал, распробовав вкус, можно было бы охарактеризовать, как «непристойно», и очень отвлекало. Брюс подумал, что ему очень повезло, что он потратил столько усилий на тренировки концентрации внимания. – Нужно сказать, это очень хороший шоколад, – Джокер протянул коробку Брюсу. Тот, попробовав одну из конфет, был вынужден согласиться с оценкой Джокера. – Чем займемся? – спустя какое-то время спросил Джокер, с любопытством посмотрев в окно. – Свалим из города. Меньше копов, больше пустых дорог, – одарив Джокера быстрой улыбкой, ответил Брюс. – Звучит весело, – с полным ртом шоколада отозвался Джокер и задрал ноги на приборную панель. Ему повезло, что Брюса больше волновал вид его ног, чем чистота салона. Джокер мурлыкал в такт музыке, и все это было настолько знакомо – так быть не должно, не тогда, когда дело касалось Джокера. Брюс прибавил газу, и когда они очутились на пустынной дороге за городом, вжал педаль в пол. Джокер восторженно расхохотался. Брюс упивался его смехом, а то, что он немного покрасовался, что ж, это лишь его дело. Брюс вел машину по темному шоссе, наслаждаясь голосом Джокера, который подпевал радио, немного фальшивя, но недостаточно громко, чтобы заработать оправданное замечание, даже если бы его пение было надоедливым. Брюс закатил глаза, когда Джокер принялся поправлять грим во время новостного блока на радио, но в целом во всей этой суете Джокера даже было что-то, можно сказать, очаровательное. – Притормозишь на секундочку? – попросил Джокер, когда автомобиль достиг парковочного кармана. Его голос сулил неприятности, но Брюс проигнорировал предупреждение и припарковался. Быстро запихнув конфеты обратно в коробку и убрав ее под свое сидение, Джокер с плутовской ухмылкой на губах повернулся к Брюсу лицом. – Давай повеселимся, – сказал он, скинув с плеч пальто и пиджак, и забрался Брюсу на колени. Брюс оживился, почувствовав радостное волнение, и помог Джокеру отодвинуть сидение назад. И когда тот поерзал на его коленях, намеренно вжимаясь в пах своим, Брюс сдержал рвущийся с губ стон. Джокер расплылся в улыбке и, зарывшись пальцами в волосы Брюса, мягко потянул за прядки. – А сейчас я услышу от тебя «пожалуйста»? – сладко улыбнувшись, спросил он. Брюс усмехнулся и положил ладони на бедра Джокера, хоть и не понимал для чего – остановить движения бедер Джокера, или же поощрить их. – Я не привез тебе шерри, – заметил Брюс и провел кончиками пальцев по бедрам Джокера, наслаждаясь тем, как потемнели от прикосновений его глаза. – Я удовольствуюсь и шоколадом, – пообещал Джокер, пропуская волосы Брюса сквозь пальцы. Они были настолько близко друг к другу, что касались друг друга носами, и Брюсу захотелось узнать – сможет ли он почувствовать вкус конфет во рту Джокера. Он подался вперед, чтобы выяснить это, и Джокер открыл рот, позволяя ему проникнуть внутрь. Он дернул Брюса за волосы и застонал, когда тот качнул бедрами, Брюс даже не попытался скрыть удовлетворенную улыбку, тронувшую уголки его губ. – Скажи «пожалуйста», – настаивал между пылкими поцелуями Джокер. В этот момент Брюсу не хотелось ничего, кроме как дать Джокеру то, чего тот хотел. Вот только на задворках сознания все еще бились сомнения и нерешительность, удерживающие его от полной капитуляции. – Кто-нибудь может нас увидеть, – в попытке заставить Джокера слезть с него или хотя бы притормозить, сказал Брюс и слегка отстранился. Тот закатил глаза, вздохнул и одарил Брюса терпеливым взглядом. – Никто сюда не поедет. А если и поедут, я о них позабочусь, – потрепав Брюса по щеке, пообещал Джокер. Тот откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Джокер покрывал легкими поцелуями его лицо, но Брюс, несмотря на затуманивающее сознание удовольствие, пытался все обдумать. – Давай же, Брюсси, – уговаривал Джокер, пробираясь руками под чужую рубашку. Брюс открыл глаза, чтобы понять, заметил ли тот шрамы, но этим лишь поощрил Джокера двинуть бедрами. – Вот так, сладкий, – Джокер впился ногтями в кожу Брюса, целуя его. Брюс зашипел и с силой укусил Джокера за губу, наслаждаясь тем, как у того перехватило дыхание. – Ты должен сказать «пожалуйста», – не отрываясь от губ Брюса, снова напомнил Джокер, – Если хочешь узнать, насколько я хорош. – Брюс судорожно вздохнул и решился. – Пожалуйста, – прошептал Брюс. Джокер недовольно хмыкнул, нахмурился и покачал головой. – А сейчас попробуй еще раз, и постарайся сказать это так, чтобы я поверил, – ободряюще улыбнувшись, Джокер уткнулся носом Брюсу в шею. – Пожалуйста, – на этот раз мягче и более искренне повторил Брюс, после чего закрыл глаза, чтобы ему не пришлось видеть удовлетворенную ухмылку Джокера. Да и в целом он не был уверен, что все это такая уж хорошая идея. Но когда Джокер отстегнул его ремень и положил ладонь ему на пах, все сомнения тут же вылетели из головы. Он выругался и потерся о руку Джокера, его член с каждой секундой становился все тверже. – Как насчет еще одной попытки? – спросил Джокер, обхватывая член своими длинными пальцами и сжимая его с такой силой, что это граничило с болью. – Пожалуйста, – Брюс не умолял, но был к этому очень близок, так что Джокер наклонился к нему и поцеловал в качестве награды. Брюс продолжил повторять это единственное слово ему в губы до тех пор, пока не произнес его правильно. Так что к тому времени, когда он получил одобрение Джокера, ему было совершенно плевать, умолял он его или нет. – А вот сейчас ты действительно очень хорошо попросил, – похвалив, Джокер с ожиданием уставился на Брюса. Тот не стал терять времени понапрасну – расстегнул и стянул брюки Джокера. Тот приподнял бедра, чтобы помочь ему, но ударился головой о низкий потолок и тихо рассмеялся Брюсу на ухо. Джокер застонал, когда Брюс обхватил его плоть ладонью, и Брюс понял, что не может оторвать от него взгляд. Откинув голову, Джокер лениво толкался в ладонь Брюса, его тихое дыхание стало чуть тяжелее. Он продолжал изучать Брюса взглядом полуприкрытых глаз, в которых, несмотря на заволокшую их дымку похоти, все же проступал – едва заметно – холодный и расчетливый интеллект. Возможно, Брюса бы это заинтересовало, если бы он мог ясно соображать, но он был чересчур поглощен мыслями о том, каково это было держать Джокера в своих руках – теплого, живого и слишком уж похожего на человека. Брюсу безумно сильно хотелось медленно подрочить Джокеру, но трахнуть его хотелось еще сильнее. Тот, как и всегда, словно прочитав его мысли, поднес свободную руку Брюса к губам. Начав посасывать его пальцы, Джокер вытащил из кармана пакетик лубриканта. Брюс не был удивлен, что тот у него был. Джокер неоднократно – к изумлению и смятению Гордона – использовал точно такие же пакетики, чтобы выбраться из наручников. Разорвав упаковку, Джокер с громким чмокающим звуком выпустил пальцы Брюса изо рта и вылил на них начавшую нагреваться от тепла тела жидкость. Проталкивая палец внутрь Джокера, нежничать Брюс не стал, и как только тот был готов его принять, добавил второй. Растягивал Джокера он несколько поспешно, что не могло не вызвать неудобств. Но судя по звукам, которые издавал Джокер, он предпочитал именно такой способ подготовки. – Поторопись, а? – потребовал Джокер и пихнул Брюса, чтобы заставить его делать то, чего ему хотелось. Брюс усмехнулся и вытащил пальцы – Джокер тут же заскулил от неожиданной пустоты – после чего вылил остатки лубриканта на свой член. Ему пришлось несколько изменить позицию, прежде чем удалось пристроиться сзади к Джокеру. Брюс нашел взгляд Джокера своим и только после этого толкнулся внутрь, и вдруг понял, что не может дышать. Внутри Джокер был горячим и узким, а довольные тихие звуки, которые он издавал, заставляли каждый нерв в теле Брюса звенеть от возбуждения. Брюс уткнулся лицом в плечо Джокера, чтобы приглушить стон, и, крепче стиснув его в руках, вдохнул запах океана, все еще ощутимый на дорогой ткани. Этот запах смешивался с запахами дыма, пороха и Готэма, которыми Джокер пах всегда. – Давай же, сладкий. Ты меня не сломаешь, – прошептал на ухо Брюсу Джокер и двинул бедрами. Тот застонал и, еще сильнее – до синяков – вцепившись в бедра Джокера, подстроился под его ритм. Теснота салона не давала возможности нормально двигаться, но Брюсу было все равно. К нему прижимался дрожащий от необходимости кончить, фыркающий раздраженно, когда снова ударялся о крышу головой, Джокер. Брюс притянул его еще ближе, прижимая его тело к своему, и припал губами к бледной полоске его шеи, чтобы успокоить. – Посмотри на меня, – вдруг сказал Джокер, заставляя Брюса поднять голову. В его глазах под плотным туманом похоти четко читалось нечто пронзительно-колкое, от чего по спине Брюса пробежал озноб, который он даже не заметил, а потому и не обеспокоился. Удерживая лицо Брюса в ладонях, Джокер прижался своим лбом к его и оставил на его губах несколько влажных небрежных поцелуев между рваными вдохами. Мир за пределами автомобиля исчез, когда Брюс растворился в Джокере. Он мог бы жить на одних только требовательных звуках, которые тот издавал. Жаркая теснота, которая окружала член Брюса, каждое движение бедер, ритм, который они совершенствовали годами, сражаясь в темных улочках и на площадках крыш, все ближе и ближе подводили его к разрядке. – С тобой так хорошо – прошептал Джокер, и Брюс тихо застонал от похвалы. – Ты идеален. – Схватив Джокера за волосы, Брюс притянул его для поцелуя, чтобы заткнуть. Тот сильно, до крови, укусил его за губу и, опустив руку, принялся дрочить себе. Его движения начали становиться все более рваными. Дернув Джокера за волосы, чтобы тот наклонил голову, Брюс до боли укусил его в шею, отчего тот вскрикнул и с силой насадился на его член. Брюс в ответ резко подался бедрами ему навстречу и приглушил стон, уткнувшись в него. – Сделай так снова, – простонал Джокер, и Брюс подчинился. Поощряемый его «да», «сильнее» и «не останавливайся», Брюс трахал Джокера сильно и быстро. Тот с криком кончил, заляпав Брюса. Его тело напряглось, сжав член Брюса, и это толкнуло за грань и его. Крепко обнимая Джокера и покрывая его потную кожу мокрыми поцелуями, Брюс пытался перевести дыхание. Он едва начал пытаться осмыслить только что произошедшее, как Джокер тихо засмеялся. – Что смешного? – пробормотал Брюс и откинулся на сидении, чтобы посмотреть Джокеру в лицо. Тот, тяжело дышащий, с размазанной помадой и беспорядком на голове, никогда еще не выглядел столь красивым. – Ты, – ответив, Джокер поцеловал Брюса в кончик носа. И Брюс тут же рухнул с высоты своего посторгазменного состояния. Он не был уверен, чего ожидал после случившегося, и отругал себя за то, что настолько сглупил. – О, ну не будь таким, – рассмеявшись, Джокер сунул ему в рот вымазанный в сперме палец. Брюс хотел уже воспротивиться этому, но передумал из-за того, как потемнел взгляд Джокера и от того, насколько собственнически тот касался его лица. – Без тебя мне было бы скучно, – прошептал Джокер и улыбнулся. Улыбка вышла немного кособокой, отчего казалась почти ласковой. Брюс облизывал пальцы Джокера, стараясь не получать удовольствие от его вкуса во рту. И когда он дочиста вылизал его ладонь, Джокер потрепал его по щеке и мягко поцеловал. Брюс молчал, пока Джокер натягивал обратно брюки, прежде чем слезть с чужих колен. Затем он вздохнул и принялся приводить в порядок собственную одежду. Джокер в это время открыл дверцу и с пиджаком в руках выбрался в прохладу ночи. Он закрыл за собой дверцу, запирая Брюса в душном пространстве салона, как в ловушке, оставляя его вдыхать запах секса – его невозможно было перепутать ни с чем другим – который перекрыл запах новенького автомобиля. Брюс подавил в себе чувство вины и угрызения совести, которые грозили его переполнить. Дело было не в том, что он допустил ошибку, полагая, что Джокер испытывает к нему какие-то чувства, а в том, что он изо всех сил избегал правды. И теперь он сидел в машине, на обочине трассы, посреди ночи, чувствуя себя использованным и пытаясь не ненавидеть себя. В окно, вырвав Брюса из мыслей, ударился мелкий камушек. Оторвав взгляд от ладоней и посмотрев наружу, он увидел, как Джокер жестами показывает ему вылезать из машины. Брюс потешил себя мимолетной мыслью просто уехать отсюда прочь, бросив Джокера одного, но он слишком устал, чтобы выбираться потом из того ада, в который попадет за этот поступок. Так что Брюс выбрался из машины и, сунув руки в карманы и расправив, несмотря на промозглый ветер, плечи, подошел к Джокеру. Он не почувствовал себя лучше на свежем воздухе, и не стал вести себя так, словно это произошло. Джокер с написанным на лице удовольствием изучил Брюса и закурил. Тот, сделав мысленную пометку, что сигареты ментоловые, сцепил руки на груди и постарался смотреть куда угодно, только не на Джокера. – Ты расстроен, – озадаченно посмотрев на Брюса и выдохнув струю дыма, которая тут же растворилась на ветру, заявил Джокер. – С чего ты это взял? – прежде, чем успел подумать, нахмурившись, резко отозвался Брюс. Отчего Джокер на целую секунду выглядел почти ошарашенным. – Боже, не знаю. Из-за счастливой улыбки у тебя на лице? – парировал он и, наклонив голову, попытался разгадать, что с Брюсом не так. Тот вздохнул и, оценив свое состояние, пришел к выводу, что ему хотелось поругаться с Джокером. В конце концов, машина-то была его. А еще он всегда мог его ударить – Джокер бы не ожидал от него подобного, так что не сразу сообразил бы что к чему. – Ты должен сказать мне, что не так, если хочешь, чтобы я это исправил, – произнес Джокер и сделал шаг вперед. Он продолжал изучать Брюса этим внимательным опасно-расчетливым взглядом. – Большинство людей в хорошем настроении, после того, как им удается трахнуть меня. – Джокер выдохнул сигаретный дым в лицо Брюсу. – А у тех, кто нет, обычно на это есть причина. Как например, когда однажды я пытался откусить член одного парня, так что я понимаю, почему он был в плохом настроении, но сейчас-то ничего подобного не произошло. – Джокер прикусил губу и одарил Брюса взглядом, в котором читалось нечто очень близкое к недоумению. – Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, – равнодушно ответил Брюс. – Я хочу, чтобы ты сказал, что не так. – Брюсу захотелось ударом стереть эту заботливую маску с его лица. – Все в порядке, – вместо этого произнес он и повернулся к машине, но Джокер тут же схватил его за руку и преградил путь. – Лжец, – нахмурившись, раздраженно выдохнул он. – Минуту назад все было нормально. – Он говорил это больше себе, чем Брюсу, так что Брюс решил, что если Джокеру так уж хотелось разгадать это головоломку, он не станет ему мешать. – С тобой все было нормально до тех пор, пока… – Джокер умолк, а затем его лицо прояснилось, и он рассмеялся. Брюс вздохнул. Ему хотелось вернуться в теплый салон, но затем он вспомнил запах, который там сейчас витал, и он упрекнул себя за то, что не открыл окно. – Я не хотел тебя этим задеть. Ты забавный, в этом нет ничего плохого, – покачав головой, снова засмеялся Джокер. Брюс ничем не выдал свое удивление, что тот действительно понял, что его беспокоило, и дождался, пока Джокер немного успокоится. – Почему тебя это вообще волнует? – из чистого любопытства спросил Брюс, и Джокер тут же пришел в себя. – Мне не все равно, – сказал он, и черед смеяться перешел к Брюсу. Джокер нахмурился и с силой шлепнул его по руке. – Я не хочу, чтобы ты на меня злился, – пояснив, он выбросил окурок на землю. – А все в мире крутится вокруг твоих желаний, – рявкнул Брюс и отступил на шаг. На случай, если начнется драка, было бы хорошо сохранить поначалу дистанцию, да и Брюсу надо было держаться между Джокером и автомобилем. – О чем это ты? – Джокер задал вопрос тем самым слишком доброжелательным тоном, за которым, как правило, следовало жестокое убийство. – Мне просто интересно, что будет теперь, после того, как ты получил, что хотел, – ответил, хоть и понимал, что это глупо, Брюс. – Я к тому, что ты пытался склонить меня к сексу с тобой с самого первого дня, как мы познакомились. Миссия выполнена. Так какой сейчас смысл во всем этом? – он жестом указал на расстояние между ними. Брюс не ожидал, что его слова настолько заденут Джокера. – Как бы забавно это ни было, я не собираюсь устраивать с тобой семейные разборки в этой глуши, – спокойно заметил Джокер и, подойдя к машине, запрыгнул на капот. Брюс следил взглядом за идущим к автомобилю Джокером, и чем дальше тот от него оказывался, тем сильнее его плечи ссутуливались от уходящего запала. Дав Джокеру немного времени, чтобы успокоиться, Брюс направился за ним следом. Воспользовавшись возможностью, он открыл дверцы, чтобы пустить в салон свежий воздух. Продолжая внимательно следить за Джокером, чтобы не пропустить малейший признак опасности, Брюс прислонился к машине рядом с ним и принялся ждать, пока тот заговорит первым. – Все еще не собираюсь затевать с тобой семейную ссору, – в конце концов выдал тот, и Брюс улыбнулся. – Хорошо. – Одарив короткой улыбкой Джокера, Брюс отвел от его лица прядку волос. – Мне было бы легче, если бы я знал, на что могу рассчитывать в отношении тебя. – Молчал Джокер довольно долго, а когда повернулся посмотреть на Брюса, то Брюс подумал, что еще ни разу в жизни не видел, чтобы тот смотрел на кого-то настолько же искренне. – Ты мне нравишься, – пожав плечами, признался Джокер. – Не настолько, чтобы рисковать из-за тебя жизнью, но достаточно, чтобы я не воткнул в тебя нож, если ты вдруг скажешь что-нибудь, что мне не понравится. Так что не стесняйся высказывать свое мнение, – продолжил он, отчего Брюс тихо рассмеялся. – Ты забавный, – заключил Джокер, после чего спрыгнул с капота и встал перед Брюсом. Помада на его губах все еще была размазана, и Брюс знал, что его лицо тоже в ней. Он стер пятнышко со щеки Джокера, чем заработал его улыбку. – Наша первая семейная ссора. Ну разве это не здорово? – Джокер ухмыльнулся и зашелся в приступе смеха. – Это не было семейной ссорой, – вяло возразил Брюс, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Хохотавший Джокер оперся о Брюса для поддержки. – Ненавижу тебя, – обнимая его руками, произнес Брюс. – Ты меня любишь, – парировал Джокер, на его губах появилась вкрадчивая улыбка. Брюс уже сделал вдох, чтобы оспорить это утверждение, но не смог заставить себя начать еще одну ссору. Брюс пытался убедить себя, что не любит Джокера, когда тот подался вперед для поцелуя. Брюс слизнул с его губ едва заметный привкус сигарет, пытаясь поверить, что это извращенное чувство, которое он испытывал, находясь рядом с Джокером, не более чем одержимость, от которой ему нужно избавиться как можно скорее. – Отвези меня домой, – прошептал в губы Брюса Джокер, и тот кивнул. Не любит он Джокера.

***

Благодаря Барбаре, которая установила на его ноутбук систему автоматической загрузки, Брюсу удалось восстановить большую часть файлов, которые Джокер на нем просматривал. Вот только из-за того, что ему пришлось объяснять, как он добыл эти файлы, Брюс сомневался, что оно того стоило. Он старался не дергаться под ее тяжелым взглядом, а чтобы не начать суетливо ерзать, сложил руки на груди. Но когда Барбара выжидательно приподняла бровь, Брюсу пришлось отвести взгляд в сторону. – Ты не ответил на мой вопрос, – спокойно заметила она. – Тебе лучше не знать, – успокаивающе ответил Брюс. – Мне неловко разговаривать с тобой о таком, – продолжил он, когда она наградила его взглядом, который ясно давал понять – его первые слова ее не впечатлили. – Я не хочу ничего знать о твоей сексуальной жизни, – быстро произнесла Барбара, поднимая руки, чтобы остановить Брюса пока он не сказал что-то еще, и повернулась к своему компьютеру. Брюс с облегчением выдохнул и не стал исправлять ее предположение. Лучше так, чем придумывать какую-то причину. Ну и если уж действительно вдаваться в техническую сторону вопроса, вместе с документами Брюс получил просто удивительный минет. – Файлы довольно сильно повреждены, так что мне потребуется время на их восстановление, только потом я смогу разыскать этого парня, – изучая данные на мониторе, произнесла Барбара. – К вечеру они будут готовы, –развернувшись к Брюсу и улыбнувшись ему, пообещала она, после чего выпроводила его прочь. Кивнув, Брюс оставил ее наедине с работой. – И перестань заставлять Альфреда делать мою работу! – вслед Брюсу крикнула Барбара. Тот еще успел улыбнуться, после чего двери лифта за ним закрылись. Брюс дождался, пока не окажется на улице, только потом позвонил Альфреду сказать, что направляется домой. Ему хотелось написать Джокеру, но он не мог придумать, что сказать, а просто спрашивать, как тот провел день, казалось глупо. Джокер говорил, что у него есть какое-то важное дело, и что поэтому он не сможет зайти. И Брюсу было любопытно, а еще он немного беспокоился, но то, что он переспал с Джокером, пока заставляло его держаться подальше от неприятностей. Брюс только надеялся, то, что Джокер задумал – что-то мелкое, или это встреча с друзьями. Если, конечно, у Джокера вообще были друзья. Альфред встретил Брюса с мрачным выражением лица, из-за чего его хорошее настроение тут же исчезло без следа. Брюс спросил, что случилось, но тот на вопрос ответил вопросом: смотрел ли Брюс новости. Брюс тут же кинулся к ближайшему телевизору и принялся переключать каналы, пока не наткнулся на новость о мужчине, который удерживал в заложниках дюжину человек на старом заброшенном мясокомбинате. Он требовал встречи с Бэтменом. Взглянув на часы, Брюс выругался – до заката оставалось еще несколько часов. Но он все равно ринулся вниз, в бэт-пещеру, где надел костюм и позвонил Тиму, сказать, чтобы тот как можно скорее постарался добраться до места происшествия. Дожидаясь того времени, когда стемнеет, Брюс подготовился и разузнал о мужчине, который захватил заложников, все, что только мог. Едва солнце скрылось за горизонтом, Брюс выехал на улицы города и добрался до завода в рекордно короткие сроки. Гордон с группой захвата уже были на месте, они успели огородить периметр и сейчас разговаривали с Тимом, пытаясь успокоить его и заставить поберечь нервы. Едва Брюс оказался рядом с ними, Гордон обрисовал ему ситуацию. Они предполагали, что территория заминирована, поэтому не осмелились ворваться внутрь, и Брюс не мог винить их за это. – Его зовут Эндрю Росс. Никаких данных о его жестоком или преступном поведении, или о психических заболеваниях на него нет. Тут должна быть какая-то зацепка, которую мы не видим, – нахмурившись и посмотрев в сторону здания, сказал Гордон. Судя по его виду, ему явно не мешало отдохнуть. – Я о нем позабочусь, – пообещал Брюс и жестом приказал Тиму следовать за собой в менее людное место. Там Брюс одарил его строгим взглядом, дабы пресечь любые возражения, которые могли у того возникнуть. – Я хочу, чтобы ты держался позади и убедился, что все заложники благополучно выбрались. – Как Брюс и ожидал, Тим сделал глубокий вдох, обдумывая его слова, а затем выдохнул, принимая поражение. – Ладно. Но ты ведь мне сообщишь, если тебе понадобится помощь, так? – попросил Тим, и Брюс согласился, после чего вошел в здание. Тим, держась на расстоянии, вне поля зрения, следовал за ним. Воздух внутри был спертым и влажным, а все поверхности покрывал толстый слой пыли. Идя на приглушенный звук шагов, который раздавался откуда-то сверху, Брюс осматривал окружающее пространство. Совершенно бесшумно поднявшись на второй уровень, он увидел место, где находились связанные друг с другом заложники. В комнате напротив обнаружился вышагивающий взад-вперед и что-то тихо бормочущий Росс. Приблизившись к заложникам, Брюс жестом показал им молчать. Он убедился, что никто из них не пострадал, после чего перерезал приковывающую их к трубе цепь, и сказал им идти, соблюдая тишину, вниз по коридору, туда, где их поджидал Тим. Как только заложники оказались в безопасности с Тимом, Брюс переключил внимание на следующую проблему. Он осторожно, чтобы не напугать Росса, подошел к нему. Тот, заметив Брюса, вздрогнул и поднял руки, сдаваясь. Виновником сложившейся ситуации, что очевидно, был не он – к его груди была привязана бомба, лицо покраснело от слез, и он дрожал. Он явно боялся за свою жизнь. – Пожалуйста, помогите мне, – проскулил Росс. Брюс, по-прежнему сохраняя осторожность, подошел к нему. Он заметил находящуюся позади Росса дверь и разложенные по всему полу коробки, но все равно не видел другой опасности, помимо бомбы. – Она взорвется, если я попытаюсь ее снять, – предупредил Росс, когда Брюс осмотрел навесные замки, не позволяющие ему снять жилет. – Я не хочу никому навредить, – произнес Росс, когда Брюс сказал ему не двигаться, а сам опустился на колени, чтобы лучше осмотреть взрывчатку. Пытаясь понять, как ему обезвредить бомбу, Брюс краем уха продолжал прислушиваться к лепету Росса, на случай, если он скажет что-нибудь важное. Устройство выглядело достаточно незамысловато, и – насколько Брюс мог судить – не было заряжено, но он давно научился не принимать все за чистую монету. Брюсу потребовалась минута, чтобы понять, какой провод надо отсоединить, чтобы обезвредить взрывчатку, но, к его удивлению, раздался щелчок, который привел взрывной механизм в действие. Таймер услужливо сообщил, что у Брюса есть пятнадцать секунд, а сопровождающийся громким тиканьем обратный отсчет делу не способствовал. Брюс стиснул зубы и, не обращая внимания на скулеж Росса, встал, чтобы открыть замки. Ему удалось справиться с двумя из трех замков, когда тиканье прекратилось. Мир на мгновение замер, а затем бомба с громким хлопком взорвалась шквалом разноцветных конфетти. Брюс ошеломленно смотрел на кружащие в воздухе кусочки бумаги. Такого он не ожидал. Жадно хватающий ртом воздух Росс рухнул на колени, в то время как Брюс сделал пару осторожных шагов, чтобы лучше рассмотреть конфетти. Это была просто бумага, ничего более. Вся эта ситуация все больше начинала казаться всего лишь жестоким розыгрышем. Брюсу он не понравился. – Снаружи ждет полиция, – подняв Росса на ноги, сказал Брюс. Он открыл последний из навесных замков на жилете и, стянув его с Росса, подтолкнул его в сторону выхода. – Беги. Повторять дважды ему не пришлось. Дождавшись, пока Росс скроется из виду, Брюс переключил внимание на жилет в своих руках. Во всем этом должно быть нечто большее, чем желание напугать Росса до инфаркта. Но Брюс едва успел начать изучать бомбу, как его ударили по голове чем-то тяжелым, и он рухнул на пол. Комната начала вращаться перед глазами, а голова раскалывалась на части. Не успел он сориентироваться в происходящем, как его перевернули на спину и в поле зрения над Брюсом показалось улыбающееся лицо Джокера. И если бы голова Брюса не болела так сильно, он бы побился ей о землю – он должен был догадаться, что происходит. – Ты видел выражение его лица? – спросил Джокер и, спародировав испуганное выражение лица Росса, разразился смехом. Брюс не считал, что это было смешно, но вместо того, чтобы спорить, принялся ждать, пока пройдет дезориентация. Покруживший в это время по помещению, Джокер плюхнулся на самую крупную коробку. – Чего ты хочешь? – медленно вставая на ноги, спросил Брюс, хоть и сомневался, что ответ ему понравится. – Я надеялся, что мы сможем немного поболтать, – пожав плечами, ответил тот. – А еще я хочу мира во всем мире и по щенку для каждого, но это, кажется, немного слишком для одного дня. Ожидая каких-то действий Джокера, Брюс отступил на шаг – тот выглядел слишком расслабленным для человека, у которого нет какого-то преимущества в этой игре, и еще Брюсу не нравилось находиться в темноте. Но Джокер с этой предельно вежливой улыбкой на лице просто продолжал сидеть на своем ящике, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Брюс не знал, как на это реагировать, так что стараясь выглядеть максимально спокойным, он готовился к атаке, которая – в этом он был уверен – скоро последует. – Итак, как дела? – спросил Джокер. На вкус Брюса вопрос прозвучал слишком уж обыденно. Отвечать, или хоть каким-либо образом реагировать Брюс не стал, и он знал, что Джокер знал, что именно это и произойдет. – Конечно, – пробормотав, медленно кивнул Джокер. – Полагаю, начну я. Я неделю жил с Эдди, и ты просто не поверишь насколько этот парень помешан на чистоте. Мне хотелось застрелиться. В следующий раз, когда мне понадобится укрытие, я спрошу Гранди*. Это объясняло, куда Джокер пропал, после того, как вломился в тот офис. Но хоть мысль о живущих под одной крышей Джокере и Нигме была весьма забавной, ни один мускул на лице Брюса не дрогнул. – Бойкот, знаешь ли, уже устарел. Даже разговаривая с трупом, я получил бы больший отклик, – вполне умудрившись выглядеть грустным, пожаловался Джокер. – Ближе к сути, – потребовал Брюс. Тут же прекратив дуться, Джокер расплылся в улыбке, спрыгнул с ящика и обошел вокруг Брюса. – У меня есть для тебя подарок, – напевно произнес Джокер, останавливаясь перед ним. – Тебе понравится. – В этом Брюс сомневался. – Но сначала тебе нужно ответить на вопрос, и, пожалуйста, отвечай честно. Это супер важно. – На этот раз голос Джокера звучал серьезно, так что Брюс слегка кивнул. Он подыграет, пока не выяснит, в чем заключается эта игра. – Могу я тебе доверять? – Джокер сделал еще шаг к Брюсу и, взявшись за его плащ, принялся рассеянно теребить его в руках. – Да, – без колебаний ответил Брюс, надеясь лишь, что его ответ не прозвучал слишком быстро. Джокер улыбнулся и, счастливо вздохнув, прислонился к груди Брюса. Брюсу хотелось его обнять, но он не мог этого сделать, так что он сильнее стиснул зубы, заставляя себя стоять спокойно и игнорировать прижимающегося к нему Джокера. – Подарок? – спросил Брюс, делая, хоть это и было не просто, шаг назад. Джокер издал какой-то протестующий звук, но не выпустил плащ из рук. – Что ж, раз уж ты так мило об этом просишь, – саркастично проговорил он. – Я покажу. – Наконец-то отцепившись от Брюса, Джокер прошел мимо него, даже не повернувшись, чтобы проверить, идет ли тот следом. Джокер провел его к черному входу и, выскользнув наружу, пока люди Гордона не видят, пошел по темному переулку, уводя его подальше от полиции. Это вполне могла быть ловушка – шансы были велики, но Брюс все равно шел за Джокером. Связавшись с Тимом, он сказал ему, что в здании чисто, и приказал ждать дальнейших инструкций. Дожидаться ответа он не стал, просто выключил комм. Парой кварталов ниже Джокер растворился в дверях старого жилого комплекса, отставая на пару шагов, Брюс последовал за ним. Здание пустовало – через несколько недель его должны были сносить. В воздухе стоял тяжелый запах плесени и гнили. Джокер, сметая покрывающую все поверхности пыль, резво поднялся на один пролет вверх по лестнице. Брюс, идя гораздо медленнее, чтобы избежать риска, направился за ним. Джокер довел его до верхнего этажа, где первое, что Брюс заметил – легко узнаваемый запах крови. Он замедлил шаги и приготовился к бою, но Джокер лишь прислонился к стене и указал на ближайшую дверь. Продолжая следить за ним краем глаза, Брюс прошел мимо и вошел в небольшую квартирку. В центре комнаты обнаружилось тело, что тут же объяснило, откуда взялся запах крови. Брюс замер на мгновение – ему было жаль эту женщину, но затем он принялся более внимательно изучать ее изрезанное лицо. Джокер над ней хорошо поработал, так что Брюс не мог понять, кто она и как ее зовут. Но он знал, что она как-то с ним связана – это была единственная причина, почему Джокер мог сделать с ней такое. Брюс уже хотел отругать себя за то, что не мог узнать ее, как заметил журналистское удостоверение, лежащее в луже крови. Мэри Дайер. Брюс стиснул зубы, чтобы не дать ярости поглотить его. Мэри написала статью о практической пользе линчевателей и героев, в частности высказала несколько не самых приятных слов о Бэтмене. Не удивительно, что Джокер взбесился и так обошелся с ней. – Не благодари, – раздался от дверного проема голос Джокера. Брюс не повернулся в его сторону, даже когда тот подошел ближе. И когда руки Джокера обвились вокруг него, а сам он положил ему на плечо подбородок, Брюсу не хотелось напрягаться всем телом. Джокер положил ладони на бэт-символ на груди Брюса, и тот разозлился на себя, за то, что не настолько против этих прикосновений, как следовало бы. – Научил ее, что не стоит писать злые вещи о моем любимом, – тихо произнес Джокер, и Брюс отпихнул его. Развернувшись и стиснув кулаки, Брюс впился взглядом в Джокера, сейчас ему хотелось лишь одного – причинить Джокеру боль. Вот только Брюс не был точно уверен из-за того ли, что тот убил человека, высказавшего мнение, которое ему не понравилось, или из-за того, что он чувствовал себя преданным Джокером. Не то, чтобы Брюс забыл об одержимости Джокера Бэтменом, он просто провел слишком много времени, игнорируя этот факт, позволяя себе верить, что Брюс Уэйн мог бы вызвать у него больший интерес. Он не должен быть удивлен, что ошибался. – Не обязательно было ее убивать, – угрожающе низким голосом произнес Брюс, делая шаг вперед, к Джокеру, у которого хватило дерзости выглядеть оскорбленным словами Брюса. – Почему ты просто не можешь принять все те приятные вещи, которые я для тебя делаю? – рявкнул Джокер, а затем резко хохотнул и расплылся в своей фирменной усмешке. – Может, мне найти кого-то другого, с кем можно поиграть, если ты и дальше собираешься так себя вести, – заметил Джокер. Но хоть он и намеревался таким образом заставить Брюса ревновать, Брюс почувствовал, как часть напряжения отступает. Брюс еще не успел до конца осознать происходящее, как Джокер вытащил пистолет. Брюсу удалось увернуться от пули и ближе подобраться к Джокеру. Врезав ему в живот, он повалил его на пол. Отшвырнув пистолет, так что он перелетел через всю комнату, Брюс пригвоздил Джокера к полу и уже занес кулак для удара, как заколебался на мгновение. Этого оказалось достаточно для Джокера – он вонзил в плечо Брюса нож, пробив броню костюма и оставив глубокую рану. Брюс выругался, почувствовав вспыхнувшую в левой руке боль, Джокер же в это время выдернул нож и несколько раз воткнул его Брюсу в бок. Брюсу надо было покончить со всем быстро, так что он не стал избивать Джокера до полусмерти, вместо этого он ударил его голову об пол, чтобы вырубить его. Джокер обмяк, после чего Брюс выдернул нож, и только потом проверил, не размозжил ли он ему череп. Убедившись, что с Джокером все в порядке, Брюс набрал номер Барбары, чтобы она сообщила отцу, где ему искать Джокера и Мэри. Пристегнув Джокера наручниками к трубе, Брюс ушел. – Я нашла главу твоей группировки, если тебе интересно, – сказала, перезвонившая после того, как связалась с Гордоном, Барбара. Брюс уже был на полпути к выходу из здания, так что попросил ее переслать данные на компьютер в пещере. – Уже, – заверила его та. Поблагодарив девушку, Брюс завершил разговор и вышел на улицу. Ему нужно было как можно скорее обработать раны, так что он позвонил Тиму, сказать, что возвращается домой. – Я отгоню туда машину, – пообещал Тим. Брюс воспользовался пожарной лестницей, чтобы скрыться. Он понимал, что сегодня ночью уже никуда не отправится, так что дал Альфреду знать, что ранен, и пообещал вернуться в поместье как можно скорее. Он надеялся, что Джокер пробудет в Аркхеме достаточно долго, и Брюс за это время успеет оправиться.

***

На этот раз Брюс был рад, что шайка контрабандистов обосновалась в Стар-сити, а не в Готэме, поскольку это давало ему возможность делегировать дело Оливеру и отдохнуть. На то, чтобы поправиться настолько, чтобы чувствовать себя комфортно в костюме, потребовалось больше времени, чем ему бы хотелось. Но к тому времени, когда он снова вернулся на улицы, плечо было лишь слегка сковано. Ему надо было просто, не колеблясь ни секунды, вырубить Джокера, пока у него была такая возможность. Брюсу в итоге понадобился целый день самокопаний, чтобы признать – ему не хотелось делать Джокеру больно, даже с учетом того, что тот сотворил с Мэри. Джокер глубоко запал ему в душу, и собирался там и оставаться. Может быть, именно поэтому Брюс сейчас наблюдал из теней за лечебницей Аркхем, а его плащ развевался на ветру. Холодный воздух помог мыслить яснее, так что он принял решение и пробрался за ворота. Сделав глубокий вдох и собравшись с духом, Брюс вошел в лечебницу. Он широким шагом шел по коридорам к зоне строгого режима, где держали Джокера. Брюс подкупил нескольких охранников, чтобы те не подняли тревогу и не предупредили докторов, так что смог спокойно добраться до места назначения. После чего тяжелые двери, удерживающие худших представителей Аркхема взаперти, закрылись за Брюсом, заставляя его почувствовать зловещее ощущение безвозвратности. Брюс всегда волновался, позволят ли ему выйти на этот раз. Воздух здесь всегда был другим – тяжелым и липким, а безумие, царящее вокруг, въедалось под кожу. Игнорируя никогда несмолкаемые крики, Брюс ждал, пока охранник проведет его через последнюю дверь. – Располагайтесь, – пробормотал тот, впуская Брюса в единственную существующую в Аркхеме камеру строгого режима. Ее построили после того, как Джокер убедил нескольких заключенных: кого покончить с собой, кого убить кого-то еще. Персоналу надоело, что он мог вызвать кучу проблем, которые часто заканчивались кровопролитьем, используя только лишь слова. Джокер называл ее своим собственным особенным люксом. Не сказать, что комната была настолько плохо освещена, возможно, дело было в атмосфере, но тени здесь казались глубже и тяжелее, чем где-либо еще в лечебнице. Сделав глубокий вдох, Брюс пересек отделяющие его пару, или около того, метров от толстого оргстекла, отделяющие Джокера от остальной части помещения. Он не стал обращать внимание на яркую желтую линию, пересекающую комнату пополам, с жирной надписью НЕ ПОДХОДИТЬ, и остановился в нескольких сантиметрах от стекла. Джокер с книгой в руках сидел у дальней стены, опершись на нее спиной, и, казалось, совершенно не замечал присутствия Брюса. Но Брюс знал, что это очень далеко от истины. – Так что привело тебя в мой скромный уголок этой чудесной, наполненной солнечным светом, земли? – не отрываясь от книги, спросил Джокер. Брюс не знал, что ответить, поэтому промолчал. Он пытался придумать, как получше выразить свои мысли словами. Джокер перевернул страницу, шорох бумаги в тишине помещения прозвучал чересчур громко. – Пожалуйста, не говори, что ты проделал весь этот путь сюда только чтобы поиграть со мной в молчанку. – Джокер бросил на Брюса короткий взгляд поверх книги и снова сфокусировал внимание на ней. Брюс позволил себе еще несколько мгновений просто смотреть на Джокера, а затем принял решение. – Что ты читаешь? – спросил он. Джокер сухо хохотнул и поднял на него взгляд. – Ты с этого решил начать? – голос Джокера звучал так, словно он не мог поверить в то, что услышал. Брюс не отреагировал, так что в итоге тот поднял книгу так, чтобы он смог увидеть обложку. – Сумерки? – Брюс едва не улыбнулся. Джокер отшвырнул книгу в сторону, совершенно не заботясь о том, не повредится ли она, и встал. – Мне нравится романтика. Белла разрывается между Джейкобом и Эдвардом, и это трогает что-то в моем сердце, – саркастично заметил он и широко ухмыльнулся. Джокер дошел до стекла и постучал по нему. – Они думают, что это удержит меня здесь. Брюс сомневался, что есть хоть что-то, что могло бы удержать Джокера, если он решит уйти. Сейчас, когда Джокер оказался ближе, Брюс не мог не заметить, насколько сухой и тонкой выглядела его кожа. Все это из-за здешнего воздуха и отсутствия солнечного света, ну и препараты, которыми персонал накачивал своих пациентов, оказывали свое воздействие. Вот только Брюсу не нравилось, что они делали с Джокером – из-за них он выглядел, словно был мертв. – Так чего ты хочешь? – прислонившись к стеклу, спросил Джокер. Брюс пару мгновений поизучал его, а затем решил перейти к делу. – Ты спрашивал, можешь ли ты мне доверять, – начал Брюс, внимательно следя за Джокером, чтобы не пропустить ни единой реакции. – Почему? – Джокер фыркнул, и обвел быстрым взглядом свою камеру. В наступившей тишине, Брюс, стараясь быть терпеливым, ждал, пока тот скажет хоть что-нибудь. – Любопытство, – наконец ответил Джокер. Брюс ожидал не этого, он знал, что это ложь. Он уже хотел сказать об этом, как Джокер снова посмотрел на него с бросающей вызов ухмылкой на губах. – Чего ты на самом деле хочешь? – прежде чем Брюс успел сказать хоть что-либо, спросил Джокер. Брюс не знал, чего он хочет. Он пришел сюда, чтобы получить ответы на дюжину вопросов, а теперь не мог решить, на который из них он хочет получить ответ. – Подумай хорошенько, дорогой. Что ты хочешь узнать? – Положив ладони на стекло и прижавшись к нему лицом, Джокер уставился на Брюса настолько напряженно, что оказалось очень сложно не отвести взгляд. А затем Брюсу в голову пришла идея, он повернулся к Джокеру спиной и набрал Барбару. – Выключи камеры, – сказал он ей. Барбара была достаточно умна, чтобы знать, когда спорить не стоит, так что она, лишь проворчав что-то незначительно и сказав Брюсу быть осторожным, сделала то, что ее просили. Дав девушке пару секунд и убедившись, что собственное дыхание осталось ровным, Брюс развернулся к восторженно скалящемуся Джокеру. – Ну разве ты не полон сюрпризов? – облизнув губы рассмеялся Джокер. Сердце набатом отдавало в ушах, но возможно это был единственный для Брюса шанс узнать именно то, что он хотел. – До меня долетели слухи, что ты встречаешься кое с кем, – ровным голосом произнес Брюс. Улыбка Джокера медленно угасла, на смену ей пришло нечто куда более мрачное. Брюс вдруг понял, что рад тому, что их разделяет оргстекло. – И кто бы мог это сказать? – медом звучащий голос Джокера совершенно не вязался с убийственным выражением его глаз. Брюс не стал напоминать, что у Готэмской мельницы слухов никогда не было проблем с тем, чтобы найти, о чем посудачить. Только прошлой ночью Брюс слышал, как какой-то головорез заявлял, что видел Тетча на свидании с Кобблпотом. Вот только, если учесть, что Тетч сейчас был заперт здесь же, чуть дальше по коридору, для них стало бы настоящим подвигом выбраться куда-то вместе. Джокер врезал по стеклу кулаками столь внезапно, что Брюс едва не подпрыгнул. Выражение лица Джокера в мгновение ока сменилось с яростного на веселое, и он пронзительно расхохотался. – Ты мне не ответил, – слишком уж, на вкус Брюса, мягко произнес Джокер. – Я не знаю имен, – ответил Брюс. Джокер изучал его взглядом еще мгновение, но затем отступил и принялся мерять шагами маленькую камеру. Брюс внимательно за ним наблюдал. Он знал, что играет в опасную игру, но, возможно, единственный способ узнать, чего тот пытается добиться за его счет – это заставить Джокера говорить о Брюсе Уэйне. А Брюс знал, что Джокеру нужно что-то, и даже если это что-то всего лишь секс, Брюсу хотелось играть на опережение. – Что ты делаешь? – выверено нейтральным тоном спросил Брюс. Джокер на него не взглянул, так что Брюс не мог сказать, о чем тот думает. – Мне стоит ждать еще одну Харли? На это Джокер отреагировал. Он замер на месте, лицом к дальней стене. – Это всего лишь небольшое развлечение, нет нужды принимать это так близко к сердцу, – произнес он, и слегка повернувшись, посмотрел на Брюса чересчур вежливо. Брюс уставился на него выжидательно. – О, вот только не надо так на меня смотреть. Мне он нравится настолько же, насколько и я ему. Мне не нужно, чтобы за мной бегала еще одна влюбленная фанаточка, – вернувшись к стеклу, сказал Джокер. – Он тебе нравится? – спросил Брюс, не обращая внимания на вспыхнувшую внутри надежду. – Ага. Видишь ли, не у всех нас эмоциональная зрелость, как у высохшего кактуса, который остался в пустыне во время засушливого сезона, – насмешливо заметил Джокер, Брюс постарался не обидеться на эти слова. – А что? Ты ревнуешь? – Джокер расплылся в елейной ухмылке. – Нет, – ответил Брюс, и улыбка Джокера тут же исчезла. Брюс не стал упоминать, что, если бы он ревновал его, то точно не из-за Брюса Уэйна. – Очень жаль, – произнес Джокер. – Было бы весело. Брюс не был с ним согласен, но снова промолчал. – Что будет, когда ты наиграешься? – вместо этого спросил он. Джокер закатил глаза и простонал. – Я не собираюсь его убивать, – тоном, будто Брюс идиот, раз допускает даже саму возможность подобного, сказал Джокер. Брюсу хотелось ему верить, вот только многолетний опыт научил его, что настроение Джокера нестабильно, и он может изменить свое мнение и прикончить всех вокруг только лишь потому, что ковер на его вкус оказался слишком светлым. – Мне он нравится, – Джокер вздохнул и, плюхнувшись на пол, прислонился спиной к стеклу. Брюс посмотрел на него удивленно – голос Джокера звучал искренне, хоть у него не было ни единой причины притворяться. – Если он так сильно тебе нравится, почему ты тогда снова позволил упечь себя за решетку? – тихо спросил Брюс, делая шаг вперед, чтобы видеть лицо Джокера чуть лучше. – Я скучал по тебе, – так же тихо ответил тот и улыбнулся. – Не важно, что я делаю, ты всегда возвращаешься ко мне. – Брюс не мог отрицать этого, вот только причины у него были совсем не те, о которых думал Джокер. Брюсу стало почти жаль его. – Готов поспорить, он сбежит в ту же секунду, как я пристрелю кого-нибудь, – себе под нос пробормотал Джокер, а потом разразился едва ли не истеричным смехом. – Думаю, они изменили мои таблетки. – Развернувшись, он одарил Брюса еще одной ухмылкой и скорчил рожу, после чего зашелся в очередном приступе хохота. Брюс бы не удивился, если бы узнал, что именно это врачи и сделали. Они понятия не имели, что им делать с Джокером, так что просто продолжали накачивать его препаратами, пока тот не терял связь с реальностью настолько, что не мог ничего делать. Брюс решил, что ему пора уходить. Он не думал, что смог бы добиться от Джокера чего-то еще, и не хотел продлевать свое нахождение здесь. Он получил свой ответ. – Может, тебе стоит предложить этому твоему парню самому решать, с чем он готов мириться, – предложил Брюс и поспешил уйти из комнаты до того, как Джокер ему ответит. Брюс быстро ушел из лечебницы и, оказавшись снаружи, позвонил Барбаре, сказать, чтобы она снова включила камеры. Еще несколько часов он провел, гоняясь за преступниками, но затем его не до конца зажившие раны дали о себе знать, и ему пришлось закругляться, поскольку он хотел поправиться полностью поскорее. У ждущего Брюса Альфреда было такое выражение лица, которое появлялось всегда, когда дело касалось Джокера. Сняв костюм и забив на душ, Брюс поднялся наверх, в поместье, и плюхнулся на первый попавшийся диван. Альфред принес ему чашку чая, в котором он ощутил привкус бренди. Вздохнув и опершись локтями о колени, Брюс, неуверенный, что ему делать дальше уставился на чашку, которую держал в ладонях. Альфред, усевшийся в кресло рядом с ним, потягивал собственный чай, очевидно, ожидая, пока Брюс заговорит первым. – Просто скажи уже то, что хочешь сказать, – Брюс перевел взгляд на Альфреда. Тот помолчал некоторое время, подбирая слова, чтобы лучше выразить собственные мысли, а затем сделал глубокий вдох и выпрямился. – У меня есть некоторые вопросы, вызывающие опасения, – признал он. – Только у тебя, или эти опасения разделяют также Барбара, Тим и Дик? – спросил Брюс. Он ожидал этого разговора уже несколько недель, вот только Альфред мог бы и повременить с этим, хотя бы до тех пор, пока Брюс не будет настолько уставшим. – Разделяют, – ответил Альфред. – Вы уже некоторое время сам не свой, – продолжил он и пристально посмотрел на Брюса. Брюс вздохнул и закрыл глаза. – Я в порядке, – произнес он, но даже на собственный вкус слова прозвучали лживо. Брюс знал, что Альфред ни за что не купится. – При всем моем уважении, вы не очень хороший лжец. – Альфред подтвердил то, что Брюс и так хорошо знал, и это заставило его мимолетно улыбнуться. Сделав глоток чая, чтобы чем-то себя занять, Брюс потешил себя мыслью рассказать Альфреду все. Он знал, что это может занять некоторое время, но в итоге Альфред простит его за Джокера. Вот только вероятность, что Барбара и Дик никогда больше не захотят иметь с ним ничего общего, была слишком велика. Ну а Тим, возможно, смог бы в итоге изменить свое мнение, когда пройдет достаточно времени. – Вы кого-то встретили? – спросил Альфред, Брюс отрицательно покачал головой. Он даже не лгал сейчас – он уже годы был знаком с Джокером. – Этот психопат сказал вам что-то такое? – Нет, – чересчур громко выпалил Брюс, и улыбнулся, попытавшись тем самым заверить Альфреда в своих словах. – Нет, он ничего не сказал, – куда более спокойным голосом продолжил он, но Альфред не повелся на это. Он по-прежнему изучал Брюса взглядом, но тот не стал отводить свой. – Я знаю, ваши взаимоотношения с ним не… – Нет у нас никаких взаимоотношений, – резко прервал его Брюс. Он тут же пожалел об этом, но как извиниться не знал. Альфред же не счел нужным заострять на произошедшем внимание, и сделал вид, что слова Брюса его не задели. – Если вы так говорите, – наконец произнес он и встал. Брюс вздохнул и отругал себя за свою реакцию. Он уже хотел извиниться перед Альфредом, но тот успел выйти из комнаты. Брюс не думал, что если побежит за ним, то это поможет хоть кому-то. Не заботясь о том, что горячая жидкость обжигает рот, он допил чай в рекордно короткие сроки и пошел отнести чашку на кухню. Брюса не удивило, что Альфред загружал посудомоечную машину, так что он протянул ему пустую кружку. – Иди спать, – сказал Брюс, мягко улыбнувшись Альфреду. Тот кивнул и включил посудомойку. Брюс ждал, пока он закончит со всем. Затем Альфред пожелал ему спокойной ночи, так что забыть о разговоре, который состоялся между ними недавно, получилось вполне естественно. – Мастер Брюс? – Альфред остановился в дверях, и Брюс выпрямился слегка, чтобы показать, что слушает. – Мы просто хотим, чтобы вы были счастливы, – тихо закончил он и ушел. Брюс задержался в кухне еще на пару мгновений, а затем последовал собственному совету и поплелся в спальню.

***

Брюс надеялся, что несколько недель пройдут размеренно и без крупных происшествий. Но Джокер сбежал из Аркхема спустя всего пять дней после его визита. Брюс лишь надеялся, что это никак не связано с его побегом. Он держал телефон под рукой, ожидая, что Джокер с ним свяжется, но четыре дня прошли в тишине. На пятый Брюс начал волноваться, что тот больше не хочет его видеть. Возможно, он сказал в Аркхеме что-то, что заставило Джокера пересмотреть их отношения. К вечеру, решив, что ждать ему надоело, Брюс скрылся в своей спальне, чтобы в спокойной обстановке позвонить Джокеру. Он просто узнает, как он, и, если Джокер будет не в настроении разговаривать, то просто повесит трубку и оставит его в покое. Гудки, казалось, звучали целую вечность, Брюс уже хотел было повесить трубку и забыть обо всем, как Джокер ответил. – Если это не что-то важное, то я найду тебя и прикончу. Медленно. – Голос Джокера звучал приглушенно и немного хрипло, Брюс подумал, что должно быть разбудил его. – Эм. Я слышал, что ты на свободе. – Брюс скривился из-за того, насколько жалко это прозвучало. – Брюсси! Беру назад свои слова. Ты можешь быть настолько скучным и маловажным, насколько захочешь, – куда более радостным голосом возвестил Джокер, и Брюс улыбнулся. – Я собирался тебе позвонить, но забыл, – продолжил он несколько сконфуженно. – Ничего страшного. Все в порядке? – Брюс услышал шелест простыней. – Ага. У меня просто детоксикация. Экспериментальные препараты это, конечно, безумно весело и круто, но только до тех пор, пока ты не перестаешь их употреблять, – ответил Джокер и рассмеялся. Брюс нахмурился и сделал мысленную пометку, проверить, что за лекарства персонал Аркхема сейчас тестировал на пациентах. – Голос у тебя звучит ужасно, – заметил Брюс. Джокер фыркнул и застонал, судя по звуку, он накрылся одеялом с головой. – Спасибо, что отметил очевидное, – резко отозвался Джокер. – А то я не заметил. – Улыбнувшись, Брюс улегся на постель. – Пожалуйста, – ответил Брюс. Слушая дыхание Джокера, он позволил себе расслабиться. Джокер довольно долго ничего не говорил, и Брюс подумал, что он, возможно, заснул, но затем в трубке раздался шелест простыней и он услышал, как Джокер тихо выругался. – Хочешь, я приеду? – по прихоти спросил Брюс. – Собираешься привезти мне куриный бульон и сделать так, чтобы я почувствовал себя лучше? – насмешливо спросил Джокер и хихикнул. – Могу предложить персиковый пирог, – ответил Брюс, пытаясь придумать, как бы ему половчее стащить несколько кусочков свежеиспеченного пирога. – Согласен. Звякни мне, как будешь внизу. – Джокер повесил трубку. Брюс уже настолько привык к этому, что внезапное окончание разговора его совсем не смутило. Джокер просто такой, какой есть. Стараясь не показывать, насколько взволнован, Брюс спустился на кухню и скормил Альфреду байку о том, что заглянет в пентхаус перед тем, как отправиться на патрулирование. Если Альфред и не поверил Брюсу, то проделал отличную работу в том, чтобы скрыть это. Но он был рад упаковать для Брюса несколько кусочков пирога. Тот его поблагодарил и сказал писать, если Альфреду понадобится что-то из города. Брюс решил поехать на мотоцикле, так что надел кожаный пиджак и высокие ботинки и взял шлем. Заводя мотоцикл, он пытался убедить себя, что делает все это не из-за того, что хочет произвести на Джокера впечатление. Оказалось, что припарковать мотоцикл в районе, где жил Джокер, куда проще, чем автомобиль. Убедившись, что пирог остался невредим после поездки, Брюс, как и обещал, набрал номер Джокера. Тот сказал ему подниматься, хотя, судя по голосу, был не особо рад вылезать из постели, чтобы открыть дверь. Перескакивая через ступеньку, Брюс добрался до верхнего этажа в рекордные сроки. Укутанный в одеяло и выглядящий ужасно больным, Джокер уже ждал его у дверей. Но ему все же удалось выдавить из себя улыбку, когда он увидел Брюса. – Скучал по тебе, – вместо приветствия сказал Джокер и, забрав из рук Брюса пирог, поплелся внутрь квартиры. Брюс не торопясь закрыл все замки, скинул куртку и направился за ним. Джокер, свернувшийся калачиком и поедающий пирог прямо из пластикового контейнера, в который его упаковал Альфред, обнаружился в постели. Брюс забрался на кровать, устроился рядом с ним и, прислонившись к подголовнику, расслабился. Отведя с лица Джокера прядку влажных волос, он подумал о том, что стоит приготовить для него ванну. Кожа Джокера была липковатой, он слегка дрожал, но, хотя бы ел, а это всегда хороший знак. Ну, это если его не начнет тошнить. – Я знаю, что выгляжу, как труп, но я в порядке, – пробормотал Джокер, оторвавшись на мгновение от пирога. Он словно знал, о чем Брюс думает в этот момент. – Ты мог бы принять ванну, – заметил Брюс, проводя рукой по волосам Джокера. Тот пожал плечами и, обернувшись, устало посмотрел на Брюса. – Тогда почему бы тебе не приготовить ее для меня? – расплылся в сардонической улыбке Джокер. Брюс списал такое его отношение к себе на болезнь и, не став заострять на этом внимание, поднялся и пошел в ванную. Услышав, как Джокер за спиной хмыкнул, Брюс усилием воли заставил себя не показать ему средний палец, когда выходил из комнаты. Он продолжал твердить себе, что Джокера мучает абстинентный синдром, так что его поведение приемлемо – до определенного предела. Увидев ванную в полном беспорядке, Брюс не удивился. Переступив через сваленную на полу форму Аркхема, он вытащил из ванны винтовку и открыл кран, делая теплую воду. После чего присмотрелся к содержимому шкафчика над раковиной. В нем в беспорядке валялись грим, баночки с лекарствами и бинты. Взяв одну из банок, Брюс прочитал этикетку: «Ксанакс*». Он был настолько ошеломлен, что чуть не забыл выключить кран до того, как ванна переполнилась. Брюс никогда не расценивал Джокера, как человека, который мог принимать лекарства от тревоги. Поставив баночку обратно в шкафчик, Брюс проверил воду – теплая – и пошел за Джокером. Тот успел залезть под одеяло, а пустой уже контейнер стоял на полу. Легонько пихнув комок на кровати, Брюс, несмотря на все протесты, стянул с Джокера одеяло. – Мне отнести тебя на руках? – едва сдерживая сарказм в голосе, спросил Брюс. – Ага. – Голос Джокера звучал приглушенно из-за того, что он уткнулся лицом в подушку. Брюс с секунду обдумывал ситуацию, а затем пожал плечами и с легкостью – словно делал это уже не одну тысячу раз – поднял Джокера на руки. Тот вскрикнул, обхватил Брюса за плечи и, вцепившись в него покрепче и тихонько захихикав, уткнулся лицом ему в шею. Поборов искушение бросить Джокера в воду прямо в одежде, Брюс поставил его на пол. И отпустил его, только убедившись, что тот твердо стоит на ногах. Он смотрел на Джокера, пока тот сдирал с себя одежду, залезал в ванну и окунался в воду с головой, чтобы намочить волосы. После этого Джокер вздохнул и прикрыл глаза, Брюс в это время закатал рукава рубашки, сел на пол и начал намыливать его волосы шампунем. – Ты мог бы просто залезть в ванну, – не открывая глаз и тихо застонав под руками Брюса, произнес Джокер. Взяв губку с края ванной, он окунул ее в воду, но и только. – Я уже принимал душ сегодня, – пробормотал Брюс в качестве оправдания. Джокер что-то промычал и наклонил голову, подчиняясь рукам Брюса, когда тот начал смывать шампунь. Подавшись вперед, Брюс поцеловал Джокера в висок и провел ладонью по его подбородку, чтобы тот повернул голову. Джокер открыл глаза, и глубоко внутри Брюса что-то оборвалось – очень тяжело оказалось видеть Джокера настолько измученным. – Сделать тебе кофе? – предложил Брюс. Джокер кивнул, и Брюс поднялся и вышел, оставляя его одного. На кухне, найдя кофе и загрузив кофемашину, Брюс прислонился к стойке в ожидании, когда напиток будет готов. Он должен выяснить, что происходит в Аркхеме, и если там снова начали тестировать наркотики на пациентах, он должен положить этому конец. Джокер вполз на кухню, когда Брюс разливал кофе по чашкам. Он обнял Брюса руками и уткнулся лицом ему в спину, отчего на его рубашке расползлось мокрое пятно. – Он помогает мне спать, – не отнимая лица от чужой спины, пробормотал Джокер. Брюс понятия не имел, о чем тот говорит. Он напрягся слегка, пытаясь понять, не упустил ли чего-то. – Ты переставил банку, – пояснил Джокер, и Брюс понял, что тот говорит о ксанаксе. – Все нормально. Просто в следующий раз спроси, если тебе любопытно, – сказал Джокер и потерся щекой о плечо Брюса. Брюсу стоило бы вспомнить, насколько Джокер наблюдательный. – Твой кофе, – сказал он, поворачиваясь к Джокеру и протягивая ему чашку. Тот принял ее, не сказав ни слова, но продолжил изучающе рассматривать Брюса тяжелым взглядом поверх кружки. Брюс вздохнул, отставил свою чашку на стойку и, сосредоточив внимание на Джокере, сделал серьезное лицо. – Я понимаю, что это не мое дело, хочешь ли ты словить кайф. Или что-то еще. Ты взрослый, ты знаешь, что делаешь, – спокойно произнес Брюс. Он всегда знал, что Джокеру нравится принимать разные препараты – в Аркхеме и полиции Готэма тестировали каждого, кто попадал в их руки, и Брюс видел результаты этих тестов. Ему просто никогда не приходилось сталкиваться с этим воочию, но признаваться, что это его порой тревожило, он не собирался. – Это тебя беспокоит. – Брюс отрицательно помотал головой, но Джокер поднял руку, чтобы его остановить. – Нет-нет. Я тебя знаю. Ты делаешь такое лицо, когда тебя что-то беспокоит, – продолжил он. Брюсу ничего не оставалось, как отвести взгляд. Джокер вздохнул. – Мне уже давали эту фигню в Аркхеме. На самом деле, здесь я принимаю меньше препаратов, чем там. Все нормально. Предписания врача и все такое, – сказал Джокер, взмахивая рукой. Брюс решил, что ему надо будет проверить записи Аркхема, чтобы убедиться, что Джокер не врет, а также посмотреть, какие еще лекарства тот принимает, и соответствует ли это данным лечебницы. Джокер продолжал смотреть на Брюса, ожидая, что тот скажет уже что-нибудь. Брюс прислонился к стойке, глубоко вдохнул и сделал глоток кофе, чтобы выкроить себе еще пару секунд. – Раз ты так говоришь, – в конце концов сказал он, и уставился в кружку, чтобы не смотреть на Джокера. Несколько мгновений прошли в тишине, а потом Брюс тихо усмехнулся. – Что? – потребовал ответа Джокер, подходя к Брюсу ближе. Тот поднял взгляд, на его губах играла улыбка. – Я просто никогда не думал о тебе, как о человеке, который пьет лекарства от тревоги, – сдерживая смех, признался Брюс. Глаза Джокера сузились на мгновение, он пристально уставился на Брюса, но затем расплылся в улыбке. – Побочные действия включают усиление склонности к принятию рисков, нервный подъем и враждебность, – беспечно проговорил Джокер и ухмыльнулся. Брюс покачал головой. Подойдя к нему вплотную, Джокер поставил чашку на стойку и обнял его за плечи. – Пошли в кровать. Мы можем обняться и поговорить о наших мечтах и желаниях. – Поцеловав Брюса в уголок губ, Джокер внимательно посмотрел на него, ища малейшие признаки сомнений. Тот сделал вид, будто обдумывает предложение, но затем медленно кивнул и поставил свою чашку с недопитым кофе на стойку, рядом с кружкой Джокера. – Пойдем, – ответил он и пошел за Джокером в спальню. Стоило бы сменить постельное белье, пока был такой шанс, сейчас же для этого было слишком поздно. Притянув Джокера к себе, Брюс крепко его обнял. Тот бормотал что-то про какой-то мультик, который смотрел несколько дней назад. В конечном итоге Джокер умолк, и, взглянув в его лицо, Брюс обнаружил, что тот спит. До этого Брюсу еще не доводилось видеть его по-настоящему спящим. Он видел его, избитого и израненного, лежащим без сознания на больничной койке, но никогда не видел спящим. Джокер выглядел моложе и очень уязвимым, что едва ли можно было говорить про этого человека, но Брюсу хотелось его защитить. Брюс бы посмеялся над абсурдностью этого всплеска гипер заботы, если бы не боялся разбудить Джокера. Вытащив из кармана телефон, он отправил Барбаре короткое сообщение с просьбой взломать базы Аркхема и проверить, что там творится. Телефон тут же провибрировал, оповещая о пришедшем от девушки ответе, но Брюс не стал его читать, вместо этого он прикрыл глаза и вдохнул едва уловимый запах мыла, все еще исходящий от кожи Джокера.