Между любовью и одержимостью (Somewhere Between Love And Abuse)

Придя домой, Брюс сказал то же самое, что говорил Тиму, – у него было свидание. Извинившись перед Альфредом, что не рассказал ему ранее, он проигнорировал требовательные расспросы Барбары о том, в каком ресторане он был и с кем. Очень уж он сомневался, что ложь принесет сейчас пользу. – Мне жаль, что меня там не было. Я поставил телефон на беззвучный режим, думал, это поможет мне сфокусироваться на свидании, и не ждать вместо этого звонка от вас. – Брюс понимал, что оправдания весьма жалкие, но это больше всего соответствовало истине. – Тебе жаль? Тим ранен, а Дик в больнице, но тебе жаль, и поэтому все в порядке? – Злой голос Барбары прозвенел на всю пещеру. Брюс вдруг понял, что рад, что девушка не была с ними, а всего лишь говорила через комм. Он не ответил, все равно не знал, что сказать, а устраивать словесные перепалки с Барбарой, которая лишь беспокоилась за своих друзей, – не то, до чего Брюс готов был опуститься. – Думаю, мы уже выяснили, что он сожалеет, – произнес Альфред. Брюс не сдержался и бросил на него короткий взгляд. Но Альфред, слишком привыкший к поведению Брюса, чтобы принимать его на свой счет, не обратил на него внимания. – Надеюсь, твое свидание того стоило, – пробормотала Барбара. Брюс медленно и глубоко вдохнул и с силой стиснул зубы, напоминая себе, что Барбара злилась вовсе не на него. – Возможно, нам следуют продолжить этот разговор, когда все будут присутствовать, – предложил Альфред, сжалившись над Брюсом. – Я проверю, как там Дик, – вздохнула Барбара, и отключилась, оставляя Брюса наедине с Альфредом. Брюс старался не встречаться с ним взглядом – слишком боялся увидеть в его глазах разочарование. Ожидая, когда Альфред уже начнет его ругать, и стараясь не ерзать, он смотрел на свои ноги. – Итак. Как прошло ваше свидание? – спросил Альфред. В его голосе звучало только лишь вежливое любопытство. Рискнув, Брюс коротко взглянул на него, и, к своему удивлению, обнаружил, что Альфред смотрит на него с вежливой улыбкой на губах. Брюса позабавила идея, рассказать правду, но после ночки, которую им пришлось пережить, ему не хотелось больше нагружать Альфреда. – Нормально. Мы не особо подходим друг другу, но все прошло нормально. – Не сказать, что это была ложь. Начало вечера было просто потрясающим, только вот о том, как он закончился, не хотелось даже думать. Вообще никогда. – Вы могли бы мне рассказать, что встретили кого-то, – произнес Альфред, и Брюс невесело хмыкнул, услышав в его голосе разочарование. – Я просто хотел посмотреть, получится ли у нас что-нибудь, прежде чем кому-то рассказывать, – отозвался, улыбнувшись, Брюс. Альфред кивнул и прекратил расспросы, он знал Брюса достаточно хорошо, чтобы понимать, когда тому не хотелось разговаривать. – Тогда я проверю Тима и пойду спать. – Кивнул Брюсу Альфред, проходя мимо. Брюс в свою очередь дождался, пока тот скроется из виду, прежде чем тоже покинуть пещеру. Брюс считал, что ему очень повезло, и он легко отделался, Барбара лишь наорала на него по комму, да Альфред позволил ей сделать это. Он все понимал, даже в лучшие дни Джокер не был для Барбары излюбленным предметом в разговоре, так что Брюс не мог ее винить за то, что она так расстроилась, когда оба, Тим и Дик, пострадали из-за Джокера, а Брюс в это время был где-то вне пределов досягаемости. Тим был весь в синяках, и у него было сломано несколько костей, но Брюс знал, что могло быть куда хуже. Сейчас он больше беспокоился за Дика. У него не было возможности спросить, насколько сильно тот пострадал, хотя Альфред все же упомянул, что Дика выпишут через день другой. Брюс брел по поместью, выбрав самый длинный путь до своей спальни, и думал о чем угодно, только не об этом вечере. Проходя через кабинет, он задержался выпить пару бокалов, чтобы успокоить нервы. Оказавшись наконец в спальне и содрав с себя костюм, он бросил его прямо на пол и рухнул на кровать, сдерживая дикое желание заорать в подушку. Сейчас, когда ему было не на что отвлечься, Брюс не мог удержаться и не думать об их с Джокером ссоре. Он никак не мог понять, что же хуже – то, что он наверняка разрушил малейший шанс на отношения с Джокером, или же тот факт, что тот практически наверняка попытается из мести убить его и всю его семью. Брюс застонал и перекатился на спину. Ему следует оставить все, как есть. Он не должен хотеть сейчас позвонить Джокеру и извиниться, что ушел от него. Вариант остаться был не таким уж и плохим, он мог бы дождаться, пока Джокер успокоится и попробовать с ним все обсудить, но Брюс позволил эмоциям взять над собой верх и в итоге все разрушил. Спал в эту ночь Брюс очень мало, и на следующий день чувствовал себя совершенно разбитым. Тим чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы к обеду приковылять на кухню, и единственный комментарий о прошлой ночи от него касался жесткости его мотоцикла, ему хотелось разобраться с этим как можно скорее. Невесело улыбнувшись, Брюс пообещал ему заняться этим без промедления. Он постарался не обращать внимания на то, как внутри все сжалось при виде разбитого лица Тима, от того, как тот держался, стараясь не навредить себе еще сильнее. Дика выпустили из больницы на следующее утро, и он приехал в поместье вместе с Барбарой. Он ковылял за ней на костылях. Он сказал Брюсу, что нога на самом деле не сломана, в ней всего лишь небольшая трещина, и ему всего лишь не надо вставать на нее несколько недель. Еще у него было несколько ожогов, но, как заявил сам Дик, уклоняться он умеет мастерски, так что граната его на самом деле не задела. Брюс не стал им говорить, что они очень легко отделались. – Дай мне несколько дней на восстановление, и я помогу с Харли, – сказал Тим Брюсу, найдя его в библиотеке, и нет, Брюс вовсе не прятался там. Но увидеть маячащих за спиной Тима Альфреда, Барбару и Дика сюрпризом не стало. – Ты поедешь в Бладхейвен с Диком, – отозвался Брюс. Волна возражений, которая тут же последовала, его не удивила, скорее, он ожидал этого. – И что, они накосячили один раз, и ты решил услать их подальше? – прорычала Барбара, скрещивая на груди руки. Брюс едва не улыбнулся, она никогда не позволяла ему выйти сухим из воды. – Нет. Я хочу, чтобы они оставались в безопасности пока восстанавливаются, – поправил он девушку, после чего подошел к полке с книгами, ища что-то, чего еще не читал. – Слушай, мы не знали, что Харли будет с Джокером. Мы думали, они расстались, – доковыляв поближе к Брюсу, сказал Дик. Тим с Барбарой последовали за ним, и в итоге Брюс оказался едва ли не загнан в угол у книжного стеллажа. Он постарался скрыть раздражение и, вместо того, чтобы ответить, посмотрел на Альфреда, ища поддержки. Но тот лишь слегка – как умел только он – пожал плечами, поставил поднос на столик и начал возиться с кофейником. – Сейчас не важно, о чем вы думали. Важно то, что вы его разозлили, и я хочу, чтобы вы держались в стороне, пока я с этим не разберусь, – ответил Брюс, и пошел в сторону Альфреда. – Мы можем и сами о себе позаботиться, – надулся Тим, а Дик, соглашаясь с ним, хмыкнул. – Просто сделайте то, что я сказал. – Развернувшись к этой троице, Брюс сложил руки на груди. Альфред поставил рядом с ним чашку кофе, и Брюс сделал вид, что не заметил его приподнятую бровь. – Нет. – Барбара не мигая уставилась на Брюса. – Ты оберегаешь Тима с тех самых пор, как он к нам присоединился, а теперь так же начал относиться и к Дику. Так что ты должен назвать нам вескую причину для этого. Брюс перевел взгляд с Барбары на Дика, затем на Тима и даже коротко глянул на Альфреда, после чего вздохнул, принимая поражение, взял чашку кофе и уселся в ближайшее кресло. Ему не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, что все смотрят сейчас на него. Он бы, конечно, предпочел ничего не отвечать – не знал, с чего начать все объяснять. – Брюс, – мягко позвала его Барбара, и он поднял на нее взгляд, слабо улыбнувшись ей в качестве извинения. Он понял, что у него больше нет выбора, и они заслуживают знать правду. Так что Брюс сделал глубокий вдох и приготовился к реакции, которая может последовать. – Я заключил с Джокером сделку, после того, как Тим к нам присоединился, – признался Брюс. Судя по ошеломленным взглядам, подобного никто не ожидал. – Он был тогда в Аркхеме, я пошел его увидеть, и мы договорились, что он не будет приближаться ни к кому из вас, если преследовать его я буду один. Потрясенное молчание угнетало, Брюс упорно не отрывал взгляд от чашки кофе в руках. – Ты заключил с Джокером сделку? – медленно, нарочито безэмоционально, переспросил Дик. – После того, что он сделал с Барбарой? С Джейсоном? – Я пытался вас уберечь, – не сдержавшись, рявкнул Брюс. – Мы не нуждаемся в твоей защите, – возразил Дик, Барбара, складывая на груди руки, кивнула. – Я не хотел втягивать во все это Тима, чтобы Джокер не набросился и на него тоже. Я понимаю, что ты обижен, но это единственное, что я мог сделать, чтобы уберечь его. А теперь, после того, как вы пытались его преследовать, хотя предполагалось, что такого не произойдет, он взбешен еще сильнее, чем прежде. – Не осознавая, что делает, Брюс поднялся на ноги. Дик выпрямился, как и всегда, тут же принимая вызов. – Тим не Джейсон. – Я знаю. У Джейсона было больше опыта, и он отлично знал, как выжить на улицах, но Джокер все равно добрался до него. У Тима нет ни шанса. – Брюс знал, что прав, он знал это. И если бы Дик просто задумался об этом, он бы тоже это понял. – Я здесь вообще-то! – Широко раскинув руки в стороны, Тим перевел хмурый взгляд с Брюса на Дика. Но, впившийся цепким взглядом в Дика, Брюс не обратил на него ни малейшего внимания. – Тебе не удастся просто заткнуть нам рты и принимать решения за нас! – Отказываясь отступать, Дик вплотную подошел к Брюсу. При этом выглядел он скорее задетым, чем злым. – Хватит уже ругаться, это вас обоих касается. – Голос Барбары прорезал воздух, приковывая все внимание к ней. Девушка изо всех сил старалась не показывать, насколько сильно расстроена, но Брюс знал ее, и знал, как она ненавидит смотреть, как они спорят. Глянув на Дика, Брюс отступил на шаг, и тот последовал его примеру. Дик вышел из комнаты, попрощавшись с Альфредом. Барбара, разочарованно хмурясь, еще несколько секунд прожигала Брюса взглядом, после чего последовала за Диком, оставляя его наедине с Тимом и Альфредом. Снова плюхнувшись в свое кресло, Брюс помассировал виски в попытке отогнать надвигающуюся головную боль. Он слышал, как Альфред поставил рядом с ним тарелку, но так и не открыл глаз и не поблагодарил его. Все начало выходить из-под контроля, и Брюс не знал, что делать. Он ожидал, что Тим тоже уйдет, но, к его удивлению, тот остался. Попивая свой кофе, Тим терпеливо ждал, пока Брюс откроет глаза. Тим смотрел на него с серьезным выражением на лице, Брюс приготовился к очередной ссоре. – Просто… объясни, почему ты думал, что заключить сделку не с кем-то там, а с Джокером – хорошая идея, – попросил Тим. Когда же Альфред тоже присел, чтобы услышать ответ, Брюс понял, что выбора у него особо и нет. С другой стороны, хуже было уже некуда. – Пока ты не появился, я никогда не спрашивал его, почему он убил Джейсона. Мне было нужно знать, что я сделал не так, чтобы этого не случилось и с тобой, – начал Брюс и сделал глоток кофе, чтобы выиграть немного времени. – Он сказал, что не хочет, чтобы «в нашу игру» вмешивался кто-то еще, и что убьет любого, кто попытается. Поэтому я пообещал ему, что никогда не буду брать тебя с собой в погоню за ним, если он будет держаться от тебя подальше. – Ожидая, что Тим скажет, Брюс встретился с ним взглядом. – Но Джокер не возражал против присутствия Дика, – заметил Тим. Брюс рассмеялся, частично из-за того, что не мог поверить в то, что спорит, можно ли Тиму приближаться к Джокеру, частично из-за того, что Тим на самом деле пытался понять всю эту ситуацию между Бэтменом и Джокером. – Думаю, что чем больше мы противостояли друг другу, тем все более одержимым он становился, и в итоге дошел до точки, когда не мог уже выносить присутствие Робина, – объяснил Брюс и, глядя на чашку в руках, с сожалением покачал головой. – Ладно, – спустя минуту сказал Тим и встал. Брюс поднял на него взгляд, несмотря на беспокойство, ему было любопытно, что тот надумал. – Я вернусь в школу на несколько недель, пока ты разбираешься со своим клоуном, – продолжил Тим, после чего попрощался с обоими и, покидая библиотеку, стащил с сервировочного блюда еще одно печенье. – Ты тоже собираешься меня пропесочить? – спросил Брюс Альфреда. – Думаю, на сегодня с вас достаточно, – ответил Альфред и улыбнулся Брюсу, после чего подтолкнул блюдо с печеньем ближе к нему. Поняв намек, Брюс взял одно. – Я придержу право промыть вам мозги до следующего раза, когда у нас снова состоится состязание в ругани. – Брюс проводил уходящего Альфреда взглядом, он был рад, что его наконец-то оставили наедине со своими мыслями.

***

Дик остыл через несколько дней, спустя неделю Барбара снова начала оказывать Брюсу техническую поддержку, а Тим продолжал доставать просьбами позволить ему вернуться на патрулирования, несмотря на то, что еще не все его раны зажили. Брюс с удовольствием бы разрешил ему вернуться, но Джокер не показывался, и это очень его беспокоило. Джокер наверняка был безумно зол и на Брюса, и на Бэтмена, и Брюс настолько переживал из-за этого, что почти перестал спать. Он продолжал ждать, что Джокер явится за Альфредом и его подопечными, или утопит весь Готэм в огне, лишь чтобы досадить Бэтмену. Спустя три недели от Джокера все еще не было новостей, и волнение начало медленно сводить Брюса с ума. Сразу по окончании ежемесячного заседания совета директоров Брюс покинул здание Уэйн Энтерпрайз. Он продолжал теребить телефон, пытаясь убедить себя, что не хочет звонить Джокеру, что это того не стоит. Джокер уже связался бы с ним, если бы этого хотел. Сев в машину, Брюс не стал сразу же заводить двигатель. Ему нужно было немного времени, чтобы перевести дыхание, а в салоне было тихо и спокойно. Он снова и снова считал до десяти, пытаясь привести мысли в порядок. Он закрыл глаза, чтобы уменьшить количество отвлекающих факторов, и просто дышал, медленно и ровно. Разум начал постепенно успокаиваться. Открыв глаза спустя минуту или около того, Брюс вздохнул. Он уже потянулся, чтобы завести двигатель, как пассажирская дверца открылась, и в салон проскользнула Харли. Закрыв дверь и поправив свои огромные солнцезащитные очки, девушка принялась копаться в бардачке. Все это время она продолжала осматриваться в салоне, Брюс же пялился на нее в недоумении. – Я могу взять ее себе? – Харли наконец обратила внимание на Брюса и обвела жестом машину. Ее глаза были скрыты за стеклами очков, но даже так создавалось впечатление, что она хлопает ресницами. – Нет, – ответил Брюс и в замешательстве свел брови. – Чего ты хочешь? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие. Харли надулась и скрестила руки. Брюс заметил, что одно запястье перебинтовано. – И никакой прелюдии? – Она сделала вид, что ей грустно, но поскольку Брюс никак не отреагировал на это представление, театрально вздохнула и посерьезнела. – Я хочу, чтобы ты починил Мистера Джея, – заявила она. С губ Брюса сорвался сухой смешок – он не смог его сдержать, и Харли нахмурилась. – Я не собираюсь даже приближаться к нему, – серьезно сказал свое последнее слово Брюс. Он ждал, что Харли в ответ выйдет из машины. – Ты заварил эту кашу, тебе и расхлебывать, – возразила Харли и, когда Брюс уже открыл рот, чтобы начать с ней спорить, ткнула в него пальцем: – Ты причинил ему боль. – Я причинил боль ему? – не смог скрыть изумление Брюс. – Он наставил на меня пистолет. – Хнык-хнык, переживешь. Он ведь тебя не застрелил. – Покачав головой, Харли вытащила телефон. – Мне все равно. Я не позволю ему вытирать о себя ноги. – Брюс резко умолк, но в воздухе повисло невысказанное в отличие от тебя. Черты лица Харли стали жестче, Брюс уже хотел извиниться, однако не смог произнести ни слова. – Ну и обижайся сколько влезет, но помни, это будет только твоя вина, когда он преодолеет стадию «горе мне» и перейдет в «я уничтожу все, что он когда-либо любил». – Харли оторвалась от телефона и подняла на него взгляд. – Или переступи через свою гордость и вернись к нему, пока у него не появилось желания содрать с тебя кожу живьем. Брюс не хотел признавать, что думал в том же ключе, вот только он не был уверен, что снова сможет встретиться с Джокером лицом к лицу. Харли еще несколько долгих секунд изучающе его разглядывала, после чего вздохнула и принялась осматриваться в салоне, словно могла найти в нем то, что ей было нужно. – Послушай, я все понимаю. Иногда он может быть немного пугающим, но он все равно очень милый, так ведь? Тебе просто надо дать ему шанс поверить тебе. Он не причинит тебе боль, если ты вернешься сейчас, – сказала она, снимая солнечные очки, так что Брюс смог увидеть уже посветлевший синяк под глазом. Он едва не поморщился сочувственно. – Почему ты вообще хочешь, чтобы я к нему вернулся? – поинтересовался Брюс, смерив Харли пронизывающим взглядом. – Мне нравится играть в купидона, а вы так мило смотритесь вместе, – охотно ответила та и улыбнулась. Брюс нахмурился, ему не были интересны ее игры. – Скажи мне правду, и тогда я подумаю, встретиться ли с ним снова, – предложил он, и Харли сморщила носик, размышляя над его словами. Наконец ее плечи опустились, а выражение лица стало более серьезным. – Я хочу уйти, – тихо ответила девушка, грустно улыбнувшись Брюсу. – Я хочу пойти домой, к Рыжей, но если ты не вернешься к нему, он мне не позволит, а сделать то же, что сделал ты, я не могу. Я не могу просто уйти. – Несколько раз быстро моргнув, она отвернулась, а когда снова повернулась лицом к Брюсу, ее боль, как обычно, была скрыта улыбкой. – Так что окажи своей лучшей подруженьке услугу и помоги ей убраться от твоего козла-бойфренда подальше, – одарила она Брюса милой улыбкой. Он начал колебаться, и Харли положила подбородок ему на плечо. – Я в буквальном смысле этого слова приняла на себя удар за тебя. У меня сломано запястье. И лодыжка. Я не могу надеть каблуки. Вот такой вот я потрясающий друг, – продолжила девушка. – Думаешь, я смогу выжить с ним? – тише, чем намеревался, спросил Брюс. Взгляд Харли смягчился. – Конечно. У тебя же есть яйца. – В ее глазах появился озорной блеск. – Почувствуй их, Брюс. – Она наклонилась к нему ближе, глядя не мигая широко распахнутыми глазами. Брюс ничего не смог с собой поделать, он начал хохотать, и смеялся до тех пор, пока не заболел живот. – Я не буду этого делать, – умудрился в итоге вымолвить Брюс, и Харли расплылась в широкой улыбке. – Так ты увидишься с ним? – спросила Харли с надеждой. Сдавшись, Брюс кивнул. Харли взвизгнула от радости и захлопала в ладоши, помня при этом о поврежденном запястье. – Завтра. Тогда у меня будет больше времени, – пообещал Брюс, для Харли этого было более чем достаточно. – Можешь подбросить меня до Старбакса? Мне захотелось латте. – Снова широко улыбнувшись, Харли нацепила обратно солнечные очки. Брюс закатил глаза, но все же завел двигатель и тронулся с места. Он не позволял себе думать, что делает. Ему хотелось увидеть Джокера, этого он не отрицал, но если он остановится и задумается об этом, то отговорит себя от этой затеи. Харли во время поездки вела себя непривычно тихо, и Брюсу стало любопытно, о чем она думает. Но он не стал ее спрашивать, решил, что если бы она хотела, то сказала бы ему. Пять минут спустя Брюс припарковался у Старбакса, но Харли, вместо того чтобы выйти, повернулась к нему. – Скажи ему, что я попросила тебя прийти. Таким образом ты сможешь притвориться, что не приполз к нему из-за того, что безнадежно влюблен, – ободряюще улыбнулась она Брюсу, затем помахала рукой на прощание и выпрыгнула из машины. Брюс проводил ее коротким взглядом и, сделав глубокий вдох, тронулся с места. Он поехал домой – в городе оставаться смысла не было, да и нужно было собраться с силами, раз уж он собрался встретиться с Джокером. Легкие сжимались при одной мысли об этом, и он не мог понять – от страха или от предвкушения. По части ссор с Джокером ему придется довериться опыту Харли, поверить ей на слово, что вернуться к нему сейчас безопасно. Хотя Брюс вовсе не горел желанием выяснять, как поведет себя Джокер в роли отвергнутого Брюсом Уэйном любовника. Альфреду Брюс сказал, что этой ночью останется дома. Тот одарил его любопытным взглядом, но Брюс не стал объяснять причин. Сказав, что выйдет на патрулирование, только если произойдет что-то исключительное, требующее его непосредственного участия, он скрылся в библиотеке. Он ни от кого не прятался, ему просто было нужно время перевести дыхание и подготовиться к встрече с Джокером. Брюс держался от всех подальше до тех пор, пока не решил, что время позволяет с полным основанием отправиться спать. Альфред это никак не прокомментировал, Тим тоже промолчал, хоть и проводил Брюса любопытным взглядом. Брюс был почти готов поблагодарить их за это. Он не устал, но не знал, чем еще себя занять, так что скинул одежду и забрался в кровать. Если повезет, он сможет поспать несколько часов до восхода. Но Брюс никак не мог выкинуть из головы мысли. Прежде чем провалиться в поверхностную беспокойную дрему, он еще несколько часов ворочался и бродил по комнате. Спустя несколько часов он резко проснулся, разбуженный Альфредом. Брюс прищурился от света и раздраженно нахмурился. Но одного взгляда на лицо Альфреда – едва скрывающего беспокойство и страх – стало достаточно, чтобы он тут же поднялся. – Что случилось? – спросил Брюс. От явного нежелания Альфреда отвечать его пробрал мороз. – Ну, мастер Тим настоял на том, что проверит зацепку в одном из своих расследований, – начал Альфред, он почти не шевелился, но создавалось впечатление, что он находится в беспокойном движении. – Мы больше не можем с ним связаться, – закончил он, опуская глаза. Сначала Брюс не мог произнести ни слова, но уже в следующую секунду стремительно бросился к выходу из комнаты и, не дожидаясь Альфреда, рванул к бэт-пещере. Спустя всего несколько минут он, уже облаченный в костюм, ехал к последнему известному местоположению Тима. Барбара максимально спокойным голосом рассказывала ему все, что знала о ситуации, но знала она немного. Тим работал над очень простым делом о краже товаров какой-то бандой, предполагалось, что подобные дела он может вести даже во сне. Даже Брюс это признал, хоть и чересчур опекал его временами. Барбара сказала, что они были очень осторожны, никто не должен был знать, что Тим появится. И он должен был вернуться домой, как только проверит зацепку. – Он говорил, что собирался на верхний этаж, – проинформировала Брюса Барбара, когда он припарковался у многоквартирного дома, который, по словам Барбары, пустовал из-за реконструкции. Поблагодарив девушку, Брюс направился к входной двери. Первое, что он заметил, – зловещая тишина. Он едва различал звуки с улицы, а атмосфера вокруг так давила, что создавалось впечатление, будто здание пыталось вытолкнуть его отсюда. Стряхнув с себя это ощущение, Брюс пошел вверх по лестнице – тихо, осторожно, внимательно отслеживая возможные опасности. Как же ему хотелось, чтобы хоть какой-то звук разрушил эту тишину. Брюс добрался до последнего этажа. По дороге он так ничего не увидел и не услышал, но наверху почувствовал висящий в воздухе знакомый металлический запах крови. У Брюса перехватило дыхание, стук собственного сердца набатом раздался в ушах, заглушая все возможные звуки, и он поспешил в комнату, откуда исходил запах крови, молясь, чтобы Тим в нее даже не заходил никогда. Бегло проверив окружающую обстановку, Брюс открыл дверь в квартиру, из которой шел запах. Та легко поддалась, и он вошел внутрь. Первой мыслью стала: «Это уже чересчур». Кровь была повсюду, даже на потолке. На полу, вперемешку с мебелью, валялись тела теперь уже мертвых юнцов из банды, которую выслеживал Тим. Единственным нетронутым предметом в комнате оказался обеденный стол, стоящий прямо посреди этой бойни. Брюс забыл, как дышать, когда увидел воткнутый в столешницу нож. Он узнал бы его где угодно – это был любимый нож Джокера. Он был у него с тех самых пор, как тот только объявился в Готэме, и Джокер никогда не расставался с ним добровольно. По крайней мере, до этого дня. Ножом к столу была пришпилена маленькая птичка. Малиновка*. Комната покачнулась, Брюсу едва удалось удержать равновесие, когда он споткнулся о стол. Он не мог дышать. Ситуация с Джейсоном повторялась, Брюс не сможет пройти через это снова. Только не с Тимом. Не после того, что случилось с Джокером. – Брюс, – рявкнула на ухо Брюсу Барбара, выдергивая его обратно в реальность. Должно быть, она пыталась его дозваться уже какое-то время. – Я здесь, – заверил ее Брюс, собственный голос звучал как-то странно. – Ты нашел Тима? – В голосе Барбары надежда смешалась со страхом. Брюсу пришлось прикрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание. – Он у Джокера.

***

Дик на какое-то время переехал обратно в поместье, Барбара работала до изнеможения, пока не уснула прямо на клавиатуре, после чего ее сменил Альфред, который и сам почти не спал с исчезновения Тима. Брюс также не отдыхал, он едва находил в себе достаточно благоразумия, чтобы поесть. Он обшарил весь подпольный мир Готэма, дал понять всем и каждому, за кем именно он охотится, в надежде выманить Джокера до того, как тот успеет причинить Тиму вред. Вероятность, что Тима уже нет в живых, Брюс даже не рассматривал как возможную. Он не будет об этом думать. С Тимом все будет хорошо. – Тебе надо поспать, – сказал Дик Брюсу, как только он вернулся домой после восхода солнца. Брюс его проигнорировал, он хотел выбрать новое место, где устроить разнос. – Ты себя погубишь такими темпами, – продолжил Дик. – И Тима тоже. – Это привлекло внимание Брюса, его пальцы зависли над клавиатурой. Он может поспать, всего несколько часов, пока Дик с Альфредом выясняют, куда ему наведаться дальше. Ну или, по крайней мере, он может полежать немного, чтобы восстановиться. – Хорошо, – согласился он. Его голос прозвучал едва ли громче шепота, но Дик с облегчением улыбнулся, что несколько ободрило самого Брюса. Брюс снял бэт-костюм – по ощущениям казалось, что он сделал это впервые за несколько недель, – и потащился к кровати, несмотря на то, что разум кричал ему вернуться в пещеру выслеживать Джокера. Рухнув на постель, Брюс попытался очистить мысли, но это ему не удалось. Ударив кулаком подушку, он поднялся, чтобы попробовать способы, которые обычно помогали расслабиться достаточно, чтобы забыться хотя бы легкой дремой, но чувство у него было такое, что бесполезно даже пытаться. Сглотнув ком в горле, Брюс взял телефон и, поколебавшись мгновение, набрал номер Джокера. Механический голос ответил ему, что номер не может быть набран, впрочем, он знал, что так и будет. Ничего другого он и не слышал за эти пять дней, с тех пор, как пропал Тим, а он сам пытался дозвониться до Джокера. Джокер просто выключил телефон или избавился от него совсем – Брюс этого не знал, но все равно продолжал звонить ему и слать сообщения. Он не вполне понимал, делает ли это потому, что хочет увести Джокера подальше от Тима, или потому, что искренне хочет снова его увидеть. Брюс пытался не винить себя, но ничего не мог с собой поделать и продолжал задаваться вопросом: было бы с Тимом сейчас все в порядке, если бы он не бросил Джокера. Не мог не спрашивать себя: был бы Тим в безопасности, если бы той ночью он просто патрулировал вместо того, чтобы переживать из-за своей личной жизни. Он провел рукой по волосам – как же ему хотелось, чтобы сокрушающее давление в его теле исчезло, или уже сломало его. Вот только ничего из этого не происходило. Брюсу казалось, что внутри у него пустота, но в то же время, что там так много всего, что он не мог даже дышать. Он выждал еще минуту, после чего отправил Джокеру очередное сообщение, говоря, что пытался до него дозвониться. Брюс сомневался, что это сработает или что Джокер хотя бы читает эти сообщения, но, делая это, чувствовал себя чуточку лучше – по крайней мере он мог сказать себе, что пытался. Прошло больше часа, прежде чем Брюс наконец-то провалился в беспокойный сон. Это было все же лучше, чем ничего, и спустя четыре часа он чувствовал себя немного лучше. Брюс даже съел принесенные Альфредом тосты, а после вернулся к выслеживанию Джокера. Остаток дня Брюс провел, пялясь в карты и пытаясь понять, где Джокер мог удерживать Тима. Едва же село солнце, снова облачился в бэт-костюм. Перед уходом Альфред и Дик заставили его поесть. Еда на вкус напоминала пепел, но Брюс все же запихал ее в себя, лишь бы оставшаяся часть его семьи была счастлива. Оказавшись на улицах, Брюс избил до полусмерти одного парня из банды Джокера. Тот клялся, что ничего не знает. Брюс верил ему, но возможность отправить того в больницу немного подняла ему настроение. Да и в тот момент он не чувствовал и капли жалости к профессиональному преступнику, особенно если учесть, что таким образом мог попробовать привлечь внимание Джокера. Это было глупо и инфантильно, и когда они встретились с Гордоном, тот только сказал Брюсу подумать о том, что именно он делает. Но Брюс не стал задерживаться, чтобы выслушивать могущие оказаться у того и другие советы. Брюс не знал, известно ли Гордону, что Тим у Джокера. Сам он ему не говорил, не хотел ухудшать ситуацию – ведь Гордон тоже мог присоединиться к поискам, – но Барбара могла и упомянуть кое-что. – Я нашла кое-что в Amusement Mile*, – несколько часов спустя сообщила Барбара. Брюс тут же забрался в машину и без дальнейших подсказок помчался по улицам города. Барбара довела его до укромного места, на границе системы видеонаблюдения зоопарка. Там она заметила, как кто-то выбросил в кусты подозрительного вида коробку. – Я знаю, что это немного, но больше у меня ничего нет, – произнесла девушка извиняющимся тоном. – Это лучше, чем ничего, – ответил Брюс. Он надеялся, что это не просто кто-то мусорил. Но Amusement Mile – территория Джокера, так что если там происходило что-то странное, проверить все равно стоило. Коробку он нашел достаточно легко, и когда увидел ее, сердце забилось быстрее, он ощутил едва ли не восторг. Это была фиолетовая подарочная коробка с огромным зеленым бантом сверху и открыткой. В ней, как он и подозревал, было написано Для Бэтси. После секундного колебания он все же снял крышку и заглянул внутрь. Плащ Тима он узнал с первого взгляда, руки затряслись, но сам Брюс остался спокойным. Он не стал смотреть, есть ли в коробке что-то еще, просто положил ее в машину. Сообщив Барбаре о своей находке, он сказал ей, что возвращается домой. Она молчала довольно долго, а затем судорожно выдохнула и пообещала дать знать обо всем Дику с Альфредом, заверив также, что будет рядом, если она им понадобится. Обратный путь в поместье по ощущениям занял целую вечность. Альфред и Дик с мрачными лицами уже ждали его в пещере. Они молча подошли к столу, на который выбравшийся из машины Брюс поставил коробку. Дик уселся на стул, Альфред же остался стоять рядом с Брюсом, готовый предложить свою помощь, если понадобится. Когда Брюс открыл коробку и вытащил плащ Тима, в пещере царила тишина. Альфред сделал резкий вдох, но кроме этого никак больше не отреагировал, выражение же лица Дика ожесточилось. Никто не сказал ни слова о засохших на плаще пятнах крови, но Брюс подумал, что кровь могла принадлежать не Тиму, а кому-то из уничтоженной Джокером банды. Брюс молча протянул плащ Альфреду и вытащил со дна коробки конверт. Брюс уже почти ожидал увидеть фото мертвого Тима, но внутри конверта обнаружилась заурядная почтовая карточка, на которой были указаны адрес, дата и время. – Что собираешься делать? – вырвал Брюса из мыслей вопрос Дика. – Съезжу посмотреть, что там, – ответил Брюс, не отрывая взгляд от карточки и слов, написанных на удивление изящным почерком Джокера. – А пока тебе, возможно, захочется привести себя в порядок, – попытался улыбнуться Дик. Отбросив карточку, Брюс стащил с себя маску – он осознал, что последовать совету Дика было бы разумно. Он не будет в состоянии разбираться с Джокером, если будет уставшим и голодным, как бы сильно ему ни хотелось сделать вид, что это не так. – Может, примешь душ? – Дик приподнял бровь, вставая. – Ну, это если ты не хочешь, чтобы он учуял тебя за три квартала вместо привычных двух, – пошутил он, подобрав костыли и похромав к выходу. Вздохнув, Брюс опустил голову, он не знал, стоит ли снова возвращаться к поискам. За эти пять дней, с тех пор как пропал Тим, ему не удалось найти Джокера, и он очень сильно сомневался, что что-то изменится. Эти два дня до встречи ему лучше потратить на отдых и привести себя в норму. Тогда у него будет больше шансов справиться с Джокером, а у того – меньше возможностей играть с ним, как ему заблагорассудится. – Я запустил анализ крови, – сказал Альфред жестким голосом в попытке скрыть беспокойство. Брюс кивнул, он ждал, что Альфред продолжит, но тот ушел, оставляя Брюса наедине со своими мыслями. Два дня вдруг показались вечностью, Брюс не знал, сможет ли так долго ждать новостей о том, жив ли Тим. Но два дня отсрочки известия о смерти Тима – этого было слишком мало. Сделав глубокий вдох, чтобы стряхнуть грозившее раздавить его напряжение, Брюс покинул пещеру. Он сможет отдохнуть после рассвета.

***

Два дня спустя, ровно через час после захода солнца, Брюс направился в пентхаус в китайском квартале – тот служил убежищем для мошенников. Место для встречи было достаточно странным, поэтому Брюс, неуверенный, чего ожидать, держался настороже. Заметить Джокера на террасе труда не составило, напротив, это было слишком уж просто, но Брюс все равно не упустил случая броситься ему на спину. Джокер сильно ударился об пол, но Брюс не дал ему шанса прийти в себя – рывком перевернул и врезал кулаком по лицу. Застонав, Джокер сплюнул кровь, а затем начал маниакально хохотать – он был в восторге от полученного приветствия. Брюс зарычал и занес руку для нового удара, но Джокер закрыл лицо ладонями. – Можешь избить меня хоть до полусмерти, но тогда твой мальчишка помрет с голода, и это будет твоя вина, – останавливая Брюса, проговорил Джокер. Затем он нахмурился и, отведя взгляд, задумчиво наклонил голову. – Хотя скорее он умрет от обезвоживания, ведь вода нам нужна больше, чем еда. Я слышал, это вполне мирный способ уйти из жизни, если это тебя хоть как-то утешит. – Джокер снова повернул голову и взглянул на Брюса, и он едва не врезал ему еще раз. Было непросто, но Брюс отстранился от Джокера и позволил тому подняться с пола. Он приказал себе думать о Тиме, пока Джокер закуривал и поправлял на себе одежду. На какое-то время оба замолчали. Брюс следил за Джокером краем глаза, чтобы не пропустить малейшие признаки опасности. Внутри разливалось тепло, от самого присутствия Джокера, но Брюс подавлял эти ощущения, предпочитая злиться на него. Джокер, спокойно куря свою сигарету и совершенно не обращая внимания на безмолвные мучения Брюса, прислонился к перилам. Брюс воспользовался возможностью продумать дальнейшие действия и смириться с фактом, что, если он хочет вернуть Тима, придется играть по правилам Джокера. Придется поверить Джокеру, что тот еще жив. Да и Джокер никогда не лгал Бэтмену, не напрямую во всяком случае. Он искажал истину и недоговаривал, но никогда не говорил откровенной лжи, даже если порой казалось, что это так. Так что, если он говорит, что Тим жив, Брюс ему верил. – Сколько он еще продержится? – спросил Брюс спустя минуту напряженного молчания. – Пару дней, – отозвался Джокер таким тоном, словно говорил о погоде, а не о чьей-то жизни. Но дышать стало чуть легче. Брюс сосредоточился на обуздании своего гнева, чтобы суметь вернуть Тима домой в целости. – Чего ты хочешь? – продолжил Брюс, ему хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее. Джокер посмотрел на него с разочарованием на лице. – И никакой прелюдии? – надулся он, сделав вид, что глубоко несчастен. Брюс, впрочем, никак не отреагировал, и Джокер перестал притворяться. Вот только он улыбался. Он не улыбался с того самого момента, как поднялся с пола. По позвоночнику Брюса прокатилась дрожь. Брюс не стал отвечать. Он не был уверен, что сможет сказать то, чего ожидает Джокер, а расстраивать его еще больше он не собирался. Джокер не глумился, хоть и создавалось обратное впечатление, и Брюс забеспокоился, что уже успел сделать что-то не так. – Я хочу знать, почему я тут единственный, кто сдерживает свои обещания, – вдруг произнес Джокер, застав Брюса врасплох. Он едва не завернулся в собственный плащ для защиты и осторожно подошёл к Джокеру. – Я не нарушал никаких обещаний. – Брюс понял, что не стоило этого говорить, еще до того, как лицо Джокера исказилось от ярости. – Ты отправил за мной этих маленьких поганцев, – рыкнул Джокер, шагая к Брюсу. – Ты нарушил нашу сделку! Не я это сделал. Я не сделал ничего плохого. – Джокер вдруг резко умолк, и у Брюса появилось ощущение, что тот чего-то недоговаривает. – Они гнались за Харли, не за тобой. – Брюс сделал вид, что ничего не заметил. – Мне плевать! – заорал Джокер, но снова осекся. Он отступил, визгливо хохотнул и расплылся в чересчур широкой ухмылке. Брюс не шевелился, ждал, что Джокер сделает что-нибудь, но тот не двигался и ничего не говорил. Брюс почувствовал себя неловко, он не знал, что делать, но был уверен, что ожидание, пока Джокер соберется с мыслями, не пойдет ему на пользу. – Тогда скажи мне, чего ты от меня хочешь, – медленно и спокойно, расслабив плечи, попросил Брюс. – Чего я хочу? – пустым смехом рассмеялся Джокер. – Я хочу, чтобы ты встал на колени и умолял меня простить тебя. – Если бы Джокер приказал ему, Брюс сделал бы это. Если бы это помогло спасти Тима, он бы подчинился. Но по взгляду Джокера было понятно, что он это не всерьез, и Брюс остался стоять. – С Робином все в порядке? – Брюс знал, что это глупо, но не мог не спросить – ему нужно было знать, что Тим жив и в относительной безопасности, чтобы он мог сосредоточиться на Джокере, а не думать о том, что Тиму сейчас, пока они говорят, причиняют боль, или что он и вовсе умирает. Лицо Джокера снова исказилось от едва сдерживаемого гнева, но Брюс не отреагировал на это. – Почему бы тебе не оставить птичку в покое? – слишком слащаво спросил Джокер, с вынужденной улыбкой на губах. – Мне нужно знать, что он в порядке, – ответил Брюс. В попытке не беспокоиться сейчас о том, насколько опасно настаивать на этом вопросе, он постарался выглядеть максимально собранным. – Он в норме, – резко ответил Джокер, поворачиваясь к Брюсу спиной. Его плечи были болезненно напряжены, и Брюс винил в этом себя – он был не в силах ничего с собой поделать. – Что ты имеешь в виду, говоря, что ты единственный, кто сдерживает свои обещания? – спросил Брюс, решив: лучшее, что он мог сейчас сделать, – продолжать говорить с Джокером, чтобы выяснить суть его проблемы. Джокер напрягся и прикурил еще одну сигарету. Брюсу захотелось забрать ее и сказать ему прекратить, но пользы от этого не было никакой, так что он остался неподвижен и принялся наблюдать, как Джокер затягивается и медленно выдыхает облако дыма. Брюсу очень хотелось как-то подтолкнуть Джокера, заставить его уже рассказать, что не так, но он ждал, позволив Джокеру начать говорить, когда тот будет к этому готов. Молчал Джокер долго, почти забытая сигарета медленно тлела в его пальцах. Он был настолько печальным, что это разбило Брюсу сердце. – Харли не вернулась, – начал Джокер и сделал глубокий вдох. – Она вышла проветриться и не вернулась, хотя говорила, что вернется. А ты отправил за мной птичек, – посмотрел Джокер на него через плечо. В его глазах не было столь привычного блеска, и Брюсу захотелось притянуть его в объятия и никогда не отпускать. – А тот парень, с которым я встречался? – тихо продолжил Джокер, и Брюс слегка выпрямился. – Не думаю, что он вернется. Брюсу пришлось прикусить язык, чтобы не проболтаться, чтобы не сказать Джокеру, насколько тот не прав. Не сказать, что если бы тот проверил телефон, то увидел бы десятки сообщений от Брюса, если бы он только держал телефон включенным, то знал бы, сколько раз Брюс пытался до него дозвониться. Потому что, пусть Брюс первый раз и позвонил Джокеру, чтобы помочь Тиму, он все равно хотел вернуть Джокера. Он и сейчас этого хотел, если бы только Джокер его попросил. – Я не понимаю. Я не сделал ничего плохого. – Джокер сказал это скорее себе, и Брюс задался вопросом: стоит ли что-то отвечать. – Я сделал то, что он хотел, но он все равно ушел. Я просто не понимаю, – пробормотал Джокер, но тут же спохватился и безрадостно хохотнул. Глянув краем глаза на Брюса, он вышвырнул окурок – тот, вероятно приземлился на голову не ожидающего подобного жителя города. Брюс не знал, как реагировать. Он был слишком потрясен, чтобы придумать хоть что-то, так что просто продолжал молчать, уставившись на Джокера широко распахнутыми глазами. Все равно его удивление было скрыто под маской. Похоже, ему придется еще раз пересмотреть их отношения. – Я устал быть тем, кто всегда должен идти на компромисс, – сказал Джокер и холодно посмотрел на Брюса. Брюсу захотелось поежиться, под взглядом Джокера он почувствовал себя очень некомфортно, однако не пошевелился, приложив максимум усилий, чтобы выглядеть непричастным. Если же Джокер начнет задавать вопросы, он всегда может сказать, что беспокоится о Тиме. – Итак, тебе придется дать мне действительно вескую причину не убивать твоего мальца, – небрежно, словно и не угрожал сейчас чьей-то жизни, произнес Джокер. – А то, что ты можешь обмочить свои трусишки или отправить меня в больничку, – поводы недостаточно хорошие. Не катит и то, что ты возненавидишь меня до скончания веков, – закончил Джокер, не дав Брюсу вставить и слова. – Почему ты все еще его не убил? – Задавать подобный вопрос было не очень умно, но Брюс задал, и был несколько ошеломлен, увидев, как в глазах Джокера что-то едва заметно изменилось. Но затем тот глумливо хмыкнул и широко, заставляя испытать тревогу, улыбнулся и развел руки в стороны. – Если бы я это сделал, тогда эта милая беседа между нами не состоялась бы, не правда ли? – спросил он, подходя к Брюсу ближе. Это была игра, Брюс осознал это как никогда остро, ему нужно узнать, что Джокер ему недоговаривал. – Так что имей в виду, я спрятал Птенчика очень надежно, – приподнял Джокер брови и обхватил Брюса за плечи. Брюс напрягся, частично из-за инстинктивной реакции на прижавшегося к нему Джокера, когда он облачен в бэт-костюм, частично из-за того, что ему хотелось прижать Джокера теснее и никогда не отпускать. Брюс и не осознавал до этого момента, насколько сильно соскучился по возможности обнимать Джокера, а ведь сейчас к нему даже не прикоснулся. Сжав руки в кулаки, Брюс с силой удержал себя, чтобы не наклониться к Джокеру. И, если с помощью этого получилось сделать вид, что он не хочет, чтобы Джокер к нему прикасался, – это маленькая победа. Брюс остался неподвижен, даже когда Джокер укрыл их обоих его плащом, прижался к его груди лицом и удовлетворенно вздохнул. Прикусив кончик языка, Брюс вдохнул запахи крови, пороха, Готэма и ментоловых сигарет, и от присущей лишь Джокеру смеси ароматов сделалось больно. Брюс прикрыл глаза в попытке не возненавидеть себя – кровь, запах которой исходил от Джокера, наверняка принадлежала Тиму, но на какое-то мгновение Брюсу стало очень трудно волноваться об этом. Единственное, что в тот момент действительно имело значение, – он все еще любит Джокера. Да, из-за него Дик чуть не подорвался, Джокер направил на самого Брюса пистолет и похитил Тима, но, несмотря на это, Брюс все еще любил Джокера, и это его убивало. Сделав глубокий вдох, Брюс позволил себе насладиться близостью Джокера еще одно мгновение, а затем отстранился, не отстраняясь на самом деле. Но Джокер, уловив намек, поднял на него взгляд. – Что происходит в твоей остроухой голове? – с преувеличенно заинтересованным выражением лица спросил Джокер, наклонив голову набок. – Ты должен мне верить, – ответил Брюс, надеясь, что Джокер поговорит с ним. Но тот лишь закатил глаза и выпутался из рук Брюса. И в ту же секунду, едва тепло его тела исчезло, Брюс пожалел об этом. – Ну, это немного трудно после того, как ты меня обманул. – Джокер прислонился к перилам. В этот раз Брюс не стал вздыхать, он подошел к Джокеру и, поколебавшись мгновение, последовал его примеру – положил локти на перила. Джокер удивился поначалу, но быстро справился с собой и весело улыбнулся. – Если бы я знал, что за рулем той машины ты, то ни за что бы не отправил за ней Найтвинга и Робина, – спустя минуту тишины произнес Брюс. Он сделал паузу, давая Джокеру возможность что-то сказать, но тот продолжал молчать, так что Брюс обдумал варианты и, ради Тима, решил сказать то, что не хотел бы говорить Джокеру, по крайней мере не в роли Бэтмена. – Мне очень жаль, – как можно более искренне произнес Брюс, повернувшись к Джокеру, чтобы убедиться, что тот понял, насколько он сейчас серьезен. Джокер пытался не показать, до какой степени его изумили эти слова, но Брюс продолжал удерживать его взгляд, и в итоге Джокер вздохнул и ссутулил плечи. – Не заставляй меня жалеть о том, что я не убил пацана, – застонал он, но без реальной злости в голосе, отчего Брюс едва не улыбнулся. – И ты до сих пор не дал мне веского повода сохранить ему жизнь, – закончил Джокер. – Скажи мне, чего ты хочешь, – в этот раз Брюс постарался, чтобы его голос звучал по возможности дружелюбно. – Знаешь, если бы ты не выпустил своих птичек из клетки, я мог бы сейчас трахаться, – слишком уж, по мнению Брюса, небрежно заметил Джокер, но слова заставили его замереть. Джокер снова и снова упоминал Брюса Уэйна. – Ты скучаешь по нему, – выпалил Брюс, ошеломленно уставившись на Джокера. У того дернулось лицо, он расхохотался, но взгляд его принялся метаться по террасе, и Брюсу безумно захотелось над ним посмеяться. – Твоя цель должна бы состоять в том, чтобы не дать мне убить пацана, – заметил Джокер, скрестив на груди руки и выпрямившись во весь рост, – он явно пытался выглядеть угрожающе. – И я не скучаю по людям, – продолжил Джокер, и Брюс не смог удержаться от тихого смешка. Лицо Джокера вытянулось, он изумленно уставился на Брюса, пытаясь осознать, что тот только что сделал. – Ты смеешься надо мной? – возмущенно, хоть и стараясь скрыть это, спросил Джокер. Брюс, уставившись себе под ноги, отрицательно покачал головой – он слишком устал, чтобы беспокоиться о том, имеет ли право Бэтмен смеяться над Джокером, но ему определенно не стоило смеяться ему в лицо, вот только тот не оставил ему особого выбора. – Я убью мальчишку, ты ведь знаешь это, верно? Я выпотрошу его и весь следующий год буду присылать тебе его по кусочкам в крохотных коробочках. – Джокер подошел к Брюсу вплотную и ткнул пальцем в бэт-символ у него на груди. Если бы Джокер сейчас не угрожал Тиму, а на Брюсе не было бэт-костюма, то он мог бы назвать его восхитительным. Но ему пришлось оставить свое мнение при себе. Он просто смотрел на Джокера, позволив себе, прежде чем отступить, окунуться в ощущение тепла и влечение. – Просто позвони ему, – сказал Брюс в надежде, что именно это ему нужно исправить, чтобы спасти Тима. Он молчал, пока Джокер корчил рожи и издавал какие-то возгласы, означающие, по всей видимости, несогласие. – Я действительно не понимаю смысла бегать за кем-то, – нахмурившись, выдал наконец Джокер. – Просто я таким не занимаюсь. С этим Брюс мог бы легко поспорить – все, что ему надо было сделать, это напомнить Джокеру о том, как тот преследовал Харли или Бэтмена, это бы тотчас опровергло его утверждение. Но ради разнообразия Брюс решил повести себя учтиво, и схватил Джокера за полу пальто. Тот начал возмущаться, когда Брюс принялся рыться в его карманах в поисках телефона, но умолк, стоило Брюсу его отпустить. Разглядывая телефон, Брюс не стал обращать внимания на гневный взгляд, которым наградил его Джокер. Тот сделал попытку выхватить мобильник, но Брюс отпихнул его от себя и повернул к нему темный экран. Джокер промолчал, но продолжал сверлить Брюса свирепым взглядом, готовый кинуться на него, как только представится шанс. – Все равно не было похоже, что он захочет мне позвонить, – пояснил Джокер после долгой паузы. Брюсу захотелось ему врезать, но он ограничился лишь тем, что бросил телефон ему обратно. – Позвони ему, – стараясь не думать об абсурдности ситуации, повторил, в этот раз более решительно, Брюс. – Нет, – резко возразил Джокер, скрещивая на груди руки, но все же не убирая телефон в карман. – Почему? – спросил Брюс. Джокер, обдумывая ответ, уставился в какую-то точку поверх его плеча и прикусил губу. – Ну хотя бы включи телефон, – предложил Брюс, поняв, что отвечать Джокер и не намеревался. Тот перевел на Брюса пытливый изучающий взгляд, а секунду спустя наклонил голову и нахмурился. – А тебе-то что с этого? – Брюсу пришлось признать, что это хороший вопрос. Он не мог сказать, что хочет вернуть Джокера, но, взвесив варианты, решил, что лучший выход – полуправда. – От тебя было меньше проблем, чем обычно, – ответил он. Это не была ложь, но, конечно, и не вся правда. – Я тебе больше не нравлюсь? – надулся Джокер, изображая грусть в меру способностей. – Я сейчас пытаюсь тебе помочь. – В ответе прозвучало куда больше терпения, чем у него оставалось. Перестав кривляться, Джокер несколько долгих мгновений сверлил Брюса взглядом, после чего театрально вздохнул и включил телефон, но Брюс видел, насколько ему не хотелось этого делать. Брюс затаил дыхание на то время, пока Джокер разблокировал экран, он надеялся, что Джокер будет счастлив увидеть все отправленные им сообщения, но в то же время боялся его реакции. Бросив на Брюса еще один раздраженный взгляд, Джокер переключил внимание на телефон. За несколько секунд выражение его лица сменилось с гневного на растерянное, затем на чуть ли не грустное, став в итоге совершенно пустым. Брюс ждал, но Джокер, не делая ни единого движения, лишь продолжал пялиться на экран, и на мгновение Брюсу показалось, что тот из-за него сломался. Но тут Джокер коснулся экрана и, быстро пролистав сообщения, вдруг резко выключил телефон и сунул его в карман. – Батарея сдыхает, – пояснил Джокер, уставившись на Брюса, словно провоцируя на спор. Брюс не сказал ни слова, но от него не ускользнуло то, как Джокер стискивал зубы и уходил от прямого взгляда в глаза. Затем Джокер пошел прочь с террасы в сторону дверей, Брюс настолько удивился, что не успел ничего предпринять. – Так ты хочешь вернуть свою птичку или нет? – спросил поверх плеча Джокер, и Брюс поспешил за ним, двигаясь максимально быстро, однако не переходя на бег. Джокер не сбавил шаг до тех пор, пока не оказался у лифта. Брюс не был уверен, хорошая ли это идея, входить вместе с ним в кабину, но ему нужно было вернуть назад Тима, а Джокер начал проявлять признаки нетерпения, так что Брюс отмахнулся от неприятных ощущений и шагнул вслед за ним. – Ты на машине? – спросил Джокер, когда лифт начал свое медленное путешествие на первый этаж. – Припарковался в нескольких кварталах отсюда. – В ответ Джокер кивнул. Брюс бросил на него взгляд краем глаза, пытаясь понять, отчего тот так помрачнел. Увидев сообщения от Брюса, Джокер должен был стать счастливее, а не грустнее. Он вел себя так, словно хотел, чтобы их отношения наладились, и теперь Брюс не понимал, что за проблема вдруг появилась, когда Джокер увидел, что Брюс хочет того же. Ему хотелось спросить его об этом, но, учитывая текущее состояние Джокера, он сомневался, что из этого может получиться что-то хорошее. Едва двери лифта открылись, Джокер тут же стремительно вышел, и Брюсу ничего не осталось, как поспешить за ним. Джокер замедлил шаг, только оказавшись снаружи, а остановился лишь в тени, где мог скрыться от любопытных взглядов. Там он жестом велел Брюсу показывать дорогу. Тот не стал говорить, что ему было бы куда спокойнее, если бы Джокер остался на месте, пока он идет за машиной. Ничто в поведении Джокера не говорило о том, что тому понравится подобное предложение, а рисковать жизнью Тима, особенно когда он был так близок к его спасению, Брюс не собирался. Они добрались до припаркованной в трех кварталах от конспиративного дома машины Брюса, держась в тени. Им удалось остаться никем не замеченными. Дождавшись, когда Джокер залез в салон, Брюс с визгом покрышек тронулся с места.

***

Под руководством Джокера Брюс выехал из города и привез их на ветхий завод, который уже десятилетие как не использовался. Джокер тут же выбрался из машины и все так же стремительно пошел в сторону завода, и не думая проверять, идет ли Брюс следом. Брюс держался на безопасном от Джокера расстоянии на случай, если тот решит его обмануть, вот только сердце бешено стучало в груди, и очень хотелось подбежать к Джокеру вплотную и заставить его вернуть Тима. Воздух внутри оказался влажным, ощутив запахи плесени и гнили, Брюс понадеялся, что Тиму не пришлось долго этим дышать. Пробравшись через лабиринт коридоров, Джокер привел их в огромное запыленное помещение, которое, как решил Брюс, использовалось когда-то в качестве склада. Сейчас здесь оставались несколько старых проржавевших контейнеров и сгнивших ящиков, а через дыры в крыше внутрь, скапливаясь в лужи в трещинах на бетонном полу, проникала дождевая вода. Джокер знаком показал Брюсу остановиться и направился к одному из гнилых ящиков. Вытащив из его недр связку ключей, он подошел к одному из контейнеров и открыл навесной замок. Брюс наблюдал за действиями Джокера, задержав дыхание, все тело едва не потряхивало от волнения и предвкушения. Джокер дернул задвижку. Но ничего не произошло. Он попытался снова, но проржавевший металл не поддавался. – Не мог бы ты? – Джокер повернулся к Брюсу с вежливой улыбкой на губах и махнул в сторону двери. Бросив на него короткий взгляд, Брюс дернул задвижку. Дверь с громким скрежетом открылась, и Джокер тут же отогнал Брюса от нее. Он без колебаний отошел, давая Джокеру желаемые им шесть футов расстояния между ними. – Не двигайся, – приказал Джокер, скрываясь в недрах контейнера. Брюс услышал, как Джокер начал напевать мелодию, но ее тут же перекрыл звук, с которым по металлическому полу протащили что-то тяжелое. Снова показавшийся в дверях Джокер тащил за собой старый и, кажется, довольно тяжелый сундук. Брюса пробрал озноб, но усилием воли он заставил себя остаться на месте. Джокер опрокинул сундук на бок, и приглушенный стон подтвердил догадку Брюса. Проигнорировав звук, Джокер уселся на край сундука и принялся неторопливо возиться с замком. Брюсу хотелось его поторопить, сказать, что сундук слишком мал для Тима, что ему больно. Хотелось забрать Тима, вернуться домой и забыть обо всем произошедшем. Джокер наконец открыл последний замок. Крышка с глухим звуком открылась, и Тим вывалился наружу. – Видишь? Жив и цел, – развел руки в стороны Джокер, широко улыбаясь. Все напряжение тут же схлынуло, стоило Брюсу увидеть Тима, живого и в порядке настолько, что он перевел удивленный взгляд с Джокера на него и приветственно ему кивнул. Если бы Джокер не заклеил ему рот скотчем, еще и улыбнулся бы Брюсу наверняка. Джокер связал Тима в самой неудобной позе из всех возможных, чтобы тот смог поместиться в сундуке. Брюс двинулся к Тиму, но, сделав пару шагов, удержал себя, что далось ему с трудом. Взгляд метнулся к Джокеру. Медленно делая еще один шаг к Тиму, Брюс продолжил оценивающе смотреть Джокеру в глаза. Брюс не отрывал взгляд от Джокера, а тот чересчур расслабленно, по мнению Брюса, продолжал восседать на сундуке и вежливо улыбаться. Брюс разорвал зрительный контакт, только опустившись на колени перед Тимом. Брюсу не стало от этого комфортнее, однако он сосредоточил внимание на Тиме, оставляя себя беззащитным, если Джокер вдруг решит на него наброситься. Тим смотрел на Брюса с такой благодарностью и облегчением во взгляде, что Брюс едва не притянул его в объятия, но он не мог этого сделать, не тогда, когда за ними наблюдал Джокер, – Брюс не даст ему еще больше причин ненавидеть Тима. Он просто начал думать, как его развязать. Джокер связал Тима так, чтобы тот занимал как можно меньше места. Брюс едва не вздрогнул от чужой боли, представив, как напряглись суставы Тима. Обмотанные веревкой руки были прижаты к груди, а запястья – связаны за спиной под неудобным углом. Колени тоже касались груди, но при этом путы на лодыжках оттягивали стопы назад, поскольку были соединены с узлами на запястьях. Джокер также обмотал веревкой плечи Тима и обернул его тело еще одной только потому, что мог это сделать. В итоге получился компактный сверток, вот только веревки были затянуты слишком туго, и нельзя было сказать, что Тим остался невредим. Брюс разрезал бы их за секунды, если бы был уверен, что это не повредит Тиму. – Еще кое-что, – заметил Джокер до того, как Брюс успел приступить к веревкам. Тим постарался сделать вид, что ему не страшно, даже когда Джокер вплотную наклонился к Брюсу, так что их лица оказались лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. – Я хочу получить обратно свой нож, – закончил Джокер с вежливой улыбкой. Брюс кивнул и снова повернулся к Тиму. Джокер встал и направился куда-то прочь, но Брюс не стал обращать на него внимания, решив, что тот хочет ускользнуть, пока Брюс занят. Потребовалось время, но Брюсу удалось развязать Тима, не нанеся ему вреда. Проверив, нет ли у него ран, он сорвал с его лица скотч. Насколько Брюс мог судить, Тима избили, ему нужны были отдых и хорошее питание, но в остальном, казалось, все в порядке. – Со мной все будет нормально, – заверил Тим слишком тихим, осипшим из-за пересохшего горла голосом, но ему все же удалось улыбнуться, и Брюс понял, что это искренне. – Можешь сидеть? – спросил Брюс, и после минутного размышления Тим кивнул. Брюс помог ему приподняться и опереться на сундук. Убедившись, что ему удобно – насколько это было возможно в данных обстоятельствах, – Брюс мельком оглядел помещение и не поверил своим глазам, заметив Джокера. Тот стоял в самом центре, спиной к ним, полностью сосредоточенный на вещи, которую держал в руках. – Дай мне секунду, – пробормотал Брюс и поднялся, едва уловив кивок Тима. Брюс осторожно пошел к Джокеру, не уверенный, хорошая ли это идея, поэтому, подойдя ближе, остановился на безопасном расстоянии. Джокер держал в руках свой телефон. Брюс немного удивился, но это явно было предпочтительнее оружия или взрывчатки. – Разве батарея не сдохла? – спросил Брюс. Джокер резко перевел взгляд на него и засунул телефон обратно в карман. – Я сказал «сдыхает». Просто убедился, что никто важный по мне не скучает. – Мазнув взглядом по Тиму, Джокер снова посмотрел на Брюса. – Итак. Ты собираешься отвезти птичку домой сейчас или после того, как подбросишь меня до Аркхема? – приподнял он брови, сунув руки в карманы. Брюс под маской нахмурился. – Езжай домой. – Голос предал Брюса, выдав, насколько он устал. Джокер изобразил, что обдумывает ответ, после чего покачал головой. – Неа. Я хочу в Аркхем, – выдал он. Брюс едва не рассмеялся от абсурдности этого заявления. – Я не повезу тебя в Аркхем только потому, что ты просишь об этом, – ответил он, вовремя остановив себя и не скрестив на груди руки. – Почему нет? – Джокер надулся и склонил голову набок, глядя на Брюса так, словно тот только что отобрал у него любимую игрушку. – Потому что в последний раз, когда ты отправился в Аркхем по собственной воле, из-за тебя там на неделю захватили заложников, – ответил Брюс, делая шаг к недовольному аргументом Джокеру. – Я тебя умоляю. Я шутки не повторяю, – фыркнул Джокер, закатывая глаза. – Ну, только если не использую их в качестве базы, – продолжил он, и Брюсу даже стало жаль, что Джокер не может увидеть, насколько это его не впечатлило. – Я просто чувствую себя не очень стабильным психически, так что действительно думаю, на данный момент Аркхем – подходящее для меня место, – похлопал ресницами Джокер, стараясь выглядеть по возможности мило. Брюс едва сдержал желание закатить глаза, но губы все же скривил, так что ему пришлось отвернуться, чтобы скрыть это. Брюс увидел, что Тим наблюдает за ними со своего места, и его улыбка тут же пропала. Прошло много времени с тех пор, как у них были зрители, и Брюсу вдруг стало неуютно от присутствия Тима. Он не знал, когда именно это произошло, но в какой-то момент начал воспринимать разговоры и схватки с Джокером как что-то личное, что-то, что могли разделить лишь они двое. И Тим сейчас влезал не в свое дело. – Езжай домой, – повторил Брюс и направился к Тиму, намереваясь увезти его домой и вернуться к разговору с Джокером, когда они снова окажутся наедине. – Тебе придется идти самому, – сказал Брюс Тиму, на что тот кивнул, понимая, что позволить Джокеру увидеть, как Бэтмен несет его, не лучшая идея. Брюс протянул Тиму руку, чтобы помочь ему встать, как вдруг воздух сотряс пронзительный всхлип, заставивший обоих замереть на месте. Глаза Брюса широко распахнулись, а, медленно обернувшись, он едва сдержался, чтобы не уронить челюсть. Тиму не удалось столь же успешно сохранить лицо, но Брюс даже не подумал сказать ему закрыть рот. Закрыв рот рукой, Джокер моргал, стараясь сдержать слезы, а его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Брюс пялился на него, совершенно не зная, что сказать. Джокер никогда прежде не вел себя так, и теперь Брюс понятия не имел, как реагировать. – Перестань, – приказал Брюс, когда снова обрел возможность говорить. Джокер пронзительно взвыл, и, открывший было рот Брюс, снова его закрыл. Он перевел взгляд на Тима – тот смотрел на Джокера широко раскрытыми глазами, немного смущенно и чуть осуждающе, и Брюсу захотелось сказать ему, что в поведении Джокера нет ничего предосудительного. – Ты думаешь, мне нравится быть таким? – всхлипнул Джокер, прижав руки к груди. Настолько обиженного взгляда Брюс у него еще не видел. – Я был хорошим человеком до того, как ты появился. Да, возможно, я принял несколько плохих решений, но я был хорошим человеком, ясно? Это ты меня окончательно испортил. И даже не хочешь взять на себя ответственность за это! Почему во всем всегда виноват я? – Порывшись в карманах, Джокер достал носовой платок и покачал головой. Брюс же потерял дар речи. – А сейчас, когда я впервые действительно хочу получить помощь, ты говоришь мне нет? Разве ты не хочешь, чтобы я поправился? Разве мое благополучие ничего для тебя не значит? Все это для тебя какая-то извращенная игра? Ты не можешь так играть с моей жизнью. Ты получаешь какое-то садистское удовольствие, видя меня таким? – С глубоким судорожным вздохом Джокер прижал к заплаканным щекам платок и размазал грим лишь сильней в результате. – Я отвезу тебя в Аркхем. Только прекрати, – произнес Брюс, не дожидаясь продолжения, и Джокер тут же – к полнейшему смятению Брюса – перестал плакать: моргнул сквозь слезы, выпрямился и ослепительно ему улыбнулся. – О, славненько. Рад, что мы пришли к согласию. Хочешь, чтобы я подождал снаружи, пока ты не отнесешь пацана, или пойдем все вместе? А, и ты можешь оставить себе ящик. Внутри сидел птенец, поэтому я больше не смогу его использовать, – ухмыльнулся Джокер, стирая с лица слезы. Брюс глубоко вздохнул, желая, чтобы головная боль прошла, и не сказал в ответ ни слова, просто повернулся к Тиму. Тот таращился на Джокера так, будто понятия не имел, что и думать. Брюс не мог его винить – сам не понимал, что только что произошло. Решив не обращать на Джокера внимания, Брюс помог Тиму встать и, когда они медленно шли к выходу, принял на себя большую часть его веса. Джокер приплясывающей походкой добрался до двери первым и придержал ее открытой, отвесив Брюсу поклон, когда он протиснулся через нее с Тимом. Наружу они выбрались без каких-либо проблем – Джокер продолжал маячить впереди и открывать им двери, Тима же большую часть пути Брюс практически тащил на себе. Джокер выкрикнул: «Чур, я спереди!», – так что, помогая Тиму расположиться на заднем сидении, Брюсу пришлось пристально следить за ним. Джокеру удалось продержаться молча почти пять минут, но затем он развернулся к Брюсу лицом. – Ты осознаешь, что я мог просто убить его? – Джокер, приподняв брови, ткнул пальцем в сторону Тима и выжидающе уставился на Брюса. – Немного благодарности не помешало бы, – продолжил он, раз Брюс промолчал. Брюс же, крепче стиснув рулевое колесо и сжав зубы, проигнорировал Джокера, надеясь, что это вынудит того заткнуться. – Он всегда такой? – нахмурившись, Джокер повернулся к Тиму. – Я к тому, что это все равно как разговаривать с неблагодарной кирпичной стеной. Он вообще способен сказать спасибо? – Спасибо, – сказал Брюс, чтобы не дать ответить Тиму. Джокер вздохнул и – абсолютно невпечатленный – снова переключил внимание на Брюса. – Сейчас это не имеет смысла. Я не должен был говорить тебе поблагодарить меня за мою доброту. – Покачав головой, Джокер снова повернулся к Тиму. – Понимаешь, с чем мне приходится иметь дело? – Тим заставил себя улыбнуться и, надо отдать ему должное, смотрел в лицо Джокера прямо. Брюсу стоило больше верить в его силы. – Оставь его в покое, – не задумываясь о том, что делает, рыкнул Брюс. Джокер еще несколько секунд не отрывал взгляд от Тима, затем снова нормально уселся на своем сидении. Побарабанив пальцами по коленке, он вновь сосредоточился на Брюсе. – Знаешь что, дорогой, завтра утром тебе следует съесть свои хлопья до того, как ты в них написаешь, – предложил Джокер с излишней любезностью. Брюс одарил его гневным взглядом, Тим же подавил смех. – Всего лишь мысль. – Джокер поднял на мгновение руки, а потом перевел взгляд за окно. Он продолжал молчать всю дорогу до ворот Аркхема. И из машины выскочил быстрее, чем Брюс успел его остановить, но все же замер в нескольких шагах от автомобиля, дожидаясь Брюса, чтобы он отвел его внутрь. Вздохнув и сказав Тиму оставаться на месте, Брюс вылез из автомобиля. Джокер, казалось, снова обдумывал свой выбор. – Я хочу получить свой нож обратно, когда снова выйду отсюда, – произнес Джокер, не отрывая взгляд от ночного неба. Брюс кивнул и подождал, пока Джокер сделает первый шаг. Он все еще не до конца понимал, что планировал сделать Джокер, но что-то ему подсказывало: в этот раз он не собирался захватывать Аркхем. Тяжело вздохнув, Джокер пошел ко входу в лечебницу. Брюс держался рядом, подстраиваясь под его шаг, хотя ему и начало казаться, что Джокер просто тянет время. Тот остановился, совсем немного не дойдя до дверей, и принялся рыться в карманах. – Отнеси его Джонни. – Не глядя Брюсу в лицо, Джокер вложил ему в руку свой телефон. Брюс его взял, он был удивлен и несколько тронут тем, что Джокер доверил его ему. – Пусть лучше он будет у тебя, чем у этих придурков тут, – все так же не глядя на Брюса, пояснил Джокер. Ответа дожидаться он не стал, просто поднялся по ступенькам и распахнул двери лечебницы. Он громко поприветствовал охранников, помахав им рукой и сказав, как сильно по ним скучал. Брюс поспешил следом за Джокером, чтобы охранники поняли, что все в порядке. Те выказали некоторую обеспокоенность появлением Джокера, но приняли его. Брюс остался в коридоре в одиночестве – те отконвоировали Джокера внутрь, проведя его через защитные двери. Брюс не отрывал взгляда от Джокера до тех пор, пока за ним не захлопнулись двери, после чего вернулся к машине. Тим оставался на заднем сидении, сейчас, когда Джокера не было поблизости, он выглядел чуть лучше. Брюсу потребовалось немного времени, чтобы просто перевести дыхание. Прикрыв глаза, он отпустил напряжение, скопившееся за эту неделю. Еще несколько минут в салоне царила тишина, но вот Тим прочистил горло и поерзал на сидении. – Просто чтобы ты знал – я расскажу Альфреду, что ты заставил Джокера плакать, – заметил Тим со смехом в голосе, но, пусть слышать его и было приятно, Брюс все равно застонал и повесил голову. Ему никогда не искупить своей вины.